Айлин Вульф.

Лорд и леди Шервуда. Том 3



скачать книгу бесплатно

– Никогда не понимал твоего отношения к нему, – признался Статли. – Чем он заслужил твою нелюбовь?

Клэренс ответила, постаравшись быть предельно честной в словах и справедливой к старшему из братьев:

– Мне как-то с детства передалось отношение к нему Эдрика. Отец одинаково любил и Робина, и Вилла, а Эдрик был безоговорочно предан только Робину и всегда видел в Вилле его соперника. И я, сколько себя помню, предпочитала общество Робина. Он ведь такой живой, веселый, яркий. Возле него меня всегда охватывало ощущение праздника, солнечного дня в самую ненастную погоду. Вилл был его противоположностью: замкнутый, сдержанный, подчас язвительный и колючий. Перед поездкой отца в Лондон, из которой он не вернулся, Вилл поссорился с ним и покинул Веардрун. Отец был так огорчен этой размолвкой, что я прониклась к Виллу уже собственной неприязнью. Потом, когда мы все поселились в Локсли, Вилл решил жениться на Элизабет. Ее отец сказал, что отдаст Лиз ему в жены, только если Робин даст согласие на этот брак.

– Отец Элизабет сомневался в том, что Робин согласится?

Клэренс пожала плечами:

– Вилл – сын графа, Элизабет – дочь йомена. Откуда ее отцу знать, как Робин отнесется к такому неравному браку? Он сказал, что если Робин скажет хоть слово против, то свадьбы не будет. Внука он прокормит сам, а Вилла больше и близко не подпустит к дочери. Вилл пошел к нам поговорить с Робином, но наткнулся на Эдрика. Тот уже знал, зачем Виллу понадобился Робин, и караулил его у дверей нашего дома: мать Элизабет успела разнести по всему селению весть о желании Вилла взять ее дочь в жены, и до Эдрика она дошла раньше, чем Вилл до Робина. Он попытался отговорить Вилла, напомнил ему, что Вилл из графского рода, но тот ответил, что обязан жениться, раз Элизабет ждет от него ребенка. Эдрик в сердцах сказал, что если Вилл собирается жениться на всех, кто от него забеременеет, тогда ему лучше сразу отправиться к сарацинам, принять их веру и завести гарем. Вилл лишь рассмеялся, и тогда Эдрик намекнул ему на то, что еще неизвестно, только ли с Виллом Элизабет была так уступчива, и едва ли Вилл может быть уверен, что ребенок от него. И вот тут началось! Вилл выхватил у Эдрика из ножен меч, Эдрик схватился за нож, Эллен крикнула, чтобы я со всех ног бежала за Робином, и если бы Робин их не разнял, неизвестно, чем бы все закончилось. Робин выслушал их обоих и, несмотря на негодование Эдрика, разрешил Виллу жениться на Элизабет. В день свадьбы Вилла и Элизабет Эдрик забрал Тиль и уехал в Маласэт, сказав, что раз Робин достаточно взрослый, чтобы не прислушиваться к нему, то Эдрику больше нет необходимости оставаться в Локсли. Он, конечно, очень надеялся, что Робин станет его отговаривать, но брат спокойно дал ему разрешение на отъезд. Только спокойствие было напускным. Я знаю, как Робин переживал размолвку с Эдриком – ничуть не меньше, чем в свое время отец переживал ссору с Виллом. Эдрик два года не давал о себе знать. Вилл пытался выступить посредником между ним и Робином, но тот прогнал Вилла, не пустив на порог дома, – мне потом Тиль рассказывала.

– И ты рассердилась на Вилла еще больше, – понимающе усмехнулся Статли.

– Конечно! Сначала отец, потом Эдрик, и каждый раз камень преткновения – Вилл.

