Тайновидец. Том 11: След мертвеца

– Ключ от сейфа у вас есть? – поинтересовался Зотов.

– Нет. – Пряников снова замотал головой. – Ключ только у Тимофея Григорьевича. А дубликат в канцелярии министерства. Но мне его не выдадут, не положено.

– Хорошо, – разочарованно поморщился Зотов. – А остальные бумаги? Те, на которых нет грифа секретно? Где они хранятся?

– В архиве, вот здесь.

Пряников показал на неприметную дверь, которая находилась за его спиной.

– Откройте, – распорядился Зотов, поднимаясь из-за стола.

– Сию минуту!

Пряников растерянно похлопал себя по карманам. Наконец он отыскал ключ и открыл дверь. В архиве пахло пылью и мышами. На стеллажах беспорядочными грудами громоздились папки с документами.

– Это что за бардак? – изумился Зотов. – Как прикажете здесь разбираться?

– Так, Тимофей Григорьевич здесь каждую папочку знает, – объяснил Пряников. – Если что понадобится, он мне так и говорит: Принеси-ка, Евсей, синюю папку с третьего стеллажа, она на второй полке лежит.

– Допустим, – согласился Зотов. – Может быть, Аладушкин здесь и разбирается. А вы?

– А что я? – снова испугался Пряников. – Мое дело маленькое – приказы исполнять.

– В таком случае, слушайте приказ. Даю вам два дня на то, чтобы навести в архиве образцовый порядок. Каждая бумажка должна лежать на своем месте. Так чтобы и ребенок разобрался. Если заметите, что какие-то документы отсутствуют, сразу же присылайте зов лично мне.

В голосе Никиты Михайловича зазвучал металл. Пряников выпрямился и попытался втянуть живот.

– Слушаюсь, ваше высокоблагородие.

– Два дня, – строго повторил Зотов. – Лично проверю.

Он взглянул на меня.

– У вас есть еще вопросы, Александр Васильевич?

Я пожал плечами.

– Только один. Господин Пряников, вы знакомы с супругой Аладушкина?

– Нет, – удивился Пряников моему вопросу. – Тимофей Григорьевич никогда не приглашал меня к себе домой.

– Жаль, – улыбнулся я. – Всего вам хорошего и спасибо за чай. Постарайтесь разобраться с документами как можно быстрее. Этим вы очень поможете следствию.

– Слушаюсь, ваше сиятельство, – повторил Пряников.

Затем через открытую дверь тоскливо покосился на стол, где остывал его недопитый чай.

***

– Вряд ли этот Пряников причастен к пропаже Аладушкина, – сказал Зотов, когда мы вышли из министерства и сели в мобиль. – Слишком уж он простодушен.

– Думаю, вы правы, – согласился я.

– Мне нужно вернуться в управление. Разберусь с текущими делами, подумаю над тем, что мы сегодня узнали. А вы чем займетесь, Александр Васильевич?

– Поеду домой, – улыбнулся я. – Темнеет, и Лиза ждет меня к ужину. К тому же я надеюсь, что сегодня меня навестит горничная господ Гюнтер. Может быть, она расскажет что-то интересное о своих нанимателях?

– Да, горничная, – вспомнил Зотов. – Хотел бы я допросить ее вместе с вами.

– Так приезжайте, – предложил я. – Задержу ее под каким-нибудь подходящим предлогом.

– Может быть, и приеду, – кивнул Никита Михайлович. – В любом случае, Александр Васильевич, я прошу вас подробно записать ее показания. И сразу же сообщить мне, если узнаете что-нибудь интересное.

– Конечно, Никита Михайлович, – улыбнулся я.

В этот момент мне прислал зов лично Его Величество Император.

– Добрый вечер, Александр Васильевич, – вежливо поздоровался он. – Мне нужно с вами поговорить. Когда вы сможете прибыть во дворец?

– Прямо сейчас, – удивленно ответил я. – Мне нужно минут десять, чтобы добраться.

