Ракель

«Защита Нимцовича: борьба за центр через контроль, а не захват».

«Не обязательно властвовать, чтобы управлять. Иногда ты не берёшь центр — ты просто не даёшь другим в нём остаться.»

Это звучало не как описание шахматного приёма. Это звучало как закон улицы. Как то, что делают люди в этом городе — не властвуют, но мешают. Не берут, но ломают чужое. Стоят сбоку, но управляют центром, и ты даже не замечаешь, что уже не на своей клетке.

Над зданием раздался давящий голос, заставивший вздрогнуть:

— Студенты, пройдите по своим кабинетам. Время отдыха завершено.

Я захлопнула книгу, не раздумывая, спрятала её в рюкзак — крепко, будто это не учебник, а что-то важное, что нельзя потерять и побежала в класс. Я шла так быстро, что за поворотом буквально врезалась в кого-то. Не подняв головы, попыталась пройти мимо — но меня схватили за локоть. Сердце застучало: я не оборачивалась.

— Ой-ой, куда мы так летим? — протянул голос Мортена.

— Мне нужно идти, — выдохнула я, не поворачиваясь.

— Чего это так? Мне, например, никуда не нужно.

— Это ты решил. Ты и в колледже-то бываешь раз в неделю.

Он потянул меня за локоть, заставляя развернуться к нему. Я упёрлась обувью в пол, но всё равно оказалась лицом к лицу.

— Ты что, переживаешь, где я пропадаю? Я, знаешь, в парках сижу. Слушаю пение птиц, помогаю старикам по дому, пакеты там донести.

Врал он красиво, почти художественно, с таким лицом — хоть на сцену. Только я бы ни за что не поверила, что человек, вечно с мутными зрачками и руками, дрожащими не от доброты, таскает продукты пенсионерам. Он снова расплылся в своей фирменной улыбке, и глаза — те же, с нашей самой первой встречи чёрные колодцы.

— Что ты хочешь от меня? — сказала я, не поднимая взгляда.

Он на секунду нахмурился, будто я испортила ему весь репертуар.

— Ты слишком подозрительная, Виана. Мне кажется, тебя легко могли бы подкупить Олцеры. Не вздумай с ними связываться.

Я всё ещё не знала, кто они такие. Не понимала — люди, организация, преступники. Кивнула, как будто знала, и уже сделала шаг, чтобы уйти, но он снова остановил. Его рука вдруг дотронулась до моей шеи, точнее — до кулона, спрятанного под одеждой. Он вынул цепочку наружу, положил круглый голубой кулон на ладонь. Его пальцы провели по поверхности.

— Это что?

— Кулон.

— Вижу. Для чего?

— Просто семейная память.

Он ещё немного повозил по кулону пальцем, будто искал тайный знак, секрет. И отпустил. Я сама взглянула на него — и что-то было не так. Вроде раньше там был какой-то рисунок. Теперь — пустой. Я спрятала кулон обратно под одежду и снова посмотрела на Мортена.

— Я могу идти?

Он пожал плечами, руки в карманах, брови — приподняты.

— Ну иди.

Я развернулась и пошла, стараясь не оборачиваться. Но всё тело ощущало — он стоит и смотрит мне в спину.

Рассказ от лица: Автор

Виана зашла в класс и сразу же выдохнула — Веркса не было. Его друзья, правда, сидели на своих местах и смотрели на неё в упор, и взгляд у них был даже злее, чем в первый раз. Виана всё равно пошла вперёд и села за свободную парту, стараясь не встречаться с ними глазами. Преподаватель в этот момент поднялся с места и сухо сказал:

— Сегодня у нас практика.

Это прозвучало странно. Виане казалось, что для практики было ещё слишком рано — они едва успели познакомиться с базовыми понятиями. Но вместо пояснений преподаватель стал раздавать студентам свиную кожу, хирургические салфетки и скальпели. В воздухе повис запах латекса и сырого мяса. В классе послышались оживлённые голоса, кто-то даже улыбался, будто это было чем-то забавным. Одна из студенток, не выдержав, вскинула руку:

— Простите, но почему мы делаем это так рано? И в чём смысл резать просто кожу?

Преподаватель помолчал, глядя на неё, а затем, с явным нежеланием, ответил:

— Глава города Ревикс настоятельно рекомендует начинать с практики, а не терять время на теорию. Вы, медики, выполняйте свою работу, без лишних вопросов.

