Ты принадлежишь только мне

Дарьян Гранде

Ты принадлежишь только мне

Глава 1

Я проснулась от настойчивых звонков, которые били по нервам, как молотки по стеклу. Едва разлепив веки, увидела на экране телефона имя «Викуся». Внутри всё сжалось, будто кто-то туго затянул невидимую петлю. «Ты с ума сошла, звонить в семь утра!» — мелькнула раздражённая мысль, но тут же её смыла ледяная волна тревоги: Вика никогда не звонила без причины.

— Пока ты там спишь, ко мне в дом ворвались какие-то придурки! — её голос в трубке дрожал, срываясь на визг. — Они ищут тебя! Что мне делать? Что им сказать? Даф, помоги, они меня убьют! Боже, что я такого сделала?!

Сердце рванулось в горле, забилось где-то у самых ушей.

— Викусь, не паникуй, я сейчас приеду! — ответила я, стараясь говорить ровно, хотя внутри всё тряслось от страха.

Вика бросила трубку, и я вскочила с кровати, будто меня подбросило пружиной. Натягивала одежду, не глядя, хватая первое попавшееся, не замечая, как вещи падают на пол. В голове крутилась одна мысль: кто эти люди и зачем им я?

Выскочив на улицу, я наткнулась на холодный, злой ветер — он ударил в лицо, словно хотел привести в чувство. Пока такси мчалось по серым утренним улицам, я перебирала в памяти всех, с кем говорила в последнее время. «Да я и мухи не обижу!» — твердила себе, но страх заглушал любые доводы. И вдруг одна мысль ударила, как разряд тока: тот контракт с сомнительной компанией… Может, это они?

Я так глубоко ушла в свои мысли, что не заметила, как мы приехали.

— Девушка, девушка! — голос водителя ворвался в сознание, как крик с обрыва.

Я вздрогнула. Таксист смотрел на меня с насторожённой жалостью.

— Вы уже десять минут сидите, уставившись в одну точку. С вами всё в порядке?

Почувствовав, как щёки заливает жар, я забормотала извинения, нащупывая кошелёк. Мир вокруг казался нереальным, картонным, а я — чужой в нём.

У подъезда я замерла перед домофоном, чувствуя, как страх накатывает волнами, холодит спину, сжимает виски. Дрожащими пальцами набрала номер Вики.

— Кто? — раздался из динамика её дрожащий голос.

— Это… Дафне… — успела выдохнуть я.

А потом меня схватили. Резко, грубо, прижали к ледяной стене подъезда. В нос ударил запах сырости и чужого страха — или это был мой собственный. В темноте мелькнули тени, воздух стал тяжёлым, густым, как смола.

— Ну что, куколка, рассказывай, где твой любимый братик? — голос прозвучал слишком близко, обжёг ухо. В нём не было злости — только холодная, расчётливая настойчивость, от которой кровь стыла в жилах.

Я попыталась вдохнуть, но горло сдавило. Слезы покатились по щекам сами собой. Он чуть ослабил хватку, но ровно настолько, чтобы я поняла: вырваться не получится.

— Я… я не знаю, мы не общаемся… — слова давались с трудом, будто язык распух.

— Всё ты знаешь, — в его голосе проскользнуло раздражение. — Не прикидывайся дурочкой.

Он отстранился, скользнул взглядом по мне — не как человек, а как хищник, оценивающий добычу. Я почувствовала себя прозрачной, беззащитной, словно с меня содрали кожу.

— Ты знаешь, что он натворил? — прошептал он, наклоняясь ближе. — И если не поможешь, всё закончится очень плохо.

И тут меня ударило осознание: это не случайность. Это долги брата. Опять.

Когда я отказалась говорить, один из них схватил меня за волосы, другой зажал рот. Мир сжался до узкой полоски света в конце коридора, до запаха пыли и металла, до ощущения, что меня стирают из реальности.

— Макс сказал: если не скажет — везти к нему, — раздался чей-то голос, будто издалека. — Ты её сейчас прикончишь — и толку не будет.

Потом был удар. Один. Второй. И тьма, мягкая, как вата, поглотила меня.

