Я люблю тебя, умри

– Изначально это выброшенные бутылки и изделия из стекла. Теплые цвета, особенно красный и оранжевый, встречаются редко. А бывает так, что несколько цветов смешиваются и получается разноцветное стекло. Оно встречается крайне редко, и говорят, что к тому, кто найдет такое стекло, придет удача.

В какой-то момент уже все увлеченно искали морское стекло, услышав рассказ Ханаби. На первый взгляд это довольно скучная сцена для шоу. Однако, так как это простая задача, в процессе между нами рождались разговоры, а когда кто-то кричал, что нашел редкое стекло, мы все подходили к нему, у нас естественным образом появлялось волнение, и это были самые яркие моменты. Найденный трофей можно было подарить тому, кто нравится, и это делало атмосферу еще более захватывающей.

Даже здесь Кацура продолжал питать ко мне чувство соперничества. Сначала был случай во время волейбола, а потом он неоднократно врезался в меня, и у меня постепенно тоже начало закипать чувство противостояния.

Поэтому, как бы соревнуясь с ним, я тоже искал стекло для Ханаби, но в итоге никто из нас не добился хорошего результата. «Это то самое мистическое разноцветное стекло?» – поднял я шум, но это оказалось простым пластиком, когда я присмотрелся.

Не всегда все идет гладко.

Тем временем солнце садилось, а живот стал урчать. В коттедже ужин мы готовим по очереди, но сегодня остаемся здесь на барбекю. Все инструменты и продукты уже были подготовлены.

Мне жаль персонал, которому пришлось выполнять все приготовления. Ну, думаю, что позже я угощу их высококлассным якинику…[13] В шесть часов вечера мы принялись за приготовление ужина.

Не без труда, но нам удалось развести огонь, и мы все выложили мясо и овощи на решетку гриля. Вскоре послышался шипящий звук и воздух наполнился душистым ароматом. Волей-неволей разжигается аппетит.

– Можно уже? Готово ведь? В общем, я начну… Очень вкусно! – Агацума так причмокивал языком, что все тоже тут же взяли палочки для еды и потянулись за приглянувшимися им кусочками. Я тоже нетерпеливо положил в свою тарелку ребрышки, которые сам пожарил, и жадно откусил кусочек. … Да, идеально! Все-таки еда, которую ешь на природе, исключительная.

Какое-то время я был настолько поглощен едой, что забыл о съемках, но вдруг услышал доносящийся издалека смех и понял, что все веселье проходит мимо меня. Так не пойдет, глупо просто есть молча. Я поставил тарелку, сделал глоток напитка и попытался уловить ход разговора. И тут я обратил внимание еще на одну вещь.

В руках у меня баночка чая улун. А у Ханаби и Кацуры, очевидно, алкогольные напитки. И тема их разговора, судя по всему, связана с алкоголем. Теперь понятно, почему у нас вдруг появилась такая разница в настроении.

Мне сейчас девятнадцать лет. День рождения в следующем месяце. Обидно. Не то чтобы я собираюсь напиваться до беспамятства, когда мне исполнится двадцать[14], но я смотрю, как они выпивают и весело болтают, и во мне просыпается зависть. Вскоре Кацура даже достал сигарету и начал курить. Marlboro с ментоловым вкусом ему настолько идет, что даже становится грустно. И он выглядел как взрослый мужчина.

Я поник головой, отвел взгляд от слегка опьяневшей компании и увидел за пределами круга Салли, рассматривающую свои ногти. Драгоценный несовершеннолетний товарищ. Я взял под мышку складной стул и подошел к ней.

– Можно сесть рядом? – спросил я ее.

Она медленно повернулась и с подозрением посмотрела на меня, но затем ее взгляд упал на чай улун в моей руке, и она сказала, смеясь:

– А, сенсей, ты же тоже еще несовершеннолетний? Ребенок!

– Кто это из нас ребенок, старшеклассница!

Посчитав, что разрешение получено, я разложил стул.

Хоть я и сел, Салли снова начала ковыряться в своих ногтях, и разговор не продолжился.

Пока есть такая возможность, я решил спросить ее о том, что меня давно интересовало.

– Салли, а почему ты решила участвовать в шоу?

Она продолжала смотреть на кончики своих пальцев.

– Нет мотивации?

– М-м-м… ну, это если коротко, – сказала она как есть.

