Тихий час

– Постой

Резко прозвучал строгий голос Пэта и его тяжелая рука легла мне на плечо. Пронзительный взгляд карий глаз смотрел мне в душу, а веселая улыбка сошла с лица.

– Сынок, у тебя все в порядке?

Если честно я не на шутку напрягся. Конечно мне редко удавалось хорошо скрывать свои эмоции, но я старался держатся довольно умело. Видимо это тоже были последствия выслуги лет. Я сделал короткий выдох.

– Спасибо за беспокойство, все правда в порядке.

Я вновь улыбнулся, но теперь с большей искренностью и тоже положил руку ему на плечо.

– Мне скоро придется уехать на пару дней. Попридержите у мисс Казановой мою голубинную коморку.

Глаза, покрытые морщинами, вновь оживились и приняли добродушный открытый вид. Громкий смех разразился по почтовому отделу.

– Ахахаха. Ну хорошо «Казанова» храни при себе свои секретики. Кхм. Не то что бы я о мадам управляющей, в общем ты понял.кхм..

Повисла неловкая пауза.

– А знаешь, комнатку я попридержу. А то, боюсь, отсюда последний голубь упархнет. Ахахахах

Глава 5

Слегка сонным глазам открылись обширные своды пещер, усеянные кусками люминесцентных растений, напоминающих звезды. Со сталактитов стекали капли влаги с привкусом ржавого железа, а глаза летучих мышей, будто ягоды рябины, кормили нарастающее беспокойство. Они были слепы настолько, что вынуждены ориентироваться лишь на звуковые колебания, эхом отражающиеся от мрачных стен. И в этой непроглядной тьме я словно сам стал летучей мышью. Ослепленный целью, я прячусь в тенях от бед, как от хищных птиц. И, улетая за тысячи миль, я всегда возвращался назад, чувствуя, что частичка этой густой и вязкой тьмы навсегда осталась со мной. Я Бэдмен…

Нежный вздох вырвал меня из гнетущего дурмана. Я повернул голову, отвлекаясь от холодных потолков пещер, и увидел знакомый блеск уже в нескольких сантиметрах от себя. В этих глазах, переливаясь искрами, сверкало давно забытое звездное небо. В этих глубоких озерах, сияющих фиолетовой палитрой, накопленная тоска медленно растворялась, уступая место теплоте доселе забытой близости.

– Эх… Мелкие, тщедушные существа. Без чужой помощи вы словно мухи под тенью газетного свертка… – Не скрывая сарказм, сказала она и сделала короткую паузу, давая густой тени обязательств вновь обхватить наш теплый уголок. – Ты уже подумал, что будет дальше?

Я вновь повернул взгляд на темные своды, простиравшиеся далеко ввысь. Странным образом свисающие сталагмиты постоянно напоминали о так же нависшем будущем. Будто вот-вот, через секунду, потолок обвалится, и эти беспристрастные шипы проткнут тебя, завершив страдания. Конечно, я знал, что делать дальше и какие последствия последуют за моими действиями. Нежная улыбка на моем лице преобразилась в хищный оскал.

– Ты не знаешь, с кем они связались.

Возникшая пауза разбавилась первым за это утро поцелуем, оставляя легкую сладость на устах. Стараясь растянуть прекрасные мгновения, я боялся вернуться в реальность и тихо произнес.

– Османожка. Знаешь, почему мне нельзя играть в азартные игры?

Ее взгляд блеснул наигранным интересом. Такой ленивый всплеск всегда появляется у людей, когда они готовы услышать знакомую шутку. С давно известным финалом она, тем не менее, не теряет своего шарма.

– Я не дотягиваюсь до игрального стола.

– Хм.

Короткий смешок означал акт милости, как поднятый в небо палец Цезаря определяющий исход проигравшего. На мрачном лице вновь появилась белоснежная улыбка. В этом густом лесу зажегся лучик света, отгоняющий тьму. Но как бы мне ни хотелось растянуть приятные мгновения, бездействие порождает бездействие. Пришла пора выдвигаться.

