Полёт Мечты

Виктор же не собирался заканчивать свои исследования. Близнецы Марина и Михаил были желанными детьми, и родители действительно окружили их любовью и заботой. Но по ночам, когда все уже спали, Виктор продолжал, запершись в своем кабинете, что-то считать и что-то чертить. К тому же, Виктор стал достаточно часто ездить в научные экспедиции. Нет, не подумайте, экспедиции были настоящими, Виктор не изменял супруге, но каждую поездку он использовал, чтобы заехать куда-то, где он мог быть почерпнуть еще чего-то нового для своей работы. Дети росли, и родители о них всячески заботились, но с каждым годом Эвелина все больше чувствовала, что Виктор отдаляется от нее. В дни, когда они увозили детей к бабушкам и дедушкам и оставались одни, Эвелина наблюдала, что посреди ночи Виктор снова запирался в своем кабинете. Сначала она думала, что таким образом он просто хочет побыть один. Но однажды она заметила, как Виктор, уйдя в туалет, оставил свою записную книжку на столе в спальне. Девушка решила почитать и обомлела: там были чертежи летательного аппарата. Конечно, Виктора после этого ждал скандал. Эвелина была уверена, что вопрос с полетом был закрыт, и о каком риске вообще может идти речь, когда у них маленькие дети. Виктор тоже по-своему был прав: в конце концов, нельзя забывать о себе, это будет подавать плохой пример детям. К сожалению, в ту ночь Эвелина и Виктор так и не пришли к единой точке зрения, и, к сожалению, им было больше не суждено это сделать. В таком режиме военного нейтралитета, когда свои истинные эмоции Виктор и Эвелина держали от детей и друг друга на замке, супруги прожили несколько лет. В каком-то смысле, эти годы даже были счастливыми.

А потом, в 1091-ом, Эвелина заболела. Заболела она очень тяжело. Врачи во всех пяти городах сходились в том, что, хоть это и безопасно для остальных членов семьи, лекарства от этого у них нет. Эвелина угасала быстро и тяжело. Виктор все чаще стал возить детей к бабушкам и дедушкам и даже к своему брату, лишь бы Марина и Миша поменьше видели маму в таком состоянии. Александр и Линь узнали этот недуг, но им нечем было обнадежить этих детей: как оказалось, эта болезнь поражала каждого сотого космонавта, и не был до сих пор понятен ее механизм. Было ясно одно: Эвелине осталось недолго, и спасти ее уже нельзя. Но в эти дни Виктор и Эвелина были ближе, чем когда-либо. Странно, как иногда ужасная трагедия сближает людей. Эвелина под конец сама решила помочь Виктору с его проектом. Правда, с каждым днем все больше частей ее тела отказывали, но она продолжала работать над их когда-то общей с Виктором мечтой, несмотря ни на что. На удивление, именно в таком состоянии они достигли наибольших результатов. Виктор даже сделал несколько пробных запусков построенного им летательного аппарата, и они, в целом, были удачные. А по ночам Виктор рассказывал Эвелине сказки о том, какие загадки их обоих ждут на том берегу Великого Океана, в Инкогнитике, куда они обязательно прилетят. Обязательно…

