Темпорария. Под крылом Сауна I

Перед ней стоял высокий мужчина лет тридцати пяти на вид – светлые волосы, собранные на затылке, серые внимательные глаза. Его движения были неторопливыми, уверенными, как у того, кто давно никуда не спешит.

– Лоте, – представился он, слегка склонив голову. – Хранитель времени.

Рядом появилась женщина – темноволосая, с тонкими чертами лица и взглядом, в котором смешивались мягкость и холодная ясность.

– Имилия, – сказала она. – Мы рады, что ты жива, Аврил.

Аврил несколько секунд смотрела на них, словно пытаясь понять, не сон ли всё это.

– Рады… – она хрипло усмехнулась. – После всего этого?

– Именно поэтому, – спокойно ответила Имилия.

Они повели её дальше.

Дворец Ордена открывался постепенно – не величием, а глубиной. Арки уходили вверх, резные колонны поддерживали тяжёлые своды, стены покрывали потемневшие фрески. На них были изображены сцены, которых Аврил никогда прежде не видела: города с высокими башнями, сражения в старинных доспехах, люди с браслетами на запястьях, стоящие среди песков времени.

Всё напоминало Францию XVI века – строгую, холодную и прекрасную.

По пути они прошли через просторную галерею, где из высоких окон падал мягкий серебристый свет. Там снова мелькали слуги – тихие, быстрые, почти как тени.

Аврил не выдержала.

– Здесь… много людей.

– Да, – ответил Лоте. – Орден – это не только хранители.

– В каком смысле?

Он кивнул в сторону коридора, где только что исчезли несколько человек.

– С нами живут и обычные люди. Те, кто знает о нашем существовании и помогает нам. Некоторые служат здесь поколениями.

Аврил нахмурилась.

– Они знают… кто вы?

– Знают достаточно, чтобы не задавать лишних вопросов, – спокойно сказал Лоте.

Имилия мягко добавила:

– Многие из них нашли здесь защиту. Или новый дом.

– И защиту от кого? – тихо спросила Аврил.

Лоте чуть повернул голову.

– У нас есть небольшая армия.

– Армия? – Аврил остановилась.

– Да. Люди и хранители, – ответил он. – Они ежедневно тренируются во внутреннем дворе. Их задача – защищать Орден и ближайшие селения. Иногда мир снаружи становится… слишком опасным.

Аврил почувствовала странный холод.

– Значит, вы не просто… библиотека бессмертных.

Лоте позволил себе лёгкую улыбку.

– К сожалению, нет.

Они снова пошли вперёд.

Проходя по длинному коридору, Аврил заметила что-то странное. На стене висели старые фотографии – портреты людей, датированные 1430 годом. Бумага потемнела от времени, но лица были чёткими.

И каждый из них носил браслет.

Точно такой же, как у Гильберта.

Она остановилась.

– Это… они жили в 1430 году? – спросила Аврил, не скрывая шока. – Или переместились туда?

Лоте остановился. Его взгляд был серьёзным, но спокойным.

– Мы живём вечно, – сказал он тихо. – Время не властно над нами. Мы были тогда, мы здесь сейчас… и будем дальше.

Слова прозвучали так просто, будто речь шла о погоде.

Но для Аврил мир в этот момент словно треснул.

– Вечно?.. – её голос сорвался. – Подождите…

Она сделала шаг назад, чувствуя, как начинает кружиться голова.

– Вы… шутите?

Никто не улыбнулся.

– Это невозможно… – прошептала она. – Люди не могут жить вечно.

– Наше тело не стареет, Аврил, – мягко сказала Имилия. – Мы не теряем молодость.

– Но… – Аврил провела рукой по лицу, словно проверяя, не изменилось ли оно. – Но это… это безумие.

Лоте продолжил:

– Мы смертны. Нас можно убить. От ран, от клинков… от ошибок. Но годы не берут нас.

Аврил медленно опустила взгляд на свои руки.

Её пальцы дрожали.

– Значит… – она с трудом вдохнула. – Значит, и я…

Имилия кивнула.

– Ты обрела вечную молодость.

Эти слова прозвучали страшнее любого приговора.

Аврил резко подняла голову.

– Нет… – прошептала она. – Нет. Я… я не просила этого.