Поднимаясь с огромного футона, бывшего скорее нагромождением матрасов, чем кроватью, я аккуратно скатился на каменный пол. Высокие смотровые башни, соединенные толстыми стенами с одним единственным выходом, представляли собой угнетающее зрелище. Прямо напротив спального места, так заботливо собранного Амор, стояла громоздкая арка, закрытая стальной дверью толщиной в двадцать сантиметров. Но все это осталось в прошлом. Теперь разодранный проход служил скорее средством устрашения, нежели защиты. По обеим сторонам арки располагались пуленепробиваемые окна, закрытые мастерски изготовленными шторами, собранными из выцвевших лабораторных халатов. Они заслоняли доступ к тусклому свету, который еще исходил от нескольких ламп из другого помещения. Затейливой паутиной импровизированные люстры свисали с металлических конструкций, по форме напоминвших строительные вышки. Все знали, что Амор охраняет генератор на этом уровне, и ни у кого из местных не хватало безумия сунуться на ее территорию, ведь останки несчастных увешивали буквально каждую стену блока D, служившего ранее тестировочным полигоном. Даже сейчас можно было заметить аккуратно развешанные украшения из костей смельчаков и разноцветных стеклышек.

Но Амор не была самой устрашающей в комплексе. Во время закрытия фабрики всех сотрудников законсервировали под толщей камней и бетона. И обезумев от горя, один из командующих блока безопасности, в попытке открыть доступ к выходу, обнулил защитные протоколы. В первые секунды звук серены заглушил весь мир и из глубин пришло зло заставившее оставшихся в живых позавидовать мертвым. Выжившим казалось, что это страшный сон, божественное наказание обрушившееся на них за накопленные грехи, но нам удалось заблокировать проход на нижние уровни. Казалось можно было бы забыть о страхе, но система герметизации уровней была устроена так, что ее двери нельзя было закрыть безвозвратно и в наших руках остался ключ, открывающий врата в ад. Мы с Амор состояли в группе, собранной для противостояния ужасам глубины, еще задолго до закрытия компании, да и название мы взяли старое – всем хотелось, чтобы хоть такой луч приятных воспоминаний освещал их в последний путь.

Каждый из руководителей взял под контроль определённые значимые места средних уровней. Для поддержания баланса мы распределили роли так, чтобы все территории были зависимы друг от друга, но помутнённый разум вкупе с печалью и бесконечной усталостью заставил лучших из нас совершать действия противоречившие здравому смыслу.

Подконтрольная мной территория отвечала за охрану средств управления, дающих, в том числе, доступ к открытию того ада. Я не мог этого допустить, но после того, как мои подчинённые предали меня, у меня не оставалось выбора, кроме как обратиться за помощью и сбежать. Единственным утешением было то, о чем знали только семь существ в этих мрачных стенах. Для перехвата управления системами безопасности требовался идентификационный ключ в единственном экземпляре, но его носителя, как и единственного, кто отказался от управления собственной территорией, не видели уже очень давно, что заставляло волноваться сильнее, чем хотелось бы.

Пройдя через длинный коридор, казавшийся единственным ухоженным местом в этом блоке, я вышел в помещение, судя по всему, бывшее столовой. Комната была просторной и имела три выхода, один из которых должен был привести меня к цели.

– Ты правда думал, что пойдешь один?

Я обернулся. Тень, что была моим гидом по вентиляционным проходам, стояла за мной и в расслабленном виде прижималась к стене. Я посмотрел на нее взглядом, который смешал в себе укоризненность и резко прильнувшую усталость.

– Знаешь, как бы мне ни была приятна твоя компания, судя по всему, тебя уже не отговорить?

Наши взгляды пересеклись, и блеск в ее глазах сиял непоколебимой настойчивостью. Сквозь них было ясно видно ее намеренья.

– В точку.

Хоть здесь и было трудно различить ночь и день, в моей голове крутилась только одна фраза: «Как приду – завалюсь в спячку».

И мы решили двинутся дальше вдвоем. Холодные тона стерильных лабораторных блоков с каждым поворотом все больше сменялись пошарпанными бетонными стенами, украшенными цветными линиями для определения направления пути. Все чаще виднелись застывшие кровавые пятна, и запах гнили начал просачиваться в ноздри. Дойдя до места пересечения цветов, вонь стала почти невыносимой. Свежая кровь залила обозначения, уползая тропинкой в сектор склада. Зрелище было весьма жуткое, но зато я знал, что любимая сыта и здорова.

