Александр, Аристотель, Авеста

Альберт Лашёв

Александр, Аристотель, Авеста

АЛЬБЕРТ ЛАШЁВ

АЛЕКСАНДР, АРИСТОТЕЛЬ, АВЕСТА

КНИГА 9

из цикла «ВЕЛИЧАЙШАЯ ПОДМЕНА»

ЧАСТЬ ПЕРВАЯ.

АЛЕКСАНДР, АРИСТОТЕЛЬ, АВЕСТА.

СОДЕРЖАНИЕ

.

Пролог. Авеста. Что это, откуда, для кого и почему это меняет всё.

Глава I. Аристотель. Система, которой было нужно лицо.

Глава II. Александр до Каппадокии. Послушный ученик.

Глава III. Мазака. Март 333 до н.э. Точка перелома.

Глава IV. Кто собрал урожай.

Глава VI. Три необъяснённых факта смерти Александра.

Послесловие. Два Александра.

ПРОЛОГ. АВЕСТА.

ЧТО ЭТО, ОТКУДА, ДЛЯ КОГО И ПОЧЕМУ ЭТО МЕНЯЕТ ВСЁ.

Прежде, чем мы начнём.

Авеста. Вокруг него будут разворачиваться решения царей, гореть города, исчезать тексты и появляться люди, которые тысячелетиями хранили нечто настолько важное, что им пришлось прятать это в разных концах мира.

Прежде, чем мы начнём — остановимся. И ответим на всё, что вы хотите спросить. Потому что 98 процентов читателей никогда не слышали этого слова. И это не случайность.

Но сначала — один факт, который мы хотим поставить в самое начало. Потому что он задаёт тон всему, что последует.

1. Три свидетеля. Три эпохи. Одна дата.

Три человека из разных столетий, с разными инструментами, не знавшие друг друга, пришли к одной точке.

Первый — Николай Морозов.

Русский учёный. Конец XIX — начало XX века. Без компьютеров. Через астрономический разбор Апокалипсиса и евангельских текстов. В 1907 году опубликовал «Откровение в грозе и буре» — астрономически-историческое исследование. Из этого метода вырос семитомный труд «Христос» (1924-1932). Называет 20 марта, как дату ключевого события в жизни Христа — Радомира. (Морозов Н.А., Христос, тт. 1-7, 1924-1932)

Второй — Майкл Молнар.

Американский астроном Ратгерского университета. Конец XX века. Компьютерный расчёт зороастрийской астрологии. Задаёт один вопрос: что именно видели маги? Находит два лунных покрытия Юпитера в Овне — созвездии Иудеи: 20 марта и 17 апреля 6 года до нашей эры. (Molnar M., The Star of Bethlehem, Rutgers University Press, 1999)

Третий — автор этой серии.

Несколько книг исторических источников. Совсем другой метод. Та же точка: 20 марта, 6 год до нашей эры.

Три независимых свидетеля. Три метода. Разные столетия. Один год. Одна дата. В следственной практике это называется сходимостью независимых доказательств. Когда три свидетеля, которые не могли сговориться, называют одно и то же — это не совпадение. Это факт.

2. Место на карте. Между Уралом и Каспием.

Начнём не с Персии. Не с Индии. Не с Египта. С места, которое большинство людей считают пустым и незначительным. Степь между Уральскими горами и Каспийским морем. Сегодня это Челябинская область России, граница с Казахстаном.

Здесь — около 2150-1650 годов до нашей эры — стояли города, которые изменили историю человечества. Синташтинская культура — почти идеальное соответствие тому, что описывают Веды и Авеста. Её вожди были погребены с древнейшими в мире двухколёсными боевыми колесницами. Здесь впервые приручили лошадь для войны. (Аркаим, Южный Урал; открыт экспедицией Г. Б. Здановича в 1987 году; древнейшие колесницы Синташты: Anthony D. The Horse, the Wheel, and Language. Princeton, 2007, гл. 15).

Аркаим — один из городов этой культуры — был одновременно крепостью, жилищем, храмом и астрономическим центром. Три концентрических кольца стен. Три радиальные улицы. Математически точная астрономическая ориентация.

