Не по плану

Много больших глотков охлажденной жидкости обжигали горло неестественным холодом, а «внутри» стало приятно тепло. Совсем скоро хмель вдал в голову, и я расслабленно устроилась за стойкой, наблюдая, как по состоянию «обгоняли» друг друга Мерген и Дасом.

В какой-то момент эти двое плавно перешли в спор, в середине расшифровки которого я потеряла связь с его началом. Но это выглядело безобидно, и я не волновалась, что что-то вдруг пойдет не так. О чем бы эти двое не спорили, Мерген всегда находил подходящие слова, чтобы усмирить Дасом, а та быстро шла на мировую

Посетители то приходили, то уходили. Даже не заметила, как рядом образовалась компания молодых людей, и мы стали их частью. Мерген с его «корейским» и этническим обаянием мог привлечь внимание любого. Ребята веселились, общались, а я просто была этому рада, хотя что-то назойливо твердило, что пора домой.

Моя внешность частенько привлекает взгляды местных. За месяц в Сеуле успела к этому привыкнуть, но иногда чувствую себя не в своей тарелке. Вот и сейчас, заметив высматривания мужских глаз с отдаленных углов, решила - «пора».

Выяснив готовность Мергена после посиделки проводить Дасом до дома, как можно неброско попрощалась и с ними, и с новыми знакомыми.

Попытки уговорить меня остаться еще на «часик» не увенчались успехом, и я ушла...

Как сильно не хватало свежего воздуха, поняла уже снаружи: когда полной грудью вдохнула его посреди многолюдного переулка.

Вечер давно развлекал прохожих подсветками, разговорами и скрытыми за рекламными афишами развлечениями.

Затянув пояс пальто, подвесив сумочку на плечо, размеренными шагами двинула наблюдать за непривычной жизнью в Сеуле, что за несколько тысяч километров от родной Рязани. Хотя не так уж эта жизнь и непривычна - просто каждому хочется верить в прикрасы чужой жизни, в «чудеса» континентов, хочется «покуситься» на нечто необыкновенное, погрузиться в нечто из «сказки»...

Перебежав небольшую пешеходную дорогу на перекрестке, прошла еще по одной оживлённой улочке. Буквально через метров двадцать улочка разветвилась. И чтобы сделать выбор: идти «по прямой» или «скосить» вправо - пришлось обратиться к внутреннему «Я». «Оно» порекомендовало идти прямо.

Даже не шла, а неторопливо брела. И мимолетный поиск дофаминового удовлетворения снова привёл к мысли о Ване Юнхо: мол, сидит в этот час этот грубый невежа в Пусанском аэропорту и бурчит под нос, что в честь него не запускают салюты прямо из кабины пилота... А может этот зануда уже летит домой? Летит себе над Сеульскими полями и злиться, что не смог отказать господину Тану в участии «в безнадёжном проекте...».

«Но как же можно быть столь уверенным в своих доводах?» - возмущённо рассуждала я. «Как можно возносить себя над остальными? Да, Ван Юнхо усердно трудился, и к своему счастью, своевременно сделал удачный выбор в пользу своих интересов. И дело не в родителях - далеко не магнаты, не крупные предприниматели. Юнхо справедливо занял нишу успешного продюсера тяжелым, насколько это было в «его» время - трудом и вложением ресурсов. Оказался ли он в нужное время в нужном месте, утверждать трудно. Но то, как сумел неоднократно «падая» вставать, удерживаться и доказывать величие и силу - многого стоит. Но всё это не даёт ему право перечёркивать чужие старания и плевать на их надежды», - рассуждала я.

Со стороны невысокого здания донесся шум, походивший больше на разбирательства. На этой просторной аллейке вдоль дороги росли невысокие, одинаково и аккуратно подстриженные деревья. В здание располагался люксовый ресторан, и пришлось обратить внимание на скопившихся там прохожих.

Моя слегка захмелевшая логика расшифровала ситуацию весьма банальным сюжетом: охрана вывела перепившего посетителя с приличного заведения, а «гость» оказался буйным и обидчивым, и без разборок уходить не собирался.