– Никто из нас не просил, – тихо сказала Имилия.

Аврил почувствовала, как внутри всё сжимается.

Вечность. Не годы. Не десятилетия.

– А раны? – вдруг вспомнила она. – Болезни?

– С этим нам помогает ведьма, – ответил Лоте. – Она живёт в тёмном лесу.

– Там, куда обычные люди не ходят, – добавила Имилия.

– Ведьма… – тихо повторила Аврил.

– Не бойся, – сказала Имилия. – Она лечит.

Она на секунду замолчала.

– Но цена всегда есть.

Они прошли ещё несколько коридоров и спустились по широкой лестнице. Откуда-то впереди потянуло тёплым ароматом.

Аврил невольно вдохнула глубже.

Запах был неожиданно уютным.

– Это… чай? – удивилась она.

Имилия улыбнулась.

– Столовая.

Они вошли в просторный зал с длинными деревянными столами. В камине тихо потрескивали дрова. Несколько слуг ставили на столы медные чайники и тарелки с горячей выпечкой.

В воздухе стоял аромат свежего хлеба, меда, травяного чая и сладких булочек. Тёплый, домашний запах словно принадлежал другому миру – спокойному, мирному, далёкому от разговоров о бессмертии и ведьмах.

Аврил на мгновение остановилась.

– Здесь… пахнет как дома.

– Иногда даже хранителям нужно чувствовать себя людьми, – тихо сказала Имилия.

Они не задержались.

Пройдя ещё несколько коридоров, Лоте остановился у тяжёлой деревянной двери.

– Это твои покои.

Имилия мягко открыла дверь.

Комната была просторной, но простой. Высокое окно, широкая кровать, старинный письменный стол и шкаф из тёмного дерева. На стенах висели гобелены с выцветшими узорами.

– Отдохни, – сказала Имилия. – Тебе нужно время.

– И много ответов, – добавил Лоте.

Когда они ушли, дверь закрылась мягко, почти заботливо.

Аврил осталась одна.

Комната была тиха.

Слишком тиха.

Она подошла к окну и распахнула его. Холодный ночной воздух ворвался внутрь – и вместе с ним чёрная тень.

Ворон.

Он опустился на подоконник легко, как всегда, и склонил голову, глядя на неё знакомым, разумным взглядом.

– Значит, ты и здесь, – прошептала она.

Аврил присела на кровать. Ворон тихо крутился у подоконника, а она протянула руку и осторожно гладила его чёрное, блестящее оперение. В другой руке крутила кулон – тот самый, который нашла в мотеле, рядом с окровавленным трупом. Металл был холодным, почти тяжёлым, а внутри – маленький камень, сияющий едва заметным красным светом.

Она рассматривала его снова и снова, и мысли крутились как вихрь.

Всё, что с ней происходило: браслет, хранители, вечная жизнь, дворец, фотографии 1430 года…

Каждое открытие было словно удар в сердце и в сознание одновременно.

Новая жизнь. Бесконечная. Загадочная.

Полная вопросов, на которые не было ответов.

Аврил опустила голову, устало улыбнулась ворону и, расслабив руки, позволила себе погрузиться в сон.

Когда она открыла глаза на следующее утро, первым, что уловила, был странный шум у двери. Она села, прислушалась, и заметила аккуратно положенную записку. Чёрными буквами на пергаменте было написано:

«Жду в главном холле».

Аврил невольно улыбнулась.

«Ну вот, – подумала она с лёгкой иронией, – ещё совсем плохо знаю этот дворец».

В этот момент ворон снова тихо влетел в комнату и сел ей на плечо, веско и уверенно, словно напоминая: она не одна в этом странном, вечном мире. Его взгляд был умным, проницательным, почти человеческим.

Аврил провела рукой по его перьям, глубоко вдохнула и поднялась.

Сегодня начинался новый день. День, который обещал разгадки и опасности, тайны и открытия. И, возможно, именно здесь, в этом дворце вне времени, она должна была понять, что значит жить вечно – и кем она станет в этом бесконечном потоке событий.

