Цвет её слов. Часть первая

Глаза Хаи сияли. – Расскажи ещё! Пожалуйста, ещё! – её голос был полон такой мольбы, что Энн не могла отказать. Она уже открыла рот, чтобы начать новую историю, когда…

Их мир, наполненныйшёпотом и светом сказки, вдруг разорвался на части – в проходе, как чёрная молния, возникла Ула, заставив обеих вздрогнуть.

– Что здесь происходит?! – Она стояла посреди прохода, руки скрещены на груди, лицо перекошено от гнева. Её взгляд был острым, как игла, и в нём пульсировала одна мысль: Энн – угроза.

– Ты! – почти прорычала Ула, вскидывая руку, будто обвиняя. – Ты что творишь?! Сказки?! Цвета?! Ты вообще понимаешь, какой опасности подвергаешь нас всех этими своими странными словами?! Хаисъёжилась, прижавшись к Энн.

У Энн пересохло во рту, но она всё же попробовала:

– Ула, я…

– Замолчи! – голос Улы дрожал от напряжения. – Замолчи сейчас же! Из-за таких, как ты, нас запрут! Ты что, хочешь, чтобы нас всех отправили в Безглавый дом?! Ты слишком… неправильная! Я говорила, я чувствовала!

Ула сделала шаг вперёд, её глаза сузились. В её позе, в каждом нервном движении читалось одно: она готова была действовать. – Хватит! Я не позволю тебе подвергать всех опасности! Ты здесь не останешься! Ты должна уйти! Сейчас же! – последние слова были выплюнуты с такой силой, что, казалось, стены задрожали, её рука указывала на выход, а другая сжата в кулак.

На крик Улы, как мотыльки на свет, сбежались все, кто был в убежище. Фигуры возникали из теней, заполняя проход. Тис, увидев картину – Ула, наступающая на Энн и Хаи, – но ещё не до конца оценив ситуацию, инстинктивно попытался остановить надвигающийся взрыв.

– Прекратите! – выкрикнул он, его голос был неожиданно громким и твёрдым, заглушая слова Улы.

В следующее мгновение голоса разлетелись во все стороны, как осколки, невозможно было разобрать сути.

– Она угроза! – кричала Ула.

– О чём ты говоришь, Ула? —вопрошалНир.

– Что случилось?! —перекрикивала Дира.

– Тише! Тише! —пытался успокоитьТис.

– Я же говорила, что она опасна! —прошипела Ула, пытаясь перекричать остальных. – Эти её слова…

В этой каше звуков и обвинений, успокаивающих возгласов и недоуменных бормотаний Хаи, словно лопнувшая струна, не выдержала. Закрыв маленькими ладошками уши, она громко, надрывно закричала: – Уйдите все! Без вас было так хорошо! Хватит!

Её детский, но отчаянный крик, полный боли и разочарования, заставил всех резко утихнуть. Голоса оборвались. Все повернулись к Хаи, ошарашенные её внезапным порывом.

Не дожидаясь реакции, Хаи рванула с места. Она схватила Мышь, которая лежала рядом, и убежала куда глаза глядят, прочь от шума, прочь от криков, прочь от внезапно разрушенного волшебства.

– Хаи! – крикнула Ула, тут же бросившисьвдогонку. Нир, словно эхо, последовал за ними. Их тени мелькнули за поворотом и исчезли.

Энн осталась сидеть, не шелохнувшись. В её руках всё ещёощущались волосы Хаи. Но это лишь мираж, ребёнка уже не было.

Остались только Тис и Дира, которые теперь стояли рядом с Энн, глядя в спину убегающим детям. В проходе повисла тяжёлая, гнетущая тишина, которую потихоньку накрывала надвигающаяся ночная темнота, стирая последние очертания света на потолочных щелях.

Тис мрачно смотрел на происходящее. Его поза была напряжённой, почти воинственной. Он провёл рукой по лицу, словно умываясь сухим воздухом, и устало выдохнул:

– Похоже, нам нужно многое обсудить.

Девушки молча кивнули.

В этот момент прибежал Нир. Он тяжело дышал, но глаза светились облегчением:

– Мы нашли её. Всё в порядке. Они её утешат, и потом приведут. А вы пока… говорите.

Не дожидаясь ответа, он вновь исчез в темноте коридора.

Дира молча села на своё место для сна. Тис подбросил в печь несколько дров, и пламя зашевелилось, отражаясь в его усталом взгляде. Энн осталась сидеть на том же месте, не сводя взгляда с прохода, где исчезла Хаи.