Правда, позже у нас с ним немного наладились отношения: мы сошлись в одинаковом отношении к женитьбе Робина на Мартине. Я даже собиралась перебраться к Виллу с Элизабет, если бы это случилось. Но Робин не женился на Мартине, а потом отослал меня из Локсли, едва в селении появился Гай Гисборн. Когда же я вернулась вместе с Марианной из обители и снова встретила братьев, Вилл опять стал угрюмым и язвительным. Он сильно переменился и совсем не вызывал у меня приязни, да и не стремился ее вызвать. Чем больнее я пыталась задеть его, тем больше его забавляла моя нелюбовь к нему, а я злилась за это на него еще сильнее. Потом я поняла, что это смерть Элизабет на него так подействовала, но было уже поздно. Отношения между нами разладились окончательно, и никто из нас не стремился хоть немного сблизиться. Мы и разговаривали друг с другом вежливо только ради Робина.

– Мне кажется, ты неправа, Клэр. Твой старший брат любит не только Робина, но и тебя. А то, что у него тяжелый характер, это верно. Но надежнее друга, чем он, пожелать невозможно, и я, например, горжусь, что он считает меня своим другом.

– Меня не надо убеждать в достоинствах Вилла: они мне известны. И как бы я ни относилась к нему, но в глубине души всегда уважала за твердость и прямоту. Совсем недавно Робин рассказал мне о Вилле то, что заставило меня посмотреть на него совсем иными глазами, – сказала Клэренс и грустно вздохнула. – Ох, как же ему не повезло! Из всех женщин полюбил ту, на которую даже глаза поднимать не имеет права!

– Вот чего твой брат не потерпит, так это жалости, – уже непреклонно ответил Статли. – Он сам решит, в чем его везение.

Налетел порыв холодного ветра, и Клэренс невольно поежилась, несмотря на теплый плащ, который укрывал ее поверх ее собственного плаща. Заметив это, Статли решительно поднялся на ноги и протянул руку Клэренс.

– Ты совсем озябла! Поедем ко мне, Клэр. Да право же, еще рано, чтобы тебя хватились дома! – сказал он, заметив сомнение в ее глазах.

– Нет, Вилли, – покачала головой Клэренс. – У Робина сейчас и так хватает забот и огорчений, чтобы добавить ему беспокойства из-за моего долгого отсутствия. Давай поступим иначе! Ты проводишь меня домой, а когда Робин пригласит тебя остаться на ужин, не станешь отказываться. Хорошо?

– Как скажешь, моя Клэр, – улыбнулся Статли, помогая ей подняться и крепко сжимая пальцы Клэренс в своих ладонях. – Пусть все будет так, как хочешь ты.

Его уступчивость была вознаграждена долгим поцелуем, которым Клэренс прижалась к его губам. Отвечая на поцелуй, Статли сначала нежно, а потом уже властно обнял ее и крепко прижал к груди.

– А когда ужин закончится, я найду дверь в твою комнату открытой? – прошептал он, дотрагиваясь поцелуями до лба Клэренс.

– Разве ты прежде находил ее запертой? – спросила она в ответ.

– Значит, мне можно будет остаться с тобой на ночь? – шепнул он, и, когда она, зардевшись румянцем, молча кивнула, его дыхание невольно участилось, а руки с нежной силой заскользили вдоль ее тела, сминая складки плаща и платья.

Она покорно прильнула к нему, но он все равно услышал легкий вздох, слетевший с ее губ. Отстранив Клэренс, Статли заглянул в ее глаза и увидел в них грусть.

– В чем дело, голубка? – с тревогой спросил он. – Что тебя печалит?

Она помедлила, но, повинуясь его настойчивому взгляду, сказала:

– Меня угнетает необходимость скрывать свою любовь к тебе, Вилли. Мы приедем вместе, но в трапезной разойдемся в разные стороны. За стол сядем рядом, но мне придется все время следить за собой, чтобы ненароком не взять тебя за руку. А если уж не уследила и взяла, то быстро отпустить ее. Вести с тобой незначащий разговор, но лучше вообще не вести, а участвовать в общей беседе, лишь бы не отвлечься на тебя, тут же забыв обо всех, кто рядом и видит нас с тобой. Потом я уйду к себе и буду прислушиваться в ожидании твоих шагов. А ночью все время просыпаться, чтобы не пропустить приближение рассвета, когда придет время разбудить тебя, чтобы ты успел незаметно уйти из моей спальни.

