За последней остановкой. Сборник рассказов

Из-за стола отозвались почти сразу, без нажима, скорее из любопытства:

— Сыграй.

Он улыбнулся.

— Я уже ничего не помню.

— Хоть что-нибудь.

Коля сел. Открыл крышку. Клавиши были чуть пожелтевшими. Он положил руки. Несколько секунд сидел неподвижно. А потом пальцы вдруг нашли первые ноты. Мелодия была очень простая. Та самая, которую он когда-то долго учил в пустом классе. Он ошибся. Остановился. Начал снова. На этот раз дошёл дальше. Кто-то продолжал разговаривать за столом, кто-то слушал. А Коля уже почти ничего вокруг не слышал. Перед ним снова был школьный кабинет.

Полчаса до урока. Зимний вечер за окном. И мальчик, который торопился сыграть как можно больше, пока ему позволяли пользоваться чужим пианино. Когда мелодия закончилась, Коля ещё несколько секунд держал руки на клавишах. Потом тихо закрыл крышку.

— Жалко, что не продолжил, — сказал кто-то.

Коля посмотрел на инструмент.

— Да.

И после небольшой паузы добавил:

— Но я всё равно рад, что когда-то начал.

Он встал. Музыкантом он не стал. Пианино у него так и не появилось. Но много лет спустя он всё ещё помнил ощущение клавиши под пальцем.

И иногда этого было достаточно, чтобы понять:

не всё, что не сбылось, исчезает.

Полчаса до урока

Коля быстро понял: если прийти в музыкальную школу ровно к назначенному времени, поиграть удастся только на уроке. А если прийти раньше — иногда можно получить ещё полчаса. Эти полчаса вскоре стали для него почти важнее самого занятия. После школы он не шёл домой. Быстро съедал то, что мать завернула с собой, закидывал портфель на плечо и торопился через весь посёлок к небольшому зданию, где находилась музыкальная школа. Зимой темнело рано.

В окнах домов уже зажигался свет, снег поскрипывал под ботинками, а дыхание превращалось в белый пар. Коля шёл быстро, иногда почти бежал, хотя никто его не торопил. Он боялся потерять время. Если прийти слишком поздно, свободный кабинет мог занять кто-нибудь другой. А если повезёт, дверь будет открыта. В коридоре музыкальной школы всегда пахло одинаково: пылью, старым деревом, мокрыми пальто и чем-то лаково-сладким от инструментов.

Из-за закрытых дверей доносились обрывки музыки. Где-то кто-то бесконечно повторял одну и ту же гамму. В другом классе ребёнок играл на скрипке и всё время промахивался мимо одной ноты. Из дальнего кабинета слышались тяжёлые аккорды. Иногда Коля замедлял шаг. Ему нравилось идти по этому коридору. Музыка здесь не звучала красиво. Она была раздроблена на упражнения, ошибки, повторы, остановки. Кто-то начинал. Кто-то бросал. Кто-то считал вслух.

Кто-то сердился. Но именно поэтому место казалось живым. Здесь музыку не слушали. Здесь её делали. Коля заглядывал в свой класс. Если пианино было свободно, он сразу садился. Сначала всегда смотрел на часы. До урока — тридцать две минуты. Иногда двадцать семь. Однажды — целых сорок. Сорок минут казались почти богатством. Он открывал ноты. Начинал с упражнения. Пальцы были холодные и непослушные. Первые несколько минут они будто вообще не принадлежали ему.

Коля растирал руки. Играл медленнее. Потом быстрее. Через некоторое время пальцы оживали. Тогда он переходил к пьесе. Слабое место у него всегда находилось одно. Несколько тактов, которые никак не хотели складываться. Правая рука уже знала своё движение. Левая опаздывала. Если смотреть на ноты — терял пальцы. Если смотреть на руки — терял место в нотах. Он начинал сначала. Ошибался. Возвращался. Снова. Иногда казалось, что становится только хуже.

Тогда Коля сердился.

— Ну что такое...

Говорил тихо, самому себе. Пианино, разумеется, не отвечало. Он играл ещё раз. И ещё. А потом вдруг получалось. Не идеально. Но получалось. Эти моменты нравились ему больше всего. Не когда музыка звучала красиво. А когда то, что десять минут назад никак не выходило, вдруг начинало слушаться. Тогда внутри появлялось ощущение, будто он сам нашёл какой-то маленький секрет.

На уроке учительница иногда спрашивала:

— Сегодня занимался?

Коля кивал.

— Сколько?

Он смотрел на часы.

— Минут тридцать.

Она не знала, что эти тридцать минут он заранее отвоевал у времени. Однажды свободного класса не оказалось. Коля пришёл, заглянул в дверь — за пианино сидела девочка постарше. Он сел в коридоре. На коленях лежали ноты. До его урока оставалось двадцать пять минут. Он ждал. Девочка играла хорошо. Коля слышал это даже через дверь. У неё всё было ровно. Без остановок. Без долгих поисков нужной клавиши. Ему стало немного завидно. Не потому, что она играла лучше.