Виана замерла с зажатым в пальцах скальпелем. Свиная кожа была выбрана неспроста — по структуре она максимально напоминала человеческую. Именно её используют в хирургических тренажёрах, чтобы отточить уверенность руки и точность надреза.

Главарей Сетей называли главами городов, потому что других властей здесь просто не существовало. Ни избраний, ни совета, ни системы — только сила. И главу Ревикса не интересовало, знают ли студенты теорию, понимают ли они анатомию или различают ткани. Ему было важно одно — как они режут, как держат скальпель, как вырезают. Когда эти студенты окончат колледж — или хотя бы доберутся до третьего курса — им придёт письмо от Сети Ракель. Формально это будет предложение: высокая зарплата, стабильная работа, «честь от имени города Ревикс», и обещание спокойной, счастливой жизни. Но всё это — ложь. Тщательно подобранная упаковка для гнилого содержания. Никто из тех, кто действительно работал на Ракель, не называл свою жизнь ни счастливой, ни лёгкой.

Многие студенты пока ещё не знают, что в один день это письмо окажется в их почтовом ящике. Они просто пришли учиться медицине — по интересу, по наитию, кто-то по семейной традиции. Но Ракель не берёт всех. Преподаватели фиксируют лучших — кто режет точнее, кто увереннее держит скальпель, кто не морщится при разрезе. Именно об этих студентах отправляют сведения в штаб главы города, а там уже решают, кому «повезло». Иногда приглашения приходили уже на первом курсе. Но чаще всего тех, кто занимался изъятием органов, набирали из совершеннолетних. Эта работа требовала холодной головы, твёрдых рук и точной анатомии.

Виана держала скальпель, как чужой, опасный предмет — неуверенно, с опаской. Она не имела ни малейшего понятия, как им пользоваться. Некоторые из парней ухмылялись, играя лезвием, как будто это не инструмент для медицины, а часть их самих. Кто-то крутил скальпель в пальцах, словно это был карандаш, а не оружие. Другие уже начали надрезать свиную кожу с пугающей лёгкостью — аккуратно, с нажимом, с точностью, будто делали это всю жизнь. У некоторых студентов нож не просто был в руке — он будто с ней сливался. Лезвие становилось продолжением кисти, а разрез — естественным движением.

Виана озиралась по сторонам, как и ещё несколько таких же студентов. Их взгляды пересекались — в них было одно и то же: напряжение, растерянность, желание не упасть лицом в грязь. Но помощи никто не предлагал. Преподаватель наблюдал молча, отмечая тех, кто не спрашивает и не боится. Кто режет — не задумываясь, кто подходит.

Когда преподаватель увидел, что большинство студентов уже закончили с первым заданием — или, по крайней мере, притворились, что закончили, — он неспешно собрал у каждого свиную кожу. Даже у Вианы, которая так и не решилась сделать ни одного надреза. Без лишних слов он подошёл к своему столу и достал новые вакуумные пакеты, внутри которых были небольшие мёртвые поросята — настоящие, с ещё сохранившейся розовой кожей, как будто их только что вынули из лабораторной морозилки. Он медленно раздал по одному на парту, и в этот момент даже те, кто до этого ухмылялся и флиртовал со скальпелем, начали терять уверенность. Теперь нужно было вырезать органы — каждый по отдельности, с максимальной точностью. Без лишней крови, без повреждений. Разложить по стерильной ткани в строгом порядке.

Молчаливые, те самые, что не болтали весь семестр, будто ждали именно этого момента. Их было всего трое. Они сидели в разных концах аудитории и не переглядывались, но начали одновременно: взяли скальпели, сделали разрез, вывели линию, в точности, как будто натренированы с детства. Их руки не дрожали, они не задавали вопросов, не жались, не жалели, что это делают.

Те, кто до этого уверенно крутил нож в пальцах, теперь хватались за скальпель неуверенно, будто он вдруг стал холодным и чужим. Кто-то бросал работу на полпути, не выдерживая запаха или невозможности аккуратно отделить печень от желудка. Были и те, кто продолжал, упрямо сжав зубы, хоть руки и дрожали. Виана не могла даже прикоснуться, она сидела сжавшись, стараясь не смотреть. Её подташнивало — не только от вида, но от самой идеи. Это ведь не просто анатомия, это будто проверка на то, насколько ты способен отключить сострадание.

