Между прокурором и бандитом

В кабинете пахнет деревом и властью. На столе все еще лежит то самое дело: «Перестрелка в клубе „Черный бархат“. Я открываю его снова. Читаю медленно, впитывая каждую строчку, каждую запись.

Это не дело, а насмешка. Лыков с алиби. Свидетели, которые путаются в показаниях так, будто их специально запугали. Отсутствие вещдоков. И этот жирный штемпель «В СУД» как плевок в лицо.

Система работает. Но работает на того, у кого больше рычагов. Эмир Алиев купил не только свидетелей. Он купил молчание. И мне подсунули эту папку, чтобы проверить: проглочу ли я, новый мальчик на должности?

Закрываю дело. Откидываюсь в кресле. Прикрываю глаза.

Осиное гнездо. Сунул палку – вылетит рой и искусает тебя до смерти. Можно попробовать копнуть глубже: собственность, контракты, банковские переводы. Это займёт месяцы. У него есть месяцы. У Марго их нет. У меня тем более. После вчерашнего в её кабинете времени не осталось.

Я мысленно листаю Уголовный кодекс, ищу зацепку. Вымогательство? Нет факта. Отмывание? Нужны счета, доказательства, цепочки. Организация преступного сообщества? Слишком размыто, нужны показания «снизу», а их не будет.

Он законно прикрыт. Его слабость не в бумагах. Его слабость в ней.

Мысль возникает внезапно. Алиев показал силу, войдя в её пространство. Я должен ответить тем же. Войти в его. Но не с буквой закона. С чем-то другим.

Еду к Эмиру Алиеву.

«Черный бархат» днём – уродливое спящее чудовище. Неон выключен, решётка на двери полуприкрыта. Я толкаю её и вхожу внутрь. Полумрак, запах старого табака, перегара и дорогой химии для уборки. Охранник, здоровый детина, поднимается мне навстречу.

– Заведение закрыто…

Я не останавливаюсь, просто показываю удостоверение, даже не замедляя шаг.

– Прокуратура. К твоему боссу.

Тон работает лучше слов. Бугай замирает, неуверенно бормочет что-то в рацию. Прохожу мимо, направляясь вглубь зала. Я знаю, что он здесь. Чувствую это, как чувствовал его присутствие на том приёме.

VIP-зона за тяжёлой портьерой. За низким столом сидит Эмир. Перед ним разложены карты. Он не удивлён. Как будто ждал.

– Прокурор, – говорит он, не глядя на карты. Голос низкий, безразличный. – Вынес постановление?

Я не сажусь. Стою, давая ему понять, что это не визит вежливости. Это вторжение.

– Рулетка или покер? – спрашиваю спокойно.

Эмир медленно поднимает на меня взгляд. В его чёрных оценивающих глазах промелькивает искра интереса. Игра принята.

– Покер, – отвечает он. – Но карты скучны. Особенно, когда один из игроков пришёл без приглашения.

– Тогда сыграем без карт. На словах.

Делаю шаг вперёд, сую руки в карманы, нависаю над Алиевым. Дистанция сокращается до опасной. Вижу едва заметную царапину на его скуле, свежий синяк на костяшках. Марго. Я не бешусь. Ярость быстро холодеет и скапливается где-то в желудке.

– Ставка – дистанция.

Алиев откидывается в кресле, складывает руки на груди. Поза расслабленная, но глаза теперь сканируют меня с интересом. Он ищет слабину. Не найдёт.

– Объясняйте, – говорит он.

– Вы вчера вошли в её кабинет. Показали, что можете сломать физические преграды. Показали силу. Я признаю этот факт.

Делаю паузу, давая словам улечься.

– Но вы допустили одну ошибку. Вы недооценили её ненависть. Думаете, она теперь боится? Нет. Она точит скальпель. Вы разбудили не жертву, а хирурга. Холодного и беспощадного.

Губы Эмира чуть трогает усмешка, но глаза остаются холодными.

– Поэтично. Угроза?

– Факт, – парирую я. – Если вы сделаете следующий шаг, Маргарита Климова не побежит в полицию. Она дождётся ночи, найдёт вас и введёт в яремную вену что-то такое, от чего вы поедете в морг с диагнозом «инсульт». А я… – выдерживаю его взгляд, вкладывая в следующие слова всю холодную правду, которая мучает меня самого, – я ей помогу. Не как прокурор. Как соучастник. Следы замету. Дело закрою.