Это знак! Истории перемен, которые начинаются с маленькой подсказки

Елена Трошина

Это знак!

Истории перемен, которые начинаются с маленькой подсказки

© Елена Трошина, текст, 2026

© Оформление. ООО «Издательство «Эксмо», 2026

* * *

Мы строили мир.

Он растет, живет дальше.

Радость в каждом дне.

Памяти Сергея Кузнецова

(1967–2024)

Введение

Иногда жизнь говорит с нами почти шепотом: через фразу, брошенную вскользь, случайную встречу или строчку, которая вдруг попалась на глаза в нужный момент. В такие мгновения внутри что-то замирает, и неожиданно становится ясно: это знак! Не громкий, не очевидный, скорее едва уловимый. Но если прислушаться, он запускает цепочку событий, которую уже невозможно остановить. Маленькое «совпадение» вдруг оказывается точкой входа в большие перемены.

Я знаю это не понаслышке. Уже много лет моя жизнь связана с сигналами и подсказками. В 2011 году мы основали компанию, которая печет печенья с предсказаниями и называется «Корпорация удачи». С этих пор миллионы людей по всему миру надламывали хрустящую оболочку и разворачивали тонкую бумажку с посланием. И снова, и снова я слышала: «С этого все и началось»! Иногда это был неожиданный уход с нелюбимой работы или письмо человеку, о котором думали годами. А иногда решимость рискнуть, переехать, закрыть одну дверь, чтобы наконец открыть другую. Почти всегда знак был совсем небольшим, главное, что человек был готов его распознать. И дело, конечно, не в печеньях и даже не в словах. Дело в готовности к переменам!

Мне близка китайская философия: в ней издревле практичность шла рука об руку с поэтичной верой в предначертанное и силу знаков. Китайская мудрость говорит: «Ветер поднимается с кончика травы». Большие движения начинаются с едва заметного колебания, с внутреннего согласия задать себе вопрос: «А что, если?..» Это и есть момент, когда мы перестаем отмахиваться от подсказок и позволяем жизни вступить с нами в диалог. Эта книга – собрание именно таких диалогов.

Я попросила друзей, коллег, клиентов и просто знакомых вспомнить свои истории изменений, как они начинались. Так удивительным образом разные люди согласились поделиться очень личным, чтобы инвестировать свой опыт в глобальную надежду и веру в лучшее! Каждая глава этой книги – увлекательная история из реальной жизни, иногда с неожиданными поворотами, разным настроением и посылом, но всегда вдохновляющая и мотивирующая. Эти рассказы собраны здесь как живой альбом рукотворных чудес, потому что мы сами авторы этого волшебства. Просто иногда нам нужна небольшая подсказка, легкое дуновение ветерка поверх травы.

Эта книга очень личная. Она написана из большой любви и благодарности, в память о моем муже Сергее Кузнецове, который поверил в идею и воплотил в жизнь «Корпорацию удачи». Это был его способ говорить с людьми о силе, о возможностях и смыслах. Эта книга о том, как мы продолжаем идти, даже когда жизнь делает крутой поворот. И о том, что знак чаще всего не обещание легкого пути, а приглашение стать сильнее. Я хочу, чтобы наши печенья и дальше зажигали в людях искру веры. Чтобы кто-то еще однажды надломил печеньку, развернул бумажку и прочел: «Ты можешь больше, чем думаешь». И поверил прежде всего в себя. А потом и в удачу – ведь она может поджидать уже за следующим жизненным поворотом.

Возможно, читая эти непридуманные истории, вы узнаете себя или кого-то близкого. А может быть, поймаете себя на мысли: «Странно… У меня тоже было нечто похожее». Это объяснимо: несмотря на то, что каждый человек уникален, жизненных (как и литературных) сюжетов не так уж и много.

Я верю, что вы найдете в этой книге историю, которая поможет сделать первый шаг на пути к переменам, если вы их ждете. Если же вдруг вы оказались на берегу сомнений, разочарований и боли, она покажет путь к свету. А если у вас все прекрасно, на вашем море штиль и впереди безоблачный горизонт, просто получите удовольствие от чтения и порадуйтесь за других. Каждая наша история о любви, о любви к жизни!

И да, каждая печенька от «Корпорации удачи» содержит волшебное послание! Возможно, это знак – именно для вас.