Глава 4

Аврил вошла в зал осторожно, словно боялась нарушить хрупкое равновесие тишины. Воздух здесь был особенным – плотным, наполненным невидимым напряжением, как в доме, который помнит слишком много чужих шагов и несказанных слов. Каменные стены будто слушали.

Гильберт сидел у окна. Он не обернулся, хотя точно знал, что она пришла. Дождь стекал по стеклу медленно, лениво, и в этом ритме было что-то упрямо-постоянное, как в нём самом.

– Знаешь… – его голос прозвучал негромко, почти интимно, – когда я был ребёнком, отец часто повторял мне: сила хранителя – это не дар. Это груз, который ты соглашаешься нести. Иногда до конца жизни. Иногда – до первого неправильного шага.

Аврил замерла. Она ожидала наставлений, проверок, сухих правил – но не этого. Не исповеди.

– Он говорил, что Орден создан не для власти, – продолжил Гильберт, всё так же глядя на дождь, – а для контроля над тем, что не подчиняется ни воле, ни разуму. Каждый хранитель… каждый браслет – это не оружие. Это отражение. Если внутри хаос – он выйдет наружу.

Он сделал паузу. Впервые Аврил заметила, как его пальцы слегка сжались на подлокотнике кресла.

– Мой отец… – голос стал тише, глубже. – Он отдал всё, чтобы удержать равновесие. Себя, своё имя, свою жизнь. А те, кто хотел силы без цены… – Гильберт едва заметно покачал головой. – Они платили куда дороже, чем ожидали.

Аврил инстинктивно сжала браслет на запястье. Металл был холодным, но под кожей будто бы вспыхнуло слабое тепло.

– Ты должна понять одно, – сказал он наконец, обернувшись. – Силу не дают. Её разрешают себе принять. И если ты потеряешь контроль… последствия коснутся не только тебя.

В зале снова воцарилась тишина.

– Я готова, – произнесла она.

Гильберт некоторое время смотрел на неё, будто пытаясь прочитать её мысли.

– Хорошо. Но сначала – завтрак.

Аврил удивлённо подняла брови.

– Завтрак?

– Поверь, – спокойно ответил он, – тренироваться с браслетом времени на пустой желудок – плохая идея.

Он поднялся и жестом указал в сторону выхода.

– Пойдём.

Они прошли по нескольким длинным галереям дворца. Каменные арки тянулись одна за другой, окна пропускали холодный утренний свет, а где-то в глубине коридоров уже слышалась тихая жизнь дворца.

Когда они вошли в столовую, Аврил невольно замедлила шаг.

В воздухе витал аромат свежего хлеба, тёплого травяного чая. Слуги тихо двигались между длинными дубовыми столами, расставляя кувшины, чаши с мёдом и корзины с горячими булочками.

Свет из высоких окон падал на столы золотистыми полосами.

Гильберт сел и кивнул ей.

– Садись.

Она села напротив него.

– Я не думала, что здесь всё… так.

– Как?

– Живо.

Он слегка усмехнулся.

– Орден существует веками. Если бы мы жили только войной и тайнами, мы бы давно сошли с ума.

Некоторое время они ели молча. Но тишина между ними была не холодной – скорее напряжённой, как натянутая струна.

Аврил ловила себя на том, что иногда смотрит на него слишком долго.

А он – будто замечал это.

– Ты наблюдаешь, – сказал он вдруг.

Она вздрогнула.

– Пытаюсь понять, во что я ввязалась.

– Это разумно.

Он допил чай и поднялся.

– Теперь тренировка.

***

Аврил шагала по узкому коридору старинного особняка, который теперь стал её домом и тюрьмой одновременно. Каждое движение отдавалось лёгким эхом, словно само здание наблюдало за ней.

Гильберт шёл рядом, его лицо было серьёзным, а взгляд цепким.

– Твой браслет – твой личный ключ, – сказал Гильберт, слегка коснувшись её запястья. – Он не универсален. Каждый хранитель времени носит свой, но суть у них одна. Ты должна научиться управлять им. Не носить – контролировать.

Аврил посмотрела на браслет.

– Управлять? – переспросила она. – Я чувствую силу… но она словно вырывается наружу. Как вспышка. Как боль.

– Именно поэтому нужна тренировка, – ответил Гильберт. – Твоя сила связана со временем, с памятью и с тем, что ты пытаешься забыть.

