скачать книгу бесплатно
Никер пробормотал что-то неразборчивое.
– Вероника, платье! – распорядился я.
Ключница развернула длинное серое платье, которое принесла с собой, и протянула магичке.
– Зачем же платье? Разве вам не нравится смотреть на мое тело, господин барон? – ее голос звучал так, словно она уже знала ответ на этот вопрос.
– У тебя на плече шрам, – я показал на едва заметный шрамик над левой грудью. – Для меча, шпаги или кинжала слишком узок. Неужели рапира?
Магичка выхватила платье из рук ключницы.
– Это все, что вы заметили, господин барон?! Шрамик, которому десять лет?!
– На нем не написан возраст, – я пожал плечами. – Одевайся быстрее, а то простудишься. Мне бы хотелось, чтобы во время обмена твое здоровье не подкачало.
Виолетта принялась натягивать платье злыми резкими движениями.
– У меня остался последний вопрос, – я встал со стула, который резко скрипнул. – Что ты собиралась делать с Инкаром после побега? Убила бы его?
Карие глаза широко раскрылись.
– Зачем его убивать, господин барон? Он стал бы моим вечным воздыхателем. У него все задатки к этому. И защищал бы меня.
– Задатки, говоришь? – хмуро ответил я и повернулся к поэту. – Никер, ты разбираешься в таких делах, постарайся выбить эти задатки из Инкара.
Глава 6
Между тем барон Праст нанес довольно чувствительный удар. Он захватил мою повозку с товаром. Я бы так не переживал, если бы не возлагал на эту повозку большие надежды. Дело в том, что мне катастрофически не хватало денег. Не могу сказать, что крестьянские хозяйства приносили плохой доход. Зерно, сыр, кожа, шерсть – все поступало исправно, только кому это продавать? У моих соседей закрома трещали от того же зерна, сыра, кожи и шерсти. И у прощелыги Понци, и у наглеца Праста и даже у благожелательного Карла товар выглядел идентично. Бедный городок Фоссано просто ломился от такого добра. Если бы я не приторговывал хилой, то на первых порах сидел бы вообще без звонкой монеты. Последние три месяца обещали изменить ситуацию. Я переманил несколько мастеровых: специалистов по доспехам и художественной ковке, ювелира, двух гончаров и скорняков, четырех плотников и одного бондаря. В мои планы входило поточное производство всяких мелочей: решеток, курток, сапог, колец… все, что можно выбрасывать на рынки небольших городов.
Проблема, с которой я сразу столкнулся, заключалась в том, что новый товар оказывался нужным мне самому. Кожаные куртки и сапоги пошли на экипировку сначала солдат, а затем дворовых крестьян и прислуги. Ювелир был такой медлительный, что изготавливал по одному простому изделию в несколько дней. Женщины, живущие в замке, тут же принялись канючить и выстроились в очередь за кольцами, брошками и браслетами. Новые бочки и горшки сразу же покатились на кухню и в погреба замка. Я даже не знал, что у меня такие бездонные погреба и столько хлама, который желательно хранить в бочках! Кузнецы, вместо решеток, засовов и других полезных вещей, производили доспехи и оружие, которых мне тоже не хватало. В результате мои траты только увеличились. Я стал похож на запасливого хомяка, который энергично готовится и к наступательной войне и к долгой обороне. Возникла парадоксальная ситуация: мое благосостояние возрастало, а наличные убывали.
Отчаяние почти захватило мои мысли. Продавать хилу не хотелось, ведь ее поступление не столь велико и, вообще, она предназначалась для экспериментов. Но откуда взять деньги? Словно рыбак, я раскинул сети, чтобы выловить информацию о том, как в моих условиях можно стремительно перейти от натурального хозяйства к твердой королевской валюте. И в один прекрасный день Петр доставил ко мне своего знакомого, который утверждал, что его брат, заключенный в тюрьме Фоссано, знает секрет быстрого производства гвоздей.