Главная женщина

Я очень люблю своего деда. Ему скоро девяносто, но, поверьте на слово, у него самый светлый ум в нашей семье. И самая глубокая душа. Он – настоящий шестидесятник. Мое поколение такого слова даже не слышало, но я его знаю благодаря рассказам деда, а он невероятный рассказчик. Если бы умела, написала бы о нем роман. Но даже эта короткая история – мой манифест любви, уважения и восхищения человеком, который научил меня главному – любить жизнь и, несмотря ни на что, верить, что она прекрасна.

А началось все в оттепель, когда дед, студент-ядерщик из МФТИ, мечтал не о славе, а о беззаветном служении прогрессу. Он был романтиком от науки, считал разум высшей формой гуманизма и снисходительно улыбался, когда кто-то заводил разговор о душе. Днем лекции, по вечерам семинары в лабораториях, по субботам практика в Курчатовском институте. Его кумирами были Ландау, Сахаров, Нильс Бор. Дед любил Окуджаву, фильм «Девять дней одного года», квартирники, где читали самиздат, исполняли стихи под аккомпанемент гитары и пили из чайных стаканов. Он был из плеяды молодых людей с неукротимой жаждой жизни, в вечном поиске новых смыслов. Они жили в общагах и коммуналках, спорили ночи напролет о высоком, влюблялись с первого взгляда, танцевали буги-вуги и мечтали изменить мир.

Это случилось весной 1962 года. Дед с друзьями отправились в Дом культуры МГУ на поэтический вечер, где выступали молодые таланты – Ахмадулина и Вознесенский. Дед, конечно же, предпочел бы семинар по квантовой электродинамике, но приятель с физфака университета убедил, что стоит послушать поэзию, которая никого не оставит равнодушным.

Дед вспоминал, что ему неожиданно понравились стихи. Он стоял, прислонившись к стене, и слушал новые голоса эпохи. Повернул голову и увидел неподалеку девушку, которая делала какие-то зарисовки в блокноте. Высокая, худенькая, с точеными скулами и короткой стрижкой во французском стиле. Дед мой пропал. А поскольку он был решительным, то не стал ждать милости от природы и сразу же к ней подкатил.

– Это кто? – кивнул он на рисунок.

– Поэт, которого трудно нарисовать, потому что он в постоянном движении. Вознесенский… Не похож? – У девушки был самый красивый голос на свете.

– Похож… А вы художница?

– Нет, архитектор… в будущем, надеюсь.

– Значит, из МАРХИ? А я…

– Точно не лирик, – улыбнулась девушка. – Скорее физик.

– Угадали. МФТИ.

– Как же нам тогда найти общий язык? – Она над дедом явно подтрунивала.

– Попробуем для начала через поэзию?

Девушку звали Светлана. Она мечтала построить город будущего без казенных, тяжелых форм, видела в архитектуре поэзию. Горячо обсуждала идеи Ле Корбюзье и Татлина, зачитывалась Золя, Гоголем и книгами по истории искусств. Слушала джаз и Шопена, восхищалась Марлен Дитрих. Тонко чувствовала красоту, была независима, иронична, умела красноречиво молчать и быть загадочной. Дед не мог в нее не влюбиться. А она не могла не стать его женой.

Они знали, как это – жить душа в душу, смотреть в одну сторону и ни в чем не сомневаться. Это была история вечной любви, но… Бабушка ушла несправедливо рано, накануне своего пятидесятилетия, не оправилась после инсульта. Я видела ее только на фотографиях, потому что родилась намного позже. Но знала очень хорошо – по рассказам деда. И любила, потому что каждое воспоминание о ней дышало нежностью и восхищением. Дед тосковал по бабушке страшно и не желал впускать в свою жизнь никого другого. Как-то он мне сказал: «Если можно измерить – значит, можно понять. А если понять – можно изменить. Но все это физика. Любовь – это не наука. Она неизмерима и непостижима».

Хорошо помню тот вечер, когда приехала к деду с радостной новостью: поступила в МАРХИ. Как же он ликовал! Я принесла его любимый черничный пирог, мы пили чай из бабушкиного сервиза, и дед снова и снова вспоминал. И мне вдруг захотелось задать ему этот вопрос:

– Неужели больше ни одна женщина не задела твоего сердца?

Дед как-то по-особенному усмехнулся и хитро на меня посмотрел.

