Долог путь до Вуллонгонга

– Ладно, на худой конец сойдете и вы, ведь на безрыбье и рак рыба, как говорится. Был бы у меня брат или кузен какой-нибудь, насколько проще было бы жить! Но чего нет, того нет. Только пообещайте, что не станете смеяться и заявлять безапелляционно: «Терри, ты лгун, каких свет еще не видывал!» Или, как вариант: «Терри, у тебя слишком богатая фантазия!» Взрослые вечно так реагируют, а того и не понимают, что если бы я фантазировал, то уж постарался бы придумать что-нибудь настолькоправдоподобное, что никому и в голову бы не пришло заподозрить в этом выдумку! Зачем мне сочинять такие истории, в которые заведомо никто не поверит? Но вот парадокс: в реальности подчас происходит такое, что, будь оно помещено в книгу, смутило бы любого читателя своим отчаянным неправдоподобием! Я, конечно, если надо, могу и присочинить, и даже наврать с три короба… и забавно же наблюдать, как люди с готовностью всему верят! А тут в кои-то веки говоришь правду… и вот…

– Тебя, возможно, постигла участь мальчика, который всё время кричал: «Волк!» – предположила Алиса.

– Об этом я думал, – хмуро отозвался Терри. – Постигла, не исключаю. И это только на руку тем, ктозамешан в эту историю.

– Так что же все-таки произошло? – уже не скрывая своего нетерпения, спросила Алиса.

– Вчера вечером я как раз дочитал «Лавку древностей» Диккенса, – начал мальчик свой рассказ, – и, против ожидания, это классическое творение меня не усыпило. Я спустился вниз, чтобы отнести прочитанную книгу в библиотеку и взять какой-нибудь приключенческий роман. А библиотека у нас находится по правую руку от холла, напротив дядюшкиной картинной галереи. Но не успел я добраться до арки прохода, ведущего к библиотеке, как услышал громкий крик: «Стойте! Куда вы? Вернитесь!», – а вслед за этим раздался громкий топот ног бегущего человека. Я осторожно выглянул из-за арки и увидел Дермота Кеннера, стоящего посреди коридора и беспокойно озирающегося. Через несколько мгновений распахнулась дверь кабинета, что находится по соседству с библиотекой, но ближе к холлу, и в коридор выбежал дядя Роджер. «Что случилось?» – спросил он у мистера Кеннера. «Похоже, какой-то воришка забрался в картинную галерею, – сказал мистер Кеннер. – Едва я вышел из кабинета, как он бросился бежать, невзирая на мои окрики, и, достигнув конца коридора, выпрыгнул в окно», – он махнул рукой, указывая на окно, ведущее в сад. «Как выпрыгнул? – поразился дядя Роджер. – Он бы разбился!» Оба они поспешили к окну, захватив предварительно фонари. Но какие же они медлительные и неповоротливые, слов нет! Мне не терпелось вмешаться, уж у меня никакие воришки не скрылись бы бесследно, но, выдав свое присутствие, я бы только навредил делу. А так, притаившись и подслушивая, я мог бы хоть что-то узнать о происшествии из разговора дяди Роджера и мистера Кеннера. Какое-то время они находились вне пределов слышимости, но затем вернулись на прежнее место, и тогда я узнал, что никаких следов преступника они не обнаружили, хотя внимательно осмотрели из окна и ров внизу, и стену рядом, – как я понимаю, на предмет наличия веревочных лестниц или чего-то в этом духе. Благо, ночь была лунная, да и фонарь они взяли мощный. Обнаружили лишь несколько маленьких комьев земли на подоконнике, – но это всё.

– А сам коридор был освещен? – спросила Алиса.

