Возможности другой жизни: Парабиоз

– Какого черта?! ЧТО ПРОИСХОДИТ?!– забыв о субординации и вежливости я схватил его за рубашку.

– К сожалению, на тебя с Макаром обезболивающие действуют не полностью, – Николай даже не замечал, что его удерживали за воротник.       – Почему?! – я отпустил его и хотел войти в операционную, но получил в челюсть от него.

– Всё дело в бактериях, но Макар сделал свой выбор – всё равно согласился на операцию, несмотря на боль. Нам остаётся лишь ждать.

Я, стиснув зубы, сел обратно. Крики Макара рвали мне уши… Размытые, но не менее ужасающие картины прошлого вдруг начали всплывать у меня в голове. Я закрыл уши руками, но всё равно продолжал слышать крики моего друга. Картины из прошлого становились всё яснее и яснее, а голова уже была готова разорваться. Застоявшийся запах плоти в хирургической, заляпанные кровью скальпели и парализующий страх. Я вспоминал ужасы прошлого.

***

Через некоторое время крики Макара закончились. Я опомнился и разжал уши, около меня сидел Николай. Его кулак был в крови, а плитка напротив была разбита.

– Что с Макаром? – первый самопроизвольно вопрос, что вырвался у меня.

– Видимо закончили, – отчеканил Николай и хотел закурить, но вспомнил, где находится, и, цыкнув, спрятал пачку обратно в карман. В этот момент из хирургической два санитара на тележке вывезли Макара. Я сразу кинулся к ним.

– Что с ним? Он порядке?! – каталка задрожала от моего столкновения с ней: Макар лежал без сознания, но сон не давал ему облегчения – он постоянно корчился от боли.

– Юноша хорошо перенёс операцию, – вдруг послышался ответ на мой вопрос из входа в хирургическую. Я посмотрел в ту сторону. Там стоял высокий мужчина с длинными черными волосами, завязанными в хвост, с пробивающейся сединой. Видимо это он оперировал Макара, но что-то мне подсказывало, что я хорошо знаком с этим человеком.

– Как всё прошло? – спросил его Николай.

– Всё хорошо, мальцу ничего не угрожает. Скоро пойдёт на поправку. А теперь твоя очередь, – он показал на меня. Я сглотнул, а в висках застучало.

– Х…хорошо.

Мы зашли в предоперационную, где медсестра попросила меня раздеться. Через стеклянные двери была видна и сама просторная операционная двумя столами, один из которых до сих пор вытирали от крови. В мозгу сразу всплыли образы экспериментов, которые на нас ставили, из-за чего меня чуть ли не стошнило.

– Алес, всё в порядке. Это не лаборатория, – Николай положил мне руку на плечо из-за чего мне полегчало.

Превозмогая стыд и страх я разделся и медсестра повела меня во внутрь. Перед тем, как лечь на операционный стол, я обернулся на Николая, который поднял над головой кулак и кивнул. Я усмехнулся, набрался храбрости и разлегся на столе животом вниз. Врач тем временем смотрел на меня с какой-то подавленной тоской: его суровый взгляд пытался задушить все порывы к сочувствию ещё в зародыше – словно отец, грозно смотря на напакостившего сына.

– Значит так боец, сейчас тебе в спину будем вживлять датчики и крепежа, операция не из приятных, так ещё и обезболивающее не действует. Ты будешь чувствовать всю боль, и терпеть её будет невозможно. Ты согласен? – невозмутимым голосом спросил он меня. Давать на попятную было уже поздно, жребий был брошен.

– Да, я согласен, – а тот же момент я дал обещание себе и Макару, что выдержу это.

– Отлично. Жанна, начинаем, – ко мне подошла какая-то высокая женщина в маске и шапочке и начала вводить мне какой-то препарат внутривенно. Страх начал отступать, легкая дрожь унялась, а в голове воцарилось неестественное спокойствие.

Стол наклонился, операция началась. Доктор попросил скальпель и на моей спине появилось адское жжение – мне на живую разрезали спину. Боль охватила всё тело. Я стиснул зубы, казалось, что я вот-вот их сломаю. Я чувствовал, как мне отодвигают кожу со спины и начинают копошиться в ней. Доктор был не особо нежным, но он делал всё быстро, из-за чего было ещё больнее.