– Ну почему же?.. Была одна история. Года полтора прошло после ухода Светланочки. Родители твои очень за меня переживали, что я никуда не выхожу, с друзьями не вижусь, только работа да дом. Пытались то в театр с собой вытащить, то на концерты. Но мне не хотелось никаких праздников, бывало, даже жить не очень-то хотелось. А тут к папе твоему приехал друг детства, а я этого сорванца знал и любил. Конечно, позвал их к себе. Они пришли. А Витя, папин друг, еще и с молодой женой. Она была из Молдавии, веселая, яркая, с черными глазами. Не пугайся! – засмеялся дед. – Не про нее история. А про ее предсказание. Уж не знаю, были ли у нее в роду цыгане… Только взяла она меня за руку, посмотрела в глаза и сказала: «Через несколько лет вы встретите главную женщину своей жизни». Мы, конечно, все тогда посмеялись, да и забыли.

Дед откусил кусок пирога и начал с удовольствием его жевать.

– Не томи уже! Встретил ты ее?

– А как же! – Он снова сосредоточился на пироге, а глаза у него так и смеялись. – Вот она, сидит передо мной. Такой вот подарок твои родители сделали мне на шестидесятилетие. Ты как вцепилась в мой палец, все остальное меня сразу и отпустило…

Она тогда расплакалась, кинулась деда обнимать. Ее переполняли смешанные чувства: любовь, благодарность, светлая печаль и страх, что когда-то он тоже уйдет. Но навсегда остались в памяти слова деда о неизмеримости и непостижимости любви. Как и вселенной. А значит, однажды их история продолжится в других бесконечных мирах.

Та самая дверь

Есть такой тип людей, которых в просторечии называют душнилами. Дотошные, занудные, докапываются, разжевывают. Любят, когда все «правильно». При этом умные и порой даже ироничные. Кстати, это качества хорошего юриста. И мои тоже. В нашей юридической фирме меня ценят. Я получаю сложные дела именно потому, что душнила. Конечно, ничто человеческое мне не чуждо: временами тоже могу уйти в отрыв и даже вести себя как идиот. Но это случается редко и вне работы. Поэтому на корпоративные вечеринки только заглядываю, чтобы отметиться, и сбегаю первым. Не люблю потом страдать от непрогнозируемых последствий и похмелья.

Но двадцатилетний юбилей нашей фирмы не оставил мне шансов. Готовилось масштабное событие, пригласили даже специальное агентство по организации мероприятий. Соскочить вариантов не было. На выходные всех вывезли в загородный отель. У меня были нормальные отношения с коллегами, но я ни с кем не сближался настолько, чтобы рассказывать о своем первом сексе или неудачных ставках в спортбаре. Вот и в этот раз планировал расслабиться, вкусно поесть и поучаствовать в паре «развлекух», чтобы от меня отстали. А потом – в номер и выспаться.

Все эти интерактивы на корпоративах – испытание на эмоциональную прочность. Но мне надо было отстреляться, чтобы больше не трогали. И я пошел на конкурс шуточных предсказаний. На сцене перед ширмой установили три двери с табличками «Счастье», «Бизнес», «Любовь». Предполагалось, что за каждой скрывался некий символ-предсказание. Надо было лишь выбрать дверь. Женская часть коллектива скандировала: «Любовь! Любовь!» Я решил порадовать дам и потянул за ручку.

Навстречу мне выскочила девушка в костюме единорога с плюшевым рогом на лбу и розовым хвостом. На руках у нее были перчатки в форме копыт.

– Привет, красавчик! – крикнула она звонко и, приложив копыто к сердцу, торжественно произнесла: – Это я – твоя судьба!

Все вокруг, конечно, ржали и отпускали шуточки, да я и сам чуть не давился от смеха.

– Горько! – послышались нестройные голоса из толпы. – Давай, хватай своего единорога за хвост!

Я приблизился к девушке – играть так играть! И вдруг увидел ее теплый и немного грустный взгляд. Она тоже исполняла свою роль, а может, просто зарабатывала деньги.

– А на чем держится твой рог? – спросил я ее.

– На честном слове.

– Может, по бокальчику?

– Я на работе.

– А когда закончишь работать?

– На неделе созвон. – Она дружески обняла меня и сунула что-то в задний карман моих джинсов.