Когда я снова открыла глаза, мир был чужим. Тихим. Слишком чистым. Я лежала на широкой кровати в комнате, где всё кричало о богатстве: пастельные стены, мягкий ковёр, который глотал любые звуки, мебель, будто созданная для того, чтобы никто не смел здесь шуметь.

Голова гудела, висок пульсировал, каждый вдох отдавался болью. Я попыталась встать — и тут же комната поплыла. Опираясь на стену, я добралась до ванной. Зеркало показало то, что я уже чувствовала: разбитая губа, синяк, расползающийся по скуле, взгляд, в котором не осталось ничего, кроме страха.

Я умылась ледяной водой, надеясь смыть не только кровь, но и воспоминания. Но стоило выйти из ванной — и реальность ударила снова.

В комнате стоял Максим Грачёв.

Он сидел в дорогом кожаном кресле, будто на троне, и смотрел на меня так, будто уже всё решил за меня. В воздухе витал знакомый аромат его духов — тот самый, что когда-то казался мне притягательным, а теперь пах опасностью.

— Смотрю, тебе полегчало, — произнёс он с лёгкой ухмылкой, словно наслаждаясь моим состоянием. — Не хотел тревожить. Ты так сладко спала.

Внутри всё сжалось. Этот голос, эта интонация — они возвращали меня в прошлое, где я была наивной, верила в справедливость и не знала, что мир умеет быть таким жестоким.

— Если ты ищешь брата, я уже сказала твоим людям, что не знаю, где он, — голос звучал хрипло, но я старалась держаться прямо.

Максим медленно поднялся. Он двигался так, будто пространство вокруг него было создано специально для него — чтобы он мог идти, не сталкиваясь ни с чем.

— Твой брат подписал договор, — спокойно произнёс он. — В нём чёрным по белому сказано: если долг не будет возвращён в срок, ответственность ложится на тебя.

Слова падали, как камни.

— Какой договор? При чём тут я?

— При том, что ты — его сестра

Я покачала головой, чувствуя, как земля уходит из-под ног.

— Теперь ты будешь делать то, что я скажу, — продолжил он, подходя ближе.

Я отступила, но упёрлась спиной в стену. Максим остановился в шаге от меня. Его взгляд не оставлял ни шанса на побег.

— Ты не можешь так со мной поступать! — мой голос сорвался на крик. — Я живой человек, а не вещь!

Он не ответил. Просто смотрел, будто ждал, когда до меня дойдёт вся глубина моей беспомощности.

— У меня есть деньги, — вдруг вырвалось у меня. — Я выплачу долг. Сама.

— Ты хоть понимаешь, что он натворил? Какую сумму он мне должен? Вся твоя семья до конца жизни не сможет вернуть эту сумму.

— Да, я понимаю, что он тебе задолжал, как это уже было не раз. Но ведь ты знаешь, что он никогда не отдаст тебе деньги, зачем ты снова с ним связываешься?

— Я знаю, какой он, но в этот раз мы составили договор, он его подписал.

— Какой договор? И причем тут я?

— Твой брат, как всегда, пришёл ко мне за деньгами. Он взял в долг немалую сумму, но я не мог просто так отдать ему деньги. Поэтому мы решили составить договор, поскольку у него не было ничего, чтобы вернуть долг. Я вспомнил про тебя, его младшую сестричку.

Слова, которые он произнес, словно обрушились на меня, как мощная волна, оставив после себя лишь смятение и страх.

-Теперь ты моя рабыня, личная игрушка, и ты будешь делать все, что я скажу — эти фразы звучали так абсурдно и жестоко, что в голове не укладывалось, как кто-то может так говорить. Я не могла поверить своим ушам. Какой договор? Какое право он имел на меня? Я почувствовала, как по щекам катятся горячие слезы, и в этот момент мир вокруг меня словно перевернулся. Я ощутила, как земля уходит из-под ног, и единственное желание, которое заполнило меня, — это сбежать, убежать подальше от этого безумия.

-Что за бред ты несешь? — вырвалось у меня, полный отчаяния и гнева. - Я не твоя рабыня, я живой человек! Если у тебя есть какие-то разборки с моим братом, то иди и разбирайся с ним, а не со мной!