«Комично: в жизни, как в кино, а сюжеты для кино взяты из жизни».

Я замедлилась. Обратила внимание на солидного скандалиста. Проследила за тем, как из роскошного гелендвагена выбегает то ли его друг, то ли личный водитель и начинает уговаривать сесть в машину. Лица упрямца поначалу было не разглядеть, но тот уверенно стоял перед охраной заведения и продолжал «отстаивать» свою позицию.

Я с трудом улавливала знакомые корейские слова, но в целом абсолютно ничего не поняла, да и не старалась вникнуть, если честно. Те двое из охраны заведения вели себя максимально тактично. Видимо, «гость» - действительно из «влиятельных».

Мне даже стало жаль беднягу. Его не понимали, а тот отчаянно боролся за свою «правду».

«Зачем прохожим снимать этого незнакомца?» - обратила я внимание на инициативных операторов-любителей. «В Сеуле платят за новости подобного характера? Хотя, что уж там. У нас - такого не меньше» - мозг продолжал односторонний монолог.

Вздохнув с сожалением человеческим порокам, только собралась отводить взгляд и идти дальше, как вдруг «дебошир» обернулся...

Я обомлела буквально. Уставилась больше не от того, что этот человек предстал в неожиданном свете, а от того, что из десятка прохожих задержал взгляд именно на мне. Это был Ван Юнхо.

Водитель отчаянно уговаривал его сесть в машину, чтобы не привлекать большего внимания. Но тот не отводил холодного взгляда от меня, а я... испугалась - словно залезла в чужой дом, в чужую постель, в чужое белье. Как угодно это можно назвать, но суть одна: меня бросило в такой сильный жар, что я ни на секунду не задержалась в этом месте - что есть мочи устремилась в сторону метро. Не оборачивалась до последнего, хотя сознание, а вместе с ним шею и спину сводило любопытство убедиться, что господин Ван мне не повидился.

«Он сейчас пролетает над полями близ Сеула... А может и вовсе стоит в очереди на вылет в аэропорту Пусана. Это был не он» - твердил внутренний голос. «Да в общем-то какая разница: он это или не он?! Мне-то что?!» - решила резко.

Обрадовавшись долгожданным указателям «метро», уже почти трезвая и бодрая поглотилась подземным переходом. Сердце колотило до самого приезда домой, а ситуация с корейцем не покидала мысли, кажется, и во время сна.

Глава 7

«А никуда нам от себя не деться, А если деться — только в никуда». (Омар Хайям)

- Мам, ну когда ты уже приедешь? - Сынуля всё больше растягивал окончания, пытаясь вызвать у меня жалость.

- Да, мой хороший, ты скучаешь, я знаю. Но нужно немного подождать и поддержать папу. Ты со мной согласен?

Кажется, мой монотонный голос его немного успокоил, но тот не переставал, как это часто бывает, давить на жалость еще сильнее. И это абсолютно нормально - ведь Сашка - еще ребенок.

- Расскажи, пожалуйста, как прошёл твой день?

- Гордей позвал играть на приставке, а папа не разрешил.

- Наверно, на то были причины.

- Ну, я же совсем чуть-чуть собирался поиграть. Максимум час.

- Уверена, ты поговоришь с отцом, и вы придете к нужному решению.

- Ты всегда так говоришь... Тебе легко: ты - взрослая.

Я звонко засмеялась. Саше тоже хотелось посмеяться, но гордость, обида или еще что-то - напросто не позволяли вестись на эмоции.

- Думаешь, взрослым всё легко даётся? - не переставала я улыбаться.

- Папа же видится с друзьями, когда хочется, а у нас разрешения не спрашивает - просто идет.

- Твоему папе-домоседу не помешало бы развеяться иногда.

- Он почти все выходные гуляет! Вот сегодня опять...

- Ну, ты же не шибко в одиночестве сидел дома. – Невозмутимо не велась на его манипуляции. - С бабулей и Женькой. Не ворчи. От ворчания нос начинает расти.