Он выслушал ее и, улыбнувшись, ответил:

– Клэр, радость моя! То, что тебя огорчает, очень легко исправить! – и, когда она обратила к нему удивленный взгляд, предложил: – Выходи за меня замуж, Клэр, и нам больше ни от кого не придется таиться.

Ее ресницы взметнулись, как крылья бабочки. Клэренс на миг затаила дыхание и прикусила губу, выразив сильное сомнение.

– Ты думаешь, Робин даст согласие на наш брак?

– Я мог бы тебе напомнить о том, что прежде он дал согласие Виллу, и начать рассуждать, как он отнесется теперь уже к нашему браку, но не хочу тебя мучить, – рассмеявшись, ответил Статли и, став серьезным, сказал: – Робин дал согласие.

– Когда?! – поразилась Клэренс. – Ты говорил с ним?!

– В то самое утро, и не я с ним, а он со мной. Я хотел найти для разговора с Робином более удачное время, но он не предоставил мне такой возможности, – ответил Статли и, увидев, как заволновалась Клэренс, снова рассмеялся: – Клэр, конечно, он обо всем догадался. Не только по твоему лицу, но и по моему тоже.

– И он разрешил тебе жениться на мне? – перепросила Клэренс. – Вот так, просто, даже не спросив, что я думаю по этому поводу?

– А надо было спрашивать? – улыбнулся Статли и, заметив, как Клэренс с притворной капризностью надула губы, церемонно сказал: – Робин дал разрешение, обусловив его твоим согласием, Клэр. И теперь я тебя спрашиваю: Клэренс, ты согласна стать моей женой и обвенчаться со мной?

Она недолго помолчала – ровно столько, чтобы он успел начать тревожиться, но не встревожился всерьез, и тоном кроткой благонравной девицы ответила:

– Поскольку мой старший брат и лорд выразил свою волю, то с моей стороны было бы верхом неприличия воспротивиться его слову, отказав тебе. Я согласна.

– Только как преданная и послушная сестра? – усмехнулся Статли.

Его шею тут же обвили руки Клэренс, она распахнула голубые глаза, и он увидел, сколько сияло в них счастья.

– Как та, которая любит тебя душой! – услышал он и, не скрывая своей радости, подхватил ее на руки и закружил.

– Мы приедем к вам и прямо за ужином объявим о нашей помолвке! – сказал он, сажая ее на своего коня. – И попросим Робина назначить день нашей свадьбы!

– Правильно ли будет так поступить? – засомневалась Клэренс, когда они сели в седло и он бережно обнял ее. – Так мало времени прошло с того злополучного дня! У Робина и Марианны еще слишком свежа память о собственном горе, а мы, сияя счастьем, объявим о помолвке?

– Не беспокойся, Клэр. Сделав так, мы не поступимся тактичностью. В Шервуде любят радость – она помогает быстрее справиться с печалью. Просто поверь мне! – горячо сказал в ответ Статли.

Но когда они добрались до лагеря лорда Шервуда, там царило оживление, однако не такое, при котором Статли и Клэренс было уместно объявить о своей помолвке. Робин, стоя возле очага, лишь скользнул взглядом по сестре и позвал к себе Статли.

– Я уже собирался послать кого-нибудь разыскивать тебя! Иди сюда – есть дело.

Вокруг Робина собрались Вилл, Джон, Алан и отец Тук. Статли поспешил присоединиться к их кружку. Клэренс, помогая Кэтрин и Мартине накрывать столы к ужину, бросала быстрые взгляды в сторону Робина и его друзей, которые переговаривались так тихо, что она не смогла услышать ни слова. Она только увидела, как старший брат довольно хлопнул Робина по плечу. Джон, подняв глаза к потолку, о чем-то недолго думал и тоже кивнул. Отец Тук очень тяжело вздохнул, помедлил и нерешительно покачал головой в знак согласия с каким-то предложением лорда Шервуда.