Мой голос дрожал от эмоций, но я старалась держаться. В этот момент он взял меня за подбородок, заставляя поднять голову, чтобы я смотрела ему в глаза. Я не могла отвести взгляд, чувствуя его дыхание, его напряжение, его силу. Наши лица были так близко, что я могла различить каждую черту его лица, каждую эмоцию, и это было пугающим.

-Я что, похож тебе на клоуна? Чтобы шутить? — произнес он, и в его голосе звучала угроза. - Я сказал, ты теперь моя. Принадлежишь мне. - Эти слова заполнили меня ужасом и безысходностью. Я не знала, что делать, как реагировать. Внутри раздавался голос, требующий сопротивления, но страх сковывал меня. Я понимала, что он не шутит, и что его намерения далеко не безобидные.

В этот момент я осознала, что оказалась в ловушке, и мне нужно найти способ выбраться из этой ситуации. Я должна была бороться за свою свободу, за свое право быть собой, а не чьей-то игрушкой. Но как? В этом мире, где все перевернулось, я чувствовала себя потерянной, и единственным выходом казалось бежать, но куда?

Он швырнул меня на кровать, и этот резкий, грубый бросок выбил из лёгких весь воздух. Ткань трещала под его пальцами, и я в панике хваталась за обрывки одежды, будто они могли стать щитом. Я кричала, билась, слёзы застилали глаза, а в голове билась одна безумная мысль: «Этого не может быть. Это не со мной».

Когда между мной и этим кошмаром не осталось ничего, кроме тонкой, бесполезной ткани, я сжалась в комок и потянулась к подушкам, к одеялу — ко всему, что могло спрятать, укрыть, спрятать меня от этого тяжёлого, оценивающего взгляда. Но он дёрнул ткань с такой силой, что она выскользнула из моих пальцев, как вода.

Я забилась в угол кровати, подтянув колени к груди, и сквозь рыдания, задыхаясь от слёз, шептала:— Пожалуйста, Максим… умоляю… не надо. Прошу тебя.

Но он будто не слышал этих слов. Или слышал, но они ничего не значили. Он медленно приближался, и с каждым его шагом воздух в комнате становился гуще, тяжелее, его было почти невозможно втянуть в лёгкие.

В какой-то момент он схватил меня за волосы, резко, без жалости, заставляя поднять голову, посмотреть ему в глаза. Я почувствовала себя абсолютно беззащитной — как будто он сорвал с меня не только одежду, но и всю броню, всю способность сопротивляться. В его взгляде пылал гнев, холодный и расчётливый, и от этого становилось ещё страшнее.

— Сколько мужчин у тебя было? — голос прозвучал как удар хлыста, и внутри всё оборвалось от ужаса.

Я снова попыталась закричать, умолять, но слова путались, застревали в горле.— Пожалуйста… отпусти… я прошу тебя… — голос срывался на всхлипы.

Он наклонился ближе, нависая, отрезая мне любой путь к бегству, и рявкнул:— Отвечай!

Слёзы лились по щекам, тело трясло мелкой, неукротимой дрожью, а в груди всё сжалось так, что было больно дышать.— Ни одного, — прошептала я, едва шевеля губами.

Он замер, всматриваясь в моё лицо, будто пытаясь найти там ложь.— Ты что, девственница? — в его голосе прозвучало не удивление, а какое-то мрачное удовлетворение, от которого меня пробрало ледяным холодом.

Я только кивнула, не в силах выдавить ни слова, и закрыла лицо руками, пытаясь спрятаться, исчезнуть, стать невидимой. Но это не помогло. Он снова дёрнул меня, лишая даже этой слабой защиты, и я поняла: я в ловушке, из которой нет выхода.

Мысли метались в панике: «Что делать? Как вырваться? Как остановить это?» Но тело не слушалось, оно было чужим, скованным страхом, а разум отказывался верить в происходящее.

Он схватил меня за ноги, подтянул к себе, и я забилась в истерике, молотя кулаками, пытаясь пнуть его, царапнуть, сделать хоть что-то, чтобы он отступил. Но его хватка была железной, безжалостной. Он прижал меня к кровати так сильно, что я не могла пошевелиться, и ощущение полной беспомощности накрыло с головой, смывая остатки воли к сопротивлению.

Я кричала, умоляла, пыталась достучаться до чего-то человеческого в нём:— Я выплачу долг брата! Сама! Дай мне шанс!