– Да, на стенах у нас вполне современные светильники, которые зажигаются с наступлением сумерек и горят до самой полуночи. А когда это всё произошло, было около одиннадцати вечера. Так что в коридоре было светлее, чем днем. Поэтому мистер Кеннер с негодованием отверг дядюшкино предположение о том, что воришка ему мог просто померещиться. «Я видел его так же ясно, как вижу вас сейчас! – втолковывал мистер Кеннер дяде. – Он крадучись двигался по коридору в сторону холла». Но, несмотря на это, так называемый «свидетель» не смог толком описать преступника, потому что «видел его лишь со спины». Он обратил внимание только на свернутый в рулон кусок холста в руках у этого типа, из чего мистер Кеннер и сделал вывод, что воришка только что наведался в картинную галерею и стянул одно из ценных полотен дядиной коллекции. Услышав об этом, дядя не на шутку разволновался – он же вечно носится со своими картинами, как с писаной торбой! – и сломя голову ринулся в галерею. Мистер Кеннер поспешил за ним, а я, теперь уже не скрываясь, приник к дверям дядюшкиной святая святых. Я от всей души надеялся, что преступник утащил эту дурацкую «Девчонку, пожирающую апельсины». На самом-то деле она, конечно, называется по-другому, но ее название не имеет ничего общего с содержанием, с картинами это бывает… Туда бы ей и дорога!

– Чем же она тебе так не угодила? – осведомилась Алиса.

– Спросите лучше, чем она так угодила моему дядюшке! – презрительно фыркнул Терри. – С тех пор, как он в августе приобрел эту унылую мазню на аукционе, я только о ней и слышу! Из-за нее мы даже не поехали в Италию, хотя дядя Роджер мне давно обещал… Но тут случился этот аукцион, а своему агенту дядя не доверяет, что вы! Он пожелал самолично присутствовать на аукционе! Это случается не в первый раз, но сколько же можно? Я так и состарюсь, толком не повидав мир!

– Из галереи что-то пропало?

– К сожалению, нет. Не сомневаюсь, что дядя Роджер, опасаясь за свою бесценную коллекцию, тщательно осмотрел каждую картину, времени это заняло порядочно. Но все картины оказались в целости и сохранности, даже «Девчонку, пожирающую апельсины», за которую была выложена чертова уйма денег, не тронули. Признаться, я был лучшего мнения об этом преступнике! Да это наверняка тот подозрительный остолоп-художник, что посетил нас в пятницу. Мы его не приглашали, заметьте, а Дермот Кеннер представил этого парня как своего знакомого. Считается, что этот тип покинул наш замок тогда же, в пятницу вечером, но что ему стоило спрятаться где-нибудь, поджидая своего часа? Впрочем, это только одна из версий…

– Ну, коль скоро ничего не пропало, то о чем и говорить, – разочарованно заметила Алиса.

–Так и они решили, – сказал Терри, и в глазах его заплясали лукавые чертенята. – И потому условились, что не будут никому рассказывать об этом происшествии, дабы не сеять панику среди гостей. Дядя Роджер не отличается особой проницательностью, и, по-моему, он даже не сообразил, что мистер Кеннер знает гораздо больше, чем счел нужным рассказать.

– Почему ты так думаешь? – спросила заинтригованная Алиса.

– Почему-почему… Где это видано, чтобы великие сыщики раньше времени раскрывали своему «доктору Ватсону» все логические цепочки, приводящие к определенным выводам? – заметил Терри. – Вы ведь даже не осмотрели еще место происшествия! А если осмотрите, то, может статься, обнаружите кое-что любопытное. Все улики на месте, я ничего не трогал. Посмотрим, удастся ли вам продвинуться дальше того убогого частного детектива, которого все-таки нанял мой дядюшка, – втайне от всех, как он считает. Этот тип сейчас шныряет по саду, я видел его… ну что я могу сказать, это просто какая-то пародия на сыщика, с таким даже соревноваться неинтересно!

Несмотря на высокомерный и пренебрежительный тон некоторых высказываний, всерьез обижаться на Терренса Майлстока было трудно, а иные его реплики казались столь забавными, что Алиса невольно улыбнулась.

– Теперь я понимаю, – сказала она, – кем был этот странный человечек с трубкой в зубах, что прятался в кустах с блокнотом и даже пытался составить мой фоторобот. Я сначала приняла его за художника.

– Ни один художник не станет ползать по земле с огромной лупой, исследуя примятую траву! – заявил Терри.

– Ну, с лупой я его пока не видела. Тебе повезло больше. Знаешь, Терри, тебе все-таки следует проявлять осторожность и не болтать обо всём этом направо и налево, – полушутя-полусерьезно сказала Алиса. – Тот, кто слишком много знает, – опасный свидетель.

– Об этом вы Дермоту Кеннеру скажите, – нахмурился Терри. – Он-то видел преступника, а я – нет.