– Тогда быстро за стол, ужинаем и отправляемся! – сказал Робин, подводя черту под обсуждением.

После ужина Клэренс ушла к себе – Статли опять принялся что-то обсуждать с Робином и Аланом. Она уже догадалась, что их планам сегодня не суждено сбыться – любимый куда-то уедет – и огорченно вздохнула. Но Статли зашел к ней через четверть часа, и она увидела, что он одет, как ратник Гисборна.

– Куда вы собрались? – спросила Клэренс, ощутив в груди холод тревоги, и поняла, что теперь это ее удел – провожать его, ждать, тревожиться и встречать.

– Заплатить по старым долгам, – ответил он, и по его губам пробежала непривычная для нее жестокая усмешка, которая, впрочем, тут же сменилась ласковой улыбкой, едва глаза Статли встретились с погрустневшими глазами Клэренс.

Он обнял ее и поцеловал в лоб.

– Не печалься, голубка! Утром увидимся.

– Я буду ждать тебя, – сказала Клэренс, пряча глаза, чтобы не расстроить его своим огорчением. – Будь осторожен! Береги себя ради меня, пожалуйста. А я пока свяжу тебе перчатки – твои уже прохудились.

Статли нежно усмехнулся, снова поцеловал ее, на этот раз в губы, и выпустил Клэренс из объятий. В комнату зашел Робин с оружием и тоже одетый ратником Гисборна. Казалось, что присутствие Статли в спальне Клэренс было для лорда Шервуда обычным делом, не стоящим ни удивления, ни вопросов.

– Пора, Вилли, все уже готовы, – негромко сказал он и посмотрел на сестру: – Клэр, побудь с Марианной. Я напоил ее сонным отваром, она должна проспать до рассвета. А Нелли тоже надо отдохнуть хоть немного.

Клэренс кивнула, провожая их обоих грустным взглядом, и поймала на прощание быстрый, любящий взгляд Статли, когда он, не удержавшись, оглянулся на нее.

Глава двадцать вторая

Робин стремительно вошел в трапезную, следом за ним – Джон и Вилл, которые несли большой мешок. Позади них шли Статли, Алан и десяток стрелков – все в одеждах с гербами Гисборна. Еще два стрелка были в монашеских рясах.

– Джон! Отправляй гонцов по Шервуду, пусть объявляют общий сбор, – отрывисто приказал Робин.

– Как обычно, возле старого дуба? – уточнил Джон.

– Нет, – после секундного раздумья ответил Робин, – выбери другое место. Дуб не заслужил такого!

Джон понимающе хмыкнул и, сделав знак Виллу отпустить кромку мешка, свалил ношу на пол. Робин повел глазами в сторону мешка и, отвернувшись, небрежно бросил:

– Заприте его! Ему как раз хватит времени прийти в себя и поразмыслить о своих грехах на досуге.

И он прежним стремительным шагом прошел к себе. В изголовье постели Марианны сидела Клэренс, сосредоточенным шепотом пересчитывая петли на спицах.

– Тихо, она еще спит, – предупредила Клэренс, услышав, как открывается дверь, сбилась со счета и с досадой подняла голову.

Увидев Робина, она отложила вязание и подбежала к брату:

– А Вилл? Он вернулся с тобой?

– Вернулся! Беги к нему! – рассмеялся Робин.

Клэренс, радостно ахнув, бросилась к двери. Вилл Скарлет, входя в комнату следом за Робином, посторонился, пропуская сестру, которая едва не сбила его с ног, и не удержался, чтобы не проводить ее ласковым шлепком.

Разбуженная голосами и смехом Марианна сонно заворочалась и приподнялась на локте, моргая глазами, в которых плавал дурман сна, вызванного травяным отваром. Робин сбросил плащ и сел на кровать рядом с ней.