Он остановился у окна.

– Ты не узнаешь, на что способна, пока не поймёшь цену.

– Начнём с простого, – сказал Гильберт. – Контроль потока. Мысленно направь энергию туда, где ощущаешь хаос. Не приказывай. Слушай.

Аврил глубоко вдохнула. Дождь усилился, и ей показалось, что время вокруг стало плотнее, почти вязким. Она сосредоточилась – и браслет откликнулся. Слабый импульс. Тонкое свечение.

– Хорошо, – тихо сказал Гильберт. – Первый шаг сделан. Но помни: любая ошибка здесь стоит слишком дорого.

Позже они шли по другому коридору – уже глубже во дворце. Этот путь был уже не жилым. Камень темнел, потолки становились ниже, а воздух – холоднее.

– Сегодня ты узнаешь правду о Динах, – сказал Гильберт. Его голос был ровным, но тяжёлым, как сталь. – О тех, кого ваша история называла мифами.

Аврил напряглась. Слово легенды всегда вызывало у неё внутренний холод.

Они остановились перед массивной дубовой дверью. Древнее дерево было покрыто резьбой: переплетающиеся круги, символы времени, знаки богов, имена которых будто старались стереть.

– Это библиотека тайного ордена хранителей, – сказал Гильберт. – Сердце дворца. Хранитель древних знаний и силы, способные управлять реальностью, законами времени и пространства.

Дверь открылась. Аврил замерла. Библиотека была огромной. Потолок терялся в темноте, поддерживаемый колоннами, украшенными резьбой XVI века. Высокие стеллажи уходили вверх на несколько этажей, заполненные книгами в кожаных переплётах, свитками, манускриптами, цепями прикованными к полкам.

Лестницы скользили вдоль стен, свечи горели ровно, не коптя, словно их пламя не подчинялось законам времени. Запах пыли, чернил и старой кожи был густым и почти священным.

– Здесь записано всё, что мир пытался забыть, – сказал Гильберт. – И всё, что ему ещё предстоит пережить.

По углам стояли статуи: фигуры существ с крыльями, вытянутыми лицами, переплетёнными с корнями и лианами. Они не выглядели мёртвыми.

– Кто такие Дины? – тихо спросила Аврил, сжимая кулон в руке.

Гильберт повернулся к ней. Его лицо оставалось спокойным, но тень в глазах сделала взгляд холодным, как лёд.

– Это не просто люди.

Аврил почувствовала, как по позвоночнику пробежал ледяной холод, а волосы на затылке зашевелились от страха.

– Боги? – выдавила она. – Но… это просто мифы, страшилки.

Гильберт покачал головой, медленно, как будто объяснял ребёнку истину, которая страшнее любой сказки.

– Нет, Аврил. Они реальны. И они ждут.

Он сделал шаг вперёд, и её взгляд скользнул по темным углам библиотеки, где тени казались живыми.

– Те, кто называет себя Динами, не просто ищут власть. Они служат этим сущностям, принимая дар… но за него приходится платить частью своей человечности. Их цель – не мир. Не порядок, который понимаем мы. Их порядок – лишь отражение воли их богов.

– Дины… это божественные избранные? – прошептала Аврил, ощущая, как дыхание срывается.

– Именно. – Гильберт медленно шагал между высокими стеллажами, и его голос эхом разносился под сводами, обвивая её, словно цепями. – Каждый иной. Один читает мысли так же легко, как ты читаешь текст. Другой движется быстрее пули – ты видишь лишь смазанную тень. Третий способен разорвать человека голыми руками, словно воплощение гнева. Четвёртый искажает пространство, пятый – время.

Аврил сглотнула, ощущая, как желудок сжимается.

– А мы? – спросила она, пытаясь удержать голос ровным.

– Мы – между, – сказал Гильберт. Его глаза обвели комнату. – Мы не служим богам. Мы держим равновесие.

Он остановился и посмотрел на неё пристально.

– Если Дины – это оружие богов, то хранители времени – это замки, которые ещё не сломались.

Аврил вновь оглядела библиотеку. Теперь это было не величие – теперь это была угроза, живое, скрытое зло, которое могло прорваться в любой момент.