Через несколько минут трое молчаливых закончили почти одновременно. Разложили органы рядом, положили скальпели строго параллельно и, не меняя выражений лиц, подняли глаза на преподавателя. Он кивнул и сделал отметки.

В этом колледже не нужно было имя, чтобы тебя запомнили. В Ревиксе, как и в других городах, каждое настоящее имя умирало первым — его сжигали мысленно, отказывались от него, как от детской болезни. Здесь имя было то, что давала улица, Сеть или случай. Оно прилипало как ярлык — и оставалось навсегда. Только родители помнили, как называли своего ребёнка в детстве.

Когда работа была полностью завершена и прозвенел звонок, класс выдохнул. В колледже Ревикса уроки начинались с голосового объявления, а заканчивались под обычный звонок. Многие студенты не поднимали глаз. Они понимали: практика была неизбежна, но не думали, что она начнётся так рано, что окажутся совершенно не готовы — ни умом, ни телом.

Виана поднялась, всё ещё чувствуя во рту горечь страха. Она вышла из класса, направляясь к следующей паре. Не глядя по сторонам, опустив голову, шла по более тёмному, почти неосвещённому коридору. Он вёл к другому крылу здания, где лампы догорали медленно. Она шла, погружённая в мысли, пока кто-то резко схватил её за плечо и развернул.

Сердце на секунду ёкнуло. «Опять Мортен?» — промелькнуло в голове, но всё было иначе. Прежде чем она успела рассмотреть лицо — кулак врезался в неё. Виана отшатнулась, но не упала — её удержали за плечо. Второй удар пришёлся в висок. Она рухнула на пол, подперев щеку рукой, от боли и удивления перехватило дыхание. Перед ней стоял Веркс.

— Всё-таки с Синкопы, — прорычал он. — Ты не их шлюха — это видно, но воруешь для них, да?

— Синкопы решили, что ты идеальный ход? Никто не подумает, что девушка может воровать у OLC? — он зло усмехнулся. — Эти мудаки всегда думали, что самые умные.

Он схватил её за волосы, резко дёрнул, заставив поднять лицо к себе. Виана вскрикнула от боли, глаза наполнились слезами.

— Сдружилась с их главарём? Работаешь на них? — он наклонился ближе. — Тогда сдохнешь вместе с Мортеном.

И ударил ещё раз — в нос. Виана повалилась на спину, кровь хлынула из разбитой переносицы. В этот момент из-за поворота показался преподаватель. Он мельком глянул в сторону, увидел сцену и сухо бросил:

— Веркс, в класс. Сейчас же.

Парень выпрямился, последний раз посмотрел на Виану.

— Отплатишь долги смертью Синкопы, — прошипел он, прежде чем уйти.

Виана закашлялась, кровь потекла по губам, и она машинально попыталась смахнуть её ладонью — только размазала по щеке. Она не понимала, за что. Её никто не предупреждал, ни с кем она не была, ни к Мортену не испытывала привязанности — напротив, старалась держаться подальше. А теперь она знала, кто он, и знание это только усиливало её безвыходность. Она попыталась подняться, но ноги подкосились. Пол поплыл перед глазами, и она снова рухнула — в этот раз на локти. Пальцы дрожали. Сердце сжималось так, будто кто-то схватил его рукой и не собирался отпускать. Впервые ей по-настоящему захотелось, чтобы сейчас здесь был Мортен. Хоть кто-нибудь, но коридор был пуст. Только эхо её дыхания и далёкие голоса в других крыльях здания. Со второй попытки Виана всё же поднялась. Прислонившись к стене, пошла — медленно, к ближайшей уборной, чтоб привести себя в порядок.

Только она подошла к уборной, как замерла. Справа, у двери мужского туалета, стоял тот самый парень — с голубыми глазами и шрамом на виске. Тот, в кого она врезалась пару дней назад. Он не заметил её — стоял спиной и прижимал другого ученика к двери, крепко сжав его горло одной рукой.

— Говори где мой нож, сука?

Он ударил голову парня о дверь, не отпуская шею.

— Нету, Панга! Нету у меня твоего ножа, — задыхаясь, проговорил тот, кто был в его руках.

Панга поднял правую руку. Рукава чёрной кофты сползли, и Виана заметила лезвие ножа. Он поднёс его к горлу своей жертвы, будто приговаривая к чему-то больше, чем страху.