– Только со спины, да и сам преступник, удирая без оглядки, вероятно, даже не видел мистера Кеннера, – возразила Алиса. – И, надо заметить, этот пожилой джентльмен ведет себя благоразумнее, чем ты, поскольку держит язык за зубами.

– Если вы действительно так думаете, то мне вас жаль, – фыркнул Терри, – далеко вы не продвинетесь.

– А сам-то ты все факты мне сообщил? – начала сердиться Алиса.

– Факты –практически все. Умозаключения – нет, – с достоинством ответствовал Терри. – Но, главное, я уверен: в настоящее время преступник находится в замке, и, возможно, он – один из нас. Voilà4!

– Это по законам жанра? – улыбнулась Алиса.

– Это по законам логики. Говорю же вам:ночной похититель до сих пор находится в замке, и Дермот Кеннер знает, кто это.

– А ты? – нахмурившись, спросила Алиса. –Ты знаешь?

– Пока нет, – серьезно ответил Терри. – У меня недостаточно улик, чтобы предъявить обвинение кому-либо, поэтому я подозреваю всех. За исключением вас и мисс Тоньи, конечно, – у вас обеих алиби, и с этим приходится считаться. Думаю, именно поэтому я и рассказал вам всё… а вовсе не потому, что вы подаете такие уж большие надежды как потенциальный сыщик.

– Но ведь прежде ты разболтал о ночном происшествии Ричарду Бэкону, Кассандре Клей и прочим гостям, не так ли?

– Что я, дурак, чтобы просто так болтать? – возмутился Терренс. – Я всего лишь провел утром следственный эксперимент в надежде изобличить преступника. Не спрашивайте меня о подробностях этого эксперимента, – у каждого сыщика случаются неудачи, о которых он вправе умолчать.

– Да ты философ! – покачала головой Алиса.

– Зануда вроде Канта, Локка и Юма, вы хотите сказать? Только этого еще недоставало!

– Но зачем Дермоту Кеннеру привлекать внимание мистера Камминга к попытке ограбления, если он желал скрыть личность застигнутого им врасплох воришки? – недоумевала Алиса. – Странно это.

– Странно, да? Я вот что думаю, – охотно поделился с ней своими соображениями Терри, – мистер Кеннер не хотел говорить дяде,кто украл, но при этом ему важно было выяснить, что именно украдено. А на этот вопрос мог пролить свет только дядя Роджер, согласитесь.

– В твоих рассуждениях есть резон. Но что же, ты полагаешь… – Алиса запнулась. Слово «шантаж» плохо сочеталось с респектабельным и добропорядочным на вид Дермотом Кеннером. – И всё же я считаю, – продолжала она, – что если бы это был кто-то из гостей, то он ни в коем случае не пустился бы бежать, привлекая к себе внимание мистера Кеннера. Напротив, он бы постарался вести себя как можно более естественно… и наверняка у него было бы наготове какое-то довольно правдоподобное объяснение своему поведению, как раз на случай, если кто-нибудь застигнет его врасплох.

– Вот тут вы правы! – воскликнул мальчик. – Знаете, у меня появилась новая версия: всё произошло так, как вы говорите, но у мистера Кеннера всё же возникли какие-то подозрения, вот он и поднял этот шум, просто чтобы привлечь внимание дяди и выяснить, не пропала ли одна из бесценных дядюшкиных картин, и сделал он это наверняка уже после того, как подозрительная личность скрылась.

– И выяснилось, что ни одна из картин не пропала, – подхватила Алиса. – Выходит, не о чем и говорить?

Терри нахмурился. Такой поворот расследования явно пришелся не по душе юному сыщику. Он пристально взглянул на Алису, уже раскрыл было рот, намереваясь рассказать еще что-то, но тут же захлопнул его. Страдальческая гримаса исказила лицо мальчика, свидетельствуя о тяжелой внутренней борьбе, происходящей в его душе.

– Напротив галереи находится библиотека, – наконец решился он. – Если верить мистеру Кеннеру, то он увидел преступника, когда тот шел посреди коридора, на равном расстоянии как от галереи, так и от библиотеки.

–Если верить мистеру Кеннеру, – насмешливо повторила Алиса. – Но из твоих же рассуждений следует, что ни одному слову этого джентльмена верить как раз и нельзя.