Это была визитка – на ней минимум информации. Имя, номер телефона и обещание: «Я знаю, как устроить праздник». Захотелось увидеть ее снова, но другую – без этого клоунского образа. Она пришла в толстовке с капюшоном – на нем торчали кроличьи уши. Чувства у меня были смешанные. Обрадовался нашей встрече, но… Опять она в какой-то маске – зачем?! Ей уже под тридцать, а все в игры играет.

Она смутилась, поправила уши на капюшоне и сказала: «Знаю, ты в легком шоке… Я просто люблю эту штуку, лучше в ней себя чувствую. Потерпишь?» И тут я понял, точнее предположил: это не маска, это ее броня.

– Можем мы с кроликом уже выпить кофе? – махнул я официанту и получил в ответ ее улыбку.

Я не строил никаких планов. Мы еще пару раз встречались на кофе и ужин, болтали. Я иногда занудствовал, она меня троллила и смешила. Как-то позвонила и пригласила в детскую больницу: «Приходи, если хочешь. Я там поддерживаю своих, ты тоже можешь поучаствовать». Ничего не понял, но пошел.

Она бегала по палатам, снова наряженная непонятно во что: мишура, банты, конфетти в волосах. И красный клоунский нос. Я вспомнил, как читал о движении больничных клоунов, которые помогают проходить реабилитацию детям со сложными, иногда смертельными заболеваниями. Значит, она доктор-клоун. Было видно, что дети ее обожали, тянулись к ней, визжали от восторга. А она творила и вытворяла. И вся светилась. Для нее это была не работа, а смысл жизни – давать надежду, радовать, показывать, что мир все еще прекрасен, даже когда больно.

Я не считаю себя сентиментальным человеком, но, глядя на нее и маленьких пациентов, чувствовал ком в горле. А потом один мальчуган обнял ее за шею и сказал: «Ты – самая настоящая».

После больницы мы сидели в парке. Она как-то сникла и как будто стала меньше. Я понимал, что такие праздники причиняют и душевную боль. Она подняла на меня усталые глаза, хотя улыбка ее не погасла. Сказала тихо: «Знаешь, мир любит тех, кто смешит. Но редко оставляет таким, как я, шанс для чего-то серьезного. Ты ведь тоже просто веселишься со мной, да? А настоящая жизнь начинается, когда надеваешь костюм и галстук…»

Я взял ее за руку. У нее была маленькая ладонь, как у ребенка.

– Я рад, очень, что открыл тогда ту дверь. Хотя костюм единорога меня поначалу озадачил… Но, знаешь, из всех твоих странноватых прикидов мне больше всего нравится красный нос. Думаю, надо бы его примерить. Не все же в галстуке ходить.

Костюм единорога до сих пор лежит у них на антресоли, но используют его уже совсем в других целях. И красный нос он надевает регулярно – они теперь клоунская пара. С детьми перестает быть душнилой – они учат его видеть мир по-другому. А он учит людей не бояться входить в незнакомые двери. Бывает, там поджидает судьба.

Океан надежды

Когда твоей дочери пятнадцать, предсказуемая размеренная жизнь может превратиться в американские горки. Всегда считала себя уравновешенным человеком, способным даже в самой сложной ситуации найти компромисс. Но… не с моей Лилей. Милая, покладистая девочка вдруг стала бунтарем, с которым невозможно договориться. На любое предложение – «нет», любое замечание – в штыки, в ответ на совет – «сама разберусь». Я выходила из себя, повышала голос, ставила ультиматумы и совсем не нравилась себе в такой роли.

Однажды увидела небольшую татуировку у нее на предплечье – кита. Дочка была влюблена в них с детства, читала книги, смотрела фильмы и бесконечно рисовала своих любимцев. Я снова не сдержалась (хотя, должна признать, тату было симпатичным) и наорала на нее. Лиля обожгла меня гневным взглядом и через пару минут выбежала из дома, бросив на ходу: «Переночую у Машки, тут нечем дышать!»

У меня опускались руки. Проконсультировалась с психологом: как нам с мужем себя вести, чтобы это «пламя революции» перестало полыхать в доме. Пробовали разное, но нарывались лишь на фырканье или хлопанье дверью.

Муж в конце концов сдался:

– Оставь ее в покое. Перебесится! Вспомни себя в этом возрасте.

– Время было другое, и мы – другими, – возразила я.

– И все же наши родители точно так же нас раздражали, – мудро заметил муж.