Гвозди стоили в два с половиной раза больше, чем железо, из которого они изготавливались. Я провернул в уме простой подсчет и преисполнился самых радужных надежд. Гвозди нужны всем, их несложно сбыть.
– Ну что, будем штурмовать тюрьму? – с энтузиазмом спросил Никер, когда услышал о моих финансовых задумках.
Я за год хорошо изучил Никера и пришел к выводу, что он состоит как бы из двух людей: хорошо воспитанного дворянина и разнузданного поэта-авантюриста. Интересно, кому принадлежала идея штурмовать тюрьму: дворянину или поэту? Первый, начитавшись романов, мог решить, что все так делают, что взятие силой тюрьмы – это обязательный минимум, необходимый для каждого мятежного барона. Второй, поэт, наверняка представил себе романтическую картину, как он в черной маске взбирается по неприступной стене, а потом дарит несправедливо заключенным свободу.
– Мы не будем ничего штурмовать, а пошлем к тюремщикам Рупрехта, он с ними выпьет, вручит им подарки, и они тихо отдадут нам этого умельца, – ответил я.
Надо сказать, что в тюрьме Фоссано, как и во многих других городских тюрьмах, царил полный хаос. Я подозревал, что этот хаос рукотворный, но доказательств у меня не было. В идеале вновь прибывшие заключенные должны дожидаться графского суда, сидя в камерах на верхних этажах тюрьмы. После суда они либо освобождались со штрафом или без, либо шли на эшафот, либо на рудники, либо переводились в подвалы. На практике с заключенными случалось что угодно. Некоторых сразу отправляли на нижние этажи, о других забывали, отдельных лиц вообще не оформляли, а богатых везунчиков тихо отпускали на все четыре стороны после мзды.
Гвоздарь-самоучка Юлий неожиданно для себя попал в категорию везунчиков. Он оказался в камере потому, что кого-то ткнул топором так неловко, что тот умер. Рупрехт сумел вытащить Юлия из тюрьмы, и тот быстро освоился в моем замке. Он затребовал у меня железо, сталь и деревянные бруски и вскоре изготовил две машины. Одна тянула толстую проволоку с помощью зубчатой передачи, а вторая – нарезала гвозди. Я не очень верил в то, что малообразованный крестьянин мог придумать эти машины. Но в ответ на мои расспросы Юлий упорно утверждал, что изобрел их сам.
Первая партия гвоздей ушла на ура. Прибыль составила три сотни увесистых серебряных ливров с изображением Хлодвига Одиннадцатого. Я собрал товар для второй партии, и вот тут-то подоспел барон Праст, который перехватил повозку, убил моих главных купцов: старика Марка и его сына, а также угнал трех выносливых лошадей.
Когда нам сообщили об этом происшествии, холодная ярость охватила меня. Похоже, мы недооценили ничтожную суть Праста. Он вовсе не собирался нападать на мой замок, а рассчитывал ослабить нас многочисленными укусами.
Я быстро собрал военный совет, который состоял из Никера, мага Туссеана и двух десятников: Рупрехта и Алессандро. Сотника в моем распоряжении пока не имелось, ведь для сотника требуется сотня.
– Этого нельзя так оставлять! – Туссеан всегда говорил зычно, а двигался величаво, за что я его и ценил. Старик Марк был одним из немногих приятелей мага, и, надо полагать, нехорошие эмоции переполняли Туссеана в связи со смертью друга.
– А что мы можем сделать? – Алессандро встряхнул рыжими волосами. – Осадить замок Праста? Так у него сил гораздо больше.
Этот десятник предпочитал действовать наверняка, в отличие от гневливого Антуана.
– Зачем же вот так сразу мстить? – Никер старика Марка не любил и сейчас говорил весьма рассудительно. – Мы ведь собирались отсечь подмогу, которая придет завтра к Прасту. Будем действовать строго по плану.