А потом остановился.

Резко обернулся — глаза столкнулись. Виана почти не дышала и сразу же шагнула в сторону, открыв дверь женской уборной и скрылась внутри. Она подошла к зеркалу, лицо будто разбито молотком — губы растрескались, из носа всё ещё капало, под глазом синева уже начала ползти по скуле, а на щеке ясно проступал след грубой руки. Она наклонилась над умывальником, включила воду, провела холодной струёй по лицу, пытаясь смыть кровь, липкую, чуть засохшую, как будто чужую, но всё равно — с её кожи. За дверью стало тихо, звуки разошлись, словно и не было ничего. Она смотрела в своё отражение и чувствовала, как в горле поднимается желание зарыдать. Она приоткрыла дверь, собираясь выйти, но ей резко захотелось её закрыть обратно. Она тут же встретила Пангу. Он стоял, скрестив руки, наклонив голову чуть вбок, как будто ждал именно её с вопросами.

— Любопытная, да? — сказал он. — Мало того, что врезаешься, так ещё и наблюдаешь?

Он шагнул ближе, Виана инстинктивно потянулась к двери, но его ладонь легла на неё твёрдо, как замок, и одним движением он толкнул её в сторону, заставив дверь полностью раскрыться.

— Это случайность, — сказала она, стараясь не встречаться с ним взглядом, — я не собиралась никому ничего рассказывать.

— Конечно не собиралась, ты даже думать об этом не должна.

Он склонился ближе, глаза их почти сравнялись.

— Ты ведь не знаешь, кто украл мой нож?

— Нет, — ответила она почти шёпотом.

Он выпрямился, взгляд его потемнел, и, не скрывая раздражения, рвано выдохнул, потом махнул рукой, отбрасывая её как мысль.

— Тогда на хуй иди отсюда, бесполезная, — бросил он резко, отходя в сторону.

Виана начала отступать, стараясь не оглядываться, но всё же, дойдя до поворота, не выдержала, обернулась на него через плечо. Он стоял на том же месте, не двигаясь, не моргая, и его глаза наблюдали за ней до самого её исчезновения. Она ускорила шаг, уходя, думая, что уже больше никогда не вернется к этим уборным, но чувство, что она уже где-то осталась в этих глазах парня, не покидало.

Последнюю пару Виана просидела, будто под водой, не в силах поднять ни ручку, ни взгляд. Руки подрагивали от остаточного страха, мысли рассыпались, не складываясь даже в простые слова. Лист в тетради остался чистым. На её лицо никто не обратил внимания, словно синяки и разбитая губа стали частью формы, такой же обыденной, как серые стены и поломанные парты.

Когда она пришла домой, солнце уже клонилось к горизонту, оставляя в комнате длинные, угасающие полосы света. Мама была дома, но не одна. На кухне за столом сидел мужчина, с которым она делила бутылку. Мама, спотыкаясь в речи, вдруг заметила Виану. Её взгляд задержался на лице дочери, скользнул по синяку, по носу, по глазам. На секунду в ней будто что-то шевельнулось, но она просто кивнула, как будто одобряя, и сделала ещё один глоток из бокала. Потом встала, зацепившись рукой за край стола, и, покачиваясь, подошла к дочери, рядом с мужчиной. Он стоял чуть сзади, высокий, с жирной кожей.

— Доченька, — сказала мать, растягивая слова. — Знакомься, это твой новый отец.

Мужчина сделал шаг вперёд, вонь алкоголя стала гуще. Он наигранно склонил голову, будто изображая заботу.

— Приятно познакомиться, Виана.

Глава 6

Рассказ от лиц: Автор / Мортен

«Есть ошибки, на которые нужно не меньше жизни, чтобы их не совершить.»

Новый отчим поселился у них, и с каждым днём алкоголь в доме становился крепче. В колледже Веркс перешёл от слов к действиям, и уже не таился. Он мог просто пройти мимо и выдрать у неё прядь волос, зная, что за это ничего не будет. Он любил напоминать, что уверен: она работает на Синкопу. Его двое друзей поддерживали его молча, только взглядами и ядом на языке, не касаясь руками, но их взгляды иногда царапали хуже удара. Жаловаться Мортену она даже не пыталась. Если целый колледж не обращает внимания на её лицо, он тем более не станет.