- Тетя Оля нам отправила штрундель. За то, что папа ей стиралку починил. Бабуля сказала, они резиновые, и я есть даже не стал.

Череда молниеносных умозаключений привели меня к определенным мимолетным выводам, на которые я постаралась не обращать внимания. Я просто отметила вероятность, и решила пропустить мимо ушей то, что услышала.

- Какой «штрундель»? – Помотала я головой. - Кто «резиновый»?

- Да штрундель из яблок. Ты зимой на каникулах всегда их печёшь… Корицей посыпаешь. А для папы – сахарной мукой.

- Штрудель, - констатировала я и улыбнулась. Не стала расспрашивать о стиральной машине «тети Оли» – холостой женщины-вамп, что жила в соседнем дворе.

Ее пожилые родители соседствовали со свекровью по участку. Так и познакомились. Однажды мы довозили Надежду Ивановну к ее дочери – как оказалось, незамужнюю Ольгу, работавшую косметологом в салоне «Золотой локон». За ней часто наблюдали поклонников, но узами брака связывать с ней жизнь никто не спешил. Оля была красивой, экстравагантной личностью: губы, волосы, грудь – всё, как положено, всё «при ней».

Митя всегда к ней относился, как к дочери соседки своей матери, и даже посмеивался над тем, как та отчаянно «тюнинговала» свою внешность.

Мозг не желал думать о возможном «нехорошем» в безобидном походе Мити в квартиру этой Оли, и тут же переключился на формирование положительных причин, следствий и выводов.

Да и недавний разговор со свекровью не особо воодушевлял на подвиги, чтобы сейчас возмущаться. Я слышала недовольство в ее тоне: как Мите тяжело, и дети по мне скучают - кроме того, как обнадежить ее моим скорым возвращением, другого выдать не смогла. И если честно, постоянно испытывала вину перед семьей, хотя моё отсутствие можно обосновать вполне оправдательными доводами.

- Твой папа сильно устает. Не обижайся на него, пожалуйста, хорошо? Совсем немного осталось, и я вернусь домой... И снова начну ругать тебя за несобранность.

Сынулька немного приулыбнулся.

- Я тебя люблю, Мам, - протянул он нежно.

- А я еще сильнее, зайка...

***

- Что я сделала не так?!

Всякий раз, как отлучаемся на перекус, приключается какая-нибудь история, над которой смеемся только я и Соня. И ведь расскажешь кому-то третьему - покрутит у виска, мол «нашли, над чем смеяться».

Приехал курьер с бизнес-ланчем, и я расплатилась наличными. Всё бы ничего, да только курьер после этого презренно обернулся на меня аж два раза. Я же не растерялась, догнала и похлопала беднягу по плечу, улыбнулась и назвала его «молодцом» - на корейском, конечно же...

- Передача предмета одной рукой считается невежливым. Мм... неуважением..., особенно, если это левая рука. - Пояснила Соня. - Курьер понимает, что ты - иностранка, но от природы своей не убежишь, поэтому так и отреагировал.

Я набрала в рот воздух так, что надулись щёки.

- Или вот ещё пример: миску с рисом или супом нельзя подносить ко рту, нужно почтительно склоняться над посудой.

- Столько нюансов..., - закатила глаза без возмущения.

- Да, это часть нас. - Улыбнулась тактичная во всем кореянка.

- Знатно я «промахнулась»... - Расселась я на стуле с удобной спинкой. - Кстати, ты слышала, что часть съёмок планируют провести в Пусане?

- Да, но для этого должны досчитаться с бюджетом и получить от фонда одобрение, - напомнила об этом важном факте.

- Гм..., - задумалась я. - Было бы здорово поехать туда, - стала высчитывать примерные расходы фонда, который спонсировал часть затрат студии ТэМина, и, разумеется, не вышла на нужные цифры, ибо, как ни крути, я мало понимала в этом.

- Сонь, а что значит: «тень Вана»? Ты упомянула об этом про ХёнВу... вчера. Помнишь? Что ты имела в виду? Что агент постоянно сопровождает своего начальника?