Боль прекратилась, но вслед я почувствовал, что мне в спину засовывают какую-то штуку с проводами. Казалось, у меня на спине расцвёл ужасный цветок чистой, первозданной боли, что отдавал свои корни из проводов к каждой мышце на моей спине и шёл всё глубже и глубже к спине. В агонии я попытался выбраться и выгнулся, но меня прижали к столу многочисленными ремнями – нельзя было даже руками пошевелить. Заметив мою тряску, доктор стал торопиться, из-за чего очередная волна неимоверной боли окатила моё тело.

Я чувствовал, как к моему спинному мозгу что-то подсоединяют – сотни или даже тысячи мелких, как нити, проводов пронзили его. Тело судорожно началось биться и вдруг перестало реагировать на любые манипуляции врача. Стоило ему немного подвигать нити, как тело снова стало лихорадочно трястись. Наконец, закончив проделывать эту манипуляцию, он глубоко вздохнул и стал зашивать рану – пронизывая острой иглой сначала мышцы, а затем и кожу, но даже после этого я чувствовал нити, что были у меня глубоко внутри и что-то твердое, оплетающее позвонки.

– Так боец, с датчиками закончили, ты ещё с нами? – я попытался ответить, но вырвался один лишь хрип. – Отлично. Теперь дрель.

От его последнего слова у меня началась паническая атака. Звук работающей дрели разрывал мне мозг, всё моё тело молило о пощаде, остановить эти страдания. И вот он начал просверливать мне оголенные лопатки, дрель входила всё глубже и глубже в моё тело, превращая мои кости в кашу. Закончив, он начал доставать куски костей из моей плоти и засовывать туда цилиндрические металлические крепежа. После он повторил ту же операцию на моих ногах и позвоночнике. К этому моменту боль затуманила сознание и, не выдержав, я отключился.

Часть 3: Вводные данные.

Очередной, слишком реалистичный сон.

– ГДЕ ▋▋▋▋?! – девушка, заменявшая секретаря, испугалась при виде разъярённого меня.

– Он у босса… На втором этаже, большая дверь, увидишь сразу как поднимешься…

– СУКА!

Я сразу же побежал наверх. Перед входом в комнату босса стояло два амбала, но я рефлекторно ухватил деревянный брусок, что лежал на полу, запрыгнул на периллу и в прыжке ударил ей одному из них, из-за чего тот упал без сознания, а брусок разлетелся. Второй бросился следом, но я схватил его и перебросил через лестничный пролёт на 1 этаж. После чего я схватился за дверную ручку.

– Прости…– послышался голос позади меня.

Собравшись с силами я вошёл.

Отчаяние, которое меня сковало при виде того, что творилось внутри, было не от сего мира.

Пред мной представала икона безумия.

– АААААААААААААААААААААААААААА!

– Алес!

Я открыл глаза. Незнакомый мне белоснежный потолок, запах медикаментов. Точно. Я вспомнил вчерашнюю операцию и всю боль которую я ощутил, из-за чего меня передернуло.

– Алес, ты как? – залитые туманом глаза смогли сфокусироваться на человеке, что сидел напротив меня – это была Миса, что жалобно смотрела на меня.

– В… Порядке. Просто кошмар приснился, – я решил встать и осмотреться, но тело предательски заболело и отказывалось вставать с кровати, а голова готова была разорваться в любую секунду.

– Лежи, тебе пока нельзя вставать, – она попыталась поправить мою подушку и нечаянно дотронулась до моего лица, из-за чего по моей коже пробежался электрический разряд удовольствия смешанный с непониманием.

– Ты тут сидела всё это время? – спросил я, скрывая смущение. Миса ничего не ответила, а лишь покраснела. Я погладил её по голове и она расплылась в довольной улыбке. – Спасибо… Слушай, не пойми неправильно, но мы знакомы почти ничего, а ты обо мне так заботишься… Мы были знакомы раньше?

– Я не помню, но мне кажется, что были… – по её лицу было видно, что она отчаянно пытается что-то вспомнить.

– Вот как… Мне тоже так кажется, – точнее, я был уверен в этом.

– Лучше скажи, как ты, – её необоснованная забота одновременно и радовала и напрягала.

– Да в порядке, прорвусь. Если каждый день так буду просыпаться, то уже совсем скоро буду как новенький.

– А-ха-ха-ха! – я решил не сближаться с ней слишком сильно, но стоило ей засмеяться, как моё сердце растаяло: всё, что мне сейчас хотелось – это бесконечно смотреть за её улыбкой. – Алес? Ты чего?