30-го марта 1093-го года Виктор увез детей к брату и попросил с ними посидеть несколько дней. Пока он был в отъезде, Эвелина, проснувшись, собралась в ванную и, вставая, упала. Вернувшийся Виктор застал супругу на полу. Она не дышала. Конечно, сразу же Виктор обзвонил всех их общих с Эвелиной близких. Все хором выражали соболезнования несчастному вдовцу, но Виктор не собирался мириться с уходом любимой женщины. Со дня похорон он все чаще стал отдавать детей то к одним родственникам, то к другим, а сам тратил ту часть своего состояния, что не завещал детям, на их с Эвелиной общие опыты. Ее портрет со дня их свадьбы на постоянной основе поселился в его мастерской. Он не думал ни о чем, кроме того, что обязан привезти Эвелину в Инкогнитику. Все это не могло не сводить его с ума, но он всячески старался оставлять разум чистым, чтобы не ошибиться в расчетах. И, пока дети привыкали к уменьшению времени с отцом и отсутствию мамы в их жизни, Виктор продолжал строить то, что до сих пор выглядело сумасшествием. То ли как очередная насмешка судьбы, то ли по какому-то другому высшему замыслу, но он получил разрешение на несколько патентов лично от одного из Консулов. Как объяснил Консулат, это было благодарностью Эвелине и Виктору за хорошую службу. Виктор понял, что и Консулат осознает, что полет Виктора – это билет в один конец. Но это лишь придавало сил Виктору. Он должен был это сделать. Ради Эвелины. Ради их общей мечты.

И вот, 12 апреля 1095-го года, Виктор отослал Линю и Агате прощальные письма для Михаила и Марины и выкатил со своего импровизированного аэродрома самолет. Проведя финальную проверку, Виктор загрузил баки с топливом и провизию на борт. Он сел в кабину, поцеловал взятую с собой фотографию Эвелины и взлетел. Вот оно. То, о чем мечтал Александр. То, о чем мечтал Линь, когда тоже вышел на пенсию. То, о чем мечтали Виктор с Эвелиной. Виктор был в воздухе. Под его шасси во все стороны до самого горизонта простирался бескрайний Великий Океан. Новая Евразия уже через пару часов осталась позади, впереди была только Инкогнитика. Полет шел очень долго. Несколько дней, ставя машину на автопилот только чтобы перекусить и заправить топливные баки, Виктор летел вперед. С ним были только любовь к Эвелине и мечта, что становилась с каждым километром все дальше и все ближе одновременно. И вот он влетел в непроглядный туман. Прижав к себе фотографию, Виктор продолжал идти по приборам. Но и они начали подводить. Оставалось только верить и надеяться. Верить, что все было не зря. Надеяться, что все в этой Вселенной возможно, если захотеть. Отказ двигателя. Падение. И Виктор, посреди неизвестных ему джунглей, открывает глаза…

Часть третья

Мэри-Энн Лайонс было 12 лет, когда она потерла память. Родители погибли, а Мэри выжила. И теперь ее воспитывала бабушка по линии матери Анджела Лайонс. Анджела работала старшим менеджером в Отделе Материально-Технического Снабжения в филиале Объединенной Системы Общественного Транспорта Терраполиса. В общем, Мэри-Энн в деньгах не нуждалась и могла развивать любое хобби, которое ей вздумается. Было только одно, что бабушка категорически запрещала – думать о полетах. Мэри это спокойно принимала. А тот факт, что в доме не было ни одной фотографии родителей, был для Мэри поводом еще раз пособолезновать любимой бабушке.

Но то, почему бабушка скрывала причину смерти родителей, было девочке не понятно. Поэтому в голове Мэри появилась идея – несмотря ни на что, узнать, что же произошло. Но, конечно же, подобное бы вряд ли кто-то ей позволил. С самого детства Мэри выучила, что глаза у бабушки были везде. Даже когда девушка совершала какую-то небольшую шалость в школе, и никто об этом не знал, дома ее ждала бабушка с ремнем или, что еще хуже, длинными нотациями о том, что именно безрассудное поведение погубило родителей Мэри, и надо быть очень внимательным к себе, чтобы не повторить их печальной судьбы. А материалы дела о смерти Лайонсов были кладом гораздо более глубоким, как показала практика. В общедоступном интернете какой-то информации о них вообще не было. Будто бы молодые люди никогда никаких социальных сетей не вели. И это было очень странно. Даже у нелюдимой Мэри был личный дневник на соответствующем сайте. В принципе, у этого было одно логичное объяснение: на обеих страницах содержалось что-то такое, что нарушало закон Терраполиса. В этом случае вероятной даже была та история, что смерть была подстроенной. Но тогда почему Мэри-Энн осталась в живых? В общем, при любой трактовке событий, ответов было меньше, чем вопросов.