Кто жил здесь? Протоиндоиранцы — предки тех, кто позже уйдёт на запад в Персию и на восток в Индию. Ведическая традиция сохранила образы учителей, пришедших с севера — несущих знание. Это они. Один народ. Одно знание. Одна колыбель.

3. Один народ — два потока.

Потом что-то произошло. Климат изменился. Ареал единых диалектов начал дивергировать, если говорить упрощённо. Одна часть ушла на юго-запад — в Персию. Их знание стало Авестой. Другая часть ушла на юго-восток — в Индию. Их знание стало Ведами. Это доказано лингвистически. (Дармстетер Дж., 1892; Майрхофер М., Iranisches Personennamenbuch, Вена, 1979; Хоффманн К., исследования индоиранского праязыка).

Авеста, Ясна 72.11: aevo pantao yo ashahe, vispe anyaesham apantam — «Один путь — путь Аши, Истины. Все остальные — не пути».

Теперь переложите эту фразу по законам звуковых соответствий на ведийский санскрит — и получится правильная санскритская фраза: ekah pantha uta esha ashasya, vishe anyasham apantham. Это не перевод — транспозиция, звук за звуком, по фонетическому правилу. Такого стиха в Ригведе нет, и он там не нужен: сама возможность механического переложения доказывает, что перед нами два наречия одного языка. А формула жива в Ригведе своими словами: ṛtasya panthāḥ — «путь Истины»; Ушас «верно идёт путём Истины» (I.124.3), а «нечестивые пути Истины не одолеют» (IX.73.6). И Аша авестийцев, и Рита ведийцев — одно праиндоиранское слово. Один текст. Два языка. Один народ.

Третий независимый источник: Митаннийский договор хеттского царя Суппилулиумы I с Шаттивазой (около 1380 г. до н.э., Богазкёй) — упоминает богов и Ригведы и Авесты одновременно. Это их общая прародина — XIV век до нашей эры.

4. Что такое Авеста. Не молитвенник — архив.

Авеста — это архив. Хранилище знания, накопленного тысячелетиями. В нём было всё: астрономия — точная, с таблицами планетарных позиций на столетия вперёд. Медицина — с описанием болезней и методов лечения, которые Европа заново откроет через полторы тысячи лет. История циклов. И главное — расписание. Конкретное. С датами. С небесными знаками. С именами тех, кто придёт. (Encyclopaedia Iranica, Avesta)

5. Карта времени. Тёмная эпоха, которую знали все.

Зороастрийская традиция описывает космическую драму длиной в двенадцать тысяч лет, разделённую на четыре периода по три тысячи лет каждый. (Bundahishn, гл. 33-34; Encyclopaedia Iranica, Cosmogony in Zoroastrianism)

Первый период — равновесие.

Второй — вторжение тьмы.

Третий — смешение: добро и зло перемешаны, системы власти строятся на лжи, посредники между человеком и истиной множатся.

Четвёртый — обновление.

Индусы называют тёмную эпоху Кали-юга. В позднейшей реконструкции славянской традиции — Ночь Сварога. Египтяне. Вавилоняне. Майя. В разных языках — одна карта времени. Потому что все эти народы вышли из одного места. Между Уралом и Каспием. Сейчас — по расчётам зороастрийской традиции — мы приближаемся к концу третьего периода.

6. Три носителя. Почему три — и почему не справились первые двое.

Авеста говорит о трёх спасителях. Зороастрийская традиция предвидит трёх будущих Саошьянтов — по одному на конец каждого тысячелетнего периода последних трёх тысяч лет мирового цикла. (Encyclopaedia Iranica, Saoshyant; Yasht 13.129; Bundahishn, гл. 33)

Первый — Ушедар: обновляет учение, очищает религиозную практику — но система в целом остаётся.

Второй — Ушедармах: вводит правовые и этические реформы — но и он не завершает дело.

Третий — Астват-эрета, Саошьянт: завершает всё. Ведёт последнюю битву. Делает мир совершенным.