Салли поставила локти на скрещенные ноги, подперла щеки руками и посмотрела на меня. Это довольно дурной тон, но выглядит все равно хорошо, и это раздражает. Кружевное платье, надетое поверх купальника, развевается.

– Меня больше интересует твой мотив появления в шоу. Ты же из тех, кто будет изо всех сил отказываться, получив предложение участвовать. Хорошо заплатили? Или ты всерьез рассчитываешь на шанс встретить звезду? Ты на удивление хищник.

– Не меняй тему. Я здесь для продвижения своих книг. Ни больше ни меньше. Поэтому, хоть я не собираюсь строить здесь свою любовь, я выполню роль, которая от меня требуется, и действую так, чтобы это показали в шоу. Но ты подобного поведения не показываешь, поэтому мне стало интересно.

Я понимал, что камера направлена на компанию, которая веселится. Но даже если наш разговор покажут, думаю, что ничего страшного.

Салли пристально посмотрела своими голубыми глазами в мои глаза. Но потом выпрямилась и заговорила так, будто обращалась к морю перед собой:

– На самом деле должна была участвовать Мари.

– Мари?

– Ты не знал? Мы продвигаем себя как моделей – метисок-близняшек. Мари – моя младшая сестра.

– А, да?.. Извини, я не знал.

– Хоть мы и близнецы, у нас разный характер. Мари как персонажу такое подходит. Просто она вдруг заболела и не смогла участвовать. Но агентство не могло упустить такую возможность. Они сказали мне: «Участвуй вместо нее. У вас же одинаковые лица, поэтому какая разница».

– Это жестоко.

– Конечно, у меня опустились руки. Ну если я на шоу не буду ничего делать, то ей потом достанется. И я это понимаю. Понимаю, но…

Последняя фраза прозвучала таким тонким голосом и так прерывисто, что трудно было поверить, что это дерзкий голос Салли.

Какое-то время царила тишина.

– Похоже, ты нравишься Агацуме, – заговорил я.

– И что? Я должна использовать его и быть с ним, просто чтобы выделиться, хотя у меня нет к нему симпатии?

– Нет, я ничего такого не хотел сказать…

– Но как будто сказал. … Но, возможно, он занял такую позицию. Наверное, бессмысленно так много думать о своих чувствах и о чувствах другого человека, – сказала Салли и встала. – В любом случае это моя проблема. Я что-нибудь придумаю. Не нужно беспокоиться обо мне или жалеть меня, это раздражает. Тебе лучше беспокоиться о себе. Вокруг тебя на удивление оживленно. Если ты будешь плохо с этим справляться, тебе дальше будет тяжело.

Затем она подала съемочной группе знак, что пойдет в туалет, и направилась в сторону Seven Seas House. Я даже не успел ничего сказать, как она уже скрылась среди деревьев.

– …

Я приподнялся, но снова сел на стул. Только что прошедший разговор все еще крутится у меня в голове.

«Не нужно беспокоиться обо мне или жалеть меня, это раздражает».

Тем не менее я мог бы быть немного более внимателен к ее чувствам. Я задавал личные вопросы, но в итоге не смог сказать никаких заботливых слов. Ощущение никчемности осталось у меня на сердце.

Теперь у меня уже не было настроения присоединяться к оживленной компании. Не в силах собраться с мыслями, от нечего делать я отхлебнул улун, оставшийся на дне банки, и вдруг услышал чьи-то приближающиеся по песку шаги.

Не похоже, чтобы Салли вернулась. Кто тогда? Я подождал какое-то время в таком положении, как вдруг сладкий голос застал меня врасплох:

– Си-о-рин!

М? Меня только что назвали Сиорин?..

Я обернулся в замешательстве, а там стояла Уруру. Сейчас она в розовом платье на бретельках в цвет купальника. Она придерживает шляпу с широкими полями и смотрит искоса на меня хитрым взглядом.

– Сиорин, я искала тебя. Знаешь, я хотела с тобой немного поговорить. Можно?

Уже решено, что она будет называть меня Сиорин?

Тем не менее все как-то внезапно, я в шоке. Это вообще впервые, когда она со мной как следует заговорила. Ее цель абсолютно понятна и направлена только на одного человека – Кэйтана. Поэтому, хоть она и знает о существовании других участников, для нее они второстепенные лица, с которыми нет необходимости взаимодействовать, – такое впечатление у меня сложилось. И именно в этот момент она решила со мной пообщаться.

…Почему?