Дира первой нарушила молчание. Её голос прозвучал на выдохе:

– Я ведь говорила, что ты останешься ненадолго. Зачем ты так привязалась к Хаи? Ты думала, если сблизишься с ней, тебя оставят?

Энн не отвела взгляда.

– Нет. И не рассчитывала на это, – ответила она твёрдо. – Просто… это вышло само собой.

– Мы живём тут вместе, – вмешался Тис. – И решать это тоже будем вместе. Я понимаю, что вам с Улой это не по душе. Но вы тоже когда-то оказались здесь случайно. Давайте не будем забывать об этом, когда судим других.

Дира отвела взгляд. Костёр разгорался, дрова трещали в тишине.

– Тут даже голосовать смысла нет, – пробормотала она. – Вы втроём – за. Мы с Улой – против. Раз наше мнение не считается… то и ладно.

Энн повернулась к ней. В голосе её не было злости, только усталость:

– Слушай, я вообще не рвусь тут оставаться. Просто, чтоб вы знали: сегодня умерли мои родители. Я тоже чуть не умерла. – Её голос дрогнул, брови сдвинулись, а кулаки сжались. – Мне самой не хочется здесь торчать. Но раз уж я здесь – хотела быть полезной. А не обузой.

Дира замолчала. Что-то в словах Энн словно прорезало её броню. Тис бросил на неё взгляд – строгий, осуждающий. Дира будто почувствовала его и тихо проговорила:

– Мои родители тоже умерли. Я тебя понимаю. Оставайся. Но не навсегда. Ула… не совсем неправа. Ты странная. Слишком диковинная. Ты говоришь как-то… иначе. Это пугает, но все же мы не совсем разные.

Она поднялась и ушла, не оборачиваясь.

Энн взяла подушку, прижала её к лицу и закричала – глухо, отчаянно, как будто её резали изнутри.

Тис поднял руку, будто хотел что-то сказать… но передумал. Просто сел рядом. Он молчал. Энн рыдала.

Из-за угла на них смотрели Ула и Нир. Ула держала на спине уже дремавшую Хаи. Никто ничего не говорил. Но все чувствовали одно и то же:

Каждый был не на своём месте. И только это их сейчас объединяло.

Глава 9 Принятие

Суета выдохлась. Осталась только усталость – вязкая, тёплая, какне свежоеодеяло. Никто больше не спорил, не обсуждал. Просто наступила тишина. И это было легче всего, что они могли сделать: лечь и замолчать.

Ула, всё ещё напряжённая, аккуратно укладывала Хаи, осторожно поправляя ей руки, волосы, словно оправляясь от бури. Рядом легла Энн – молча, не дыша громко, будто боялась спугнуть эту хрупкую минуту покоя. Хаи не проснулась, только слабо вздохнула и крепче прижалась к Мыши.

Нир устроился неподалёку, свернувшись клубком. Он был тих, как всегда, но теперь в этом молчании было что-то новое – усталое доверие.

Тис, заметив, что Энн использует его одеяло, на мгновение удивился. А потом, будто оправдывая своё облегчение, пробормотал самому себе:

– Ну и ладно. Без него спатьлегче.

Он улёгся ближе к печке, с тем самым видом, как будто сделал осознанный выбор, а не уступил. Но в глубине глаз теплилось что-то вроде тихой радости.

Дира будто хотела ещё что-то сказать – может, напоследок. Её взгляд был направлен на Улу. Но та коротко покачала головой:

– Не сегодня. Мы все устали.

Слова прозвучали не грубо, а окончательно.

Они легли последними. Укрылись, кто чем мог. Кто-то шепнул «спокойной ночи», но ответа не последовало.

Тис остался последним, кто не спал. Он сидел у огня и молча подкладывал дрова, с такой обстоятельностью, будто от этого зависело что-то важное. Может, даже всё. Когда пламя трещало ярче, он кивал, будто согреваясь.

– Просто у меня нет одеяла… – пробормотал он в темноту. – Не хочется замёрзнуть.

Он хотел в это верить.

На самом же деле он просто не хотел, чтобы огонь погас. Не этой ночью.

Сон исопение обволакивали их маленький дом. Укрывали его, как одеяло из тишины. Будто и не было бури. Ни криков, ни страха, ни тревожных слов.

Огонь потрескивал, дышал размеренно. Казалось, даже стены начали дремать. Тис сидел у печки и смотрел на тех, кто теперь был его командой. Его домом. Они спали, но даже в этом было что-то новое. Чуть больше принятия. Чуть меньше враждебности.

Он хмыкнул себе под нос, почти беззвучно:

– Всё равно всё прошло лучше, чем я думал.

