После развода. Няня по принуждению

Смотрит, молчит, переваривает.

– Дверь у входа в квартиру.

За неприметной дверью, которую я приняла за еще одну гардеробную, находится весьма большая и удобная ванная комната. Душ, унитаз, стиральная машинка на ней стоит сушилка, шкафчики… Все красиво, функционально и очень стильно. А что я ждала, что Рошилов в джакузи нужду справляет?

Смотрю на себя в зеркало. Этакая наивняшка перепуганная. Да уж, Белка, ты тоже все время носишь маски. Заботливой жены, исполнительной подчиненной, верной подруги, внимательной к окружающим девочки… С некоторыми ты уживаешься, от некоторых тебя тошнит. Маски скрывающее истинную суть за слоем улыбок и ласковых слов. Пожалуй, только бабушка знала, какая я настоящая. Брошенный ребенок. Недолюбленный, недоласканный, обиженный. С кучей комплексов и завистью к одноклассникам, кто жил с нормальными родителями. Раньше я думала, что найду мужчину, выйду замуж, рожу детей и буду абсолютно счастлива. У меня будет дом, полный холодильник, муж, который будет обеспечивать семью, а не пропивать все до последней копейки. Я думала, что главное – это деньги. Если есть они, то счастье обеспечено. Ведь нормально питаться, одеваться в новое, спать на чистой постели, это то, что делает людей счастливыми.

Наивная глупая Белка. Счастье – это совершенно другое. Счастье – это когда есть тот, кто думает о тебе, когда тебя любят просто за то, что ты – это ты.

Брызгаю в лицо водой. Что-то сон выбил меня из колеи. Недаром бабушка всегда говорила, что спать на закате – зло.

Всматриваюсь в отражение. Все в прошлом! Сейчас я не подросток, а взрослая женщина с профессией и хорошей работой. Прорвемся!

Слышу стук костылей и голос Рошилова:

– Чудовище, у тебя все нормально?

– Да. Сейчас приду!

– Я ужин заказываю, ты пиццу будешь?

– Буду!

Улыбаюсь чему-то и возвращаюсь в комнату. Небесно-голубые глаза смотрят изучающе, напряженно и очень внимательно.

– Что тебе приснилось? – спрашивает Антон. Он сидит на диване, закинув ноги на низкий пуфик. – Почему плакала?

Сажусь напротив него в кресло и честно отвечаю.

– Бабушка приснилась. Словно мы у нее в кухне сидим за столом. У нее стол был застелен клеенкой. Знаешь, такая, в клеточку и цветочки. Чай она заваривала в стареньком заварнике от сервиза с васильками. Чашки бабушка не признавала, чай пили всегда из стаканов с подстаканниками, как в поезде. Она проводницей была, с тех пор привычка и осталась. Блинчики с яблочным вареньем… Смотрит на меня жалостливо и ничего не говорит. А я спрашиваю, бабушка, как ты? Кушать есть? Пенсии хватает? А она только улыбается… И я вспомнила, что нет ее больше. – Задираю голову, чтобы слезы не пролились. – Одна я. Совсем одна.

Молчим. Антон не утешает и я ему за это благодарна, а то опять разревусь.

– Но ведь причина не в бабушке, да? – вдруг говорит он. – Она ведь ушла год назад, у тебя было время смириться.

– И в кого вы, Антон, такой догадливый? – бурчу.

– В маму, – широко улыбается он. – Она у меня на следователя училась, правда не работала ни дня по профессии, но все же… Знаешь, Белль, я верю в реинкарна́цию души. Твоя бабушка в лучшем мире переродилась. И все у нее отлично. А со всем остальным ты справишься. Так что, хватит строить из себя несчастную. Давай, примеряй! – И он кидает в меня черным платьем.

Все оказывается не настолько ужасно, как я себе представляла. Ничего лишнего Антон не заказал. Брюки, блузки, кофточки, юбки, платья, свитшот… Никакого белья, к счастью, нет.

И размер угадал. Он сразу же говорит, что с чем нужно комплектовать и я раскладываю одежду разными стопками. Мне все очень нравится, но делаю вид, что мне все равно, потому что испытываю, что-то сродни смущению. Да, в контракте написано про спецодежду, но это ведь не она!

– Завтра надень коралловое платье. Выезжаем в семь утра, так что подъем в шесть.

Киваю. Хозяин – барин.

А потом приносят пиццу, мы ужинаем, после чего Антон говорит, где мне взять постель и где я могу себе постелить. Сам же садится работать за большим столом. Там стоят два монитора и лежат какие-то странные гаджеты.

Переодеваюсь в пижаму и залезаю под одеяло. С моего дивана видна спина Рошилова и я любуюсь им потихоньку. Красивый все же у меня работодатель и не такой уж козел, как показался мне при первой встрече.

На новом месте сплю плохо, несколько раз просыпаюсь и вижу, что мужчина все еще работает. Смотрю на часы, четыре утра.