Почему не справляются первые двое? Потому что тьма, которую нужно победить — не внешняя. Она внутри системы. Первый пробуждает. Второй реформирует. Третий завершает, потому что только к этому времени созревает само человечество. Это не слабость первых двоих. Это логика созревания.

7. Расписание, которое можно проверить.

Бундахишн, гл. 33-34: первый Саошьянт рождается в год 9970 зороастрийского мирового календаря. Второй — в год 10970. Третий — в год 11943. (Encyclopaedia Iranica, Saoshyant).

При пересчёте (точка отсчёта около 9660 г. до н.э.): год 9970 = I-IV век н.э. — эпоха прихода второго носителя по расписанию. Год 11943 = приблизительно 2283-2341 г. н.э. — третий и последний.

Авторская интерпретация, доказанная в книгах: Иисус Христос — Радомир — по версии автора является вторым Саошьянтом. Заратустра посеял первым. Радомир — вторым. Третий завершит около 2300 года.

8. Рождён от девы. Что это значит на самом деле.

Это словосочетание на тысячу лет старше христианства — оно из Авесты. Все трое Саошьянтов будут рождены от дев — зачатых, когда их матери купались в озере Кансаойя, которое сохранило семя пророка Заратустры. (Yasht 13; Denkard 7.10.15)

Символический смысл точный: носитель не рождается от системы. Он приходит извне системы, которую пришёл изменить. Семя традиции — не семя власти.

9. Меровинги. Та же матрица — пятью веками позже.

Говорят, когда Хлодион находился со своей женой на морском берегу летом, его жена вышла в море около полудня искупаться, и морское существо, похожее на Квинотавра, нашло её. В итоге она зачала — то ли от зверя, то ли от мужа — и родила сына по имени Меровей, по которому короли франков впоследствии стали называться Меровингами. (Хроника Фредегара, около 660 г. н.э.; World History Encyclopedia)

Женщина входит в воду. Зачинает не от человека. Рождает основателя священной линии. Структура — один в один с авестийским преданием об озере Кансаойя. Меровей буквально означает морской бык. Традиция не умирает. Она переодевается.

10. Апостол Севера. Куда ушёл Андрей — и кто стёр его книгу.

Свидетельство первого яруса — Ориген, начало III века, в передаче Евсевия: «Фоме, как повествует предание, выпала по жребию Парфия, Андрею — Скифия, Иоанну — Асия» (Церковная история, III.1.1). Второй свидетель, независимый, — Ипполит Римский, «О двенадцати апостолах»: Андрей проповедовал скифам и фракийцам. Ориген — ученик Климента, Ипполит — ученик Иринея, слушавшего Поликарпа, ученика Иоанна. Две короткие цепочки к очевидцам, и обе называют один вектор: север. Византийское житие (Епифаний Монах, IX в.) ведёт его по кругу Понта: Синопа — Трапезунд — Боспор — Феодосия — Херсонес. Русская летопись доводит дорогу до конца: из Корсуни вверх по Днепру, горы будущего Киева, словене у Ильменя, варяги. Предание XII века — подаём как предание. Но летописец не выдумал вектор: он продолжил тот, что назван за девятьсот лет до него.

Теперь ярус реконструкции — и в нём вся суть. Одиннадцати достались земли ойкумены — Парфия, Асия, Египет, Рим: поле миссии, народы, которым нужно было принести то, чего у них нет. И только одному — тому, кого Радомир призвал первым, — досталось направление, ведущее из ойкумены вон. Туда, где миссия в обычном смысле была не нужна, потому что там не потеряли того, что потеряли остальные.

И жребий не был слепым. Вспомним, кто такой Андрей. Брат Петра, одна из трёх пар братьев ядра — каппадокийская аристократия, родня и дружина Радомира. Кровь того же круга, что у самого Наследника: круга, который пять веков хранил персидский уклад в сердце Малой Азии и помнил, откуда этот уклад пришёл. Речь его детства принадлежала той же индоевропейской общности, что и наречия степи, — на севере его могли услышать без толмача, как своего. Из двенадцати он был единственным, для кого Скифия была не чужбиной, а родовой дорогой назад. Таких послов не выбирают жребием — жребий лишь оформил то, что было решено родом. Потому он и Первозванный: не по очерёдности призыва, а по приоритету направления. Связного к прародине назначили первым, потому что эта связь была задумана первой.