Мехом с руки я стёр остатки вязкой красной жижи и присмотрелся к надписям. Красная – испытательный полигон, синяя – склад, зеленая – кухня. Так… следующая. Надпись пункта на розовой линии была стерта, но зато на последней, желтой, виднелась яркая, слегка подтертая буква «А».

– Отлично. Туда и надо.

Сидя на корточках, я обернулся на Тень. В обтягивающем костюме с темно-зеленым плащом и шапкой, напоминающей роуч с яркими перьями. С ее краев, закрывая нижнюю половину лица, падала черная ткань. Тень держала одной рукой длинный, но при этом тонкий кинжал, пытаясь перебить запах мертвечины второй. Наши глаза пересеклись, и я понимающе кивнул. Заговори мы сейчас – пол залила бы не только свернувшаяся кровь с костями.

Я указал направление, и мы двинулись дальше. Непереносимый аромат стал резать глаза, когда мы приблизились к желтым раздвижным дверям дверям. На удивление к ним было подключено питание, и зеленая лампочка сверху символизировала, что можно идти. Я отвлек Тень от открытия двери и приложил палец к ее губам. Во что бы то ни стало, ей нужно быть тихой. Если Амор избавляется от незваных гостей, то «мусорщики» доедают останки.

– Фуэ, тьфу! Нахер ты суешь мне свои кровавые пальцы под рот!

Она с осуждением взглянула на меня. На что я с усмешкой приложил уже сухой палец и к своим губам. Я знал, что не останусь безнаказанным, но это того стоило. С возникшим из неоткуда синяком под глазом я стал открывать дверь. Мгновенно нас обдуло тухлым бризом миазмов, и теплый, жижестый ком начал медленно подступать к горлу. Жаль, но в лабораториях давно не осталось респираторов. Последние были отданы в качестве гуманитарной помощи «чистильщикам», пока те один за другим не пропали успев запереть разразившуюся заразу. Жаль, что не до конца.

Дверь двигалась тяжело, и от обилия ароматов глаза выкатывались из орбит, но, пройдя внутрь, мы узнали причину этого чарующего амбре. Всюду валялись разбросанные, тухлые останки. некоторые из них казались свежими, но кое где уже валялись подсохшие скелеты.

– Когда уже закончится эта вонь…

Послышалось за моей спиной. Я прикрыл свой нос пушистой поверхностью руки, чтобы хоть слегка перебить запах, подступавший к кишечнику.

– Пошли быстрее, меня скоро разъест, как буэ-э-э…

Моя неподвижная поза с выделяемой пеной из-за рта могла бы быть смешной в этот момент, но мне казалось будто внутренности сейчас вывернет наружу. Мерзкое ощущение.

– АХАХАх. Вместо тысячи слов – две буэ-э-э…

Почти сразу, как мой почетный завтрак из мха с насекомыми закончил сбегать из своего убежища, разразился громкий смех прервавшийся встречным порывом рвоты. С бешеной скоростью Тень сместила маску с лица и отвернулась. Еще больше мерзких жидкостей прибавилось к окружающей обстановке безнадежности.

– Язва и холера…

Вытирая слюну с лица, я полностью поддержал одобрительным кивком замечание своей спутницы, и мы пошли дальше.

Продвигаясь мимо плесневеющих останков, на глаза попадались части самых разных разновидностей обитателей комплекса. Среди моих знакомых был один везунчик, которому удалось прихватить с нижних уровней пачку документов с протоколами экспериментов и описанием испытуемых. Через месяц его нашли повешенным в своем доме с вырванными глазницами. Классный был парень, жаль только, что он отправил все свое имущество в камин вместе с этой пачкой документов. В предсмертной записке на столе была одна единственная надпись: «О Н З Д Е С Ь». Никто так и не понял, кто он и где «здесь».

Мы продвигались все глубже. Ранее встречаемые несколько тел с разбросанными останками переросли в целые братские могилы с нагроможденными друг на друга трупами разбухшими и полопавшимися. Чавкая по бурой жиже заполонившей все пространство для прохода мы медленно продвигались к повороту из коридора. Я присмотрелся.

– Зеленые крабики…

– Чего?

Тень Опять взглянула на меня с вопросительным и слегка осуждающим взглядом, но потом ее глаза повернули в сторону моего негодования и она вздрогнула от увиденного.