В чем-то он был прав. Вспомнилась пара историй, когда я хотела сбежать из дома, потому что родители меня не понимали. Но сейчас казалось, что теряю свою дочь, и я не собиралась опускать руки.

Как-то вечером постучалась в комнату Лили.

– Я могу с тобой поговорить? – спросила я.

– Я делаю презентацию на завтра, мне некогда, – услышала ожидаемое.

– Ты же понимаешь, что так жить нельзя…

– Это ты мне говоришь?! – моментально вспыхнула дочь.

– Я готова к диалогу. Но тут нужны двое. Я и ты. Нам надо разобраться…

– Разберись сначала с собой! – перебила меня Лиля. – Может, тогда и все остальное наладится.

Было горько слышать очередную отповедь, но в тот момент что-то в моем сознании шевельнулось – я вдруг ухватилась за ниточку клубка… Но вот хотела ли его распутывать?

Хорошо помню тот день. Возвращалась с работы мимо любимого книжного. Часто заглядывала туда, чтобы полистать новинки или зависнуть ненадолго в отделе фотоальбомов. В юности мечтала стать фотографом, ездить по разным странам и делать лучшие на свете снимки живой природы. Но родители решили, что это не профессия для «нормальной девушки», и засунули меня в финансовый институт. И вот уже много лет я трудилась в банке – без любви, но с хорошей зарплатой и социальным пакетом. Если бы тогда настояла… Но теперь поздно было что-то менять.

Я перелистывала сборник работ одного путешественника, дайвера и эколога, объездившего почти весь мир. Как же великолепны были эти фотографии, особенно с океана! А еще тексты – размышления автора о жизни, природе и людях. Их я просматривала по диагонали, но все же мой взгляд зацепился за слова: «Океан не спрашивает, кто был прав. Он просто учит быть рядом и слышать друг друга».

Фраза засела в голове и весь вечер не давала покоя. Как будто сам океан мне что-то подсказывал или предсказывал. Как будто в этих словах скрывался ответ на тревоживший меня вопрос и надо было лишь понять, что же это за вопрос. Муж, по обыкновению, рано ушел спать, буркнув «спокойной ночи». «Синдром соседей» в действии. Я не питала иллюзий. Уже несколько лет мы жили как доброжелательные, но равнодушные родственники. Делили кров и еду, но не душу и сердце. Так бывает. Поздно было что-то менять… Во время этих невеселых размышлений о своей семейной жизни меня и осенило.

На следующий день я начала поиски. Когда есть цель и намерение, вселенная подстраивается. Приобрела все, что требовалось, оставалось только договориться на работе о недельном отпуске за свой счет. Был страх, что мой план провалится. Но что я в этом случае теряла, кроме денег? А они никогда не имели для меня безусловной ценности, в отличие от отношений между близкими, любимыми людьми.

В середине мая мы с Лилей полетели на Азорские острова, чтобы увидеть китов в живой природе. Азоры расположены посреди Гольфстрима – прямо на пути миграции любимых животных моей дочери. Из-за больших глубин киты проходят вплотную к островам. Тут можно наблюдать за синими китами, сейвалами и финвалами и еще двадцатью видами китообразных. Я хотела, чтобы рисунки китов, которые продолжали пополнять особую папку Лили, наконец ожили. Когда сообщила дочке, что через месяц мы вдвоем отправляемся к китам, и положила перед ней распечатку с программой тура, она подняла на меня полные изумления глаза.

– Хорошо, – был ее короткий ответ, но в нем я услышала гораздо больше.

На специально подготовленной лодке наша группа вышла в океан. Мы не сомневались, что встретим китов. Я видела, какие эмоции переполняли мою девочку: она не спускала глаз с океана, держала свой телефон наготове, чтобы успеть снять всплывшего подышать гиганта. А я к этому путешествию разорилась на новую камеру. Взяла ее в руки после многолетнего перерыва и сразу почувствовала, как же мне не хватало взгляда на мир через фотообъектив.

Нам повезло: мы увидели не только фонтаны над волнами, но и китовые спины и хвосты, а в завершение – даже прыжок одного из них. «Ты успела снять?!» – кричала мне Лиля, забыв о своем телефоне, настолько мощным и прекрасным было это зрелище. Я подняла палец вверх. Дочка порывисто меня обняла, впервые за последний год, и стала просматривать кадры на камере. «Я успела, – думала я. – Успела тебя вернуть».