А потому, что, как он знал, дома у неё было пианино. Она могла заниматься утром. Вечером. После школы. Столько, сколько захочет. Для неё инструмент был мебелью. Стоял в комнате. Можно было пройти мимо. Не открыть крышку. Не играть целый день. Для Коли сама мысль об этом казалась странной. Как можно иметь пианино дома и не играть? Через пятнадцать минут дверь открылась. Девочка вышла. Коля вскочил.

— Ты закончила?

— Да.

Он вошёл почти бегом. До урока оставалось одиннадцать минут. Одиннадцать. Он сыграл только трудное место. Пять раз. На шестой получилось. Учительница вошла в комнату, когда он ещё держал последнюю ноту.

— Рано пришёл?

— Да.

— Давно играешь?

Коля посмотрел на часы.

— Одиннадцать минут.

Она улыбнулась.

— Ты их так считаешь?

— А как же.

Учительница ничего не ответила. Но с того дня, если могла, старалась оставлять ему кабинет свободным.

Иногда даже говорила другим ученикам:

— Этот класс занят.

Хотя там никого ещё не было. Коля об этом не знал. Он просто замечал, что всё чаще дверь оказывалась открыта. Наступила весна. Снег возле дорог почернел, на крышах закапало, дни стали длиннее. Теперь Коля приходил в музыкальную школу засветло. Через высокое окно класса на клавиатуру падала полоска солнца. Пыль кружилась в воздухе. Иногда он отвлекался. Смотрел, как свет лежит на белых клавишах. Потом снова начинал играть. Однажды он принёс с собой старые карманные часы.

Они раньше принадлежали деду и немного отставали. Коля положил их на край пианино. Теперь не нужно было поворачивать голову к настенным часам. Он следил за стрелкой прямо во время занятия. Двадцать минут. Пятнадцать. Десять. Пять. Время уходило слишком быстро. Чем лучше начинало получаться, тем быстрее оно уходило. Порой ему казалось, что первые десять минут тянутся долго, а последние исчезают мгновенно. В этом была какая-то несправедливость.

Однажды он пришёл особенно рано. В музыкальной школе было почти пусто. На улице шёл дождь. Крупные капли били в окно. В коридоре никто не разговаривал. Коля вошёл в класс. До урока оставалось почти сорок пять минут. Он даже не сразу начал играть. Просто сидел. Перед ним было пианино. Рядом — ноты. Никто не ждал. Никто не торопил. Коля положил руки на клавиши. Сыграл первые аккорды. Потом продолжил. Музыка шла неожиданно легко.

Он почти не ошибался. Трудное место, над которым мучился две недели, тоже получилось. Не с первого раза. Со второго. Коля начал пьесу заново. Теперь уже целиком. И вдруг перестал смотреть на часы. Это случилось впервые. Он играл и не думал, сколько минут осталось. Не считал такты. Не ждал ошибки. Просто слушал. Когда закончил, несколько секунд сидел молча. За окном всё ещё шёл дождь. Капли стекали по стеклу длинными дорожками.

В коридоре кто-то хлопнул дверью. Коля посмотрел на часы. До урока оставалось семь минут. Сорок минут исчезли. Но впервые ему не было их жалко. Он понял, что иногда время не обязательно беречь. Иногда его можно просто прожить. На следующий день дома Коля снова разложил на столе бумажную клавиатуру. Положил пальцы. Попробовал повторить то, что играл вчера. Но без звука всё сразу стало другим. Он постучал по бумаге. Остановился.

Сложил лист. И неожиданно подумал, что, может быть, именно поэтому ему так дороги эти полчаса. Если бы пианино стояло дома, он, возможно, однажды прошёл бы мимо него.

Сказал бы:

«Потом». «Вечером». «Завтра». Но здесь никакого «потом» не было. Было только время до урока. Через год занятия стали реже. Потом совсем прекратились. Карманные часы долго лежали у Коли в ящике. Иногда он находил их среди старых вещей, заводил и слушал тихое тиканье. И всякий раз вспоминал не уроки. Не оценки. Не пьесы. Он вспоминал пустой класс. Дождь за окном. Полоску света на клавишах. И эти короткие тридцать минут, которые когда-то казались ему огромным богатством.

Много позже Коля понял, что в детстве у него было немало вещей, которых он не мог себе позволить. Но иногда именно поэтому он научился ценить то немногое, что ему всё-таки доставалось. Даже если это были всего полчаса до урока.

Библиотекарь

В библиотеке Коля со временем перестал быть просто читателем. Сначала он приходил, выбирал книгу, расписывался в формуляре и уходил. Потом стал задерживаться. Сначала на пять минут, потом на десять, потом мог простоять возле полок почти целый час, вытаскивая одну книгу за другой. Библиотекаря звали Анна Сергеевна. Она была невысокая, худощавая, с коротко подстриженными волосами и привычкой смотреть поверх очков, если кто-нибудь задавал вопрос, который требовал не формального ответа.

Коля сначала её немного побаивался. Анна Сергеевна никогда не говорила громко, но в библиотеке и без того все старались говорить тише. Она знала, где стоит почти каждая книга. Коля однажды проверил.

— А про море есть что-нибудь?

— Какое море?

— Любое.