- Мм, - подумала немного Соня. - Чон ХёнВу - доверенное лицо Вана Юнхо. Чаще именно он посещает мероприятия, в которых должен присутствовать господин Ван. Говорят, в последнее время Ван Юнхо настолько редко появляется в публичных местах, что его перестали ждать, и чаще направляют пригласительные на имя его агента. - Пожала Соня плечами.

- Может у него... проблемы? - сгримасничала я.

- Всякое говорят. - Соня продолжала избирательно выдавать русские слова. - Кто-то считает, что он страдает депрессией. А еще существует версия, что любимчик-Юнхо тайно женился.

- Почему «тайно»?

- Для публичной личности - для музыканта - желательно оставаться для фанаток холостяком.

- Гм, - я снова задумалась, и остаток пути от комнаты приёма пищи до рабочего места добирались уже молча.

То и дело перед глазами всплывала картинка вчерашнего инцидента. До сих пор хочется поёжиться от того, как Он на меня смотрел.

«И надо же, как точно определил место, где стояла я. Случайность? Чуйка? Совпадение?»

Мы с Соней со стаканчиками разбавленного американо дошли до своего рабочего помещения.

К величайшему и искреннему удивлению в самом отдаленном углу у огромного панорамного окна стоял господин Тан, а рядом – тот, который «преследует» меня еще со вчерашнего вечера с самого Гангнама - Ван Юнхо.

Я остановилась довольно резко, от чего Соня налетела сзади и споткнулась буквально об меня. Благо никто не разлил кофе и не обжёгся.

- Прости, Соня. Ты как? - осмотрела её в поисках кофейных пятен.

- Кажется, пронесло.

- Это я задумалась. Прости...

- Все в порядке? - рядом тут же оказался ТэМин Си, а за ним медленно подошёл и сам господин Ван.

От его появления стало как-то неуютно, неправильно, и я произвольно отодвинулась за Соню. Но это «не спасло».

- Рая Си. Господин Ван прибыл из Пусана сегодня ночью и уже поспешил к нам с желанием работать!

Говорил кореец с признательностью и видимым восхищением, а я и Ван Юнхо глядели друг на друга то ли с растерянностью, то ли с неприязнью - не разобрала.

- Господин Ван сказал, что Вы уже знакомы.

- Аннъёнхасеё, Юнхо Си, - склонила я голову и на ненадолго застыла в этом положении. Совсем ненадолго. Словно примеряла на себе образ рабыни или послушницы.

От понимания сути своих же мыслей я даже разозлилась, но постаралась ответить, как можно спокойно:

- Мы познакомились. Недавно.

- Это прекрасно! Я даже удивился! Когда Вы всё успеваете!? - Посмеялся режиссер. - Господин Ван желает работать здесь - в ХопинХаусе. И попросил найти возможность освободить для него это пространство.

Кореец указал руками на просторный зал - «единственный в своем роде» в этом здании, в котором работали я и Соня.

- Это... удачное решение - работать в компании единомышленников, - просипела я неуверенно.

Получилось как-то нескладно и незапланированно что-ли. А потом я и вовсе пожалела о сказанном. Ван же отчужденно – с не особо заинтересованным видом кивнул в ответ.

- Нам нужно будет переехать в другое помещение? – Уточнила я.

- Мы обговорим это. В здании достаточно залов поменьше, но с не менее хорошим освещением и вентиляцией. - Уведомил господин Тан.

- Я могу остаться и работать здесь?! - Даже не поняла, как язык выпалил «просьбу», которую просьбой-то не назовёшь. И не дала договорить господину Тану. От того стало стыдно, но язык продолжал «вещать»:

- Я не буду Вам мешать.

Последнее прозвучало «не к месту», «поперёк». От того на меня с недоумением уставились три пары глаз. Даже господин Ван «оживился» от неожиданной наглости.