– Замечательно, – обрадовался император. – Вас встретят и проводят в мой кабинет.

– Что еще случилось? – проворчал Зотов, глядя на удивленное выражение моего лица.

– Меня вызывает к себе император, – ответил я. – Видимо, что-то срочное. Подвезете меня во дворец? Вам же все равно по пути.

***

Почетный караул у дворцовых ворот пропустил меня без лишних вопросов. Придворный, который поджидал на крыльце, встретил едва ли не дружески.

– Прошу за мной, Александр Васильевич, – радостно улыбаясь, предложил он.

Кажется, я стал своим человеком в императорском дворце. Ну, надо же!

– Как здоровье тетушки императора? – весело спросил я, когда мы поднимались по мраморной лестнице.

Придворный чуть не споткнулся от удивления.

– Великая княгиня чувствует себя прекрасно, – дипломатично ответил он. – Прошу за мной, Его Величество примет вас в своем кабинете.

Стол в кабинете императора был накрыт к чаю.

– Присоединяйтесь, Александр Васильевич, – поздоровавшись со мной, предложил Его Величество.

– Благодарю вас от всей души, но вынужден отказаться, – улыбнулся я. – Меня угощали чаем господа Гюнтер, а затем господин Пряников – это помощник господина Аладушкина. Так что еще одна чашка в меня просто-напросто не влезет.

– Какая разнообразная у вас работа, – рассмеялся император. – А я, как видите, работаю прямо на дому, то есть во дворце. Это очень удобно, но временами скучно.

– Думаю, многие подданные Империи позавидовали бы вам, – стараясь сохранить серьезное выражение лица, ответил я.

– Уверен, вы правы, – расхохотался император. – Что ж, вижу, вы включились в расследование. Это очень хорошо. Важно найти Аладушкина как можно быстрее. У нас на счету буквально каждый день.

– Могу я спросить, почему это так важно? – поинтересовался я.

– Мы собираемся подписать новый мирный договор с Пруссией, – ответил император. – И советник Аладушкин должен участвовать в этой процедуре.

Его Величество отвернулся и посмотрел в окно, заложив руки за спину. За окном сияла разноцветными магическими огнями Дворцовая площадь.

Я удивленно смотрел в спину императора. Кажется, Его Величество о чем-то недоговаривает. Да нет, не кажется. Так оно и есть.

Проверяет мои способности?

– Ваше Величество, я чувствую, что вы хотите о чем-то мне рассказать, – осторожно сказал я. – Можете быть уверены, я сохраню в тайне все, что услышу от вас. Любые сведения помогут нам найти господина Аладушкина.

– Да, – по-прежнему стоя ко мне спиной, кивнул император.

Затем он повернулся и посмотрел на меня.

– Я вам все расскажу, для этого я и попросил вас приехать. Вы что-нибудь знаете про магию удачи, Александр Васильевич?

– Никогда не слышал, – удивился я, – хотя подозреваю, что подобная магия просто обязана существовать. Туннеллонцы как-то сварили для меня зелье удачи. Но я подозреваю, что вы говорите о другом.

– Да, – кивнул император. – Я говорю о врожденной способности притягивать удачу. Такая магия действительно существует, Александр Васильевич, хоть и встречается очень редко.

– И господин Аладушкин обладает подобным даром, – догадался я.

– Верно, – улыбнулся Его Величество. – Поэтому я и позаботился о том, чтобы он служил в Министерстве иностранных дел. Там его дар приносит пользу всей Империи. Есть еще несколько человек с подобным даром. И все они так или иначе служат на благо нашего с вами государства.

– Это очень предусмотрительно, – кивнул я. – Значит, вы надеетесь, что удача господина Аладушкина принесет пользу в переговорах с Пруссией?

– Разумеется, – подтвердил мою догадку император. – Очень важно, чтобы Аладушкин присутствовал на переговорах.

– А что, если Аладушкина похитили для того, чтобы эти переговоры не состоялись? – предположил я. – Такое возможно?