– А? Не, ничего… А где я? – в окно было видно лишь голубое небо.

– На базе, в медпункте. Вас перевезли сразу после операции.

– Понятно, – я собрался с силами и смог сесть на кровать ценой огромной боли в спине. Белая рубашка скользнула вниз по телу, а вслед за ней и жетоны, что всё это время висели на моей шее. Их звон привлёк внимание Мисы и она замерла при их виде.

– Миса?

– Что это за жетоны? – робко спросила она меня после паузы, продолжая смотреть на пятый с нечитаемым именем.

– Не знаю… Нашёл у себя в вещах и подумал, что они очень важные, – я покрутил их перед лицом. – А что? Что тебя так напрягло?

Внезапно Николай чуть ли не выбил дверь, но, увидев нас вместе, утвердительно кивнул и решил выйти.

– Николай, как Макар? – первая мысль, что пронеслась у меня в голове. Командир медленно зашёл внутрь, кинул короткий взгляд на Мису и сел около меня с другой стороны постели.

– Ещё спит, – кратко ответил Николай.

– Ему ничего не угрожает?

– Кроме службы в войсках после выписки, нет. Кстати, она, – он показал на Мису, – потребовала визит к тебе сразу как тебя привезли и игнорировала все просьбы врачей покинуть твою палату, – я посмотрел на Мису, она лишь глуповато улыбнулась.

– А как давно меня привезли?

– Ты уже день тут лежишь. Доктор обещает, что ещё денёк и вы будете как новенькие, а то и лучше, – упоминания о враче вбили в мозг очередную порцию боли.

– А разве не маловато с такой-то операцией?

– А ты давно хирургом стал? Всё дело в бактериях – из-за них твоя регенерация превосходит человеческую. Ладно лежи, крепись, а я пошел.

– Опять дела?

– Ага, – Николай кивнул и направился к выходу. В палате снова остались только я и Миса, что посмотрела обратно на меня и улыбнулась.

– Так что тебя так… – не успел я снова спросить Мису, как в палату снова зашел Николай.

– А да, Миса, сейчас вы идёте на полигон. Это приказ, – и тут же исчез.

– Ладно, раз приказ, то ничего не попишешь. Я ещё вернусь!

Миса помахала рукой и вышла из комнаты. Я глубоко вздохнул и лег обратно на кровать, как вдруг меня сковала адская боль в плечах и спине, из-за чего я рывком сел обратно. Дотронувшись до лопаток кроме боли я почувствовал какие-то крепежи, а из затылка у меня выпирал какой-то порт для подключения. Малейшее прикосновение к ним вызывало у меня боль – видимо раны ещё не затянулись.

Но что-то внутри меня не давало мне просто так лежать на кровати: импульс, схожий с приливом сильнейшей и окрыляющей мотивации заставлял меня встать с кровати, улыбаясь от невыносимой боли. Будто по щелчку пальца мой мозг в один момент перестал воспринимать боль, будто получил лошадиную дозу морфия, и я смог встать на ноги.

Первым, что я решил сделать – проведать Макара. Переодевшись в форму, что была в шкафу и затянув берцы я вышел и оказался в коридоре, где сразу встретился с изумлённой женщиной с крашеными ярко-красными волосами и синяками под глазами от усталости в белом халате, которую до силе не видел на базе.

– Здравствуйте, – неуверенно сказал я, пытаясь понять причину её удивления.

– Ты уже можешь ходить?.. – недоверчиво спросила она и стала серьёзной, прислонив левую руку к подбородку и придерживая её правой.

– Да, – так же недоверчиво ответил я, – извините, а вы кто?

– Ах да, не красиво было с мой стороны не представиться. Я – Виолетта Одинцова, можешь звать меня Виолой. С вчерашнего дня я занимаю пост старшего научного сотрудника на этой базе.

– Старшего научного сотрудника?

– Да, мы занимаемся вашим изучением и ищем способы вас вылечить, – они говорила четко и без тени лжи, но что-то не давало мне покоя и не позволяло ей верить.

– А-а-а… И как успехи?

– Единственное, чем мы можем вам помочь – оказывать паллиативную помощь, вроде вживления экзоскелета.

– А как это поможет?