Из-за поворота выглядывала голова "чистильщика", но по нашим спинам пробежали мурашки не из-за боязни встречи с ними. Почти сразу, как мы заметили этот пронзительный взгляд из забрала импровизированного хим-костюма голова слегка дернулась и показалось то, что заставило весь мир вокруг нас сжаться. Вместо полноценной шеи голова была прикреплена только к белоснежному позвоночнику, который что-то удерживало в своих толстых пупырчатых пальцах. Это было явно не то с чем мы готовы были бороться, да и вообще встречаться.

С неподдельным ужасом я повернулся к Тени. Под маской скрывалась большая часть эмоций, но верхняя половина ее лица залилась такой необузданной яростью обращенной ко мне, что я испугался ее больше чем чудо ждавшее нас за поворотом. Сложив руки в традиционном молитвенном жесте странствующих отшельников, мое лицо приняло вид просящего милостыню у храма. Я показал рукой на ближайшую дверь и с помощью отработанных навыков пантомимы, как можно тише, показал план побега. Следующая коллекция ее жестов заслуживает награды за максимально емкое и оскорбительное предложение, которое я когда либо видел. В завершении она показала довольно обидный жест и бесшумно исчезла в темноте прохода, оставив меня одного.

Слегка запаниковав я сделал то, о чем жалею до сих пор. Я посмотрел на место, где должна была находится голова "чистильщика". На повороте ее не было, но в сумраке коридора стала различима еще одна кучка трупов и я хотел было медленно и бесшумно улизнуть за тенью, но заметив движение этой новой переменной я превысил скорость фотона и молниеносно нырнул в открытый вентиляционный люк успев взобраться по стоявшему рядом стеллажу. Как ящерица с оторванным хвостом я мчался по вентиляции пока не врезался во что-то упругое и мягкое. Я остановился и положил руку на эту странную поверхность. И тут я услышал тихий шепот переходящий в рык дикого зверя.

– Если ты не оставишь мой зад в покое, я закончу то, чего не СМОГ ТОТ НЫТИК!

Так вот что это было. Хорошо, что мою ехидную гримасу не видно в темноте, а то я бы уже умер. Не успев вспомнить о том, что при моем спасении она прекрасно ориентировалась в темноте, в наше убежище что-то врезалось и я на секунду потерял ориентацию. Вроде бы мне нравятся монстроподобные женские особи, но накаченные мужики обмазанные маслом тоже… Стой! Проснуться! Быстро!

Мои глаза стали открываться, медленно свыкаясь с окружающей тьмой. Судя по количеству пыли окружавшей нас мы были не на «скотобойне», как я обычно называл те узкие коридоры с дурманящим содержанием. Не успев свыкнутся с пространством мой слух пронзил резкий свист, и удар металла о стену за моей спиной. По моей щеке начала стекать теплая жидкость. Ничего не понимая я попытался найти убежище и заметил очертания Тени лежащей без сознания, а за ней опрокинутый стол. Кабанчиком я метнулся к новому убежищу, сопровождаемый свистом неизвестных метательных орудий. Кто нацелился на нас? Это оставлять было нельзя. Нужно было что-то предпринять, но что? И тут я вспомнил рядом с чьей территорией мы находились. Я громко свистнул и через секунду послышался глухой удар. Стены слегка задрожали. Было такое чувство, что где-то тараном выламывают ворота, но мне это было только на руку. Метания прекратились и казалось сам воздух на секунду завис в томительном ожидании.

Глава 6

Это был единственный шанс в моей жизни. Я не мог от такого отказаться. Солидный гонорар приписываемый предложением сэра Герроти мог варьироваться от моих пожеланий, при этом все мои затраты на время работы будут оплачиваться! Естественно это было очень щедро, учитывая, что особой славы в писательском искусстве я не сыскал. Даже и не знаю, чем смог зацепить главу такой многообещающей корпорации.

Ломать голову над причинами такого совпадения сейчас не было смысла. Ответов у меня нет, а все итоги полученной информации я уже постарался рационализировать в своем блокноте. Мне необходима та личная встреча, о которой говорил Густав, чтобы развеять или подтвердить все свои опасения.