Но он не слушал. Его губы коснулись моей шеи — горячие, настойчивые, и это прикосновение обожгло, как клеймо. Он кусал кожу, оставляя на ней следы, и каждый укус был не просто болью — это было заявление прав, демонстрация власти. Его пальцы впились в мой подбородок, заставляя смотреть на него, принимать этот кошмар как реальность. А потом его губы накрыли мои, жёстко, властно, не спрашивая разрешения, и я застыла, парализованная страхом и отвращением.

Поцелуи были странными — в них сплетались нежность и угроза, и от этой двойственности становилось только хуже. Я лежала неподвижно, скованная ужасом, не зная, как реагировать, как защитить себя, когда защита уже была сорвана. Внутри всё кричало: «Будь сильной! Борись!», но страх сковывал мышцы, превращая меня в безвольную куклу.

Время потеряло смысл. Комната, кровать, его прикосновения — всё слилось в один сплошной, бесконечный кошмар, в котором не было ни логики, ни справедливости, ни шанса на спасение. Мир сузился до его тяжёлого дыхания, до ощущения его силы, до понимания, что сейчас я полностью в его власти, и он может сделать со мной всё, что захочет.

А потом всё вдруг стихло. Он сделал что хотел, тяжело дыша, и в этой внезапной тишине я почувствовала, как из меня уходит последняя капля надежды. Мир рушился, рассыпался на осколки, и я не знала, как собрать его обратно. В голове крутилась одна мысль, глухая и безнадёжная: «Всё сломано. Всё кончено».

Глава 2

Максим

Мне оставалось всего лишь закончить одиннадцатый класс, когда мои родители решили, что мне нужно сменить обстановку и перевести меня в другую школу.

Это решение стало для меня настоящим ударом. Я оказался в каком-то захолустном интернате в который выглядел как настоящий бечевник. С одной стороны, это было непривычно но с другой — у меня появилась возможность начать все с чистого листа.

Сперва я был немного подавлен переменами, но со временем адаптировался. В новом месте я быстро завел знакомство с новыми девочками и стал довольно популярным.Я всегда любил спорт, особенно бокс, и каждодневные тренировки помогали мне не только поддерживать физическую форму, но и находить общий язык с окружающими. За месяц обучения я успел пофлиртовать с несколькими девушками, но для меня это всегда было лишь мимолетное увлечение. Я не искал серьезных отношений — мне нравилось получать внимание, которое мне дарили.

Однако одна девушка из всех, не давала мне покоя. Она была совершенно особенной. В отличие от других, она не обращала на меня внимания, не интересовалась мной и даже не смотрела в мою сторону. Это было странно, ведь я привык к тому, что девушки сами бросаются мне на шею. Когда она проходила мимо, я чувствовал её сладкий запах клубники, который оставлял за собой легкий шлейф. Мне хотелось не просто познакомиться с ней, но и узнать, что скрывается за её невидимым барьером.

Её длинные золотистые волосы всегда были распущены, и мне хотелось дотронуться до них, почувствовать их мягкость. Яркие зеленые глаза с длинными светлыми ресницами притягивали меня, как магнит. Каждый раз, когда она смотрела в другую сторону, я испытывал странное чувство недосягаемости. Мне хотелось, чтобы она обратила на меня внимание, чтобы я мог увидеть тот самый милый невинный взгляд, который, казалось, был предназначен для кого-то другого.

Я начал задумываться, как же мне привлечь её внимание. Я часто заходил в те места, где она могла быть, пытался завести разговор с её подругами, надеясь, что они расскажут ей о моём интересе. Я даже начал больше уделять времени своему внешнему виду, чтобы произвести впечатление. Но всё это казалось тщетным. Она оставалась такой же недоступной, как и в первый день.

Время шло, и я всё больше погружался в свои мысли о ней. Я начал замечать, что другие девушки стали для меня неинтересны, я не искал с ними общения, всё время думал только о ней. В этом интернате, полном новых лиц и возможностей, я вдруг понял, что нашел нечто большее, чем просто мимолетные увлечения. Я начал осознавать, что хочу не только её внимание, но и её сердце.