Розалинда сообщила нам, что барон ожидает завтра подкрепление. Послание женщины выглядело весьма запутанным, из него удалось только выяснить дорогу, по которой прибудет подмога, и примерное время. Численность и задачи отряда остались загадкой.
– Да, не будем распыляться, – согласился я. – Неизвестно, с кем нам придется столкнуться. Бросим все силы на завтрашнее предприятие.
– А замок как защитим в случае чего? – Рупрехт, как и Алессандро, ничего не знали о дядюшке Вилли, который мог с честью выдержать не один штурм. Они считали, что в подвале хранятся некие ценности, к которым только я имею доступ.
– Выпустим автономных големов, – я посмотрел на Никера, который кивнул и поправил берет с пером.
– Люди испугаются, попрячутся.
Рупрехт говорил истину – у големов, которыми никто не управляет, была плохая репутация по причине их тупости и непредсказуемости. Человеческие маги, за редкими исключениями, еще не научились изготавливать качественные автономные энцефы.
– Как попрячутся, так и распрячутся, – я поднялся со своего кресла, показывая, что совещание окончено.
Пока мы готовились к атаке на отряд неизвестной численности, ко мне стекались донесения служанок о моей гостье. Магичка вела себя прилично, только пыталась все время расспрашивать обо мне. Ее интересовало всё: откуда я такой взялся, каковы мои планы, действительно ли мне помогает Сатана и почему он это делает. Вероника запретила девушкам болтать с пленницей на отвлеченные темы, но магичка проявила большую искусность в деле налаживания дружелюбных разговоров. Я задумывался об этой женщине и неизменно приходил к выводу, что если сбросить ее с крепостной стены, то наши дела сразу пойдут лучше.
Мы выехали ранним утром. Около тридцати хорошо экипированных всадников и два голема составляли приличную мощь. Туссеан, как обычно, делал вид, что руководит Громилой – закованным в доспехи трехметровым монстром, вооруженным невероятной силой рук и большой палицей, болтающейся на поясе. Я же действительно управлял Воронком – моей гордостью и отрадой, созданной пару недель назад. Едва мысли касались этой черной птицы, то я сразу как-то добрел и расслаблялся. Воронок напоминал огромного ворона, умел летать и даже парить. Дядюшка Вилли не смог сдержать удивления, когда моя хила создала эту птицу. Признаться, я и сам поразился такому повороту. Когда Воронок поднялся на ноги и захлопал крыльями, я ощутил то же самое, что ощущает скульптор, только что закончивший свой первый шедевр. Под влиянием этого счастливого чувства мне удалось преобразовать энцеф так, что Воронок мог функционировать в двух режимах: под моим управлением и автономно. Я его брал в свои краткосрочные походы лишь изредка, но сейчас сделал исключение.
Дорога, сжатая с боков лесом, представляла собой отличное место для засады. Мы расположились привольно: Громила с магом и тремя солдатами с одной стороны, остальные – с другой. Я уселся на траву, достал самодельный бумажный блокнот в кожаном переплете и занялся бухгалтерией: потеря повозки с гвоздями вынудила меня отменить некоторые закупки.
Мы настроились на долгое ожидание, но все случилось довольно быстро. Наш разведчик вдруг подал голос, подражая чириканью зяблика, но только один раз. Это означало, что во вражеском отряде меньше десяти человек.
Едва нам удалось занять удобную позицию, как раздался стук копыт и скрип кареты. Похоже, этот отряд что-то сопровождал. Как только к нам приблизились первые всадники, Воронок, сидящий на дереве, расправил крылья, готовясь атаковать сверху, а Громила одним шагом вышел на дорогу и почти полностью перегородил ее. Лошади противника не вынесли такого зрелища и испуганно заржали, одна пегая кобылка даже встала на дыбы.
Вслед за всадниками выкатилась карета с красным баронским гербом, на котором орел, по моему мнению, похожий на курицу, сжимал лапами широкий и явно бутафорский меч.