Там ещё горели огни, оставленные три века назад. Первозванный шёл не крестить — он нёс слово Радомира домой: скифам и сарматам причерноморской степи, фракийцам, эллинам Херсонеса и Боспора, полянам на днепровских горах, словенам у Ильменя, варягам за ними. Слово второго Саошьянта возвращалось к истоку — по дорогам тех, кто когда-то посеял первое.

И теперь смотрите, что сделали с книгой этого апостола — по шагам, с именами.

Шаг первый. Евсевий Кесарийский, тот самый архивариус империи, в «Церковной истории» (III.25.6-7) выносит андреевским текстам приговор: не «спорные», как Апокалипсис, — а «измышления еретиков», которые «ни один церковный писатель не удостоил упоминания». Это ложь, опровергаемая его же книгой: Оригена он цитирует сам. Но метка поставлена.

Шаг второй. Рим, 405 год. Папа Иннокентий I в послании Экссуперию Тулузскому называет писания под именем Андрея и выносит формулу, которой нет ни у одного другого апостольского текста: их следует не только отвергнуть, но и осудить. Не убрать с полки — уничтожить. Заметьте годы: только что отгремели указы Феодосия, горят храмы и библиотеки Гелиополя. Это одна операция.

Шаг третий. Геласиев декрет, конец V века: «Евангелие от имени Андрея» — в списке проклятых книг. К этому моменту осуждать уже нечего: текст стёрт. Единственный случай, когда книга, носившая имя апостола, уничтожена до нуля — ни цитаты у отцов, ни листа в архивах.

Почему именно она? Ответ даёт сама логика системы, описанной в этой книге. Церковь Евсевия продавала одно — спасение через посредника. Книга апостола, которому достался Север, свидетельствовала о народах, которым посредник не нужен. Один такой народ на карте — и вся машина спасения становится необязательной. Апокалипсис можно было перетолковать — его пометили «спорным» и оставили. Книгу Андрея перетолковать было нельзя. Её сожгли. Полнота уничтожения — точная мера страха.

И всё же система, как всегда, не доработала. В песках Египта — той самой земли, где Радомир проходил обучение, — уцелели следы. Коптский папирус Утрехт 1, IV век: пять страниц из пятнадцати, перевод фрагмента Деяний Андрея — без заглавия, без имени переписчика (изд. Квиспел, Vigiliae Christianae 10, 1956; переизд. ван ден Брук и Приёр, Acta Andreae, CCSA 6, 1989). Епифаний в «Панарионе» фиксирует: андреевскими текстами жили общины энкратитов и апостоликов. Сахидская «Проповедь Андрея» — в рукописях именно так, просто «Проповедь», без атрибуции. А в библиотеке Белого монастыря близ Сохага собран целый кодекс (MONB.DN) из одних только андреевских деяний. Имя стёрли в Риме — текст ушёл в египетский песок и выжил там анонимно. Как всегда: людей система убивать умеет, слова, записанные на разных концах мира, — нет.

11. Почему Авесту нужно было уничтожить. И почему её спрятали.

Первое.

Ахура Мазда — Первый Принцип — доступен каждому без посредника. Три принципа: добрая мысль, доброе слово, доброе дело. (Yasna 30; Encyclopaedia Iranica, Ethics in Zoroastrianism)

Второе.

Нет природных господ и природных рабов. Путь истины открыт каждому. Прямая противоположность Аристотелю: варвар и раб от природы — одно и то же. (Политика, 1255a) Два текста. Две системы. Они не могут существовать одновременно.

Третье.

Тёмная эпоха закончится. В расписании — конкретные даты. Конкретные небесные знаки. Конкретные описания тех, кто придёт.

Носители Авесты это понимали. Традиция была устной — намеренно. Записанное можно сжечь. То, что живёт в памяти тридцати жрецов, не горит. Когда персидские цари всё же записали часть, создали две копии в разных местах. (Encyclopaedia Iranica, Avesta i.)

