Якубов Александрович.

Ливанская трясина



скачать книгу бесплатно

Обозреватели все же считают, что конференция в Каире, на которую так уповали ливанский премьер-министр Фуад Синьора и лидер «Хизбаллы» Хасан Насралла, не принесла им желаемых результатов. Дело в том, что ливанский премьер, будучи, судя по всему, убежден в однозначности решения каирской встречи, заранее подготовил проект резолюции, в котором предлагалось «осудить военные действия Израиля и признать право «Хизбаллы» на сопротивление». В проекте резолюции содержалось также требование к Израилю немедленно освободить всех ливанцев, арестованных за террористическую деятельность. Рассмотрение проекта резолюции в Каире было отклонено как преждевременное. После встречи в Каире все отчетливее стали распространяться и сведения о том, что саудовский королевский дом в последнее время все больше раздражают действия «Хизбаллы». Короля Саудовской Аравии, естественно, не может не тревожить тот факт, что «Хизбалла» по сути подчинена Тегерану, а это значит, что Иран претендует на роль серьезного соперника в борьбе за влияние на Ближнем Востоке.

Однако события последующих недель, массированный прессинг Ирана, Сирии и Ливана заставили министров иностранных дел ЛАГ все же согласиться на созыв чрезвычайной конференции. И 7 августа она состоялась в Бейруте – как демонстрация солидарности и бесстрашия. Представители арабских стран, выступая на этой конференции, тему мятежной «Хизбаллы» постарались обойти молчанием и только министр иностранных дел Сирии не удержался от привычных лозунгов и восславил «храбрых сынов Аллаха, освобождающих священную землю от сионистского врага». В итоге чрезвычайная конференция ЛАГ приняла достаточно инертную резолюцию – обратиться в Совет Безопасности ООН с предложением остановить военные действия в Ливане. Конструктивная составляющая этой резолюции практически равна нулю.

Когда-то Уинстон Черчилль сказал: «Миротворец – этот тот человек, который кормит крокодила и верит, что его-то самого крокодил сожрет последним». Вполне вероятно, что участники чрезвычайной конференции ЛАГ в Бейруте знают и помнят это высказывание Черчилля, ведь большинство из них – умные, образованные и весьма дальновидные политики.


Х Х

Х

ГЛАВА 3

_______________________________

СВОДКА

событий за 20 июля 2006 г.

10 час.55 мин. На завершившемся заседании парламента депутаты не пришли к общему мнению по поводу предоставления льгот жителям северных районов страны.

12 час. 00 мин. Арабы-христиане, проживающие в израильском районе Шфарам, выразили свою поддержку военным действиям «Хизбаллы».

13 часю15 мин. Президент Израиля Мошел Кцав приехал в город Кирьят-Шмона, где побывал в районах наибольших разрушений, больницах и бомбоубежищах.

15 час.35 мин. В Кирьят-Шмоне разорвалось пять ракет «катюша».

16 час. 00 мин. Король Саудовской Аравии сделала заявление: «Если Израиль не прекратит агрессию в Ливане, будет большая война.»

16 час. 10 мин. Житель Хайфы умер от сердечного приступа во время ракетного обстрела.

17 час.

00 мин. В результате попадания ракеты в друзский поселок Мрар, возле города Кармиэль, погибла пятнадцатилетняя девочка. Еще несколько жителей поселка, не успевшие укрыться в бомбоубежище, получили ранения разной степени.

17 час. 15 мин. Массированные обстрелы ракетами израильских городов Верхней Галилеи.

17 час.30 мин. ВВС Израиля нанесли мощный ракетно-бомбовый удар по Бейруту.

18 час. 00 мин. Руководители телефонной компании «Безек» приняли решение установить телевизоры в бомбоубежищах.

19 час. 00 мин. Заключенные, отбывающие наказание в тюрьмах севра страны, выведены в бомбоубежище. Представитель полиции сделал заявление: «В нашей стране отсутствует смертная казнь и хотя многие из заключенных совершили тяжкие преступления, мы обязаны заботиться о их жизнях».

21 час 15 мин. Представитель ЦАХАЛа сообщил, что в ходе боев в Южном Ливане уничтожено 210 боевиков «Хизбаллы».

22 часа 10 мин. ЦАХАЛ подверг артобстрелу район, где по данным разведки находится крупный ракетный склад «Хизбаллы».

23 часа 50 мин. Обстреляны «катюшами» израильские города Цфат, Нагария, Маалот, Хайфа.