Я решил взять в дорогу только самое необходимое. На конверте письма был указан адрес отправителя, а в содержании, только одна фраза. Она располагалась по центру шершавой плотной бумаги, толстым печатным шрифтом: «В отвлеченной любви к человечеству любишь почти всегда одного себя», а на обратной стороне было указано, но уже от руки: «На закате – тени встают». Почерк был искривлён, будто его писали в торопях. Судя по выступу чернил это была перьевая ручка, или ее подобие. Определить точно было сложно, из-за особенности почерка, но я принял это за намек к моему скорейшему отбытию.

Я собрал в дорогу небольшой чемодан, и кожаную сумку, которая досталась мне от отца. Это был особый подарок, который я не мог оставить, да и надёжность этой сумки говорила сама за себя. Поэтому уповая на ее бессмертие я положил туда самое важное – журнал для записи, документы, письменные принадлежности и небольшую сумму лежавшую в конверте.

Надев свой любимый красный шарф я в последний раз оглянулся на небольшое жилище, ставшее мне домом. Высокие потолки и панорамные окна со стороны рассвета. Картины и книжные полки украшавшие пошарпаные кирпичные стены. Маленькое кресло с круглым офисным столиком и японская ширма с оригинальным узором. Все эти, казалось бы, несущественные вещи, на протяжении долгих лет грели мою душу, став неотделимой частью моей жизни.

Было тяжело прощаться, но выбор сделан. Я выключил свет и выйдя за дверь собирался повернуть ключ в замочной скважине, как неожиданно, сбоку раздался добродушный голосок.

– Доброе утро голубчик! Разве у тебя не выходной? Неужели Дьюринг, этот маленький паршивец, снова сбрасывает всю работу на подчиненных? Ну я ему покажу.

И впихнув мне в руки тарелку, полную горячих оладий она повернулась, и тихо осыпая всевозможными проклятиями моего начальника, стала медленно удалятся.

– Постойте мадам! – помчался я вслед: – Мне поступил частный заказ и я решил отправиться в небольшую командировку на пару дней.

Она повернулось и недоверчиво посмотрела мне в глаза. Эта битва взглядов продолжалась еще несколько секунд, до того момента, как ее лицо не озарилось добродушной улыбкой и она вновь подошла ко мне крепко обняв. От удивления, я чуть не уранил тарелку, но вовремя успел поднять руку и медленно обхватил ее узкие старческие плечи.

– О это просто чудесно! Ведь ты так не любишь выходить на улицу. Мы очень беспокоились о твоем здоровье и обсудив это со всеми жителями хотели уже силой вытащить тебя на пикник в близлежащем парке.

Она слегка отпрянула от меня и ее морщинистые глаза загорелись детским интересом.

– Назови мне имя того героя, что смог тебя вытащить. Хочу знать в чью честь мне сегодня воспевать дифирамбы!

Если что и следовало скрывать, то точно не от домовладелицы. Помимо доброго нрава,раньше она была известна, как очень опытная женина, знавшая многие секреты и умевшая их хранить. Но если кто-то представлял ей или ее близкому окружению угрозу, она могла так хорошо распорядится своими связями, что на следующее утро этого человека могли собрать в самых разных местах нашего округа не доказав при этом причастности Мисс Казановой.

– Хорошо. – слегка вздохнул: – Мне поступило приглашение от управления крупной компании на встречу с мистером Герроти. Их, вроде, отставным управляющим.

Улыбка домовладелицы медленно сползла с лица. И серьёзным тоном она спросила.

– Герроти? Ты говоришь про Фредриха Герроти основателя ReinBou и Ierahim?

Я слегка помедлил с ответом. Почему взор мадам Юлии так налился гневом при упоминании этого человека?

– Да, вчера я получил от него письмо. Там были несколько двоякие сообщения и адрес отправителя, куда я и намерен поехать.

Ее взгляд принял оценивающий и суровый вид. Казалось, она видит меня насквозь, и кусочек за кусочком осматривает те частички моей души, в которых я и сам не до конца уверен.