– Во-первых из-за большого количества имплантированных деталей у вас будет развиваться искусственный гемохроматоз. Это повышенное содержание в крови железа. Наши исследования показали, что повышенная концентрация железа оказывает бактериостатический эффект, но она так же опасна для вашего организма, поэтому необходимо мониторить ваше состояние. Во-вторых вам были вживлены спинальные и церебральные протекторы – они повышают васкуляризацию и защищают ЦНС от ишемии. Это должно стабилизировать мимикрию бактериями, когда они начнут замещать спиной и головной мозг.

– Разве нельзя было просто назначить лекарства для борьбы с ними? – мне сложно давалось понять её объяснение.

– К сожалению давать антибиотики уже поздно – у вас давно начался сепсис и, судя по результатом гистологии, все системы, хоть и частично, но подвержены мимикрии. Если прописать антибиотики прямо сейчас, то они приведут вас лишь к полиорганной недостаточности и ДВС-синдрому. И даже если пересадить вам незараженные органы, слишком большой риск отторжения из-за повышенной реактивности вашего иммунитета.

– Понятно… – её объяснение только сильнее разочаровало меня и я вздохнул.

– Да, вы заражены, но не волнуйся. Прямо сейчас вы, как бы это парадоксально не звучало, живее всех живых: регенерация, скорость реакции, сила и выносливость – всё это у вас на нечеловеческом уровне, – она улыбнулась и попыталась поддержать меня, – да, неизвестно что будет, когда будет мимикрия под нервную систему, но прямо сейчас вы абсолютно здоровы.

– А чем так опасна эта… Мимикрия под нервную систему? – только сейчас я задумался, о чем это постоянно твердят Николай и Виола.

– Видишь ли…

– Виолетта Юрьевна!

Её окликнул какой-то напуганный медбрат, что выбежал из палаты напротив, тем самым перебив её. Без промедлений она забежала в палату и я решил последовать за ней. По середине палаты лежал на постели Макар без сознания, около которого копошились врачи.

– Что происходит? – командирским голосом спросила Виола, на мгновение обратив внимание всех на себя.

– 59 на 37 и падает, дыхание обрывистое, глазодвигательные рефлексы отсутствуют, – тревожно отрапортовал ей самый молодой мужчина.

– Коллапс… Ампулу преднизалона и мезатона, нет, мезатона две ампулы! – медперсонал засуетился и начал набирать три шприца с препаратами, которые потом последовательно вводили в катетер на локте Макара, к которому была подключена система с физраствором. Препараты подействовали почти моментально и падающее давление Макара стабилизировалось, а после начало медленно расти вверх, постоянно ускоряясь и остановилось на отметке 105 на 63.

– Что случилось с Макаром? – спросил я, когда все в палате глубоко выдохнули. Виола посмотрела на меня меня, после чего попросила биохимию Макара и вышла со мной в коридор, – Вы же говорили, что мы живее всех живых.

– Именно поэтому я с коллегами и нахожусь на базе. С тобой всё может быть отлично, но в случайный момент твоё состояние может очень сильно ухудшиться из-за того, что бактерии начнут сильнее мимикрировать под жизненно важные органы и тем самым вызовут временную недостаточность этого органа, не говоря уже о нарушениях проводимости. Более того, в процессе мимикрии некоторые бактерии подвержены фагоцитозу и обширному воспалению, что может только усугублять ваше состояние. В любом случае держи, – она достала из кармана халата металлический цилиндр.

– Что это? – я взял его в руки и нащупал пару кнопок.

– Это планшет, – вспомнил, у Николая был такой, – так как ты у нас теперь командир, мы будем присылать тебе разные материалы на него. Также там есть общие сведения о происходящем в мире и разные статьи, которые я крайне рекомендую к прочтению. Надеюсь ты знаешь как им пользоваться.

– Да… – я не имел и малейшего представления, что я держал в руке, но не хотел падать в грязь лицом.

– Раз можешь ходить, то иди в свою комнату и отдыхай, а так же старайся воздержаться от физических нагрузок, – я отдал честь уже собрался уходить, как вдруг она добавила, – и ещё, ты ничего не вспоминал?

– Что?

– Какие-то моменты из детства, лаборатории. У тебя же абсолютная ретроградная амнезия. Ничего не вспомнилось? – она пристально посмотрела на меня.

– Нет, а должно?

– Есть вероятность, что из-за болевого шока мозг мог вспомнить яркие моменты из прошлого. Может во время операции или когда спал ты видел какие-то яркие образы? – тот сон…

– Да, иногда мне сняться очень красочные сны… – я постарался выдавить у себя из памяти хоть что-то из своих снов.