– Разумеется, нет. Переговоры уже назначены и состоятся в любом случае. Вот только результат может быть очень разным.

– Так-так.

Я задумчиво постучал серебряной ложечкой по чашке. Чашка издала долгий певучий звон. Затем я спохватился, что веду себя невежливо, и отложил ложечку.

– Насколько я понимаю, магия удачи может работать в любую сторону. Если Аладушкина похитили, возможно, похитители хотят воспользоваться его удачей в своих целях. И очень может быть, что похитители являются врагами Империи.

– Этого я и опасаюсь, – кивнул Его Величество. – Постарайтесь как можно быстрее найти Аладушкина. И вернуть его живым, Александр Васильевич.

Время было позднее. Император не стал без необходимости затягивать разговор. Через несколько минут я уже спускался по дворцовой лестнице.

Теперь мне было понятно, как Аладушкин умудрился поступить в Императорскую Магическую академию, не имея связей в Столице.

Неясным оставалось другое – как чиновник с его везением мог так неудачно жениться?

Глава 5

– А где Игнат? – удивился я. – Ужинать пора, а его нет.

– А он ружьё покупать пошёл, – сердито ответила Прасковья Ивановна, расставляя тарелки. – Вбил себе в голову эту ерунду про заветную ёлочку. А вы, ваше сиятельство, лучше бы запретили ему о глупостях думать. А вы потакаете, – деньги на ружьё дали.

Она тут же покраснела и добавила:

– Простите, пожалуйста, ваше сиятельство, просто беспокоюсь я.

– Я понимаю, что вы тревожитесь за Игната, Прасковья Ивановна, – улыбнулся я. – Но поймите одну простую вещь: каждый мужчина время от времени должен совершать героические поступки, даже если эти поступки похожи на глупости. Иначе он перестаёт чувствовать себя мужчиной. Если у Игната появилось такое желание, тут уж ничего поделать нельзя.

– Так ведь он в лес собирается, Александр Васильевич. Да ещё и зимой! А если заблудится?

– А если заблудится, мы его найдём, – рассмеялся я. – У нас с вами есть кладовики, они замечательно умеют отыскивать потерянное. Да и леший не откажется помочь, я уверен.

– А если Игнат на волков набредёт? – не сдавалась Прасковья Ивановна. – Вы знаете, какие волки зимой? Голодные и злющие, да ещё и в стаи сбиваются. Наткнётся такая стая на Игната, и что он будет делать? Ружьём от них отбиваться?

– Может, ружьём, – задумался я. – Но вы правы, Прасковья Ивановна, волки – это дело серьёзное.

И тут мне пришла в голову отличная мысль.

– Придётся, пожалуй, поговорить с одной моей знакомой. Она даст Игнату отличного провожатого. С таким провожатым никакие волки не страшны. Кстати, а давно Игнат ушёл?

– Сразу после обеда, – ответила Прасковья Ивановна. – А на улице уже темно. И где только носит окаянного?

– Что-то он долго, – забеспокоился я.

И чтобы не тревожиться напрасно, тут же послал Игнату зов:

– Ты где?

– Тута я, ваше сиятельство, – ответил Игнат. – Выбрал отменное ружьё, теперь торгуюсь с хозяином. Он несусветную цену ломит и уступать не хочет. А ружьё отличное, как раз то, что надо. Сами увидите!

– Рад слышать, что с тобой всё в порядке, – улыбнулся я. – Ты когда вернёшься-то?

– Сейчас сторгуюсь, да и домой. Вы меня к ужину не ждите, если что, я потом поем.

– Хорошо, – ответил я.

И подмигнул Прасковье Ивановне:

– Видите, беспокоиться не о чем. Скоро Игнат будет дома, да ещё и с обновкой. А что у нас сегодня на ужин?