С момента перехода в новую для нее школу в Новом Далласе она старалась быть лучшей во всем. В учебе ей не было равных. Уже в 14 она возглавила школьную газету, а с 15 активно выступала в школьной сборной по футболу. Более того, в городском чемпионате по футболу среди школьников, где участвовали и чисто мужские, и смешанные команды, полностью женская сборная, в которой Мэри-Энн была капитаном, в 1099-ом году заняла второе место, а Лайонс признали лучшим игроком турнира. Некоторые из лучших игроков-парней признавались, что боялись Мэри, потому что она сочетала в себе агрессивную пробивную игру с невероятным интеллектом, и это делало ее на поле непобедимой. Но такие способности она демонстрировала не только в спорте. В средней школе она была победительницей всех олимпиад, а в старшей она уже занималась исследованиями для Научного Центра Нового Далласа. Все окружавшие ее взрослые думали, что однажды девочка-вундеркинд начнет разрываться между учебой, спортом и наукой, и пытались со своей стороны как-то ее подтолкнуть в нужную им сторону. Но Мэри-Энн продолжала поражать всех вокруг своей сумасшедшей работоспособностью. Бабушка почему-то от обсуждений, которые касались невероятных способностей Мэри, всегда уходила, отбиваясь фразами вроде: «Это у тебя после аварии дар открылся, жить за троих приходится». Мэри-Энн подобное, разумеется, не устраивало, но девочка понимала, что пока что-то выяснить о своей семье она не может.

Постепенно подбиралось совершеннолетие, и Мэри-Энн начала думать, куда ей пойти учиться, чтобы уйти из-под бабушкиной опеки. Ей были открыты все университеты (кроме тех, что были в Новой Москве, почему-то), поэтому у Мэри-Энн была возможность придумать, как совместить отдаленность от дома и престижность ВУЗа. Идеальным местом оказался Новый Дубай, где открывалась новая специальность по сверхсветовым космическим технологиям. Попасть туда обычному смертному было невозможно, но Мэри-Энн по баллам проходила. Она подала туда документы заранее, и буквально за месяц до выпускных экзаменов ей пришло приглашение. Мэри-Энн понимала, что бабушка не обрадуется, и оказалась абсолютно права. Анджела почти час орала на внучку, обвиняя в нелюбви и неуважении ко всему тому, что бабушка сделала для Мэри-Энн. Но, увидев непоколебимую и при этом дружелюбную серьезность на лице Мэри, Анджела смягчилась и извинилась перед внучкой. Мэри-Энн прекрасно понимала, что бабушке будет стоить отпустить ее в другой город, но не собиралась отступать от своего решения. Анджела еще несколько раз пыталась переубедить Мэри, но в итоге сдалась и благословила воспитанницу на поездку в другой город. Никто не сомневался, что Мэри-Энн с отличием закончит школу. Все ее воспитатели плакали на вручении диплома и напоследок пытались еще раз склонить девушку в сторону своего увлечения, но все было тщетно, потому что к своему выпускному главная ученица школы уже готовилась к вступительным, которые не с блеском, но сдала очень хорошо. Факт неидеальной сдачи, к слову, стал хорошим вызовом для самоуверенного характера девушки, и Мэри-Энн была серьезно настроена вернуть себе статус лучшей во всем, чего бы ей это не стоило.

Отъезд прошел легко, хотя прощание с бабушкой было тяжелым. Причем таким оно было больше из-за Анджелы, которая никак не хотела отпускать внучку. В самом конце, уже усаживая внучку в такси, Анджела сказала то, что позднее Мэри-Энн записала:

– Запомни! Мир всегда слышит наши просьбы, отвечая, порой, даже на самые сумасбродные. Поэтому прежде, чем искренне что-то пожелать, спроси у себя, а будешь ли ты способна принять ответ? Ведь у экстравагантной просьбы и ответ соответствующий зачастую. Поэтому будь с этим осторожнее, пожалуйста.