Но спросить ее об этом прямо я не мог.

– Д-да, конечно, – это лучшее, что я мог ответить.

– Отлично. Тогда пойдем со мной.

Она с улыбкой прошла передо мной и пошла в сторону леса неподалеку, оставив море позади. Я поспешил за ней.

После того как мы зашли в лес, Уруру какое-то время не останавливалась. Более того, она шла быстро и все дальше вглубь леса.

– Эм-м, Уруру?.. – окликнул я ее, и она наконец остановилась и повернулась. Солнце уже село, и на небе начали сверкать звезды. Из-за тени от деревьев сложно считать ее выражение лица.

Уруру медленно сняла шляпку, взяла ее под мышку и скрестила руки на груди. В то же время она развела на ширину плеч ноги, которые до этого были мило сведены вместе, и сурово сказала:

– Ты чего сидишь там все время один, погрузившись в мысли? Сделай поскорее что-нибудь с этой «притворной героиней».

– …Что?!

На мгновение я не понял, что произошло. Без преувеличения мне показалось, что Вселенная дала сбой. Или же что-то произошло с тем, как мой мозг воспринимает мир.

Передо мной Коидзука Уруру собственной персоной.

Но в ее голосе не осталось и следа прежнего сладкого тона. Он явно стал ниже на октаву и, более того, звучит угрожающе. Манера речи тоже стала совершенно другой. Полностью отсутствует характерное косноязычие и протяжный тон. Более того, судя по ее манерам и поведению, она как будто совершенно другой человек. Что вообще происходит?

– Эм-м… ты близняшка Уруру?

– Ты о чем вообще?!

Нет, модели-метиски – это особый случай. Я пытаюсь найти слова, будучи в замешательстве.

– Да нет, просто то, как ты говоришь, не совпадает с твоим образом… если честно, я очень удивлен.

– Ой, да перестань. Понятно же, что это всего лишь образ. В конечном итоге простота привлекает внимание. Это стратегия, просто стратегия.

А, да?

Сначала я подумал, что она пьяна и обезумела, но ее цвет лица ничуть не изменился. Это переключение было полностью преднамеренным, значит, ее обычный образ тоже был идеально рассчитан.

Я наконец-то принял реальность, которая была перед моими глазами, и решил продолжить разговор.

– Извини, что прерываю тебя. О чем это мы… можно по порядку? «Притворная героиня» – это о чем?

– Когда я сказала про притворную героиню, я имела в виду Ханаби Мацууру, понятно же! Эта женщина флиртует со всеми! И с моим Кэйтаро тоже! Это невыносимо раздражает!

Понятно… вот какое у Уруру сложилось впечатление о Ханаби. Притворная героиня.

Действительно, в том смысле, что среди девушек она главная участница, а также в действительности вовлечена в создание шоу, она бесспорно главная героиня. С другой стороны, если честно, я понимаю, что ее властное поведение и театральность могут раздражать. Говорить «притворная героиня» с оттенком зависти немного грубовато, но эта оценка Ханаби показалась мне довольно убедительной.

– А что тогда значит, чтобы «я сделал что-нибудь» с Ханаби? – спросил я следом, а выражение лица Уруру стало еще более раздраженным.

– Ты же нацелен на нее?

– Нацелен? Нет, я бы не сказал, что нацелен…

– Чего? А что тогда?

М-м-м… как бы объяснить. Ну, увиливать нет необходимости.

– Пока она будет со мной заигрывать, я буду в этом участвовать. Если будет весело, это и с точки зрения шоу плюс, и я думаю, что для меня это лучший способ оставить хоть какой-то след о своем персонаже. Я не собираюсь высовываться. Исчезну, прежде чем начнется хейт, а потом как-нибудь выкручусь.

– Ого, это что за мысли? Звучит как оправдание, уклончиво. Противно.

– Что?! – Да как ты смеешь!

– Хватит колебаться, просто атакуй.

– Для меня твое мышление экстремальное и непонятное! Хоть это и реалити-шоу про любовь, в конечном счете это же работа. Все не могут найти настоящую любовь на шоу. Вымысел есть вымысел. Реальность есть реальность. Поэтому я изо всех сил думаю о том, как вести себя так, чтобы не обманывать свои чувства.