…Разыскал в своем архиве и уточнил дату: 20 июля 1993года, то есть ровно тринадцать лет назад, автор этих строк, будучи репортером одной из израильских русскоязычных газет, отправлялся на север страны. Маленький приграничный городок Кирьят-Шмона обстреливали со стороны Ливана ракетами, ясно дело, что репортерскую дорогу выбирать не приходилось. От той, теперь уже далекой командировки остались у меня воспоминания о трех ночах, проведенных в бомбоубежищах, да о случайной встрече с тогдашним премьер-министром Израиля Ицхаком Рабиным. Находясь в Кирьят-Шмоне, я как-то вечером решил отправиться за несколько километров в Метулу, город находящийся на самой израильско-ливанской границе. Усевшись на огромную каменную глыбу, в которой были установлены флаги Ливана и Израиля, сфотографировался, полагая, что снимок этот весьма символичен, поднявшись на какой-то холм, долго любовался пейзажем Южного Ливана. А потом, проезжая по одной из улиц Метулы, увидел большое скопление военных, явно высшего офицерского состава, и спешащих туда же репортеров, обвешенных фотоаппаратурой. Когда подошел поближе, разглядел среди генералов и одного седовласого штатского – премьер-министра. Ицхак Рабин был без пиджака, ворот светлой сорочки вольно расстегнут, рукава закатаны. Фотоснимкам он не препятствовал, но когда журналисты попытались задать ему вопросы, ответил достаточно безапелляционно: «Я, господа, сюда не на пресс-конференцию приехал, поездка у меня на границу сугубо деловая, так что не взыщите. Да и времени, честно говоря, нет, спешу дальше». Уже через несколько минут в небе застрекотал вертолет, в котором улетел премьер. Кажется, кто-то из репортеров телекомпании «Си-эн-эн» тогда с досадой воскликнул: «Вот дьявол, надо же было хотя бы спросить, куда он отправляется, может, успели бы в другом месте перехватить, да хоть какой-нибудь комментарий получить». Мне же эта встреча запомнилась потому, что с Рабиным больше встретиться не удалось – он, как известно, погиб от пули правого экстремиста. В памяти же у меня сохранились его слова, сказанные много раньше и при совершенно других обстоятельствах.

За год до встречи в Метуле, в составе журналистов, сопровождающих Рабина в его официальном визите в Россию, вся наша группа из Москвы приехала Санкт-Петербург. Деловых встреч в северной столице почти не было, потому экскурсии по городу и в Эрмитаже у нас были обстоятельные. Вечером выяснилось, что Ицхак Рабин предпочитает возвращаться в Израиль не своим самолетом, а с улетавшими в этот же день новыми репатриантами. Его пытались отговорить, приводя среди иных неубедительный аргумент, что в советском «Ту-154» тесно, нет салонов не то что первого, но даже и бизнес-класса. Премьер в ответ только хмыкнул: «Вы что же полагаете, что я всю жизнь только в первом классе летал, или забыли, что я в прошлом боевой офицер, генерал?» Короче, дискуссию он на корню обрубил, давая понять, что решение принято окончательное. Через какое-то время к нему вновь обратился его помощник: «Господин Рабин, раз уж вы решили лететь вместе с новыми репатриантами, то об этом событии, по крайней мере, надо рассказать всем. Мы решили, что с вами полетят наши журналисты, которые входят в состав делегации». Прикурив новую сигарету от выкуренной только что почти до самого фильтра, Рабин помолчал несколько секунд, потом спросил:

– А сколько всего журналистов в нашей делегации?

– Семнадцать, – ответил помощник.

– А сколько человек летит из Ленинграда в Израиль.

– Точное количество нужно уточнить, но, насколько мне известно, группы комплектуются с таким расчетом, чтобы самолет был полным, или во всяком случае почти полным, – снова пояснил помощник.

– Замечательный вы предлагаете вариант главе правительства, – не скрывая сарказма, хмыкнул Рабин. – Мало того, что нас с женой уже двое, так вы хотите, чтобы еще семнадцать человек, то бишь уже завтрашних граждан Израиля, не попали в страну, потому что они должны освободить свои места в самолете для журналистов.

– Но они полетят в другой раз, – попытался оправдаться помощник.

– Ну, конечно, этих семнадцать человек вы посадите на следующий рейс, с которого семнадцать пассажиров опять надо снять и когда вам все это удастся восстановить, неизвестно. Короче говоря, этим рейсом должны улететь все, кто получил на него билеты. Сначала уточните точное количество улетающих и если в самолете будут реальные места, тогда можно говорить о том, чтобы вместе с репатриантами летели израильские журналисты. Именно вместе с репатриантами, а не вместо репатриантов, – твердо заключил Ицхак Рабин.