В моменте прощания Мэри-Энн не восприняла эти слова бабушки близко к сердцу, но уже во время поездки она поняла, что Анджела хотела сказать. А готова ли Мэри на самом деле узнать, что же было с ее родителями? Анджела догадывалась, что, приехав в Новый Дубай, внучка продолжит свои поиски. Поэтому теперь, став свободной, Мэри начала понимать, что каждый следующий ее шаг должен быть еще более взвешенным и продуманным, чем раньше.

А попала Мэри в настоящий храм гениев. В кампусе факультеты, в числе которых был и тот, на который попала девушка, были отделены от остальных. И Мэри-Энн сразу поняла, почему. Каждый студент этих четырех факультетов был достоянием нации, без всяких там товарищей, получивших место только из-за родителей. Среди них даже Мэри смотрелась обычной. Причем встречались как абсолютно заносчивые и самодовольные ребята, так и вполне обычные, которые наслаждались возможностью быть среди величайших молодых умов Терры-5. На первых парах, правда, Мэри-Энн не сдружилась даже с соседками по комнате, но она достаточно быстро влилась в общественную жизнь. Ее лучшей подругой стала девушка по имени Кетаван (или просто Кэти). Именно Кэти познакомила Мэри с интернетом, который стал новым витком в расследовании девушкой обстоятельствам той самой аварии.

Мэри-Энн заинтересовал один из стендов в их кампусе. Там располагались фотографии лучших космонавтов в истории Терраполиса. Но вместо одной из них на такой же подставке была карточка с надписью: «Здесь могла быть Ваша фотография». Казалось бы, это всего лишь еще один способ дать студентам мотивацию. Но в том же самом интернете Мэри-Энн нашла, что до 1096-го года там стояла фотография некоего Александра Крылова, который был командиром почти у всех, кто был на стенде. Мэри-Энн не нашла фотографию Крылова, но начала копаться в интернете в поисках хоть какой-то информации о нем, пока не докопалась до очень странного форума. Там были скан газетной вырезки об аресте Крылова за нападение на представителей правопорядка с лишением его всех регалий и просьба написать владельцу «ветки» форума, если посетитель сайта будет обладать хоть какой-то информацией о бывшем космонавте. Мэри несколько дней думала, стоит или нет писать, но в какой-то момент решилась:

– Здравствуйте, меня зовут Мэри-Энн Лайонс. Кажется, я могу Вам помочь.

И буквально в течение нескольких дней ей пришел ответ:

– Как же давно я тебя искал…

Часть четвертая

Мина воспитывал его дядя, Чанг Ли. Родители Мина бросили его на воспитание дяде, когда парню было 12. Жили они на далеком севере, в аномальной зоне, где добывали очень радиоактивные вещества. Правда, какие именно, не знали ни Ли, ни Мин. Куда уехали родители, что с ними сейчас, и почему они его бросили, Мин не знал, а Ли не рассказывал. Ли вообще был специфическим воспитателем. Лучше даже сказать, что Ли больше был сержантом-инструктором, который тренировал Мина как будущего солдата. Но какого-то особого эффекта от этого не было. Попытки приучить Мина к учебе тоже были не особо-то успешными. Мин был самым обычным хилым парнем, а его особенности мешали ему, а не помогали. Поэтому Ли постоянно бесился и иногда срывался на племяннике. Очень часто дома звучала фраза, что все в семье Чанг было хорошо, пока отец Мина все не испортил. На прямые вопросы, что было хорошо, и как отец Мина все испортил, Ли отказывался отвечать. Единственное, что Мин точно знал, – это то, что где-то далеко на юге, в Новом Далласе, у него живет бабушка. И Ли к ней иногда ездил, правда оставляя на это время Мина в распоряжение няни.