– Какая глупость, – посмеялась Уруру над моей пламенной речью. – Рядом находится человек противоположного пола с хорошеньким личиком, так почему бы не подружиться с ней? Раз ты понимаешь, что это просто искусственно созданная любовная игра, ты ведь можешь делать, что захочется. В лучшем случае это вызовет небольшую шумиху в гостиных домов и новостях про знаменитостей. Следуй своим инстинктам и наслаждайся по максимуму.

Сильно сказано. Это логика слишком яркого экстраверта. В каком-то смысле это предельный подход. Но если бы я мог так легко от всего абстрагироваться, я бы не знал проблем.

– Это же развратно…

– Что значит «развратно»? В этой сфере шансов на порядочную любовь почти нет! Что плохого в том, чтобы просто наслаждаться сколько твоей душе угодно? Когда ты популярен с подросткового возраста, не понаслышке знаешь, что любовь – это коварная штука. Постепенно и влюбляться самой, и быть объектом чьей-то влюбленности начинает досаждать. Но если все понимают, что это шоу, то здесь не будет сенсационных скандалов и какой-то опасности… Ведь так?

Уруру быстро перешла к заключению, раздраженно смахивая крылатое насекомое, севшее ей на подол юбки.

– В любом случае постарайся по возможности сделать так, чтобы она не приближалась к Кэйтаро. Если нужно, я со своей стороны тоже помогу тебе. Например, сделаю так, чтобы вы с притворной героиней остались наедине.

Я и опомниться не успел, как уже было решено, что моя цель – Ханаби и что мы с Уруру будем помогать друг другу сблизиться с теми, к кому мы испытываем симпатию.

– Что ж. Тогда я пойду. Не хочу, чтобы подумали, что мы были вместе, поэтому возвращайся чуть позже. – И Уруру лихо поворачивается направо и уходит.

Мне не оставалось ничего другого, кроме как удивленно смотреть вслед исчезающей в ночной тьме фигуре.

– …

Мне много чего хотелось сказать. Но сейчас позвольте мне пробормотать это у себя внутри.

Эта гравюр-модель неуязвимая, что ли.

4

Когда я один вернулся на пляж через пять минут, ко мне обратилась Нагисако с камерой в руках.

– А мы вас искали. Не только когда делаете что-нибудь вместе с другими участниками, но и когда делаете что-то в одиночку, давайте какой-нибудь знак. Иначе мы не будем понимать, что происходит, – отчитала она меня.

– И-извини.

Она кивнула мне, как послушному младшему брату.

– Скоро совсем стемнеет, поэтому на этом мы заканчиваем съемки на улице.

Я посмотрел на часы на руке, уже перевалило за восемь часов вечера.

– Надо помочь прибраться?

– Я же говорила: не стоит беспокоиться. Мы просто сделаем срочные дела сегодня, а остальное оставим на завтра. А вы все проверьте, что ничего не забыли, и возвращайтесь в Seven Seas House.

Тут с берега донесся голос. Это была Ханаби.

– Слушайте, а давайте сделаем общее фото! Для официальных соцсетей.

Все-таки кажется, что именно она возьмет на себя инициативу и подведет итог сегодняшнего вечера. Все, кто уже хотел уйти, сами вернулись обратно, и все шесть участников собрались вокруг Ханаби.

– В какую позу встанем? – спросила Салли как модель.

– Раз представилась такая возможность, может, покажем все наши фенечки? – предложил Кацура.

Я посмотрел на запястье своей правой руки. На нем была фенечка светло-желтого цвета, который мне не очень идет. У всех остальных тоже были фенечки разных цветов: у Ханаби – красная, у Кацуры – зеленая, у Агацумы – оранжевая, у Салли – голубая, у Уруру – фиолетовая. Их раздали всем участникам в первый день, и они стали, так сказать, меткой участника реалити-шоу. Мы поклялись ими, что будем любить друг друга честно и искренне.

– Почему бы и нет? Давайте так и сделаем! – ответил Агацума, махая фенечкой. – Ханаби взяла на себя инициативу и повязала их нам всем. Но этот узел такой своеобразный, что вызывает у меня смех каждый раз, когда я на него смотрю.

Я снова посмотрел на фенечку. А он прав. Узел называется «узел Ханаби», и, как она говорит, «он ни за что не развяжется». И она даже шнурки на обуви непроизвольно так завязывает.

– Если очень сильно постараться, то тот, кто завязал, возможно, сможет развязать, – смеясь, сказала Ханаби. – Но другие люди вряд ли смогут. «Узел Ханаби», кроме меня, точно никто не сможет ни завязать, ни развязать. Так заведено. Ну что, фотаемся!