– И они знают обо мне? – спросила она, почувствовав, как сердце колотится, словно готовое вырваться.

Гильберт не ответил сразу. Он прошёл несколько шагов, а потом спокойно сказал:

– Узнают. Вопрос только – когда.

Где-то в глубине библиотеки тихо щёлкнуло – словно кто-то скрытно переставил предмет. Аврил напряглась. В этом звуке она впервые услышала истину: этот дворец – не убежище. Это поле боя, растянутое во времени, где каждый шаг может стать последним, а каждая тень – врагом.

Гильберт медленно поднял руку Аврил и осторожно взял кулон. Его пальцы обвили холодный металл, а глаза резко сузились.

– Этот… – начал он, но не закончил фразу.

Аврил почувствовала, как внутри всё похолодело. Она уловила странное напряжение в его взгляде, будто кулон открывал перед ним что-то, что должно было оставаться тайной.

– Ты что-то скрываешь, – подумала она, сжимая кулак. – Он знает больше, чем говорит.

– Гильберт… – начала она, но слова застряли на губах. Хотела расспросить, раскрыть секрет, но не успела.

В этот момент дверь библиотеки резко распахнулась, и внутрь ворвались двое. Мужчина и женщина – их движения были быстрыми, точными, почти хищными. Мужчина был высокий, широкоплечий, с тёмными волосами, собранными в жёсткий хвост. Его глаза сияли ледяной голубизной, а взгляд был пронизывающе холодным, словно клинок. Кожаная туника и плотные сапоги скрывали мускулы, а длинный плащ развевался за спиной, подчёркивая каждый шаг, словно он двигался в замедленном времени.

Женщина была гибкой, как кошка. Чёрные волосы обрамляли острое лицо с жёсткими чертами, глаза сверкали тёмным янтарём. На руках виднелись кожаные налокотники с металлическими вставками, а кинжал на бедре блеснул в свете факелов, когда она шагнула вперед. Её движения были точны и смертельно эффективны, словно она могла нанести удар ещё до того, как кто-то успеет пошевелиться.

– Адам и Лора, – представил их Гильберт, сдержанно кивнув. – Аврил, познакомься.

Аврил ощутила, как по коже пробежала дрожь. Холодная, смертельная энергия исходила от них, как будто они были не людьми, а живыми орудиями.

– Новый хранитель, – произнёс Адам, голос сухой и ровный, глаза едва задержались на ней. – Не впечатляет.

– Мы не обязаны быть дружелюбными, – добавила Лора, наклонив голову, а её взгляд был как лезвие, которое оценивает слабость.

– Это Аврил, – сказал Гильберт, сдерживая лёгкую улыбку. – Она теперь с нами.

Они холодно кивнули, не давая понять, согласны они или нет.

– Мы пришли с новостью, – произнёс Адам, шагнув вперёд, и в его голосе сквозила тревога. – Она не хорошая.

Гильберт кивнул, не спрашивая подробностей.

– Аврил, – сказал он спокойно, – вернись в покои. Ворон укажет путь.

Аврил с сомнением взглянула на Гильберта, на этих двух воинов-ассасинов, и почувствовала странное сочетание страха и любопытства. Мир, в который она попала, был опасным, жестоким… и безжалостно красивым.

Ворон спрыгнул с плеча Гильберта и поднялся в воздух, указывая путь в длинный коридор, ведущий к её покоям. Аврил сделала глубокий вдох и последовала за ним, ощущая на себе ледяные взгляды Адама и Лоры, которые словно следили за каждым её шагом.

Девушка быстро оказалась на месте, закрыла дверь за собой и оперлась спиной о массивную древесину. На кровати, где она уже сидела, кулон блестел в её ладони. Она крутила его пальцами, пытаясь понять, что в нём особенного, и почему Гильберт так резко отреагировал.

– Он что-то скрывает, – прошептала она сама себе, ощущая холодок сомнения, ползущий по спине. – Что именно?

Она понимала, что нельзя спешить, нельзя пытаться сразу разгадать все тайны. Всё должно происходить медленно, постепенно открываясь, как лабиринт, в котором каждая дверь ведёт к ещё большей загадке.