Что касается способностей Мина, здесь все было очень неоднозначно. Во-первых, он ничего не помнил до своего приезда к дяде Ли. Во-вторых, в абсолютно случайное время у Мина возникали припадки: он терял сознание, падал и начинал дергаться как при эпилепсии. И в это время Мину приходили разные образы, которые он не мог объяснить. Что это были за припадки, врачи не могли объяснить. Несколько раз Мина возили в научный центр Нового Эдинбурга, но и это не давало результатов. Правда, большая часть разговоров о состоянии Мина в Научном Центре происходила без его участия за закрытыми дверьми, а Ли потом не рассказывал, о чем шла речь. Мин понимал, что с ним что-то совсем плохо, и с каждым припадком становится все хуже. Но в ходе одного из таких случаев Мин увидел странный образ, который пытался Мину объяснить, как эти припадки контролировать. Это все выглядело слишком сюрреалистично, поэтому Мин долго не относился серьезно к последнему случаю, хотя запомнил его.

Но подростковый возраст начал брать свое. В какой-то момент Мин начал чаще смотреться в зеркало и стал замечать, что не так сильно он похож на типичного жителя Нового Пекина, как ему их описывал Ли. В его крови точно был кто-то еще, возможно, с глубокого юга, не зря именно оттуда была его бабушка. Ли просто рассвирепел, когда Мин попытался задать ему этот вопрос. Но впервые в своей жизни Мин считал эту ярость не как необходимость замолчать и покориться слову старшего родственника, а как то, что Мин копает в нужном направлении. Тогда Мин поставил своей целью узнать всю информацию про свою семью, во что бы то не стало. Но проблемой был Ли. Поэтому Мин решил до совершеннолетия никак не дергать Ли, чтобы тот не начал затягивать пояса, и после необходимой даты Мин смог успешно сбежать из дома.

Хотя, на самом деле, Мин не был так безнадежен, как это могло показаться на первый взгляд. Было кое-что, что у парня с детства получалось лучше, чем у остальных, – общение с техникой. В школе за это его даже прозвали «технопатом». Все, что было связано с электронными устройствами, давалось Мину удивительно легко. Правда, связано это было не со всеми технологиями, а только с теми, что родом были с Терры-5. Например, в старом музее на Ковчеге-4, Мин не чувствовал той же энергии, что, например, в поезде, на котором он вместе с одноклассниками ехал на экскурсию. Голоса электроприборов, если можно так сказать, он начал слышать еще в глубоком детстве и рассказал об этом Ли, но дядя наотрез запретил Мину кому-то об этом говорить. Сначала мальчик просто держал это в себе, изредка экспериментируя у себя в комнате. Но в 13 он решил поучаствовать в школьной выставке изобретений и ради интереса решил сделать подобие «вечного двигателя». Ли запретил ему показывать подобное кому-либо, и на долгое время Мин забросил свои опыты. Правда в те годы, что Мин не прикасался к технике, его припадки участились.

До того самого дня, когда в припадке он видел странного человека, который объяснял Мину, как обращаться с его способностями. Парень долго обдумывал это видение и все-таки решил разобраться с тем, как управлять своими припадками. Более того, Мин прекрасно понимал, что есть какая-то связь между его технологическими способностями и этим припадками. Несколько лет в тайне ото всех Мин развивался в этом направлении и в какой-то момент научился настолько хорошо слышать технику, что начал помогать в школе. Ли сначала пытался ругать племянника, но в этом не было никакого позитивного толка. При этом самообучение Мина начало давать дополнительные плоды: он научился впадать в состояние видения, при этом не теряя сознание. И в одном из таких видений он узнал, что в своем кабинете Ли прячет какую-то газету, связанную с жизнью Мина. Выбрав день, когда Ли снова уехал к бабушке, Мин проник в кабинет дяди и нашел, что изменило его мир раз и навсегда. Это был настоящий клад.