– Доброе утро, родная! – тихо сказал он, привычно пощупав ее лоб. – Жара нет. Как тебе спалось?

Марианна обняла его и потерлась щекой о его щеку, холодную от зимнего ночного мороза. Заметив рядом Вилла, она ласково улыбнулась и ему. Ее глаза прояснились, она увидела на одежде Вилла герб Гисборна, удивленно перевела взгляд на Робина и обнаружила, что и тот одет ратником Гисборна.

– Что это за маскарад? – с недоумением спросила Марианна, снимая руки с шеи Робина. – Где вы были?

– В гостях у сэра Гая, – ответил Вилл и принялся расхаживать по комнате, фыркая, как рассерженный дикий кот.

– Так он жив?! – нахмурилась Марианна.

– Ночью был еще жив, – сказал Робин, поднимаясь с постели, и, заметив в глазах Марианны прежнее непонимание, пояснил: – К огромному сожалению, стрела Статли ранила его, а не убила, как мы надеялись. Но рана должна была быть очень тяжелой, таковой она и оказалась. Да еще воспалилась. Поэтому Гай, заглянув смерти в глаза, пожелал причаститься и исповедоваться.

– А вы откуда узнали, что ему нужен священник?

– От его слуг, – ответил ей Вилл. – Они, когда попадают к нам в руки, становятся разговорчивыми. Вот и поведали нам о приказе их господина, а мы поспешили исполнить желание умирающего сэра Гая и привезли к нему священника. Чересчур добросовестного священника, на мой взгляд!

Робин достал два кубка, налил в них вино и протянул один Виллу. Тот залпом осушил кубок и глухо сказал:

– Пойду, сброшу с себя одежды с этим гербом, отмоюсь от них, а после побеседую с отцом Туком!

По его губам скользнула непонятная для Марианны и весьма свирепая улыбка, и Вилл ушел. Марианна, почувствовав слабость, прислонилась плечом к стене и посмотрела на Робина. Он, не присаживаясь за стол, неспешно пил вино, глядя в окно отрешенным взглядом.

– Ничего не понимаю! – сказала она. – Зачем вам понадобилось снова рисковать и пробираться в замок Гая, если вы уехали, оставив его в живых? Только не уверяй меня, что тебя действительно заботила его душа.

Робин перевел взгляд на Марианну и усмехнулся:

– Душа Гая меня уже давно не заботит. Она для меня ясна, как линии на моей ладони, – ответил он, поставив на стол опустевший кубок. – Священник был только предлогом, чтобы проникнуть в замок, куда я, кстати, сам не входил, не будучи уверенным в том, что молочный брат Гая и командир его ратников вновь окажется таким же снисходительным, каким он показал себя в Ноттингеме. Нам был нужен Хьюберт, который безвылазно сидел в замке, едва туда перевезли Гая.

При имени Хьюберта Марианна замерла.

– И что? – настороженно спросила она, не сводя глаз с Робина.

– И вот Хьюберт снова в Шервуде, стрелкам объявлен сбор, и сегодня мы наконец покончим с этой всем изрядно надоевшей историей, – бесстрастно ответил Робин и, оглядев себя, брезгливо поморщился. – Пожалуй, я последую примеру Вилла и схожу в купальню. Меня тоже воротит от герба Гая!

Когда он вернулся, Марианна все так же сидела на постели, привалившись плечом к стене, и о чем-то думала. Робин молча переоделся в чистую одежду.

– О чем ты хочешь говорить с Хьюбертом? – тихо спросила Марианна.

Руки Робина, расправлявшие ворот рубашки, замерли. Он обернулся к Марианне, и по его губам пробежала невеселая улыбка.

– О чем мне с ним говорить? – он холодно пожал плечами. – О том, что его толкнуло на предательство? Меня это не интересует. Пусть посмотрит в глаза тем, кто считал его своим другом и кого он предавал при первой возможности.

– А потом? – помедлив, спросила Марианна.

Его глаза сузились в неумолимом прищуре, и Робин глухо ответил:

– Никакого «потом» для него не будет.