С ухмылкой, уверенной в своей правоте, он подтолкнул палкой прогоревшее бревно. Угли разъехались, осыпались искрами. Дым тонкой лентой поднимался вверх, скользил по потолку, растекался облаками.

– Похоже на небо, – вдруг прошептала Энн.

Тис вздрогнул от неожиданности. Повернулся. Энн лежала на спине, руки под головой, глаза прикованы к потолку.

– На небо, отравленное заводами, только если, – пробурчал он в ответ, усмехнувшись.

Энн перевела на него взгляд. Внимательный, цепкий. В её взгляде не было осуждения – только интерес.

– Прости за бестактность… – начала она, – но откуда у тебя эти шрамы?

Тис молча коснулся пальцами шеи. Один из старых рубцов пересекал её под углом, как будто следкнута, оставшийся навсегда.

– Эти?.. Они как напоминание. Что нужно быть сильным. Иначе – умрёшь.

– Расскажешь? – мягко спросила Энн.

Она уже знала, что расскажет. Чувствовала это, как чувствуют дождь ещё до первой капли.

Тис кивнул.

– Ну, если собираешься слушать – сядь поближе. Чтобы не орать тут посреди ночи и не разбудить никого.

Энн села. Осторожно, чтобы не потревожить Хаи, потянулась, опираясь на руки, и пересела ближе к огню. Тень от её волос легла на плечи. На щеках отражался  свет огня, будто она изнутри была соткана из углей.

– Я готова, – прошептала она, усевшись рядом.

Тис слегка потянулся, покрутил плечом, разминая спину, как старый воин перед битвой. Он посмотрел на неё в полутьме, и в его глазах мелькнуло что-то очень живое, почти детское.

– Ты сказала, это называется история? – хмыкнул он.

– Угу.

– Ну тогда держись. Она длинная.

И он начал.

– Меня посадили в тюрьму за кражу… – начал Тис, глядя в огонь. – Но я не крал. Меня подставили.

Он говорил ровно, без особых интонаций, будто читал отчет.

– Меня пытали. Держали взаперти. Ну, и… вот, – он развел руками, словно этим жестом завершал все, что было сказано и не сказано.

Энн слушала внимательно, сначала с интересом… потом с растущим недоумением. Лоб её чуть сморщился, она перевела взгляд с огня на Тиса, потом обратно, словно пытаясь вытащить из пламени ту искру, которой в рассказе не хватало.

– Что? – спросил он, заметив её реакцию. – Что-то не так?

– Ну-у-у… – протянула она, подбирая слова, – как бы тебе сказать. Это пока не история. Это скорее… ну, набор фактов. Как в учебнике по истории. Знаешь – "дата, событие, кто кого зарезал". Всё по пунктам. Но это не история.

Тис нахмурился, почесал в затылке.

– Эм… ты уверена, что мы одно и то же имеем в виду под словом "рассказ и история"? – Он даже немного обиделся, но скрывал это за недопониманием.

Энн чуть улыбнулась, разглядывая его. Он был искренен, грубоват и неумел в этом деле. Но за всем этим скрывалось нечто ценное – просто нуждающееся в огранке.

– Давай я тебя научу, – предложила она. – Рассказывать, по-настоящему.

– Учить меня? – Тис вскинул бровь.

– Не боись, без экзаменов, – фыркнула Энн. – Смотри: у истории должен быть герой. Это можешь быть ты. Или кто-то другой. Дальше – цель. Чего он хочет? Потом – препятствия. Что мешает? А ещё – чувства. Без них – сухарь, а не история. Люди слушают не факты, а ощущение, будто сами там побывали. Понял?

Он всё ещё выглядел растерянным, но кивнул.

– Ладно… пробуй поучить. Ты ведь всё равно хочешь больше услышать?

– Хочу, – кивнула она. – Но сначала я попробую пересказать. А ты меня поправляй и дополняй, где надо. Договорились?

– Хм. Договорились. Давай, покажи, как ты это умеешь, книжнаумная.

Она чуть подалась вперёд, глаза блестели от внутреннего огня.

– Значит так…

В одном городе жил мальчишка. Он был дерзкий, голодный и слишком честный, чтобы выжить среди лжецов. Его подставили – обвинили в том, чего он не делал. Его связали, бросили в холод и тьму. И тогда он решил: либо он выстоит, либо умрёт. Но если выстоит – станет сильнее всех, кто его ломал. Звали его Тис.

Тис сначала хмыкнул, но потом замолчал. Пауза затянулась.

– Ну… – сказал он, – это лучше, чем у меня.