В шкатулке с электронным замком, помимо всего прочего, лежала большая газетная вырезка о суде над неким Александром Крыловым. Это был именитый космонавт, которого не только посадили, но и вычеркнули из истории, лишив всех регалий. В вырезке так же говорилось о том, что у Александра были внуки, которых отдали на воспитание матери его невестки. Мин начал искать в интернете какую-то информацию про Крылова, но все было тщетно. Тогда на каком-то малоизвестном форуме, где собирались поклонники разных теорий заговора, Мин создал «ветку» про Крылова. Там он разместил скан газетной вырезки и написал просьбу сообщить хоть что-то, если посетители форума будут что-то знать.

До самого совершеннолетия Мин исследовал глубины интернета и умудрился никак не попасть на радары ни одной из служб безопасности. Точнее, он так думал. На самом же деле, Консулат уже достаточно плотно следил за ним. Но Мин в своем неведении продолжал проникать все глубже в истину. Наконец, случилось совершеннолетие, когда дядя Ли уже не мог сдержать Мина. И неожиданно парня пригласили учиться не куда-нибудь, а в университет Нового Дубая. Ли умолял Мина не уезжать и остаться в Новом Эдинбурге, но Мин не послушался. В Альма-матер он, наконец-то, оказался среди таких же, как он. Лучшей подругой Мина стала частая посетительница библиотеки Кетаван (или просто Кэти). Кэти вдохновилась историей Мина и всячески помогала ему узнать, что же произошло с его родителями много лет назад. Именно поэтому, когда на ту самую ветку форума написала Мэри-Энн Лайонс, Мин уже прекрасно знал, кем она ему приходилась…

Часть пятая

13 апреля 1095-го года Эры Терраполиса. Дедушка Линь играл во дворе дома Чжоу с близнецами Мариной и Мишей, пока бабушка Агата готовила на кухне кашу на всю семью. Внезапно в ворота дома постучали, и Линь, оставив детей играть с паровозиком на антигравитации, пошел встретить внезапного гостя. На пороге стоял уже знакомый чете Чжоу молодой почтальон из Новой Москвы, который передал Линю два письма.

– Привет, Марк, – на ломаном русском поздоровался Линь.

– Доброе утро, господин Чжоу, – слегка заикаясь, ответил Марк.

– Как дела? Почему заикаться начал?

– Лунные псы напугали по дороге сюда, господин Чжоу. Это Вам.

– Два письма?

– Да. Одно Вам с женой, а второе неким Марине и Михаилу Крыловым. Но Ваш адрес стоит. Вам эта пара знакома?

– Марк, это не пара. Это мои внуки-близнецы.

– Прошу прощения, господин Чжоу. Значит, Вы точно сможете им передать?

– Конечно. А от кого письма?

– Не помечено. Их оставили у нас в отделении с пометкой «Срочно», еще и достаточно дорого заплатили за доставку. Но обратного адреса нет.

– Ладно…спасибо.

Линь зашел в дом. У него тряслись руки. Он не решился в таком состоянии идти обратно к внукам и хотел сначала все письма открыть вместе с супругой. Да, интуиция у старого космического волка еще работала на славу. Вместе с Агатой они вскрыли письмо, пока старший сын Чжоу – Вонг – сидел с близнецами. Текст обоих писем поверг престарелых супругов в шок. Это не могло быть правдой по мнению Линя и Агаты. Но было. Виктор действительно бросил детей и вместе с портретом покойной Эвелины отправился в свое сумасшедшее путешествие через Великий Океан. Линь помнил, что Виктор не очень доверял чете Чжоу, но очень любил своего отца, поэтому Линь начал собираться в поездку до старой фермы Крыловых, куда после смерти Натальи вернулся Александр. С одной стороны, не хорошо вот так тиранить лучшего друга, но, с другой, возможно, Виктор что-то еще рассказал отцу, сверх того, что он написал в письмах. Линь суетливо извинился перед внуками и поехал на юг. Путь был около 10 часов, и вот Линь был на пороге дома, куда еще молодым космонавтом приезжал к сослуживцу.