Когда Виана приблизилась к воротам колледжа, взгляд зацепился за троих парней, стоявших чуть в стороне. Ещё один лежал на земле, сжатыми руками прикрывая голову, а вокруг него, двигались удары ног. Это были парни из Синкопы. Неподалёку от них, опершись о металлическую створку ворот, стоял Мортен. Он курил, не вмешиваясь, просто наблюдая, как будто ждал, когда закончится. Когда он медленно подошёл ближе, ребята разошлись, почти с уважением, оставив побитого на траве. Мортен присел на корточки, и, не меняясь в лице, взял парня за ухо, поднял его голову, заставил посмотреть на себя. Виана сразу узнала его — тот самый, кто избивал Мортена в первый её день в колледже.

— Думал, не поймаю? Кимр, где твой Тантр?

Кимр отбил руку, пошатнулся и упал на спину, но подперся руками. Мортен слегка усмехнулся от этого.

— Если Тантр узнает, ты сдохнешь. OLC не прощает выходки Синкопы.

У Мортена в лице всё изменилось, будто выключили свет. Он молча смотрел, без тени улыбки. Кимр продолжал, уже сквозь страх:

— Захочу, я твои зубы сам в толчке повыбиваю, пока они у тебя не отпали от наркоты.

В тот же миг Мортен развернулся, и с разворота — точно, намеренно — ударил ногой по лицу Кимра. Тот снова рухнул на землю, закрылся руками, задыхаясь. Мортен лишь бросил коротко:

— Говори, когда, я приду.

Виану смотрела, как он уходит, и не могла найти в нём того, кто недавно пытался улыбаться, кто шутил тихим голосом в коридоре колледжа. Перед её глазами прошёл кто-то совсем другой. Мортен повернулся к своим, бросил взгляд, и направился к колледжу. Остальные молча двинулись за ним, без слов, без команд, просто по инерции, потому что он уже шёл.

Сегодня в класс Вианы вошёл новый студент. На нём — чёрная балаклава, плотно закрывающая всё лицо, кроме тёмно-зелёных глаз и кусочка носа, едва выглядывающего из-под ткани. У входа в аудиторию преподаватель хотел предъявить парню за ношение маски в коллеже, губы уже начали движение, но замерли. Парень молча подошёл, не говоря ни слова, вынул из внутреннего кармана карту гражданина. Поднёс её к глазам учителя, тот прочёл, побледнел едва заметно, и с нервным, сдержанным кивком жестом пригласил его войти. Парень прошёл мимо, в класс. Сел за последнюю парту, не оглядывался, не выпрямлял спину. Веркс с друзьями зашёл чуть позже, его появление сразу вернуло в комнату резкость. Проходя мимо Вианы, он привычным движением ударил её по лбу, не останавливая шага.

— Как дела у Мортена, мразь? — бросил он, не глядя.

Виана промолчала, прижала ладонь ко лбу и отвела глаза. Парень в маске не отреагировал ни на слово, ни на удар, но его взгляд неотрывно следил за Верксом, как будто примеривал его силу — или считывал слабость. Веркс почувствовал этот холодный прицел и повернулся через плечо.

— Это кто такой? — спросил он у своих, всё ещё смотря на парня. — Чё, выделиться решил?

Парень молчал, продолжая наблюдать зелёными глазами.

— Он не Синкоп и не Олцер, — сказал один из друзей Веркса. — Я его раньше не видел, может с Крокса. Там любят строить из себя особенных.

Во время пары Веркс ещё несколько раз бросал в сторону Вианы язвительные фразы, почти шёпотом, но с расчётом, чтобы слышали. Говорил про её связь с Мортеном, называл подстилкой Синкопы — связи, которой никогда не было, но теперь, в этом колледже, ей в это никто не поверит.

Когда прозвенел звонок и студенты один за другим стали покидать аудиторию, Виана осталась на месте, выжидая, чтобы не столкнуться с Верксом или кем-то из его окружения. Только когда в классе стало тихо, она поднялась, развернулась к выходу и вдруг заметила, что не одна. Парень в маске всё ещё сидел на своём месте, будто не услышал сигнала, не заметил, что урок окончен. Он не менял позы, не дёрнулся, только смотрел — прямо на неё.

— Что-то случилось? — тихо спросила Виана, останавливаясь.

Он не ответил, только поднял палец и жестом показал — подойди.