– Сны? Можешь описать их? Это может помочь понять откуда ты.

– Простите, но нет… Я забываю их почти сразу. Хотя…

В тот момент какие-то обрывистые и непонятные образы стали пролетать у меня в голове: большой бронированный робот с пулемётом, невероятно красивая девушка с белоснежными волосами, огненный дождь из белого фосфора и Макар с мерзкой улыбкой. Чем больше эти образы заполоняли мой мозг, тем сильнее у меня болела голова. В какой-то момент я нагнулся и уперся рукой на стену, не в силах стоять ровно, но сознание сразу прояснилось, когда я услышал звук падающего тела.

Открыв глаза перед мной лежала Виола без сознания. В панике я сразу сел к ней и поднял её на руки, выкрикивая мольбы о помощи. К моему везению первый, кто откликнулся был Николай, что, увидев лежащие у меня на руках тело Виолы, бросился к ней.

– Что произошло? – строгим голосом спросил он, почти вырывая её у меня из рук.

– Я не знаю… В какой-то момент у меня разболелась голова, а когда я пришёл в себя она-она…

– Алес. Алес!– крик Николая вернул меня в реальность, – Соберись, она просто без сознания. Иди к себе, я позабочусь о ней.

Я робко кивнул. Николай поднял её и понёс в палату, подозвав себе какого-то медбрата и потребовал врача. Глубоко вздохнув и хлопнув себя по щекам я вернулся в норму и пошёл в комнату. По пути я заметил ребят, что нарезали круги по полю под гневные крики Яра. Первая заметила меня Миса, что сразу перевела а меня взгляд, как только я на неё посмотрел, будто почувствовала его. Она улыбнулась и помахала рукой, что заметили другие и Яр, что что-то рявкнул и быстро подошёл ко мне.

– Алоха боец, уже на ногах? – он быстро пробежался по мне глазами и довольно шмыгнул носом.

– Да, но сказали не перенапрягаться.

– Да не очкуй, у тебя недельный выходной всё равно.

– О как, операция без обезбола стоило того.

– Вас без обезбола резали? Изверги. Помню как мне в Турции пальцы в окопе пришивали… – он показал левый кулак со шрамами на мизинце, среднем и безымянном пальце.

– Это как вас так?

– Да-а… Осколок дрона прилетел. Ещё чуть чуть и кисть бы распилил, – он рассказывал это с довольным лицом, но меня всё равно передёрнуло от боли. Краем глаза я заметил, как ребята остановились и пытались отдышаться, пока Яр на них не смотрит.

В глазах Андрея читалась просьба занять Яра ещё чуть-чуть.

– Вы воевали в Турции?

– Было дело. Когда была «Великая Восточная» я с Николаем и небольшим отрядом преследовали одного из террористических лидеров с пендосами, потом правда отдали его на растерзание одному амерканцу. Блексорн вроде у него фамилия. Они его в Пакистане только схватили, но мужик был тем ещё зверем. Ладно, загрузил я тебя, иди лучше в комнату, отдыхай.

– Хорошо, до свидания.

– Ага, – Яр кивнул и пошёл обратно к ребятам, что продолжили бежать, как только он оглянулся.

Уже дойдя до комнаты я аккуратно лег на кровать, что бы не задеть швы на спине и достал планшет. Мне заинтересовала «Великая Восточная», о которой говорил Яр. Нажав какую-то из кнопок с одной из сторон цилиндра высветился голографический экран с множеством иконок. Покопавшись пару минут я нашёл что-то вроде архива с множеством статей. Первым моим поиском была та самая война:

«В 2049 началась Великая Восточная война, что разгорелась на всей территории среднего востока. Такие страны как Турция, Иран, Ирак, Сирия, Узбекистан, Афганистан и Пакистан были стерты с лица земли. Зачинщиком была террористическая группировка под названием «Амальгама», цели которых были неизвестны. Война закончилась лишь в 2059 из-за появления неизвестного медицине вируса, который быстро распространился по всему среднему востоку. Вирус представлял собой энцефалит, поражающий мышечный аппарат и вызывающий полиорганную недостаточность с высоким уровнем смертности. Многие считают этот вирус биологическим оружием – последним козырем террористической группировки, но как бы то ни было вскоре вирус распространился по всему миру вместе с беженцами, заполонившими Европу, которая в годы войны испытывала крупнейший в истории кризис. Вирус только ухудшил ситуацию на мировой арене, что привело к краху экономике и тотальному беззаконию.