Я был одержим ею до безумия. Каждый раз, когда она оказывалась рядом, или даже просто попадала в поле моего зрения, я чувствовал, как внутри меня разгорается нечто неуправляемое. Это было не просто физическое влечение, как с другими девушками, с которыми я имел опыт. Я жаждал не только её тела, но и её души, её улыбки, её смеха. Я мечтал о том, чтобы ощутить сладость её губ, которые казались мне невероятно притягательными. Она была для меня как загадка, которую хотелось разгадать, а ощущение, что я уже видел её раньше, не покидало меня.

Это было странное чувство, словно мы были связаны чем-то большим, чем просто соседство. Мы жили в одном интернате, и между нами была всего лишь тонкая стена, что сильно меня раздражало. Я мог легко завести отношения с другими девушками, но с ней всё было иначе. Я смотрел на неё с жадностью, как будто она была единственным источником света в моём сером мире. Я представлял, как раздеваю её глазами, надеясь, что она поймёт, насколько сильно я её хочу. Она, в свою очередь, часто отворачивала взгляд, как будто стыдилась моих пристальных глаз. Это было одновременно мило и мучительно. Я замечал, как к ней подходили другие парни, слышал, как они приглашали её на прогулки, просили номер телефона.

Каждый раз, когда это происходило, во мне закипала волна злости и ревности. Я не хотел признаваться себе в этом, но не мог сдерживать свои эмоции. Я не понимал, как другим удалось создать такое впечатление, что она доступна, и как будто невидимая нить связывала её только со мной. Я стал проявлять свою собственническую натуру, давая понять всем вокруг, чтобы они держались от неё подальше.

Иногда мне удавалось перекинуться с ней парой слов. Я старался делать ей комплименты, говорить, какая она милая, когда улыбается, как её смех наполняет комнату теплом. Я говорил, что никогда в жизни не встречал таких красивых, как она, и наблюдал, как она смущается, когда мой взгляд останавливался на её лице.

Эти моменты были для меня невыносимо ценными, как редкие драгоценности, которые я бережно хранил в своём сердце. Я мечтал о том, чтобы однажды она ответила мне взаимностью, чтобы мы смогли преодолеть эту стену между нами и стать чем-то большим, чем просто соседями в интернате. Эта надежда придавала мне сил, даже когда всё казалось безнадежным.В какой-то момент она начала явно игнорировать меня, словно я был призраком. Каждый раз, когда я пытался привлечь ее внимание, она отворачивалась, что вызывало у меня бурю эмоций. Я понимал, что это не просто игра — она действительно не хотела со мной общаться, и это злило меня до предела.

Я был настырным, как муха, которая не дает покоя. Я ловил ее в коридорах, прижимал к стене, надеясь хоть как-то почувствовать ее близость. Мне хотелось прикоснуться к ней, ощутить ее тепло. Пару раз мне удалось украсть у нее поцелуй, но каждый раз это заканчивалось пощечиной. Если бы это случилось с любой другой девушкой, вероятно, получили жесткое наказание, но с ней все было иначе — она одновременно злила и заводила меня.

Я начал собирать о ней информацию через знакомых, и когда узнал о ее прошлом, долго не мог поверить. Она когда-то жила в нашем городе, и у ее семьи была очень плохая репутация. Отец — алкоголик, вор и рецидивист, старший брат, Олег, пошел по его стопам, а мать вела распутный образ жизни. Я помню, как их всех презирали, называли бичами и ворами. В какой-то момент они просто исчезли. Все думали, что их забрали в детский дом, но на самом деле их забрала бабушка. Олег, с которым я хорошо знаком, всегда был на грани — он работал на случайных подработках, клянчил, а потом воровал и прятался.

Ее звали Дафне. Когда я осознал, что испытываю к ней чувства, мне стало не по себе от мысли, что окружающие подумают, когда узнают, кто мне нравится. Я постоянно думал, что если затащу ее в постель, то интерес к ней быстро пропадет, и я смогу забыть о ней. Но этого не произошло. Весь учебный год прошел в постоянной борьбе с собственными эмоциями. Дафне уехала, и первое время я бездумно искал ее, наводил справки. Я боялся, что она найдет себе кого-то другого, выйдет замуж, и меня это злило. Я не мог забыть ее — помнил ее запах, вкус губ, каждую деталь, которая делала ее уникальной.