После ужина в отеле мы вышли на террасу насладиться ароматами и звуками азорского вечера.

– Почему папа не полетел с нами? – спросила вдруг Лиля.

– Честно?

– Да.

– Потому что я – эгоистка и хотела, чтобы за «сбычу» мечты ты была благодарна только мне. – Я улыбнулась дочери в надежде, что она поймет мою иронию.

– Почему вы все еще вместе?

Знала, что этого разговора не избежать. Наша девочка выросла и видела гораздо больше, чем нам с мужем хотелось бы. Я подошла к перилам террасы и набросила на плечи плед. Становилось свежо. Я не заготовила речь, было непросто рассказывать взрослеющей девочке, что в этом мире все проходит, даже любовь. Подыскивала слова и чувствовала острый комок в горле. Вдруг Лиля приблизилась ко мне и обняла. Не помню, сколько мы так простояли – это были самые счастливые минуты за последние годы. Тогда вспомнила слова, которые прочла у одного психолога: «Не отстраняйтесь от объятий своего ребенка первым. Позвольте ему обнимать вас столько, сколько ему нужно». Я бы могла обниматься вечно.

– Я не хочу, чтобы вы были вместе только из-за меня. – Лиля первой нарушила тишину.

– А ты знаешь, что синие киты моногамны и образуют пары на всю жизнь? – Я уходила от трудного разговора.

– Да, знаю. Но вы с папой – не киты. Может, теперь ты исполнишь папину мечту, и у вас появится шанс честно поговорить?

Прошло пять лет после того путешествия. Лиля учится на морского биолога. Когда приезжает домой на каникулы, они с мамой запойно болтают, делятся сокровенным, готовят вкусное и гуляют по лесу – больше похожие на подружек. А Лилина мама теперь много фотографирует и путешествует… вместе с мужем. Отъезд дочери их сблизил. Может, у них началась вторая молодость? Или они все же синие киты? Да это уже и неважно – ведь океан не спрашивает, кто был прав.

Сбитая любовь

Началось все с того, что я сбил Ленку на катке. Нам тогда было лет по двенадцать, мы учились в параллельных классах. Влюбился в нее сразу, как только она перешла в нашу школу, но чувства свои проявлял как малолетний дурак. «Нечаянно» толкнуть на физре, ржать с пацанами над ее желтым плащом, уронить на катке – так демонстрировал свою любовь. Она никому не жаловалась, только всякий раз смотрела долгим взглядом, от которого у меня что-то скручивалось в животе.

Тогда я хотел резко затормозить прямо перед ней, чтобы из-под лезвий коньков фонтаном поднялась ледяная пыль и Ленка восхитилась моим мастерством. Но не рассчитал и подбил ее конек. Она не удержалась на ногах и рухнула на лед. Упала на бок, выставила руку, чтобы смягчить удар, но было видно, что ей больно. А я стоял столбом, онемев от страха за нее, и не знал, что делать. Ленка между тем встала на коньки и медленно поехала к бортику. Я заскользил за ней, все еще не говоря ни слова. Потом она вышла со льда, надела чехлы на лезвия, обернулась ко мне и сказала: «Не подходи ко мне больше, иначе расскажу старшему брату, и он тебя уроет». И направилась в раздевалку. Мысленно я поносил себя всеми неприличными словами, которые знал, а потом вдруг услышал: «Ну что, доигрался, дуралей?!»

На лавочке у бортика сидела бабулька – видимо, пасла своего внука на катке. Сказала она это серьезным, учительским голосом, но глаза при этом улыбались.

– Я не нарочно же…

– Она тебя в свое время тоже собьет с ног – и не раз! И падать тебе будет ох как больно! – пообещала бабка.

– Чего? – не понял я.

– Ничего! Иди катайся, и поосторожнее! – наказала она и погрозила пальцем.

Я забыл про бабку и ее предсказание уже на следующий день, но с тех пор стал Ленку остерегаться: знакомиться с ее старшим братом совсем не хотелось. Со временем начал обращать внимание на других девчонок, а когда гормоны окончательно взбунтовались, смело шел на сближение с признанными школьными красавицами. Иногда мне фартило. Ленка же через два года ушла в специализированную английскую школу, и я окончательно выдохнул.