Ханаби свою фенечку завязала на щиколотке, поэтому девушки сели впереди, вытянув ноги, а парни встали позади них. Несколько человек по очереди сделали фото на свои смартфоны.

– М? Я вообще не могу выложить фото! Почему? – через некоторое время громко сказала Уруру. Перед камерами она, как всегда, играет роль идеальной милой девушки. Она тапает по смартфону, но она точно знает, что здесь нет сети. Она просто хочет привлечь внимание Кэйтана.

Конечно, если бы не было связи с землей, то не получилось бы отправлять туда видео и транслировать шоу, поэтому в Seven Seas House проведена беспроводная связь. Действительно, в центре дома, на подставке для цветов на втором этаже, стоит роутер. Но его покрытия хватает только на дом, а стоит выйти на улицу, как связь обрывается. Возможно, потому, что соскучились по интернету, участники выстроились друг за другом и пошли по тропинке в коттедж.

По дороге до меня донесся голос Ханаби, которая шла впереди и заговорила с Салли, как будто что-то вспомнила.

– Кстати, давай придумаем хештег к выходу первого выпуска, чтобы подписчики могли по нему оставлять свои комментарии. Какой-нибудь звучный. У тебя нет идей?

– М? Так сразу и не придумаешь…

– Действительно, если не будет общего хештега, то сложно будет заниматься эгосерфингом[15], – задумчиво сказал Агацума.

Уруру шла между, а мы с Кацурой немного отдалились от группы впереди.

– …Closed couple – #cloCoup.

Поэтому шепот Кацуры, наверное, услышал только я. Не желая касаться этой темы, я после этого переключил свое внимание и шел, наслаждаясь звездным небом, какое не увидишь на материке.

Когда мы вернулись в коттедж, Кино встретил нас в таком же настроении, как днем.

– Вы все молодцы! …О, да вы довольно хорошо загорели! Я тоже хотел побольше времени провести на съемочной площадке, но был занят следующими приготовлениями. Драму на пляже я, с вашего позволения, с удовольствием проверю сегодня вечером.

– А что нам сейчас делать? – спросил Агацума.

– Вас сегодня столько снимали, уверен, что вы устали, поэтому можете отдыхать. Как вы знаете, стационарные камеры на первом этаже включены, поэтому можете что-нибудь поделать перед ними, но не перетруждайте себя. К тому же с завтрашнего дня я начну представлять вам то, что тайно подготовил, – Кино особенно подчеркнул свои последние слова и быстро ушел обратно на третий этаж, где размещались члены съемочной группы.

Мы все посмотрели друг на друга.

Вскоре Салли сказала, что пойдет в свою комнату, и сразу ушла. После купания в море она уже принимала душ, поэтому ванну примет утром. В Seven Seas House есть два туалета, на первом и втором этаже, а ванная комната только одна, на первом этаже. Внутри она разделена на женскую и мужскую, но, даже если будешь последним в очереди из представителей одного пола, придется ждать довольно долго. А это утомительно.

Следующим ушел Агацума, у которого больше не было причин оставаться. Он тоже решил принять ванну утром.

Кацура какое-то время наблюдал за Ханаби, но потом спросил у меня, может ли он пойти в душ первым, и, получив подтверждение, взял полотенце и сменную одежду и пошел в ванную. Неожиданная опрятность. Возможно, он хочет сделать паузу и продумать стратегию на завтра. Увидев это, Уруру заявила, что тоже пойдет в душ. Видимо, она надеялась столкнуться с Кацурой после того, как они оба примут ванну, поэтому сходила в свою комнату за сменной одеждой и гигиеническим набором и поспешила в ванную.

В гостиной остались только я и Ханаби. Стоять не было смысла, поэтому я сел немного поодаль на диван в форме буквы Г.

– Слушай, Сиори, – не успел я успокоиться, как Ханаби заговорила со мной. Она наклонила голову, как бы заглядывая мне в лицо. Ее нежная, мягкая улыбка в этот момент показалась мне немного дьявольской.

– Да, что ты хотела?

– Ты уже влюбился в меня?

– Что? – Я совершенно растерялся, а Ханаби, будто наслаждаясь этим, захихикала.

Она уже некоторое время, чтобы чем-то занять руки, вертит в них ключ от своей комнаты. Висящий на нем брелок с фрезией – вещь, в которую она влюбилась с первого взгляда в сувенирном магазине на острове Хатидзёдзима. Колокольчик на брелоке звенел в такт смеху Ханаби, щекоча мое сердце.