Ворон снова спрыгнул с подоконника и сел рядом на край кровати. Его взгляд был настороженным, но каким-то образом успокаивающим. Она провела пальцами по его мягкому оперению, чувствуя, как разум постепенно успокаивается, хотя напряжение не исчезало полностью. Постепенно мир вокруг неё начал рассеиваться в полумрак сна. Она погрузилась в него, не чувствуя ни времени, ни пространства.

Глава 5

Аврил стояла в подземелье, сердце колотилось, ладони вспотели. Воздух был тяжёлым, пропитанным магией, и каждый звук отдавался эхом, словно сама земля наблюдала за ней.

– Сегодня ты научишься управлять силой, которую Дины хотят использовать против нас, – сказал Гильберт, его голос был ровным, но напряжённым.

Тень в углу дрогнула, и из неё появился ворон. Но он изменился на глазах Аврил: тело птицы вытянулось, становясь существом между человеком и тенью. Длинные конечности дрожали в полумраке, кожа была чёрной, словно ночь, а глаза горели холодным огнём древней мудрости. Его крылья едва колыхались, словно ощущали поток энергии в подземелье.

Аврил отступила, потрясённая. Ранее этот ворон тихо помогал ей, всегда появляясь в нужный момент, но она не подозревала, кто он на самом деле.

– Это… тот ворон? – выдохнула она, не веря своим глазам.

Гильберт подошёл к ней, его лицо оставалось спокойным.

– Да, – сказал он мягко. – Он помогал тебе раньше, но его истинное имя – Саун. Он твой наставник. И сейчас ты видишь его настоящую форму.

Аврил шагнула назад, пытаясь осознать происходящее.

– Наставник? Но… он всегда был только птицей…

– Он выбирает форму, удобную для наблюдения, – пояснил Гильберт. – Но сейчас он здесь, чтобы научить тебя контролировать силу, которой Дины жаждут. Если они захватят тебя и браслеты, смогут переписать прошлое и освободить силу древних богов, которую даже мы до конца не понимаем.

Аврил сжала зубы. Ладони зажглись внутренним жаром. Она вспомнила записи, которые читала о браслетах – семь ключей к путешествиям во времени, которые Дины хотят собрать любой ценой.

– Начнём, – сказал Саун, и воздух вокруг них начал дрожать. Энергия потянулась к Аврил, будто сама комната реагировала на её силу.

Она подняла руку, и из пальцев вырвались токовые волны. Они ударяли по стенам, столбам, вибрировали и оставляли светящийся след.

– Отлично, – сказал Саун. – Но помни: сила без контроля разрушает не только врагов, но и тебя саму. Дины почувствуют каждое её проявление.

Аврил ощутила боль, как будто невидимые тиски сжимали тело. Но она не отступила. С каждым разом она училась направлять силу, удерживать её внутри себя и создавать защитный барьер.

– Ты должна быть быстрее, – добавил Гильберт. – Дины используют теней, которые придут за тобой. Они хотят завладеть тобой и браслетами, чтобы переписать историю. Если ты не научишься контролировать свою силу, никто не спасёт тебя.

Саун расправил крылья, и подземелье наполнилось лёгким шелестом, словно сама тьма дышала вместе с Аврил. Она почувствовала, что её тело реагирует на малейший сигнал энергии. Она могла слышать тиканье времени, ощущать потоки прошлого и будущего – впервые в жизни она ощущала себя проводником силы, которую боятся даже Дины.

– Это только начало, – сказал Саун, глаза его горели холодным огнём. – Каждый урок будет сложнее. Каждый шаг к силе – шаг к боли. Но если ты хочешь защитить браслеты и себя, ты должна идти дальше.

Аврил взглянула на Гильберта и Сауна. Она впервые поняла, что сила – это не просто энергия. Это оружие, щит и испытание одновременно. И если Дины придут за ней, она будет готова встретить их лицом к лицу.

***

Дни во дворце перестали различаться. Утро начиналось со звона стали.

Каждый рассвет приносил один и тот же холодный воздух тренировочного двора, запах мокрого камня и глухие удары клинков, разрезающих пространство. Каменные стены дворца поднимались вокруг двора, словно древняя крепость, и эхо ударов возвращалось к ним снова и снова, будто сами стены наблюдали за каждым движением.