Прошло достаточно времени, и я стал успешным. Я завладел всем городом, открыл свои магазины, у меня было все, о чем я мечтал. Но однажды, среди привычной суеты, я увидел ее.

Она стояла на улице, и мир вокруг словно остановился. Дафне изменилась, но в то же время осталась той же загадочной девушкой, которую я когда-то знал. В ее глазах читалась история, полная испытаний и борьбы. Я почувствовал, как сердце забилось чаще. В тот момент я понял, что все эти годы, несмотря на успех и достижения, я не мог избавиться от своих чувств к ней.

Теперь, когда я снова увидел ее, возникло желание восстановить связь, узнать, как она жила все это время. Я понимал, что это не просто случайная встреча — это шанс, который я не мог упустить.

Я начал следить за ее жизнью, пытался узнать как можно больше о том, чем она занимается, где работает, и с кем общается. Самое главное, что я выяснил, это то, что она до сих пор не вышла замуж и не встречалась с кем-либо серьезно. Этот факт, казалось бы, давал мне надежду, но была одна серьезная преграда – у Дафне был поклонник. Он активно ухаживал за ней, дарил ей подарки, водил на свидания. Каждый раз, когда я видел их вместе, меня охватывало раздражение и зависть. Я не мог сдержать своих эмоций, и в голове возникали мрачные мысли о том, чтобы убрать его с пути.

Я понимал, что мне по-прежнему хочется быть с ней, овладеть ее шикарным телом, и только после этого, возможно, я смогу забыть ее, как страшный сон.

В такие моменты я вспоминал о ее брате Олеге, который недавно обращался ко мне за помощью в финансовых вопросах. Я решил, что могу использовать его в своих интересах. Позвонив Олегу, я назначил ему встречу в своем офисе, надеясь найти способ, чтобы приблизиться к Дафне. На следующий день, к восьми утра, он уже сидел у меня в кабинете.

Я заметил, что он выглядел немного нервно, как будто ожидал чего-то плохого.

-Что-то тебя не видно, не слышно, опять от кого-то шкеришься? – сказал я, пытаясь установить контроль над ситуацией. Олег, не зная, как реагировать, просто пожал плечами. Я знал, что мне нужно было расставить все по местам и выяснить, как я могу использовать его, чтобы вернуть Дафне в свою жизнь. В разговоре я начал намекать на то, что у меня есть планы, которые могут помочь ему, если он будет готов немного поработать на меня.

Я говорил о том, что его сестра, возможно, не ценит настоящие чувства, и если он сможет мне помочь, я смогу открыть ей глаза на то, что происходит вокруг. Олег, хоть и не понимал всех моих намерений, выглядел заинтересованным. Я знал, что манипуляция его чувствами может сыграть мне на руку.

- нее ты что, у меня работа дом, все стабильно - ответил Олег.

-четы мне тут рассказываешь, я то знаю где ты, от кого шкеришься - настаивал я

- я правду говорю

- ты кого хочешь наебать? Мне сообщают, кому и сколько ты задолжал, поэтому и приходил просить у меня бабки, да?

- да, было дело

- я тут подумал, ну прицепе я могу в последний раз одолжить тебе денег.

- серьезно? Спасибо тебе большое, я отработаю и верну тебе все до копейки, отвечаю. - начал умолять Олег.

- ты тормози, я не дам тебе их просто так. Ты подпишешь договор, в котором написано, что в течение месяца ты должен вернуть мне долг. Также ты оставишь мне залог.

- не понял, какой залог? У меня не чего нет ценного- я в курсе, поэтому ты пожертвуешь своей сестренкой.

- смысле?

- ну смотри. У тебя будет месяц, если к этому времени ты не вернешь мне мои бабки, я забираю Дафне себе.

- Макс ты чего… Как я могу распоряжаться ее жизнью, продавать ее как вещь, да и мы не общаемся, она не когда на это не пойдет.

- там я уже сам разберусь, я просто ее заберу и все, будет отрабатывать твой долг, если ты не вернешь его мне конечно.

- она приличная девушка.

- Я дам ей работу в доме, будет отрабатывать.

- я не знаю, да и неуверен что смогу вернуть долг вовремя…

-Дафне будет тебе мотивацией, старайся лучше. Так что решай, давай нужны тебе бабки или нет.