Лошади успокоились, и почему-то все замерло. Немая сцена длилась несколько секунд. Потом какой-то храбрый балбес, находящийся справа от кареты, замахнулся копьем на одного из моих воинов. То ли у арбалетчиков не выдержали нервы, то ли они просто искали предлог для драки, но балбес упал, получив сразу три болта. Досталось и другим: из пятерых всадников сопровождения выжил лишь самый разодетый. Роскошный фиолетовый плащ с золотым шитьем спас его. Мои люди явно не хотели выслушивать упреки в том, что их действия оставили нас без выкупа за богатого пленного.
Я на секунду снова задумался об арбалетах. Они, конечно, хороши, когда находятся в правильных руках, но проблема в том, что часто эти руки совсем неправильные. Мои доспехи не могли выдержать прямой удар из качественного арбалета, несмотря на все старания кузнеца. Это меня волновало и стимулировало к поиску доспехов получше.
Между тем, когда солдаты стаскивали на землю пленника в фиолетовом плаще и кучера в драном тулупе, Никер подошел к карете и распахнул резную дверцу. Как только поэт заглянул внутрь, его глаза расширились, и он сделал движение, будто хотел снова закрыть дверцу, чтобы не видеть того, что было там, в глубине кареты.
– Что ты нашел, Никер? – с любопытством спросил я, подходя поближе.
– Да вот, полюбуйся, Арт! – поэт очертил рукой полукруг, словно приглашая меня внутрь.
Я в карету не полез, а просто заглянул.
Там, утопая в розовых подушках, сидела девушка, симпатичная блондинка, одетая в белое, расшитое жемчугом платье. В ее руках дрожало вышивание: тот самый герб Праста, похожий на курицу.
– У нас скоро будет не замок, а женская тюрьма, – Никер высказал мои собственные мысли.
– Вы кто, миледи? – поинтересовался я, пытаясь придать голосу доброжелательность.
Девушка шевельнулась. Ее серые глаза перескакивали то на Никера, то на меня.
– Эмилия… из рода Гуфье, – запинаясь, произнесла девушка.
– Старинный род, – тоном знатока отметил Никер. Я сухо кивнул девушке, что отдаленно напоминало вежливый поклон. Брови поэта устремились к волосам от удивления.
– Миледи, чрезвычайно польщен знакомством, восхищен вашей красотой и… как там дальше, Никер?
– Готов ко всяческим услугам, – подсказал поэт, пораженный моей несравненной вежливостью.
– Ну да… польщен, восхищен, готов… и так далее, – я откашлялся. – Эмилия, а что вы, собственно, делаете здесь, в карете этого мерзавца Праста?
Девушка потупилась, но я решил не давить, а вести себя как можно мягче. Ведь эта Эмилия не сжигала мою деревню и не пыталась отравить весь замок.
Через несколько минут мы с Никером все-таки установили истину. Оказывается, Праст решил жениться и сумел договориться о союзе с довольно приличным родом. Эмилия спешила к своей собственной свадьбе с бароном, которая должна была состояться через три дня.
– Розалинда знала, кто едет и зачем, и специально подбила нас напасть на эту карету, – шепнул мне Никер. – Женщины!
Я кивнул. Мои мысли занимал простой вопрос: равна ли стоимость Эмилии украденному ящику гвоздей?
Глава 7
Во второй половине того же дня, когда мы готовились к обмену магички на Антуана, в мой замок прибыл незнакомец и изъявил желание вступить в войско. До этого времени я формировал гарнизон исключительно из местных. Обычно кто-то кого-то рекомендовал, родственника там или друга, потом мы с Никером и десятниками устраивали смотрины и, если человек подходил, принимали его. Новичок сразу попадал в цепкие лапы Рупрехта, который обучал азам воинского дела, затем Алессандро преподавал искусство обращения с копьем и верховую езду, Антуан учил премудростям обороны замка и действиям в строю, а я – фехтованию мечом. После нескольких недель занятий у нас получался вполне приличный боец, а через полгода такого молодца не стыдно было бы зачислить и в графскую гвардию.