– Вот вы смеетесь, – выпалил Терри, вскакивая со скамейки, – но посмотрим, удастся ли вам обнаружить то, что обнаружил я! Сомневаюсь!.. – он громко фыркнул и побежал прочь.

Алиса, пожав плечами, направилась к замку разыскивать сестру.

Глава 7

Дама с желудями

Тоня выглядела рассеянной. Сообщив, что от мисс Клей ей удалось узнать множество всяких скандальных подробностей из жизни богемы – самые свежие поступления! – и другую «звездную» информацию, с которой совершенно непонятно что делать, Тоня погрузилась в глубокие раздумья, и Алисе следующий свой вопрос пришлось повторять трижды.

– Нет, ни о каких странных происшествиях она не знает, – наконец ответила девушка, – или делает вид, что не знает. Ты не представляешь, чего мне стоило перевести экспресс «Кассандра» на нужные рельсы! Вот это болтушка! Стоит только произнести «а», как она подхватывает: «б-в-г-д, е-ё-ж-з, и-й-к-л-м-н, о-п-р-с-т!» – и остановить ее практически невозможно.

– О чем ты задумалась тогда, я не понимаю, – недовольно проворчала Алиса.

– Да так, пустяки… стихи сочиняю.

– Какой-нибудь «памфлет о болтливости», всё ясно. Но это подождет, ты лучше послушай, что мне поведал Терри. История действительно странная, я даже не знаю, что и подумать…

– Так кабинет мистера Камминга, оказывается, крайне подозрительное место! – воскликнула Тоня, когда Алиса закончила свой рассказ. – Вернее, не только сам кабинет, но и всё, что его окружает. Забавно, что именно там…

– По-моему, Терри намекал, что главные улики следует искать в библиотеке, – перебила ее Алиса, – и что старые приятели, дотошно осматривавшие галерею, были не правы. А кабинет мистера Камминга тут и вовсе ни при чем.

– Я бы всё осмотрела, – задумчиво произнесла Тоня. – Только я здесь еще плохо ориентируюсь, надо бы взглянуть на план замка сначала. Кажется, недалеко от входа висит какой-то…

В холле на стене действительно висел под стеклом план замка, где были обозначены все внутренние помещения, а также прилегающие строения: конюшни, домик привратника и прочие службы. Выцветшие чернила и затейливая вязь многочисленных завитушек, украшавших надписи и пояснения, свидетельствовали о том, что план был вычерчен давно, – возможно, еще во времена королевы Виктории.

– Смотри, вот галерея, а напротив – библиотека, – сказала Алиса, – и кабинет рядом с библиотекой, всё правильно… А! – вдруг воскликнула она. – Теперь понятно, почему Терри усмотрел противоречие в показаниях мистера Кеннера. Ведь, по словам этого джентльмена, подозрительный субъект направлялся к холлу, когда мистер Кеннер спугнул его, выйдя из кабинета. Чтобы выпрыгнуть в окно, воришка должен был развернуться и броситься в обратную сторону. Но до этого он шел навстречу Дермоту Кеннеру. А значит, сей достойный джентльмен лгал, когда утверждал, что видел предполагаемого грабителятолько со спины.

– Это свидетельство из третьих рук, – отмахнулась Тоня, – и могло исказиться до неузнаваемости. Я бы не стала придавать всем этим противоречиям такое уж большое значение.

– У Терри отличная память, – вступилась за мальчика Алиса. – Я не сомневаюсь, что он передал слова мистера Кеннера как нельзя более точно, ничего не перепутав.

– А уверена ли ты в том, что сам мистер Кеннер ничего не перепутал? Ладно, шучу. Пойдем лучше осмотрим место происшествия. Знаешь, эта галерея, став привлекательной именно с детективной точки зрения, меня сейчас интересует даже больше, чем тогда, утром. Всякий профессиональный интерес меркнет в сравнении с любознательностью дилетанта, оседлавшего свой конек. И я одобряю то, что в Англии дилетант зачастую ценится выше профессионала. Так и должно быть. А вообще забавно: именно в той области, в коей мне разбираться полагается, просто как дипломированному специалисту, я и чувствую себя неувереннее всего!

– Только на работе этого не говори, – посоветовала Алиса.

Тоня рассмеялась.

– А я ведь полагала, что прекрасно разбираюсь в живописи, пока не стала профессиональным ее знатоком, – весело сказала она. – Ой… вот досада-то!