– Антон, вы бы поспали хоть пару часов, – говорю тихонько.

Дергает плечами и ничего не отвечает. Закрываю глаза и… звонит будильник…

Глава 11

Я опять за рулем. Но сегодня машин на улице мало, а за городом я даже разрешаю себе немного добавить скорость. Антон мне не мешает, он вбил адрес в навигатор и сразу же заснул на заднем сидении.

Кошусь на него в зеркало. Под глазами видны тонкие уставшие морщинки, веки припухшие и красные, он так и не лег спать, зато утром на рабочем столе я нахожу аж семь чашек из-под кофе! Разве можно так относиться к собственному здоровью? Но когда я пытаюсь высказать это вслух, получаю резкий ответ, что из-за меня он не укладывается в сроки, а это потеря репутации, но таким лохушкам как я этого не понять. Сказано это было, конечно, другими словами, Рошилов ни разу не опустился до оскорблений, но смысл от этого не меняется!

Подъезжаю к шлагбауму, торможу и кожей чувствую, как по мне скользит невидимый луч охранной системы, минута и шлагбаум поднимается, машина въезжает на территорию поселка.

Я такое только в кино видела. Но глазеть по сторонам боюсь, еду аккуратно, вцепившись побелевшими пальцами в руль. Возле некоторых домов стоят такие машины, что если я, увлекшись созерцанием заборов, поцарапаю хоть одну, то пожизненное рабство мне обеспечено. Приближаюсь к огромным деревянным воротам, украшенным ковкой с геометрическими узорами.

– Заезжай на территорию, – зевает Антон.

Камера над воротами моргает и нас запускают внутрь. По выложенной плиткой дорожке еду на закрытую стоянку. Паркуюсь рядом с монструозным черным джипом и белым минивэном.

Выхожу первая и оглядываюсь по сторонам. Газоны, по краям – низкие деревья, а впереди шикарный особняк и сразу понятно, что Антон Рошилов действительно знаменитого дизайнера, чей дом в стиле современного минимализма с нотками роскоши – что-то неземное. Большие окна, стеклянные стены, террасы из теплого светлого камня и все это настолько идеально вписано в ландшафт, что кажется, будто дом не строили, а вырастили, как экзотическое растение.

– Нравится?

Рошилов открыл дверцу и с интересом следит за мной. Быстро захлопываю рот и делаю вид, что я в таких домах каждый день бываю.

– Красиво. Очень, – отвечаю честно.

К нам уже спешит солидный пожилой мужчина в строгом темно-синем костюме, он толкает перед собой кресло на колесах, близнец того, что мы оставили на нижнем ярусе городской парковки.

– Добро пожаловать домой, Антон Тимофеевич, – говорит мужчина без улыбки и одним легким движением пересаживает Рошилова в кресло, а потом бросает в гарнитуру короткую команду.

Через минуту к нам подбегает еще два парня в черной форме с эмблемой ЧОПа. Один забирает мой чемодан и сумку Антона, второй берется за ручки кресла. Такой солидной компанией мы и следуем в дом.

– Юрий Петрович, что нового? – спрашивает Антон у пожилого мужчины.

– Ваша матушка рвется домой, – улыбается тот и с легкой укоризной добавляет, – Мы ждали вас вчера.

– У меня проект горел. Прости, но никак не выходило. Дома мне поработать не дали бы, сам знаешь.

– Понимаю, – внимательно смотрит на меня. – Белла Ивановна Минина? – Киваю. – Добро пожаловать.

– Спасибо.

Интересно, кто это?

– Юрий Петрович работает на моего отца, – поясняет Рошилов. – Он сопровождает матушку в поездке.

Ясно, безопасник с высоким уровнем доступа. Я о таких читала в детективах, обычно именно они творят зло во имя своих работодателей. Наверное, бывший десантник, чемпион боевых искусств, аналитик и крутой мужик. А под пиджаком у него пистолет!

Кошусь на Юрия Петровича, он это замечает и подмигивает, я сразу же тушуюсь и отвожу взгляд.

Поднимаемся по мраморной лестнице к главному входу.

На входе я останавливаюсь, не зная, что делать. Снимать туфли или нет? Никто не разувается, поэтому иду вслед за Рошиловым в большой холл? Гостиную? Зал? Внутри дом огромный, просторный, похожий на музей современного искусства, где каждое изделие, каждый предмет интерьера – это выражение вкуса и статуса. Светлые стены, высокие потолки, мебель из дорогих пород дерева, дизайнерские светильники и много света.

И все же это гостиная, из которой по полукруглой лестнице можно попасть на второй этаж.

– Мама, я дома!

– Не стоит так кричать, я пока еще не глухая.