Однако незнакомец прямо сказал, что он не местный, что зовут его Ракшан, что он родился и вырос далеко на востоке рядом с Алтайскими горами. После такого заявления мы с Никером пригласили его в главный зал и созвали десятников.
– Что за Алтайские горы такие? – Рупрехт пригладил жесткую седую бороду. – Кому они принадлежат? Людям или?..
– Или, – сразу ответил Ракшан. – Наш каган Юн-Амрат как-то попытался проникнуть в залы гор. Тысяча магов, десятки тысяч воинов – все остались там. Каган тоже.
Черные глаза Ракшана смотрели внимательно, а его небольшие руки демонстративно лежали на столе, будто показывая, что их владелец прибыл с честными намерениями. Лицо гостя было покрыто многочисленными мелкими шрамами – следами от черной оспы.
– А язык ты где освоил? – Никер, казалось, был озабочен разглядыванием нового синего пера на коричневом берете, который вертел в руках. Но я знал, что мой друг – сама внимательность. – Твой акцент едва заметен.
– Я десять лет жил около Рима, служил герцогу Марио Сценза, – Ракшан отвечал кратко, по-военному. – Но герцог умер, а его сын не сумел удержать владения. Армия распалась. Кто-то остался, а я предпочел уйти.
– Но почему к нам? – Никер указательным пальцем сгибал перо и, казалось, наблюдал лишь за тем, как оно разгибается.
– Я искал перспективного господина, – лаконично сообщил Ракшан, но, убедившись, что мы не удовлетворены ответом, пояснил: – Мне довелось служить нескольким знатным дворянам. Никто из них не преуспел. Граф оставался графом, герцог – герцогом. Они не стремились ни к чему особенному. А для такого небольшого человека, как я, да еще неместного, трудно найти хорошее место в стоячей воде. И тогда я решил поискать господина, который растет, потому что вместе с ним буду расти и я. Во время моих скитаний мне удалось узнать, что недавно около Фоссано появился барон, о котором два года назад еще ничего не было слышно. Но теперь у барона пара замков, а слухи о нем ходят противоречивые. Я решил присмотреться.
– Один из моих замков непригоден для житья, – я наконец вступил в разговор. – И что же, ты хорошо присмотрелся?
– Да, господин барон, – Ракшан посмотрел на меня с уважением. – Ваш замок, где мы сейчас находимся, не такой, каким кажется. Я бы сказал, что нужно не менее двадцати магов, чтобы его захватить. Хотите знать, почему?
Мы с Никером переглянулись. Нам-то как раз было известно, почему Ракшан пришел к таким выводам. Прежде всего, лестницы, ведущие на стены, недавно перестраивались: ступени стали шире. Кроме того, если судить по свежей кладке, высота двух запертых ворот, выходящих во внутренний дворик, была увеличена до трех метров. И наконец – смутно различимые нечеловеческие следы на глинистой земле. Все говорило о том, что мой замок кишмя кишит големами, даже если сейчас их не видно.
– Главное достоинство моих воинов в том, что они умеют держать язык за зубами, – я уже принял решение по поводу новичка. – Ты был офицером?
– Десятником. Выше не смог подняться. Герцог Марио не любил войну.
– У нас начнешь с низов, а там посмотрим. Платить поначалу тоже буду не много. Я заключу с тобой обычный договор.
– Благодарю, господин барон, – Ракшан встал со стула и поклонился, показав слегка лысеющую макушку.
Рупрехт и Алессандро ушли с новобранцем, чтобы проверить его боевые навыки. Я повернулся к Никеру:
– Что думаешь?
Поэт развел руками, отчего красно-зеленые валики на плечах его жилета смешно задергались.