Помощники и пресс-секретарь совещались после этого разговора довольно долго и только после того, как вяснили, что еще одно-единственное свободное место в самолете все-таки есть, нашли компромиссный вариант: они решили, что хотя бы один журналист с премьером в самолете быть должен, а уж репортаж и фотографии потом можно будет растиражировать по всем газетами информационным агентствам. Выбор пал на меня, чем, признаюсь, горжусь и по сей день. Собственно, заслуг перед другими коллегами у меня никаких не было, но в группе я оказался единственным репортером – выходцем из Советского Союза, поэтому главной причиной выбора кандидатуры стало мое знание русского языка. Помощники справедливо решили, что уж коли премьер-министр летит с «русскими» репатриантами, то для единственного на борту журналиста знание русского языка просто необходимо. Оставалось уточнить маленькую деталь и пресс-секретарь премьера спросил меня: «Фотографировать умеешь?» В ответ я достал из наплечной сумки копеечный фотоаппаратик-автомат, который сам презрительно называл мыльницей. Но, как известно, на безрыбье… Пресс-секретарь вздохнул и мое утверждение на полет таким образом состоялось и я получил разъяснение, что полечу в Израиль вместе с премьер-министром.

В самолете я оказался рядом с Рабиным. Все-таки одно исключение для премьера было сделано – ему, завзятому курильщику, курить было позволено, чем он с явным удовольствием и воспользовался. Сигарету выпускал из рук только когда, когда ходил меж рядов, беседуя с будущими гражданами своей страны. Ему все было интересно: из какого человек города, как жил, кем работал, какими владеет специальностями, какие имеет увлечения, почему решил репатриироваться именно в Израиль… К концу полета, а было это уже глубокой ночью, большинство пассажиров задремали, тут дошла очередь и до меня. Узнав, что в стране я недавно, премьер и мне задал почти аналогичные вопросы, интересуясь попутно, давно ли я занимаюсь журналистикой, насколько хорошо дается мне иврит, как разбираюсь в израильской действительности.

Похвастаюсь, был я удостоен и похвалы премьера.

– Я тебя заметил на пресс-конференции, которую мы с Борисом Ельциным давали после встречи один на один. Ты ( в языке иврит обращение на «вы» к одному человеку отсутствует –О.Я.) по-русски говорил очень быстро и я понял, что ты из России. Мне переводчик переводил твои вопросы – очень толковые.

О чем-то мы, конечно, еще говорили в том полете, но когда речь зашла и палестинцах в частности и об отношениях с арабскими соседями, Рабин, и я это очень хорошо запомнил, сказал: «Надо уметь договариваться. Обязательно надо учиться и уметь договариваться. Мотивация войны во многих странах чересчур завышена. На мир, причем в самое ближайшее время, может обрушиться столько войн, что они могут сделать несчастным все человечество. Нужно научиться говорить такие слова, предлагать такие варианты, которые помогут избежать будущих кровопролитий. Ни один нормальный человек даже просто по своей природе не может хотеть, желать войны. Но пока политики научатся договариваться друг с другом, в том числе и друг другу уступать, сколько будет человеческих жертв».

…И вот, спустя тринадцать лет, я снова ехал на север Израиля. Как и тогда, навстречу мне мчался нескончаемый поток автомобилей, в северном же направлении дорога была пустынной, так что до Хайфы я домчался довольно быстро, но пока задерживаться здесь не стал, решив, что в этом городе остановлюсь на обратном пути, а поехал прямиком в Кирьят-Шмону.

Видимо, наступил час недолгого дневного затишья, мерзкого воя ракет и взрывов слышно не было, на улицах встречались даже немногочисленные жители. Наряженные озабоченные лица, быстрый шаг – из сообщений службы тыла я знал, что жителям северных городов сейчас не рекомендуется далеко отходить от бомбоубежищ, видно те немногие горожане, которые мне повстречались, вышли по каким-то совсем уже неотложным делам, поэтому останавливать их и расспрашивать мне показалось неловким. Да и самому, имея печальный опыт тринадцатилетней давности, следовало найти какое-нибудь бомбоубежище, чтобы в случае ракетного обстрела успеть укрыться.