С дивана, нам навстречу, поднимается высокая светловолосая женщина с холодным высокомерным взглядом. Одета она в легкое платье желтого цвета, на ногах белые открытые туфли на низком каблуке. Обращаю вниманием, что из украшений на женщине только браслет. Властная, строгая, я бы даже сказала – грозная. Взгляд острый, как нож, смотрит мне в лицо так пристально, что хочется поежиться. Мое воображение звучит в голове ее голосом – кто ты такая и зачем приперлась?

– Это она? – спрашивает женщина у Антона, даже не поздоровавшись. – Новая няня? Ты уверен, что можно доверить ребенка этой безалаберной особе, которая к собственной жизни относится без должной заботы? От девицы, которая нарушает правила и чуть не погубила тебя, едва ли можно ожидать серьезного отношения к работе.

– Мама, это был несчастный случай, я же уже говорил, – устало отвечает Рошилов.

Похоже, что этот разговор у них не первый раз возникает.

– Как знаешь, милый, но я с тобой не согласна. Сколько ей лет? Не слишком ли она молода для этой работы?

Она опять осматривает меня снизу доверху. Прикусываю щеку изнутри, чтобы не ответить этой высокомерной тетке какой-нибудь гадостью. Говорить обо мне так, будто меня здесь нет, это верх неуважения. И никакая она не леди, тетка базарная!

– Я уверен, мама, что Бель справится, – спокойно отвечает Антон. – Она работала воспитателем в ясельной группе, у нее есть опыт.

– Вы ее хоть проверили? – проворачивается тетка к Юрию Петровичу.

– Проверили, Ядвига Валерьевна, – коротко отвечает безопасник и опять застывает с каменным лицом.

– И что, Тимофей Антонович одобрил? – прищурившись интересуется женщина.

– Одобрил, – так же односложно отвечает Юрий Петрович.

– Вот видишь, мама, отец одобрил мой выбор, – чуть иронично говорит Рошилов, на что его мать поднимает глаза к потолку, мол, смотрите, как я страдаю с этими идиотами!

– Антон, – тетка поворачивается к сыну. – Ты ведь понимаешь, что это все временно. Тимофею нужна мать, а не няня! И мы с отцом настаиваем на кандидатуре Светаны. Прекрасная партия и она согласна принять твоего сына.

– Мама, я подумаю! – немного резко говорит Антон. – Ты ведь домой хотела пораньше уехать? Спасибо, что выручила, не буду тебя задерживать.

Мадам Рошилова опять закатывает глаза к потолку, но потом подходит к сыну и целует его в лоб.

– Вредный мальчишка. Звони, если нужна будет помощь.

Она, наконец, уходит в сопровождении охраны, а я стою опустив руки и ощущаю себя пустым местом. Только что мне изящно показали, как это бывает.

– Не обижайся на нее, – произносит вдруг Рошилов, глядя в окно. За окном растет причудливой формы деревце, похожее на кривую сосну. – Она просто устала от моих выходок, от моих женщин, от моего характера. Я, знаешь ли, не очень хороший сын.

– Вы знамениты, успешны, богаты. Я бы гордилась таким сыном, – констатирую очевидный факт.

– А еще я по пьяне поимел в клубном туалете такую же пьяную девицу, имени которой не знаю, лицо которой не помню, но которая родила от меня мальчика, отказалась от него, бросив в роддоме, но в графе отец указала мое имя. Для мамы это был тот еще удар по репутации и по ее планам на мою жизнь.

– А как же… – начинаю я, шокированная новой информацией. Я думала, Рошилов вдовец, потому что какая же мать в полном рассудке оставит малыша? – Как вы узнали…

– Что Тимка мой сын? Позвонили из роддома, потом я сделал тест ДНК, который подтвердил, что это правда. Я, конечно, тот еще звездюк, но своего ребенка никогда не брошу.

– А ваши родители настаивали? – спрашиваю шепотом. – Ну, чтобы вы бросили?

Смотрит на меня как на сумасшедшую.

– Нет, конечно! Отец предложил, чтобы они его усыновили, дабы не портить мою репутацию, мол, мне еще жениться на приличной девушке… Но я не согласился. Тимка – не косяк, – говорит он с легким ожесточением, видно вспоминая какие-то разговоры. – Да, он получился случайно, но это не значит, что я его не люблю. Он со мной с трехдневного возраста, – улыбается светло, и я любуюсь Рошиловым. Какой он все же красивый когда вот так улыбается. – Он тебе понравится.

Хочется сказать, что у меня это профессиональное, нам любые дети нравятся. У воспитателей не спрашивают, кого они хотят видеть в группе, для нас все дети равны. Но я молчу, потому что знаю и то, что для каждого родителя именно его ребенок – центр вселенной.

– Что же, теперь, когда ты знаешь правду, надеюсь, ты не станешь болтать с чужими людьми на эту тему. – От возмущения начинаю сопеть, но высказаться не успеваю. – Пора представить тебя Рошилову младшему. Следуй за мной.