– Ты правильно сделал, Арт, что принял его. Нам нужны опытные бойцы. Однако, чувствую, что не все сказано, самое главное осталось неотмеченным. Не могу пока понять, что именно. Нужно поразмыслить, понаблюдать за ним.
– А о его рассказе что думаешь?
– Об Алтайских горах? Там действительно лет двадцать пять назад состоялось крупное сражение.
Даже помню стих: «Человеческие маги сгинули в горах». Полный разгром.
– Дядюшка Вилли Алтайские горы особенно не любит. Да и к Альпам относится не очень хорошо. Он часто шутит, что если я войду в силу, то он попросит меня разобраться с Альпами.
– Не говори мне обо всем этом, Арт, – Никер отмахнулся, разом сделавшись печальным. – Я ведь сугубо мирный человек. Люблю веселье, женщин, пирушки… А подобные шутки портят мне настрой. Разве я смогу нормально пить вино, если буду знать, что рано или поздно полезу в Альпы в самое логово этих?
– Такие мысли влияют на вкус вина? – улыбнулся я.
– На вкус жизни влияют! Я лучше сто раз заберусь на крепостную стену какого-нибудь замка, чем один раз спущусь в залы гор.
– Нам уже пора готовиться к освобождению Антуана, – я подошел к окну, чтобы посмотреть, как во внутреннем дворике мои десятники проверяли воинское искусство Ракшана. Новобранец настолько ловко отбивался копьем от Алессандро, что я даже усомнился в том, что последний сумеет победить. А ведь Алессандро – чемпион нашего края! Он обходился мне в восемь серебряных ливров в месяц плюс довольствие, доспехи и оружие.
Через несколько минут мы с Никером уже входили в дверь комнаты, где томилась магичка. Она успела избавиться от тряпья и переоделась в свою обычную черную одежду. Кузнец как раз закончил вынимать железную скобу из стены. Рядом с ним находилась Ванка, готовая собрать строительную пыль с помощью веника и совка.
Вопреки ожиданиям, Виолетта встретила меня без гнева. Наоборот, она казалась милой, обходительной и жизнерадостной. Я подумал, что магичка готовит какую-то каверзу, но рассчитывал избавиться от пленницы раньше, чем эта каверза удастся. Вообще же, волнение за исход обмена терзало меня. Я благоволил к Антуану и нуждался в нем: такого военного организатора найти тяжело.
Мы выехали из замка полным отрядом: почти тридцать человек, два голема и пленница. Наш путь лежал к единственному в округе высокому деревянному мосту, именно там должен состояться обмен. Я сам выбрал это место и объяснил в письме Прасту условия. Мое и его войско разделяет мост. Праст отпускает Антуана, а я – магичку. Посередине моста они встречаются и бегут к своим. В письме я выразил надежду, что мой десятник будет в состоянии бежать, в противном случае пришлось бы связать ноги магичке и заставить ее ползти, чтобы уравновесить скорости передвижения пленных.
Мы прибыли к месту обмена раньше Праста. Небольшая речка, шелестящая под коричнево-серым мостом, отделяла два берега друг от друга. Глубина оврага составляла метров пять, не больше. Редкие деревья изо всех сил поддерживали своими корнями оседающие склоны.
– Господин барон, вы, наверное, будете рады избавиться от меня, – черные глаза магички смотрели изучающе. Она всю дорогу пыталась заговорить со мной, но я отделывался односложными репликами.
– Да, – я кивнул, изучая извилистую дорогу на противоположном берегу. – Буду рад. Мне нужно как можно больше свободных комнат в замке.
Магичка с досадой поджала губы.
– Наверное, ожидаются еще пленники? Или даже пленницы?
Я не ответил. Виолетта не знала об Эмилии, даже сам Праст еще не был в курсе, что его невеста у меня. Нужно сначала провести один обмен, а потом уже начинать другой.