Встретившись с ней взглядом, Робин улыбнулся и, присев на кровать возле Марианны, осторожно провел ладонью по ее щеке.

– Я ненадолго, милая, – сказал он так, словно собирался в обычное патрулирование по Шервуду.

Марианна поймала его руку, удержав Робина, когда он хотел встать, и негромко, но твердо сказала:

– Я хочу поехать с вами.

Он не удивился ее словам, лишь внимательно посмотрел на Марианну.

Прошла неделя с той ночи, когда он привез ее из Ноттингема. Эллен с помощью сонных зелий продержала Марианну во сне больше суток, и, когда она очнулась от забытья, Робин, как и обещал ей, был рядом. Призвав на помощь всю выдержку, он наблюдал, как проясняются ее глаза, как она вспоминает о том, что произошло. И вот по изменившемуся выражению ее лица он понял, что она вспомнила все – от начала и до конца. Ее ресницы едва заметно дрогнули. Выпростав руку из-под покрывала, она провела ладонью по опавшему животу и прикусила губу. Он перехватил ее руку и прижал к своей щеке. Он заранее приготовил себя к ее отчаянию, ожидал поток слез, но не случилось ни первого, ни второго. Марианна лишь посмотрела на него из-под ресниц и, улыбнувшись тенью былой улыбки, еле слышно сказала:

– Не беспокойся обо мне. Со мной все в порядке.

Эллен, которая была в тот момент рядом, от досады даже прищелкнула пальцами. Робин понимал и разделял ее досаду: он тоже боялся каменного спокойствия Марианны, как уже было в конце апреля. Но его опасения были напрасными – слезы пришли к ней. Той же ночью, устроившись спать на медвежьей шкуре у камина, он был разбужен тихими всхлипываниями. Очнувшись в один миг, он оказался возле Марианны и, встав на колени рядом с кроватью, увидел, что она плачет. Слезы струились и струились из ее широко раскрытых глаз.

– Я не мог его спасти, – тихо сказал он, взяв ее руку в свои ладони. – Тебя – да, но не вас обоих.

Она скосила на него полные слез глаза и слабо улыбнулась мокрыми распухшими губами.

– Я знаю, – услышал Робин. – Он умер еще в Ноттингеме. Я боялась дыбы, а он был настолько мал и слаб, что не смог перенести плетей. Мой бедный маленький мальчик!

Ее губы запрыгали в безутешных рыданиях. Робин молча вытирал ее лицо, не мешая излиться слезам, и гладил Марианну по голове, непрестанно думая о том, что если бы его постигла неудача, эти светлые волосы, нежное даже в кровоподтеках и ссадинах лицо, тонкие израненные руки – все это стало бы горсткой пепла, смытой первым дождем. И от такой мысли по нему пробегала дрожь запоздалого ужаса.

Наконец она затихла, слабо потянула его за руку, и он, поднявшись с колен, сел на постель, приподнял Марианну, обнял и прижал к себе. Ее слезы горячими редкими каплями падали ему на руку. Он вместе с ней, но без слез, глубоко в сердце оплакивал общую для них утрату – желанного сына, зачатого в любви, любимого до появления на свет, погибшего прежде рождения. Никто из них не увидел его, не взял на руки, не прижал к груди, и даже в могилу его положили не материнские и не отцовские руки. Если бы не пытки, на которые Гай Гисборн обрек Марианну!..

– Что? – спросила она, услышав глубокий вздох, вырвавшийся из груди Робина.

– Может быть, тебе стоило согласиться и написать для меня письмо под диктовку Гая, – помедлив, сказал он.

Она заметалась в его руках, и Робин с трудом успокоил ее, убаюкал, прижавшись губами к виску.

– Нет! – яростно ответила она. – Пойми, я бесконечно верю в твой ум, но он сумел бы найти такие слова, которые заставили бы тебя отбросить все разумные доводы и забыть даже о толике осторожности!

– Тогда хотя бы признаться ему, что я все равно не знаю твоего почерка.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11