В 2061 Евросоюз запросил помощь у США и России, по которым кризис ударил в меньшей степени. Именно в этом году старый Евросоюз пал и на его территорию США и Россия ввели войска, установив военные режимы. В 2063 вирус удалось победить полностью, а территория бывшей Европы официально вошла в состав стран-лидеров, но многие люди были не согласны с новым порядком и появилось движения сопротивления, целью которого было возрождение старых стран Евросоюза.

Во время хаоса на мировой арене некая организация похитила большое количество знаменитых ученых и ядерное оружие у исчезнувших стран…»

На упоминании этой организации заканчивается статья и большей информации о войне мне найти не удавалось. Кроме неё были так же статьи о великих прорывах в науке, таких как начале терраформирования Марса, сознании экзоскелетов и синтезе нового сверхпрочного сплава из Иридия, Титана и изотопов Хрома, который назвали «Тихиаром».

Спустя час чтения глаза предательски болели и я отложил планшет. Террористы, политика и войны… Всё это вызывало у меня тошноту, потому что именно из-за этих вещей я нахожусь в подобном положении.

Я горько вздохнул, протёр лицо и посмотрел в окно.

– Что же меня ждёт? – шепотом спросил я сам себя и ответ не заставил себя ждать. Картина войны сама собой всплыла у меня в голове.

Я представлял гражданских, которых жгли белым фосфором. Представил мать, наполовину обугленную и мертвой хваткой прижавшую своё дитя к груди, чтобы оно не сгорело в адском пламени фосфора. Я представил лицо этого ребёнка. Он рыдал. Но вдруг он посмотрел на меня и перестал плакать. У него был самый ненавистный взгляд, который только может быть на свете.

Взгляд волчонка, смотрящего на охотника, который убил его мать у него же на глазах. В этом взгляде я узнал себя.

– Я ненавижу этот мир.

Вдруг мне резко стало плохо, начала кружиться голова и тошнить. Вместо того, что бы и дальше предаваться фантазиям, я начал всеми силами сдерживать рвотный рефлекс. Через секунд тридцать меня отпустило, но моя голова стала чиста как стекло. Я прекрасно понимал, что я вспомнил что-то очень важное, но я никак не мог понять что. Будто я ничего и не вспоминал, будто мою голову отформатировали, очистили. В ней была была пустота, подобная пустыне, по которой катиться перекати-поле.

Всеобъемлющая пустота, что давила на сознание своей безысходностью.

Я горько вздохнул. Как-то странно всё это: как только я хватался за крупицу воспоминаний из прошлого мне сразу становится плохо. Со злости я ударил по тумбочке и начал смотреть в потолок.

Вдоволь рассмотрев все неровности и сколы штукатурки на потоке я встал и размялся. Чего тут сидеть, пойду уж лучше к ребятам, посмотрю как у них дела идут.

Часть 4: Начало.

Прошло три месяца с операции.

Макар пришёл в себя спустя пару дней после моего пробуждения с тяжелыми осложнениями. Какое-то время на нём лица не было и вся его жизнерадостность пропала – даже говорить с ним было сложно, но спустя неделю терапии ему стало даже лучше чем было.

Отстранённость и безразличие Джозефа медленно, но верно проходили. Однажды за обедом в столовой он даже пошутил со своим серьёзным видом, что для нас всех было шоком. У него оказалась таланты снайпера, которые Яр высоко оценил и старался развивать всеми силами.

Пыл Андрея спал, но его горячая голова по-прежнему не поддавалась дисциплине, из-за чего Николай постоянно отчитывал и наказывал его. Очень быстро он стал заводилой и душой компании, постоянно инициируя какие-то нелепые и смешные происшествия, например разукрасить спящего Теллура или развесить фотографии Николая в туалете. К сожалению ни Николай, ни Яр не смогли в нём разглядеть никаких талантов, кроме его неимоверного рвения и нечеловеческой выносливости.

Теллур оказался спокойным и немного неловким, но иногда и он давал жару, скорее всего из-за влияния Андрея, с которым они хорошо спелись, несмотря на все его подшучивания. Однажды он заметил одного специалиста из контрразведки за работой и заинтересовался – с тех пор его лично готовили как разведчика.