— Художественное или научное?

Коля задумался.

— И то и другое.

Анна Сергеевна сняла с полки две книги.

В другой раз он спросил:

— А про звёзды?

Она принесла атлас. Потом — книгу об астрономах. Ещё через неделю Коля заинтересовался путешественниками. Потом древними городами. Потом тем, как устроены машины.

Анна Сергеевна сняла очки, протёрла их краешком платка и с добродушной укоризной сказала:

— Ты бы хоть в одну сторону шёл.

— Почему?

— Потому что ты сегодня про звёзды, завтра про паровозы, послезавтра про Древний Рим.

— А что плохого?

Анна Сергеевна усмехнулась.

— Ничего. Просто полок на тебя не напасёшься.

Коля воспринял это как похвалу. Через некоторое время она стала откладывать для него книги. Иногда он приходил, а на краю стола уже лежало две или три.

— Это тебе.

— А что там?

— Посмотри.

Коля любил этот момент. Он садился рядом со столом и начинал перелистывать. Иногда книга сразу захватывала. Иногда нет.

— Не нравится? — спрашивала Анна Сергеевна.

— Пока не знаю.

— Тогда не бери.

— Почему?

Анна Сергеевна провела ладонью по стопке на столе и спокойно ответила:

— Потому что книг много, а времени мало.

Эту мысль Коля не сразу понял. Ему казалось, что хорошего читателя отличает именно то, что он обязан дочитать всё до конца. Анна Сергеевна как будто угадывала его мысли.

— Если книга тебе ничего не даёт, не надо мучить ни себя, ни книгу.

— А книгу можно мучить?

— Можно. Когда читают без интереса.

Коля засмеялся. Но запомнил. Однажды он пришёл в библиотеку вечером. На улице шёл мокрый снег. В окнах уже зажглись лампы, и помещение казалось особенно тёплым. Читателей почти не было. Анна Сергеевна разбирала принесённые книги.

— Опять ты.

— А что?

— Ничего.

Она посмотрела на стопку у него в руках.

— Эти уже прочитал?

— Да.

— Все?

— Все.

— Быстро.

Коля пожал плечами.

— А что делать вечером?

Анна Сергеевна посмотрела на него внимательнее.

— А гулять?

— Гуляю.

— Друзья?

— Есть.

— И всё равно читаешь?

— Ну да.

Она ничего не сказала. Потом подошла к дальнему шкафу, открыла нижнюю дверцу и достала несколько старых книг.

— Эти пока не стоят на выдаче.

— Почему?

— Старые. Надо привести в порядок.

— А мне можно?

— Одну.

Коля стал выбирать. Книги были потрёпанные, с потемневшими корешками. На одной почти стёрлось название. Он открыл её. На форзаце стоял библиотечный штамп, а рядом несколько фамилий, написанных от руки. Коля сразу заинтересовался. Анна Сергеевна заметила.

— Ты всегда смотришь, кто раньше читал?

— Да.

— Зачем?

Коля задумался.

— Не знаю.

Потом добавил:

— Интересно.

— Что именно?

— Книга одна, а люди разные.

Анна Сергеевна слегка улыбнулась.

— Неплохая мысль.

Коля взял именно эту книгу. Через неделю вернул.

— Ну?

— Хорошая.

— Чем?

Коля начал пересказывать сюжет. Анна Сергеевна перебила.

— Я не про сюжет.

Коля замолчал.

— А про что?

— Что тебе в ней запомнилось?

Он задумался. Это было труднее. Потом назвал одну сцену. Потом другую.

Потом сказал:

— Там один человек всё время хотел уехать.

— И что?

— А потом, когда уехал, стал вспоминать дом.

Анна Сергеевна кивнула.

— Вот теперь понятно, что ты читал.

После этого разговора Коля начал иначе смотреть на книги. Раньше он старался запомнить, что произошло. Теперь стал думать, почему это произошло и почему ему самому запомнился именно этот эпизод.

Иногда он возвращался в библиотеку не за новой книгой, а чтобы спросить:

— А есть ещё что-нибудь похожее?

Анна Сергеевна всегда уточняла:

— Похожее чем?

— Ну...

— Временем?

— Нет.

— Местом?

— Нет.

— Героями?

— Тоже нет.

Коля сердился.

— Просто похожее.

— Так не бывает.

И заставляла его объяснять. Постепенно он научился.

— Там чтобы человек сначала был уверен в одном, а потом понял, что всё не так.

Или:

— Чтобы про далёкую дорогу, но не приключения.

Или:

— Чтобы грустно, но не совсем.

После таких объяснений Анна Сергеевна обычно находила книгу. Иногда совсем не ту, которую Коля ожидал. Но часто именно нужную.

Однажды он спросил:

— А вы все книги здесь читали?

Анна Сергеевна рассмеялась.

— Конечно нет.

— А как тогда знаете, что мне дать?

— Работа такая.

— Но откуда знаете?

Она задумалась.

— Иногда по автору. Иногда по отзывам. Иногда кто-то рассказал. Иногда сама читала.

Она ненадолго задумалась, посмотрела на Колю уже не как на очередного читателя и добавила тише: