Уста и Марьям

Это была последняя разумная мысль Ахмеда Шапиевича Курбанова.

Глава 2. Гуниб

В белом кителе с алой подкладкой, волоча левую ногу, ранним утром двадцать пятого числа летнего месяца августа тысяча восемьсот пятьдесят девятого года вышел под навес перед палаткой главнокомандующий Кавказской армией генерал-адъютант князь Александр Иванович Барятинский.

Более всего на свете князь ненавидел запах полыни.

Полынью пахло всё: камни, сапоги, вода в кувшине, шинель денщика, письма из Петербурга, лежавшие в кожаной папке нераспечатанными вторые сутки. Полынь пробивалась даже сквозь дым от кизяка, на котором солдаты варили кашу внизу, у ручья, и князю казалось, что этот сухой, серый, вечный запах есть запах самой этой страны — терпеливый, горький и совершенно равнодушный к тому, кто её сегодня возьмёт.

Ему было сорок четыре года. Левое колено с ночи налилось так, что сапог пришлось разрезать, и теперь нога была замотана и лежала на низком раскладном табурете, а сам князь сидел прямо, потому что стоило чуть согнуться — и боль поднималась от колена к паху и вставала в горле, как рвота.

Он смотрел прямо перед собой, на ту сторону.

Через долину, за глубоким провалом, где Каракойсу шумела так далеко внизу, что звука не было слышно, поднималась гора.

Г