Как выяснилось уже вскоре, эта мера предусмотрительности оказалась совсем не лишней. Началась очередная атака «Хизбаллы» и громкоговорители на двух языках – иврите и русском передали сообщение всем немедленно спуститься в бомбоубежища. Следом за группой людей отправился туда и я. Кто-то из успевших спуститься пораньше, первым делом включил телевизор и теперь каждый старался занять местечко поудобней. Сообщения об очередном обстреле Кирьят-Шмоны еще в сводки попасть, видимо, не успело, а передавали информацию о том, что именно сейчас начался очередной массированный обстрел «катюшами» Хайфы. Потом на экране появились кадры из Ливана – разрушенные дома, дороги. Эти кадры сменила хроника о похоронах старшего лейтенанта Рана Кохбы.

В мирной жизни он был, как о нем вспоминали знавшие его люди, талантливым архитектором, проектировал жилые дома, в военное время вертолетчик Ран Кохба налетал на «Апачи» более 1000 часов. Накануне старший лейтенант выполнял боевое задание. На борту его вертолета находилось несколько спецназовцев. Внезапно отказал двигатель. И хотя при падении вертолет разбился, спецназовцы получили только ранения, пилот же погиб. Еще накануне, когда произошел этот случай, было много комментариев, один из представителей ВВС высказался в том духе, что пилоту понадобилась все его незаурядное мастерство и гигантское самообладание, чтобы в создавшейся ситуации хоть как-то ослабить удар подающей машины об землю и таким образом в итоге спасти жизнь солдат. И еще о Роне Кохбе вычитал я в одной из израильских газет такой эпизод. Несколько лет назад, вместе с группой других офицеров, выступал он на каком-то студенческом вечере. Ему задали вопрос, как он относится к тому, что во время военных действий гибнут мирные, ни в чем не повинные действия и даже дети. Рон ответил, что это и впрямь ужасно, что гибель мирных жителей, как правило вызвана либо трагической случайностью, либо опять-таки случайным, а иногда и намеренным нахождением невоенного населения в районах, подвергающихся обстрелу. Но никогда ни один командир не отдавал приказа стрелять по мирному населению. И в качестве примера рассказал летчик один конкретный эпизод из своей практики. Спецслужбы отследили шахида, который, в начиненной взрывчаткой машине направлялся в сторону Тель-Авива. Старший лейтенант Кохба получил задание движущуюся цель уничтожить. Он ее уже обнаружил и до выстрела оставались сущие мгновения, а может и просто один миг, когда в наушниках зазвучал голос командира, отменяющего атаку и приказывающего немедленно вернуться на базу. И только на аэродроме Кохба узнал причину: выяснилось, что незамеченным сразу в машину с террористом-смертником сел его шестилетний сын. Тогда операцию довели до конца на земле, террорист был схвачен, но мальчик при этом не пострадал. И вот теперь, сидя у телевизора в бомбоубежище города Кирьят-Шмона, я смотрел как хоронят этого парня. Посмотрев грустный этот репортаж, я огляделся. Видно было, что бомбоубежище недавно ремонтировалось, стены покрыты свежей краской, вместо кроватей и стульев – нары. Сидеть на них, конечно неудобно, но спальных мест, видимо, получается значительно больше. Кто-то принес сюда книги, детские игрушки, в стопке газет я увидел и сегодняшние. Заголовок одной из газет обращал внимание своей броской подачей: «Израильская красавица Анастасия Ентина, которая будет представлять нашу страну на конкурсе «Мисс Вселенная» отказалась фотографироваться рядом со своей ливанской «коллегой». Небольшая заметка рассказывала, что сама Ентина, собственно на недавнем конкурсе красоты титул «мисс Израиля» не получила, а была лишь второй. Но победительница Яэль Низри от участия в международном конкурсе участвовать отказалась в связи с призывом в армию. И хотя она имела право на отсрочку, воспользоваться ею в такой тяжелый для страны момент не пожелала». Свой отказ фотографироваться вместе с ливанской красавицей Анастасия объяснила тем, что этот кадр специально придумал кто-то из фоторепортеров и затея показалась ей надуманной и политизированной…

В холодильник мне, незваному гостю, заглядывать было неловко, но когда кто-то его открыл, я увидел упаковки с какими-то продуктами, бутылки с водой, соки.