«Рядом находится человек противоположного пола с хорошеньким личиком, так почему бы не подружиться с ней?»

Отважная Уруру озорно подталкивает меня. …А, я понял! Возможно, она сразу ушла в ванную, чтобы помочь мне остаться с Ханаби наедине.

Но все же я…

– …на данный момент я пока не понимаю.

Это лучшее, что я смог ответить.

Это даже не тактика для шоу. Из-за того, что я начал неловко ее воспринимать, мое поведение снова начало разваливаться.

На этот раз Ханаби посмотрела прямо на меня, не смеясь.

– М, да? На данный момент? Тогда буду с нетерпением ждать завтрашнего дня, – сказала она и встала с дивана, на котором только устроилась. Затем какое-то время она как будто подбирала слова, после чего добавила немного другим тоном, чем обычно: – Извини, что всегда говорю подобные вещи. Я понимаю, что ты в затруднительном положении. Поэтому влюбишься ты в меня или нет – это другой вопрос… Я хочу, чтобы ты внимательно смотрел на меня. И я уверена, что тогда ты точно кое-что заметишь.

– Ханаби? – На этот раз я невольно заглянул ей в лицо.

Замечу? Что?

Однако угол был неудачным, и я не смог увидеть выражение ее лица. Затем она потянулась, обернулась, и в тот момент она уже была привычной Ханаби. Приподнимая свои взлохмаченные волосы, она сказала:

– Ах, я хотела сходить в ванную, но сделаю это утром. Я сотру макияж в комнате и, наверное, сразу усну. А ты что будешь делать?

– А, эм-м-м, я пойду в ванную после Кацуры. Буду ждать, пока он не выйдет.

Вместо ответа она зевнула один раз, а затем помахала рукой на уровне лица:

– Тогда я пойду. Спокойной ночи.

– Угу. Спокойной ночи.

Ханаби обошла диван и направилась к лестнице в углу гостиной. Она медленно поднялась по лестнице и вскоре полностью исчезла из моего поля зрения.

И в этот момент меня вдруг почему-то накрыло чувство утраты.

Как будто… как будто Ханаби в этот момент навсегда исчезла из этого мира.

Какое-то такое ощущение, что я ее больше никогда не увижу, заполнило мое сердце словно черная волна.

Я резко замотал головой и вытеснил из нее это странное волнение.

Сейчас я думаю, что это, наверное, было дурное предчувствие.

На следующее утро ее нашли «мертвой».

В 3Х классе. I

Пи-пи-пи-пи-и-и.

Меня разбудил постепенно нарастающий электронный звук.

Новое утро тут же испортилось из-за неприятных частот. Голова тяжелая, веки не открываются, как будто слиплись. Это ни капли не обнадеживающее утро. Так я просыпаюсь в последнее время.

Я изменила свое положение в кровати и пытаюсь нащупать смартфон рукой возле подушки. Обычно он лежит там, но именно сегодня я никак не могу найти. Я цокнула один раз, распахнула одеяло, в которое была завернута, и села.

Смартфон отсоединился от кабеля для зарядки и лежал у меня в ногах. Я выключила будильник, проверила уровень заряда: оставалось всего пятнадцать процентов. …Ну, ладно. На дорогу в одну сторону достаточно и десяти процентов. Приду в школу и заряжу телефон там.

Прежде чем я пришла к такому выводу, мои пальцы по привычке нажали на иконку социальных сетей.

Сейчас среди трендовых слов доминирует #cloCoup. Это реалити-шоу про любовь, которое разрекламировали как шоу, какого еще не было. Вчера вечером вышел первый выпуск. Как и ожидалось, оригинальная задумка и состав участников привлекли большое внимание. Похоже, что и сейчас количество постов публикаций о впечатлениях продолжает расти.

Я вчера тоже смотрела его в реальном времени. Честно говоря, мне не очень-то интересны подобного рода программы, более того, я откровенно их не люблю, но мне приходится их смотреть, чтобы поддерживать разговор с окружающими.

…приходится.

Я была поглощена чтением комментариев. Мне, старшекласснице, давалось мало времени по утрам. Нужно уже готовиться к выходу. Я протянула руку к висящей на вешалке школьной форме.

– Ученик номер семь[16], Бандо Мирай.