Последние слова относились уже к тому факту, что двери в галерею неожиданно оказались закрытыми. Тоня еще раз подергала ручку. Тщетно.

– Естественно, мистер Камминг обеспокоен тем, что случилось ночью, – заметила Алиса. – Даже частного детектива нанял. Не исключено, что одну из картин все-таки украли, только владелец не желает огласки.

– Не слишком-то любезно с его стороны, – отозвалась Тоня. – Как нам проводить расследование в таких нечеловеческих условиях, когда все поголовно только и делают, что самозабвенно лгут? Давай еще подоконник осмотрим.

Девушки подошли к высокому окну, которое по случаю хорошей погоды было открыто. Здесь не было свинцовых решеток, как у оконных амбразур в холле, так что любой желающий, взобравшись на подоконник, мог беспрепятственно сигануть вниз. Но только крайняя нужда могла подвигнуть человека на такой отчаянный поступок, ибо внизу гостеприимно разверз свою пасть великолепный ров почти пятнадцатиметровой глубины. Грязь на подоконнике вполне могла на поверку оказаться комьями земли, отделившимися от подошв ботинок ночного вора-прыгуна, но, поскольку четких отпечатков не обнаружилось, ничего нельзя было утверждать с уверенностью. Решив, что дальнейший поиск улик здесь ни к чему не приведет, сестры направились в библиотеку. И здесь им повезло – двери оказались не заперты.

В библиотеке стояли старинные книжные шкафы высотой до потолка, черные кожаные кресла и огромный письменный стол, крышку которого украшали великолепные инкрустации в виде роз, чертополоха и трилистника, переплетенных друг с другом в затейливом узоре. На столе лежали стопками книги, бумаги, здесь же стоял новенький компьютер. А выше, на стене висела картина, единственная в библиотеке, и Тоня, увидев ее, замерла в недоверчивом изумлении.

– Как странно! – проговорила она. – Этого, конечно, не может быть, но…

Это был портрет молодой рыжеволосой девушки в красном платье, чьи волосы подсвечивало яркое полуденное солнце. Счастливо улыбаясь, красавица восхищенными глазами смотрела на свою раскрытую ладонь, где лежала связка из трех желудей. За спиной девушки виднелась густо поросшая зеленью скала причудливой формы, за которой расстилалась бескрайняя гладь лазурного моря, испещренная яркими солнечными бликами. На скале возвышался старый маяк, а над морем, расправив крылья, парили чайки. Глядя на картину, неудержимо хотелось радоваться, ибо каким-то непостижимым образом художнику удалось передать своему творению мощный жизнеутверждающий импульс.

– Я могла бы поклясться, что эта картина принадлежит кисти того же «неизвестного художника», что и наша «Иоанна Палачиди», – удивленно заметила Тоня, пристально разглядывая картину. – Они довольно разные по настроению, но есть много общего в самой технике, цветопередаче… в общем, почерк очень похож.

– Ах, вот что тебя так поразило! – отозвалась Алиса. – А я-то думала, что всё дело в скале.

– В чем? – не поняла Тоня.

– Разве ты не заметила? Форма скалы мне живо напомнила прическу Ирен. Вот где странность-то!

– Ну да, сходство есть, – присмотревшись к скале, согласилась Тоня. – И всё же меня больше другое интересует: тот самый это художник или не тот?

– Ты же только что клялась, что тот!

– Интересно, как называется эта картина? – продолжала Тоня, не обращая внимания на реплику сестры. – «Иоанну» мы привыкли величать «Дамой с виноградом», а здесь «Дама с желудями», значит. А еще, обрати внимание, как тщательно прорисованы желуди. С точно таким же усердием художник выписывал каждую ягодку в грозди винограда, что держала в руках Иоанна. И это наводит на мысль, что данным атрибутам придавалось особое значение.

– Вероятно, это символы, – предположила Алиса. – Плодородие, процветание и всё такое.

– Возможно, – сказала Тоня, продолжая рассматривать картину. – Интересно, что взгляд девушки не сфокусирован на желудях, она смотрит как будто сквозь них…

И только тут, проследив за взглядом белокурой красавицы, Тоня увидела подпись в углу картины, выполненную очень маленькими буковками, и потому далеко не сразу бросающуюся в глаза.

–Енох Арден, – прочитала Тоня. – Чудное какое имя. Неужели вот так и звали художника?