Люди, скрывающиеся здесь от ракетного обстрела, понятное дело, были жителями одного района, друг друга хорошо знали, и если раньше многие друг другу наверняка лишь кивали при встрече, то теперь долгие часы, проведенные вместе их сблизили. В бомбоубежище находилось чуть больше двадцати человек, было душно и жарко. Кто-то уже поругивал власти, которые обещали-де поставить кондиционер, да все тянут, а вот в соседнем бомбоубежище о людях позаботились и там теперь прохладно и «можно сидеть хоть круглые сутки, хоть неделю кряду». Я разговорился с сидящим рядом молодым мужчиной, лет на вид тридцати пяти. Дани почти сразу заговорил о наболевшем. У него свое дело. Так, не весть что особенное, миллион в химчистке-прачечной не заработаешь, но на жизнь, как говорится, хватало и нечего судьбу гневить. Сейчас бизнес стоит, о том, чтобы работать и речи быть не может, да и кому придет в голову в такое время отдавать вещи в чистку или стирку.

– Политики наши большие мастера разговоры разговаривать, да вот толку от этих разговоров – чуть, – сетовал Дани. – Ну посуди сам. Все говорят, что это не война, а только военная операция. Поэтому военного положения не объявляют. Раз не объявлено военное положение, значит, нам не могут назначить какие-то льготы, которые предусмотрены только во время войны. Нам какая всем разница, как это все называется, если мы день и ночь сидим в бомбоубежищах, работать не можем и на что жить – неизвестно. Сейчас вот стали говорить о каких-то компенсациях, которые получат владельцы небольших фирм на восстановление свих дел. Если и дадут что-нибудь, то это будут гроши, они убытки и в малой степени вряд ли покроют. Вот у меня мастерская закрыта, а арендную плату я продолжаю платить и владельцу здания, где я арендую помещение, плевать, работаю я, или нет. В крайнем случае, даст какую-нибудь отсрочку. Впрочем, – вполне даже патриотично и как-то сразу другим тоном заговорил Дани, – главное конечно не в этом, а в том, что этот кошмар больше продолжаться не может.

– Что ты имеешь ввиду? – спросил я его. – То, что сейчас идет война, как бы ее политики не называли, или то, что вообще происходит на севере Израиля?

Надо сказать, что израильтяне народ в целом весьма и весьма политизированный. Считается даже неприличным звонить по телефону без экстренной надобности в те часы, когда по телевидению передают новостные программы. Сказать в Израиле о себе, что я, мол, политикой не интересуюсь, это сильно своему имиджу повредить. Каждый считает себя не просто интересующимся политикой, но и в совершенстве в ней разбирающимся. Израильтяне о себе шутят так: если в обычной стране перед выборами президента кандидатов на этот пост бывает два-три, ну пусть даже десять человек, то в Израиле их никак не меньше пяти миллионов.

Поэтому когда я задал своему новому знакомому вопрос, так или иначе политический, то в ответ выслушал вполне квалифиуированный аналитический отчет и также вывод, что если бы к его, Дани мнению прислушались, давно было бы все уже «околь бесэдэр» ( с иврита – полный порядок). Дани поведал мне довольно пространно всю историю сложных ливано-израильских отношений, не забыл упомянуть недобрым словом то руководство страны, которое согласилось на поспешный вывод из Ливана шесть лет назад, проявил вполне хорошую осведомленность о сути резолюции Совета Безопасности ООН №1559 и том, что Совет Безопасности не сумел добиться выполнения собственной резолюции в той части, которая касается разоружения «Хизбаллы». Но долго читать лекцию он не стал и закончил вполне по-житейски:

– Я знаю одно: кто-то все это должен остановить. Вот я практически всю свою жизнь живу на севере, уже много лет – в Кирьят-Шмоне. Ракеты на нас летят постоянно. Я уже не помню, когда этих обстрелов не было. Ну ты скажи, разве это жизнь? И поэтому мы, все, кто живет на севере Израиля, сейчас говорим: мы потерпим, потерпим сколько надо, только вы должны раз и навсегда с этой заразой покончить. Почему весь мир возмущается, что в Ливане гибнут люди, почему весь мир молчит, что в Израиле гибнут точно такие же женщины и мужчины, старики и дети? Когда «Хизбалла» обстреливает нас ракетами, она же знает, что в наших домах нет солдат и нет ракетных установок, что здесь живут обычные люди, которые хотят жить, но не могут, потому что в бомбоубежищах нормальные люди жить не могут и к этому проклятому вою сирен, к тревогам, взрывам ни один нормальный человек привыкнуть никогда не сможет. А сейчас, – с радостной улыбкой закончил он, – пойдем и подышим воздухом, атака кончилась, еще один кошмар пережили.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20