– Френсис, погоня за деньгами всегда совмещена с риском. Уж я то знаю… – она взяла короткую паузу и сделав глубокий вздох с более спокойным выражением лица подняла глаза: – Во всяком случае, будь осторожен…

Уже сидя на вокзале я вспомнил этот странный разговор. Тяжёлые мысли о предупреждении мисс Казановой мучили меня на протяжении всего оставшегося пути. С блеском украшенный вагон и удобные сиденья немного отвлекли меня от этой дымки переживаний, и я смог погрузился в глубокий сон, надеясь по приезду просто взять необходимые материалы и вернутся в свое скромное жилище, для продолжения работы. Меня разбудил резкий толчок и звук парового гудка сообщавший пассажирам о прибытии на станцию. Я посмотрел в окно и заметил крупными буквами, на бетонной вывеске, надпись Санкт-Галлен. Моя остановка.

Посмотрев по сторонам я не заметил ни одного пассажира и встал для разогрева слегка отёкших мышц. Осмотрев убранство вагона в последний раз я, махнув кондуктору прощальным жестом, сошёл на украшенный перон. Голубоватая плитка проводила меня до выхода из станции пропуская пункты досмотра, для отъезжающих, и выйдя на улицу я почувствовал прилив бодрости, от горного ветерка, трепавшего осенние кроны просыпающихся деревьев. На улице было слегка тускловато, но не сказать, что пасмурно. Периодически солнце выглядывало из под блёклых туч освещая яркие, чистые улочки пригревая своим теплом прохожих. Адрес отправителя письма принадлежал префектуре этого города, но где конкретно располагался этот особняк, я не имел ни малейшего представления. Стоит поспрашивать по округе.

Любуясь архитектурными достижениями прошедших эпох я решил отправиться в службу перевозок пассажиров и багажа, находившуюся неподалёку от высоких дверей входа на вокзал. Отличить это здание от расположенных рядом бюро было не сложно. Несколько курящих шаферов в перемешку с еще пользовавшимся популярностью кучерами, стояли рядом со своими расписными, пылью дорог, колесницами, и обсуждали житейские мудрости и проблемы насущного века. Под небольшим навесом, разделенном на две части, ютились несколько автомобилей: "Волга", Trabant p50 и еще она неизвестной мне модели с четырьмя гнедыми лошадьми, не считая приютившегося под боком кобылицы жеребенка.

Рядом с этим навесом стояла небольшая деревянная будка аутентично вписывающаяся в интерьер. Я подошел к маленькому окошку и несколько раз пристукнул по решетке огораживающей доступ к притягательным для каждого вора предметам офисной канцелярии.

– Извините. Есть кто?

Окошко медленно открылось и в проёме показалось лицо, которое один мой знакомый музыкант мог бы довольно точно охарактеризовать словом «противозачаточное». Морщинистые глаза в леопардавых очках поднялись на меня с таким усилием, что я было подумал о земном элепсе. Из будки донёсся громкий, но при этом хриплый и уставший голос.

– Вы что-то хотели?

– Добрый день мадам. Не подскажите, как я могу доехать до этого места?

Я протянул сквозь решетку слегка помятый конверт с обведённым адресом. Приняв бумагу она недоверчиво посмотрела сначала на конверт, а после с легкими нотками презрения и на меня.

– Понаедут журналисты. – ее усталый шепот был достаточно громок, что бы я мог его услышать. – Ехан!

Резкий крик кассира заставил меня вздрогнуть. Я развернулся в сторону взгляда старухи и увидел мускулистого мужчину в клетчатом козырьке, майке и джинсах, закрепленных неестественно длинным ремнем. Из камеры, для задержания особо опасных преступников, которую представляла собой касса, вновь донеслось.

– Ехан! – Следующие слова были обращены ко мне. – Этот чумазый механик, как бы он не выглядел, единственный, кто может отвести вас сквозь заросшие тропы. Тарифы на эту дорогу давно закрыты, так что стоимость обсудите с шофером. Хорошей поездки.

С пожеланием, казавшимся больше угрозой, пожилая кассир вручила мне письмо обратно и захлопнула маленькое окошко, а я повернулся к провожатому. Крупный мужчина с щетиной и крепким телосложением уже подошёл и с приветливой гримасой тюремного надсмотрщика после бессонной ночи, протянул мне свою огромную маслянистую руку. На его и без того суровом лице, от щеки и до самой шеи, через подбородок тянулся шрам, будто оставленный саблей, придавая Ехану вид человека, не сильно вызывающего доверие. Я не был брезгуном или трусом и с крепким рукопожатием и добродушной улыбкой посмотрел ему прямо в глаза.