– Я рыбки нажарила, ваше сиятельство, – ответила Прасковья Ивановна. – Рыбаки на съестном рынке крупных налимов продавали, я и взяла. Рыба хорошая, вкусная, и мелких косточек в ней почти нет. А к рыбе пюре с зелёным луком и укропом.

– Объедение, – улыбнулся я. – Прасковья Ивановна, вы просто чудо. Думаю, к такому ужину хорошо открыть бутылочку белого вина. Посидим по-домашнему, не торопясь.

В эту минуту на ограде тревожно зазвенели бронзовые колокольчики. Звон был негромким, но мы отлично его расслышали.

Прасковья Ивановна выглянула в окно.

– Кто-то стоит у калитки, ваше сиятельство, – нахмурилась она. – А кто, не могу разобрать.

Дом как будто расслышал её и заботливо приглушил свет магических ламп, чтобы они не отражались в оконном стекле.

Впрочем, почему как будто? Дом и в самом деле отлично слышал наши разговоры.

Я тоже выглянул в окно. Возле калитки неподвижно стояла худенькая фигурка.

Я довольно кивнул. Значит, горничная Тимофея Аладушкина всё-таки решилась прийти поговорить со мной.

Лиза тоже услышала звон колокольчиков и вышла в кухню. Поверх домашнего платья она набросила на плечи тёплый пуховой платок.

– Это ко мне, – объяснил я. – Горничная Тимофея Аладушкина, Анюта. Пойду встречу её, пока девушка окончательно не замёрзла. А ты почему в платке? Холодно?

– Нет, – улыбнулась Лиза, – так просто уютнее.

Лиза вместе со мной вышла на улицу и осталась ждать на крыльце, а я открыл калитку и впустил горничную. Девушка бросила на меня испуганный взгляд и сразу же опустила глаза.

– Я опоздала, ваше сиятельство? – тихо спросила она. – Простите, но раньше я никак не могла прийти.

– Вы что-нибудь ели сегодня? – поинтересовался я.

– Не успела, – прошептала горничная. – Я только посуду вымыла после обеда, и сразу к вам.

– В таком случае вы пришли как раз вовремя. Мы собираемся ужинать, и я приглашаю вас присоединиться к нам. Идёмте.

Когда мы подошли к крыльцу, Анюта заметила Лизу и снова остановилась.

– Познакомьтесь, – сказал я. – Это Елизавета Фёдоровна, моя супруга. А это Анюта, горничная Тимофея Аладушкина.

– Очень приятно, – улыбнулась Лиза. – Не бойтесь, Анюта, Александр Васильевич вас не укусит.

– Я пригласил Анюту поужинать с нами.

– Конечно, – кивнула Лиза. – Я скажу Прасковье Ивановне, чтобы она поставила ещё одну тарелку.

В прихожей я помог Анюте снять пальто, и от этого она смутилась ещё больше. Пальто было старенькое, да к тому же осеннее. Холодный зимний ветер наверняка продувал его насквозь. Да и без того было видно, что девушка сильно замёрзла.

– Лиза, скажи Прасковье Ивановне, чтобы достала рябиновую наливку, – попросил я. – Уверен, одна рюмочка нашей гостье не повредит.

За ужином Анюта сильно нервничала. Она сидела на краешке табурета и смотрела только в свою тарелку. Но я всё-таки убедил девушку выпить рюмку наливки, и это подействовало. На щеки горничной вернулся румянец.

Я специально не торопился с расспросами и разговаривал с Лизой и Прасковьей Ивановной о домашних делах. А сам незаметно наблюдал за Анютой и заметил, что она бросала по сторонам быстрые любопытные взгляды.

– Не удивляйтесь тому, что мы ужинаем все вместе, – улыбнулся я. – У нас в доме так принято.

– Да, – подтвердил Фома, весело болтая ногами. – Ваше сиятельство, вы не знаете, как ворону прогнать?

– Какую ворону? – не понял я.