Общины магов рассеялись заранее. Каппадокия. Вавилон. Египет. Индия. Везде — живые носители. Не тексты на шкурах — люди. Память. Огонь, который никогда не гасили.

12. Почему эта книга начинается именно здесь.

В центре этой книги — человек, который пришёл уничтожить Авесту. И не уничтожил. Или уничтожил не всё. Или сжёг публично то, что уже успел сохранить частным образом.

В марте 333 года до нашей эры Александр Македонский вошёл в Мазаку — столицу Каппадокии — и встретил живых хранителей этого знания. Зороастрийских жрецов с огненными храмами, с устной традицией тысячелетней давности, с астрономическими таблицами показывавшими движение планет на века вперёд.

Прямых источников того, что произошло на этой встрече — нет. Следующее — реконструкция автора, основанная на совокупности косвенных улик.

Александр услышал расчёт — и принял решение. Не оставить гарнизон. Уйти. Оставить огни гореть. Это решение пережило его на триста лет.

В 6 году до нашей эры — в марте — небо подтвердило расчёт. Пришёл второй Саошьянт. Тот, кого мы знаем как Иисуса Христа — и кого эта серия называет его подлинным именем: Радомир.

И система, которая финансировала поход Александра, которая заказала уничтожение Авесты, которая строила монополию на истину, сделала всё, чтобы его имя, его учение и его происхождение были переписаны. Это и есть величайшая подмена.

Теперь начнём доказывать.

ГЛАВА

I

. АРИСТОТЕЛЬ.

Система, которой было нужно лицо.

Вы только что прочитали о знании, которое хранилось тысячелетиями. О расписании, которое можно было вычислить. О том что система, которая строила монополию на истину, знала об этом расписании не хуже, чем его хранители.

Теперь вопрос: как именно строится такая система? Кто её архитектор? И почему для неё был нужен конкретный человек — в конкретный момент истории? Ответ начинается не с Александра. Он начинается с его учителя.

1. Прежде, чем говорить об Аристотеле.

334 год до нашей эры. Александр Македонский переходит Геллеспонт и начинает поход, который изменит мир. В его обозе — долги. Арриан фиксирует (Анабасис, VII.9.6 — речь Александра в Описе): от отца он унаследовал казну, где не было и шестидесяти талантов, и около 500 талантов долга; выступая в поход, занял ещё 800. Итого 1300 талантов. Огромная сумма. И — ни одного имени кредитора в источниках.

Источники молчат. Намеренно или случайно — но молчат. Следствие задаёт вопрос, который официальная история не задаёт: кто одолжил? И что потребовал взамен?

2. Что было до Аристотеля — Зороастризм.

В мире V-IV веков до нашей эры существовала традиция, которая говорила вещи неудобные для любой системы власти. Авеста утверждала: Первый Принцип доступен каждому без посредника. Нет природных господ. Нет природных рабов. Путь истины одинаков для грека и варвара, для царя и пастуха.

Эта идея распространялась. Персидская империя несла её на запад вместе с торговыми путями. Греческий мир переживал кризис полиса. Старые боги не давали ответов. Вакуум. Философский, политический, духовный. И в этот вакуум могла войти идея, что каждый человек равен перед истиной. Этого нельзя было допустить.

3. Аристотель — не случайный философ

Аристотель родился в 384 году до нашей эры в Стагире — городе на границе Македонии. Его отец Никомах был придворным врачом македонского царя Аминты III. (Britannica, Aristotle)

Это важно. Аристотель с детства — человек двора. Человек системы. В семнадцать лет он приходит в Академию Платона. Остаётся там двадцать лет. Потом уходит. В 343 году до нашей эры царь Македонии Филипп II приглашает его воспитывать своего тринадцатилетнего сына.

Почему именно Аристотель? Не было ли в Греции других философов? Были. Но Аристотель был нужен не просто как учитель. Он был нужен как архитектор системы оправдания.

4. «Политика». Текст, который изменил мир.

Аристотель, «Политика», 1252b: Тот, кто не способен вступить в общение или, считая себя существом самодостаточным, не чувствует потребности ни в чём, уже не составляет элемента государства, становясь либо животным, либо божеством.