Но разговор не заладился. Александр не был рад видеть старого друга. В то время, когда Линь в глубине души винил Виктора, что тот безответственно оставил своих детей на произвол судьбы, Александр весьма открыто накинулся на старого товарища. Александр утверждал, что это Линь и Агата довели его сына и его супругу до состояния, что те стали затворниками и только детей вывозили за пределы своего дома, а сами никуда не ходили. Было это, конечно же, не так, но Александру тоже доставили письмо от Виктора, и отец, понимающий, что его старший сын, скорее всего, никогда не вернется домой, находился в неадекватном состоянии. Линь пытался поговорить со старым другом, но тот его выгнал и потребовал никогда больше не появляться у него на пороге.

Линь ехал домой в ужасных чувствах. За такой короткий период он лишился и дочери, и зятя, которого до этого письма все-таки уважал, и лучшего друга-сослуживца. Линь наблюдал за бесконечными полями, которые начинали таять у него перед глазами, и в этот момент что-то прихватило в груди Чжоу-старшего, и его автомобиль вылетел на обочину недалеко от въезда в Новую Москву. Через час туда приехала полиция и медицинская служба, но спасать там было уже некого и нечего. Вечером того же дня на пороге дома Чжоу появились представители Звездной Корпорации, в которой космонавтом работал Линь, и что-то вручили Агате. Миша и Марина не видели, что это было, но после этого весь день с ними на втором этаже сидел дядя Вонг, а бабушка Агата плакала у себя в спальне, никого туда не пуская. А на следующий день бабушка Агата сама куда-то уехала. Агата отправилась к Александру. Она хотела обвинить последнего в доведении Линя до самого ужасного поступка и даже полицию с собой привела, но допрос Александра показал, что последний невиновен. Тогда Агата заявила, что она позаботится о том, чтобы никто из оставшихся Крыловых никогда не увидел близнецов, даже не смог к ним приблизиться. Вячеслав умолял быть Агату благоразумнее, но все тщетно. 25 апреля 1095-го года у близнецов появилось новое свидетельство о рождении, по которым они теперь были не Крыловыми, а Чжоу. А 13 мая Вячеслав и Александр Крыловы получили официальный запрет от Консулата на общение с Чжоу и приближение к ним ближе, чем на 5 километров.

И даже эту ситуацию еще, в целом, можно было спасти. Нужно было только поговорить. Все еще могло решиться. Пусть и со временем. Но Александр совершил непоправимое. Отчаявшийся отец, который лишился и сына, и внуков, выхватил пистолет и начал пальбу в здании суда. Хорошо, что никто не пострадал. Но шансов увидеть внуков у него больше не было. И вот, героя Терраполиса, одного из величайших космонавтов в истории Терры-5 и достойнейших жителей Новой Москвы сажают на 20 лет колонии, а он за все заседание не говорит ни слова и отказывается от каких-либо показаний в защиту себя. Газеты гремели, все журналисты начали искать Чжоу, поэтому те были вынуждены бежать из города. Люди из Консулата предложили разделить близнецов, чтобы так за ними было сложнее охотиться, и, чтобы у Миши и Марины не было желания воссоединиться, стереть им память. Чжоу сначала не хотели на это идти, но понимали, что сошедший с ума Александр всех подставил настолько, что теперь близнецам не дадут прохода. А в новом городе с новой памятью Миша и Марина и сами не будут тянуться к сумасшедшему деду. Так Агата уехала с Мариной в Новый Даллас, а Вонг с Михаилом – в Новый Эдинбург. Так Агата и Марина стали Анджелой и Мэри-Энн Лайонс, а Вонг и Миша – Ли и Мин Чангами.