– Которая в кормушку лазит, – объяснил Фома. – Я сегодня в саду повесил кормушку для птиц, а туда ворона повадилась прилетать. Всех пичуг разогнала и давай корм таскать. Я её прогнал, а она на дерево уселась и начала каркать. Да чего вредная!

– А ты сделай кормушку поменьше, – предложил я, – такую, чтобы ворона туда не поместилась.

– Верно, – загорелся Фома, – это вы хорошо придумали, ваше сиятельство.

Анюта изумлённо смотрела на нас, удивляясь нашей непринуждённой болтовне.

– Что ж, время позднее, – кивнул я, наливая себе кофе, – поэтому поговорим о деле. Вам удобнее спуститься в кабинет или хотите остаться здесь?

– А можно здесь, ваше сиятельство? – спросила Анюта, осмелившись поднять на меня взгляд.

– Конечно, можно, – улыбнулся я. – Будем пить чай и разговаривать. Вы уже знаете, что мы ищем пропавшего господина Аладушкина. Пока мы не знаем, что могло с ним случиться, и нам пригодятся любые сведения. Вы можете что-нибудь рассказать?

– Тимофей Григорьевич очень хороший человек, – ответила Анюта, – и добрый, не то что остальные. Только я не знаю, что с ним могло случиться. А вы как думаете, он жив?

– Надеюсь, – серьёзно кивнул я. – Вы очень поможете Тимофею Григорьевичу, если ответите на все мои вопросы.

Тут я вспомнил просьбу Никиты Михайловича и попросил Лизу:

– Ты можешь записать наш разговор? Я потом передам эти записи Никите Михайловичу.

Лиза спустилась в кабинет за пером и бумагой. Когда она вернулась, Анюта с тревогой посмотрела на неё.

– Не беспокойтесь, – улыбнулся я, – ваши хозяева эти записи не увидят. Почему вы их так боитесь?

– Вы же были в этом доме, – ответила Анюта. – Значит, сами всё понимаете. Вы знаете, как другие жильцы называют Генриетту Абелардовну?

– Знаю, – улыбнулся я, – ведьмой.

– Вот-вот, – решительно кивнула девушка, – и не зря.

– Так Генриетта Абелардовна действительно занимается магией? – насторожился я.

– При мне она ничего такого не делала, – замотала головой Анюта. – Но однажды я зашла в её комнату, чтобы прибраться, а Генриетта Абелардовна была там, и она занималась таким…

Анюта замолчала и прикусила нижнюю губу.

– Не бойтесь и рассказывайте, – подбодрил я её. – Что именно делала Генриетта Абелардовна?

– Она разложила на кровати шерстяную шаль и резала её ножницами на маленькие квадратики, – понизив голос, сказала Анюта. – А когда я вошла, она так сердито на меня посмотрела и крикнула, чтобы я убиралась вон.

– Резала шерстяную шаль на квадратики? – изумился я. – Интересно, зачем?

– Этого я не знаю, – замотала головой Анюта. – Я сразу выскочила из комнаты и больше ничего не видела. Но мне было так страшно.

– На вашем месте кто угодно испугался бы, – согласился я. – Ну, хорошо. А что вы можете сказать о сыне Генриетты Абелардовны? Он тоже показался мне странным.

– У Генриха Леопольдовича похоронное бюро, – ответила Анюта. – И он сам там всем занимается. Ну, вы понимаете? У него даже помощника нет, только плотник и всё.

– Странное увлечение, – удивился я.

– А ещё он делает чучела, – добавила Анюта. – Ему привозят убитых зверей, а он набивает их ватой и вставляет стеклянные глаза. Они потом смотрят так страшно. И запах в его комнате отвратительный, кислый такой.

– Запах? – переспросил я. – Откуда?

– Это шкуры так пахнут, Александр Васильевич, – вмешалась Прасковья Ивановна, которая внимательно слушала наш разговор. – Мы с первым мужем-покойником раньше возле гавани жили, и в нашем доме была скорняжная мастерская, так оттуда вечно кислым пахло. Меховики шкуры кислотой мажут, чтобы не прели.