Аристотель, «Политика», 1255a: Варвар и раб по природе своей — понятия тождественные.

Два предложения. Читаем медленно. Это не оговорка. Не метафора. Это системообразующий тезис.

Сравните с Авестой: Один путь — путь Истины. Для всех. Два текста. Две системы. Они не могут существовать одновременно.

5. Аристотель знал зороастрийскую традицию. Это не предположение.

Здесь мы должны быть точны. Потому что это меняет всё.

Мэри Бойс — автор четырёхтомной «Истории зороастризма, академический стандарт» — пишет в томе III прямо: Александр был учеником Аристотеля — который высоко чтил Зороастра и древний Орден Магов (Boyce M., Grenet F., A History of Zoroastrianism, Vol. III, Brill, 1991).

Britannica фиксирует: зороастрийская доктрина достигла западного Ирана до времён Аристотеля, который намекает на её дуализм. (Britannica, Zoroastrianism)

Диоген Лаэртский включает в список сочинений Аристотеля трактат «О магах» (Peri magoon). (Diogenes Laertius, V.25).

Три звена: он знал зороастрийский дуализм (Britannica и Бойс); ему приписывался трактат «О магах» (Диоген Лаэртский); его «Политика» строит систему, прямо опровергающую центральный тезис Авесты о равенстве людей перед истиной.

Если Аристотель высоко чтил традицию Магов и при этом написал «Политику», 1255a — это не противоречие. Это стратегия. Он знал, что опровергал. Осознанная полемика. Случайных полемик такого масштаба не бывает.

6. Инструмент, который убеждён в своей правоте.

Аристотель не был циником. Не был наёмником, который пишет то, за что платят. Он был убеждён. Именно это делало его идеальным.

Человек, который лжёт, рано или поздно проговорится. Человек, который верит в то, что говорит — никогда. Система, которая нашла философа, искренне убеждённого в природном неравенстве людей, нашла идеальный инструмент. Убеждённый исполнитель — лучший инструмент. Он не задаёт лишних вопросов.

7. Что Аристотель получил взамен. И откуда взялся материал.

Аристотель получил от Филиппа II щедрое вознаграждение: восстановление Стагиры — его родного города, который Филипп сам же и разрушил (Plutarch, Life of Alexander, 7). За три года воспитания мальчика, который станет завоевателем мира.

Потом — после начала похода — Аристотель возвращается в Афины. Основывает Ликей. И начинается нечто странное. Время, которое Аристотель провёл в Афинах между 335 и 323 годами, — это период, когда он создал большинство своих знаменитых трудов. В эти годы он создал систематические дисциплины, которых до него не существовало: логику, физику, астрономию, метеорологию, зоологию, метафизику и многое другое.

Откуда материал? Во время восточных походов Александра Аристотель продолжал получать образцы вместе с подробными заметками и официальными отчётами. Александр поддерживал эту работу финансированием и защитой (History Skills, When Alexander was Aristotle's student).

Александр шёл через Персию, Египет, Вавилон, Индию — и слал учителю всё, что видел. Включая персидские астрономические таблицы. Зороастрийскую медицину. Вавилонские расчёты циклов. По версии автора — как свидетельствует совокупность косвенных улик — это не открытия, а систематическое присвоение знания. Методичное. Со системой.

8. Письмо, которое выдаёт всё.

Плутарх сохранил письмо Александра Аристотелю, написанное в разгар похода. Тон делового партнёра к партнёру, нарушившему условия:

Ты поступил неправильно, опубликовав свои труды о тайном учении. Чем же мы будем превосходить остальных, если то, чему нас учили особо, станет достоянием всех? Я предпочёл бы превосходить других знанием лучшего — а не властью и могуществом (Plutarch, Life of Alexander, 7.4).

Тайное учение. Чему нас учили особо. Превосходить других знанием.

Это претензия человека, который понимал: знание — это монополия. Инструмент власти. Оно даёт превосходство именно потому, что недоступно остальным. Именно против этой монополии говорила Авеста: один путь истины — открыт каждому без посредника.