– Енох Арден? – удивилась Алиса. – Да это же герой одноименной поэмы Теннисона!

– В каком году была написана поэма? – осведомилась Тоня.

– Дай подумать… в шестидесятых годах девятнадцатого века… где-то так.

– И картина принадлежит той же эпохе. Примерно вторая половина девятнадцатого века. Точнее сказать не могу, тут нужно проводить специальное обследование. У тебя есть лупа?

– Да, – Алиса раскрыла сумочку и извлекла лупу, приобретенную в магазине сувениров Музея Шерлока Холмса. – Вот она и пригодилась!

Тоня взяла лупу, внимательно изучила подпись и пришла к выводу, что крохотные буковки были добавлены к картине совсем недавно.

– Я должна как можно скорее разыскать мистера Камминга и расспросить его об этой картине, – заявила она. – Так или иначе, но всё крутится вокруг этих загадочных полотен предположительно кисти одного и того же художника. В чем же тут дело? Я просто сгораю от любопытства!

– Подожди, – остановила ее Алиса. – Раз уж мы здесь, посмотрим на книги. Я слишком долго ждала этой минуты!

Алиса подошла к книжному шкафу и с тоской посмотрела на редкие и роскошные издания в дорогих переплетах. Здесь было собрание сочинений Шекспира, Диккенса, Даниеля Дефо, Уилки Коллинза, Джонатана Свифта. Вот и «Потерянный рай» Мильтона, вот «Смерть Артура» Томаса Мэлори, а вот…

Алиса на мгновение застыла, а потом рука ее сама собой потянулась к пухлому томику Теннисона, озаглавленному «Енох Арден». Что она рассчитывала в нем найти, девушка и сама не знала. Тем не менее Алиса взяла книгу и принялась нетерпеливо перелистывать страницы. Это был один из томов собрания сочинений, и кроме поэмы «Енох Арден», сюда входили некоторые избранные стихотворения. «Aylmer's Field», «Sea Dreams»…

– Всё! Теперь мы застрянем тут надолго, – констатировала Тоня. – Еще бы! Алиса дорвалась до книг!

– Тоня! – страшным шепотом проговорила Алиса. – Ты только взгляни на это!

И она, громко фыркнув от возмущения, вручила кузине томик Теннисона. В стихотворении «The Voyage» чьей-то безжалостной рукой, красными чернилами были подчеркнуты некоторые слова:

We left behind the painted buoy…

…On open main or winding shore!

…The Lady's-head upon the prow

…And sleep beneath his pillar'd light!

…Of twilight slowly downward drawn,

…New stars all night above the brim…

…And dewy Northern meadows green.

…Of mighty mouth, we scudded fast,

…Down the waste waters day and night,

…In hope to gain upon her flight.5

– Это варварство! – заявила Алиса.

– А может быть, шифр? – засомневалась Тоня.

– Прежде всего – варварство! – упрямо повторила кузина. – А так вообще-то шифр, конечно.

– Так давай расшифруем!

Алиса не успела ничего ответить, ибо в этот момент прозвенел гонг, созывая гостей к обеду. Не желая терять понапрасну времени, Тоня сфотографировала исчерканную страницу книги, портрет и даже таинственную подпись в углу картины. Теперь можно будет вернуться к разгадке таинственного шифра, когда представится такая возможность.

Для Алисы обед в английском замке превратился в утомительный практикум по правилам столового этикета, а Тоня, не желавшая заморачиваться по пустякам, напротив, неплохо провела время, обмениваясь туристическими впечатлениями с Ричардом Бэконом и Дермотом Кеннером, с которыми ей посчастливилось оказаться соседями. С другой стороны стола беззаботно трещала Кассандра и надменно хмурила брови капризная Ирен, которую, казалось, забавляли неловкие попытки Алисы выглядеть достойно. Роджер Камминг, сидевший во главе стола, был рассеян и молчалив.

Когда подали второе, за столом неожиданно воцарилась зловещая тишина. Алиса, уверенная, что это из-за нее и ее неправильного выбора столового прибора, от волнения выронила злосчастную вилку и густо покраснела. Никто, впрочем, этого не заметил, даже Ирен, поскольку взоры всех присутствующих были обращены на двери, ведущие в столовую, где маячила хрупкая, призрачная фигурка молодой девушки.