– Понятно, – сообразил я. – Анюта, а что вы можете сказать о супруге господина Аладушкина?

– Она его не любит, – быстро ответила Анюта. – Вышла за Тимофея Григорьевича только из-за денег и столичной квартиры. А Генриетта Абелардовна Тимофея Григорьевича терпеть не может, жизни ему не даёт.

Анюта старалась смотреть на меня, но её взгляд то и дело притягивало самопишущее перо, которое само собой бегало по бумаге, покрывая её ровными строчками.

Я улыбнулся. Даже самая простая магия всегда завораживает.

Лиза тоже заметила интерес Анюты и дружески кивнула ей.

– Не беспокойтесь, эти записи мы отдадим только начальнику Тайной службы и больше никому.

– Я не боюсь и расскажу всё, что знаю, – ответила Анюта. – Я очень хочу, чтобы вы нашли Тимофея Григорьевича.

– А как вы думаете, родственники господина Аладушкина могут быть причастны к его пропаже? – спросил я.

Горничная задумалась, затем покачала головой.

– Нет, это не они. Сегодня после вашего ухода они долго совещались в гостиной, и я кое-что слышала. Они не знают, куда делся Тимофей Григорьевич, но очень не хотят, но очень не хотят, чтобы он вернулся.

– Надеются получить наследство? – усмехнулся я.

– Ну, конечно, – кивнула Анюта. – Я же вам говорю, ваше сиятельство, им только деньги нужны. А я так хочу, чтобы Тимофей Григорьевич был жив. Пусть он не найдётся, так даже лучше! Но пусть будет жив и счастлив хоть где-нибудь.

– Генриетта Абелардовна уверяла нас, что у господина Аладушкина есть любовница, – сказал я. – А что вы об этом думаете?

Горничная замолчала и снова опустила глаза.

– Вы обещали нам помогать, – напомнил я.

– Есть, – тихо ответила Анюта, – только я её никогда не видела.

– Тогда откуда вы о ней знаете? – поинтересовался я.

– Однажды Тимофею Григорьевичу принесли записку, и я видела, как он её читал, – сказала Анюта. – У него было такое счастливое лицо.

– Может быть, записку прислали из Министерства? – предположил я.

– Что вы, ваше сиятельство, – возразила Анюта, – с таким лицом служебные записки не читают. Потом Тимофей Григорьевич заметил, что я на него смотрю, и сразу спрятал записку в карман, а мне показал вот так.

Горничная приложила палец к губам.

– Он сразу же ушёл в свой кабинет, и оттуда запахло дымом.

– Он сжёг записку, – кивнул я. – Это понятно, но странно. Зачем отправлять записку, если можно просто послать зов?

– А может быть, эта женщина не умеет посылать зов? – сказала Анюта. – Я вот не умею.

– Об этом я не подумал, – согласился я. – Вы можете рассказать что-нибудь ещё?

– Нет, – покачала головой девушка. – Больше я ничего не знаю.

– А согласитесь вы сделать кое-что ещё, чтобы помочь Тимофею Григорьевичу? – спросил я Анюту. – Я хочу, чтобы вы последили за госпожой Гюнтер и сообщили мне сразу же, если заметите что-то подозрительное.

– Нет, я не могу, ваше сиятельство, – Анюта вздрогнула всем телом. – Я её боюсь. И к тому же…

Она замялась и посмотрела на свои руки, которые теребили подол платья.

– В общем, я сегодня уволилась. Без Тимофея Григорьевича в этом доме невозможно оставаться. Мне очень страшно.

– Досадно, но я вас понимаю, – кивнул я. – И что же вы теперь будете делать?

– Завтра возьму выходной, – ответила девушка. – Я давно хотела, да всё никак не получалось.

Она устало улыбнулась.

– А потом начну искать новую работу. Я ведь всё умею – и убирать, и стирать, и готовить, даже шить могу.