— Как зовут тебя? — спросил он.

— Виана.

Он кивнул, глаза его уже не искали её взгляд.

— Я Пасам. Будем знакомы.

Виана кивнула в ответ, всё ещё настороженная, но в ней впервые за долгое время что-то ослабло. Она даже позволила себе лёгкую, почти незаметную улыбку и вышла из класса.

Виана спустилась по лестнице и почти сразу заметила его — того самого парня со шрамом на виске, которого называли Пангой. Он стоял на первом этаже, недалеко от пролёта, и неотрывно смотрел в сторону одного из коридоров, будто сквозь стены. Когда она открыла дверь, её шаги отозвались эхом. Панга повернул голову на звук, заметил её, и на миг угол его рта дрогнул. Он молча подошёл не глядя на неё, взял её за плечи, не сильно, но так, будто хотел убедиться, что она не уйдёт, и повёл обратно, к своей изначальной точке. В тени коридора Виана сразу заметила: у стены сидел Мортен, согнувшись, будто ушёл глубоко в себя, и смотрел в одну точку, не мигая. Панга не отпускал её плечи, глядя на Мортена, и вдруг заговорил:

— Твой дружок?

— Да, наверное. А он тоже твой друг?

Он повернул её к себе и посмотрел странно, будто не понял, что услышал.

— Да-да, он мой друг, — отмахнулся Панга, не убирая взгляда с Мортена. — Мне кажется, мой друг украл у меня нож, представляешь?

— Так, попроси его вернуть?

Панга вдруг оттолкнул её в сторону, как будто она мешала ему стоять прямо.

— Да? Я так и думал сделать.

Он пошёл вперёд, медленно, руки в карманах. Виана осталась стоять, но не сделала и шага назад. Панга почувствовал это. Остановился. Обернулся. Смотрел прямо на неё — не с угрозой, а с вопросом.

— Ты чего? Хочешь помочь? Или спасёшь себя исчезновением?

Виана исчезла за поворотом, растворилась в коридоре, а Панга направился прямо к Мортену. Тот по-прежнему сидел, уставившись в пол, будто не замечал приближения.

— Где мой нож?

Мортен медленно растянул губы в улыбке и коротко усмехнулся, не меняя взгляда, не поднимая головы. Панга молча схватил его за ворот белой футболки, рывком поднял с пола и прижал к стене. Мортен не сопротивлялся, всё так же улыбался, будто его держат не на шее, а за рукав. Он не смотрел на Пангу. Рука Панги сместилась к горлу, сдавила. Мортен всё ещё не повернул головы.

— Я знаю, что это ты, — прошипел Панга, почти срываясь, — остальные уже были на коленях, лишь бы я их не трогал.

Только тогда Мортен медленно повернул голову. Улыбка осталась, но глаза раскрылись шире. Панга посмотрел в них — и будто что-то ударило его изнутри. Он замер, глядя в эти зрачки, и его пальцы медленно разжались. Горло Мортена освободилось.

— Я не крал, — сказал Мортен, уже без улыбки.

Панга продолжал смотреть, будто что-то вспоминал, его голос стал тише:

— Ты вообще не меняешься.

Он отступил на шаг, а потом повернулся и ушёл.

Был обед, и Виана, пошла в библиотеку, пытаясь спрятаться хоть на время от всего, что происходило снаружи. Библиотека находится почти на самом конце колледжа, поэтому пока Виана туда дошла через десятки коридоров прошло много времени. Она уселась спиной ко входу, достала из рюкзака свою книгу о шахматах, и едва успела открыть страницу, как чьи-то руки легли ей на плечи. Виана вздрогнула, быстро захлопнула книгу и запихнула её обратно в рюкзак, обернувшись. Сзади неё стоял Мортен. Он не должен был быть здесь, не в библиотеке, не в этом тихом пространстве, где, казалось, даже его энергия должна была растворяться. Когда Виана развернулась, он улыбнулся и посмотрел в рюкзак, где была спрятана книга.

— Что читаешь, созерцательница?

— Ничего интересного.

Он снова улыбнулся, уже чуть шире, чуть настойчивее.

— Показывай, Виана, а то отберу.

Она достала из рюкзака книгу — толстый том без автора на обложке. Мортен взял её в руки, не открывая, осмотрел с двух сторон.

— Шахматы? Ты? — спросил он удивленно.