– Саша, у меня есть идея, – вдруг сказала Лиза. – Если Анюта уволилась, значит, теперь господам Гюнтер нужна новая горничная. А что, если я устроюсь к ним?

– Ты? – изумился я.

– Ну да, – загорелась Лиза, – я ведь тоже всё умею. Пока я жила с мачехой, то была самой настоящей горничной.

– Идея хорошая, но мне она не очень нравится, – признался я. – Это может быть опасно.

– Даже не думайте, Елизавета Фёдоровна, – нахмурилась Прасковья Ивановна. – Александр Васильевич вас ни за что не пустит, да и я грудью встану, если понадобится. Незачем вам ходить в этот ужасный дом. Лучше я попробую. Завтра с утра и пойду.

– Давайте не будем торопиться, – остановил я Прасковью Ивановну. – Скорее всего, господа Гюнтер ничего не знают о том, куда пропал Тимофей Аладушкин, а нас интересует именно это. Поговорим завтра утром.

Я снова посмотрел на Анюту.

– Время позднее. Вам, наверное, нужно домой. Сейчас я вызову вам извозчика.

– Не нужно, ваше сиятельство, – запротестовала горничная, – я так добегу.

– И слушать ничего не хочу, – нахмурился я.

– Вас дома кто-нибудь ждёт? – спросила Лиза.

– Никто, ваше сиятельство, – ответила Анюта. – Я живу одна.

– Зовите меня Елизавета Фёдоровна, – улыбнулась Лиза, – и оставайтесь ночевать у нас. Свободная комната наверняка найдётся. Вдруг вы вспомните ещё что-нибудь важное? Тогда утром сразу сможете рассказать это Александру Васильевичу. Саша, ты же не возражаешь?

– Я-то не против, – удивился я. – Но сначала нужно посоветоваться с домом.

Я поднял взгляд к потолку и послал зов своему особняку.

– Что ты думаешь об этой девушке? Ничего, если она переночует у нас?

В ответ дом прислал мягкий импульс, похожий на порыв тёплого ветра. Он обошёлся без слов, но я и без того всё отлично понял.

– Что ж, если ты согласен, тогда приготовь для Анюты комнату, – улыбнулся я.

А вслух сказал:

– Дом не возражает и даже рад. Анюта, оставайтесь до утра, а утром мы с вами снова поговорим. Комната для вас готова, надеюсь, вы вместе с Елизаветой Фёдоровной сумеете её отыскать.

– Конечно, сумеем, – рассмеялась Лиза и протянула Анюте руку. – Идём.

***

Не успели они выйти из кухни, как на ограде за окном снова зазвенели колокольчики. Затем внизу хлопнула дверь, и с лестницы потянуло холодным воздухом.

– А вот и Игнат, – подмигнул я Прасковье Ивановне и крикнул в лестничный проём, – Игнат, поднимайся сюда!

– Иду, Александр Васильевич, – ответил снизу Игнат.

На лестнице послышались тяжёлые шаги.

– Вижу, ты с обновкой, – обрадовался я, заметив в руках Игната длинный свёрток, – ну, показывай.

Ружьё было тщательно завернуто в мешковину и перевязано бечевкой.

– Сейчас, ваше сиятельство, – кивнул Игнат и положил свёрток на стол.

– Подожди, я хоть скатерть уберу, – покачала головой Прасковья Ивановна, собирая со стола посуду.

Игнат неторопливо развязал многочисленные узлы, а затем торжественно размотал мешковину.

– Вот, ваше сиятельство.

Я изумлённо смотрел на его покупку. Это была охотничья одностволка, и находилась она в самом ужасном состоянии. На стволе рыжели крапины ржавчины. Когда-то лакированное дерево приклада было вытерто до белизны. К тому же часть приклада откололась и была посажена на клей, а для надёжности примотана проволокой.

Я осторожно взял ружьё в руки, переломил его и заглянул в ствол. Внутренние стенки ствола покрывал многолетний пороховой нагар.