Всеобщее молчание унесло нас четверых в «невесомость» - буквально на мгновение. Я задала совершенно неуместный вопрос, показав себя не с самой вежливой стороны. ТэМин Си, явно не ожидавший такого варианта, остался без слов и растерянно придумывал, как разрулить сложившуюся неловкую ситуацию.

- Хорошо, - вдруг бесстрастно согласился Юнхо, и «застывший кадр» ожил.

Теперь все переключились на него. Его одобрение прозвучало нескладно и «наляпанно»: быстрее, чем это «инстинктивно» должно было произойти.

- Что ж..., - отозвался Тан ТэМин, явно испытавший облегчение. - Рад, что все пришли к единому решению, - дружелюбно улыбался он спасительному согласию такого «большого»участника проекта.

Тем временем у Сони зазвонил телефон. Режиссёра окликнули с холла, и мы с Юнхо остались вдвоём, продолжая стоять друг против друга.

Я понемногу остывала. Префронтальная кора мозга стабилизировалась, и я снизошла:

- Спасибо, что позволили остаться.

Кореец просто кивнул. На мгновение предположила, что могла ошибиться, приняв того «дебошира» у ресторана за господина Вана.

«Мало ли... От усталости и пива я могла и спутать. В конце концов, многие азиаты - словно на одно лицо. Разбери там - среди толпы, кто есть кто».

Блестящее предположение «удалилось» так же внезапно, как и посетило мою голову.

- Надеюсь, Вы удачно слетали в Пусан? Господин ХёнВу был здесь вчера. Он оказался весьма вежливым и доброжелательным человеком.

Юнхо Си внимательно вслушивался в перевод, а я, как часто со мной это происходит в последнее время, резко перестала соображать и замолчала. В этот неловкий момент подошла Соня. Юнхо Си что-то пробубнил под нос, поклонился и устремился к выходу. А я осталась на месте, наблюдая, как от воздушной волны ухода Вана с полки взлетела чья-то бумажка и пролетела в воздухе между столами следом за ним.

- Что он сказал? - прижалась я к Соне.

- Что спешит, и ему очень жаль.

- Очень... жаль..., - то ли повторила, то ли отозвалась я. - Странный он какой-то.

- Согласна..., - выдохнула Соня. - Рая, я пойду? Мы с Джию собирались на день рождения к друзьям.

- Да-да, конечно! - очнулась я. - Без проблем! Хорошо повеселитесь!

Соня, широко улыбаясь, схватила рюкзачок и побежала к выходу. А я медленно прошла к столу и обессиленная приземлилась на свой рабочий стул.

- Ты даешь, Рая...

***

Удивительно, но Юнхо Си в последующие дни кардинально отличался от всех Юнхо, каких я успела только «встретить». И не лучшим, а абсолютно наихудшим образом!

Началось все с того, что на следующий день после знакомства с ним, я опоздала на работу. Не понимаю, как так случилось, но, несмотря на то, что проснулась как обычно в одно и то же время, собралась и вышла намного позже! Ожидание поезда метро, толкучка на выходе, каблуки не к месту - всё это сыграло против меня.

Запыханная и раздраженная я ворвалась в ХопинХаус и прямиком помчалась к рабочему месту.

«Мечта работать с Ваном Юнхо буквально вместе - сбылась! Еще два месяца назад это казалось нереальным, больной фантазией, в которую верила только я. Ночные посиделки перед экраном бюджетного ноута, терзания за несделанное, принятие «упущенного» и стремление сберечь «тот огонёк веры», который вёл меня, утешал меня и радовал с каждым крошечным шагом к заветному, тайному, известному только мне – привели меня в эту страну. И я не могла до сих пор поверить в то, что происходит всё по-настоящему. И вот теперь, переступая порог коворкинг-центра, я становлюсь главным героем собственного сценария, где каждый сюжетный поворот мной предугадан заранее. И от того еще больше нарастал объяснимый азарт от нетерпимого ожидания невероятного...»

Я остановилась…. Уставилась на то, что происходило в помещении, куда переехал господин Ван. Посреди комнаты стоял огромный диван, перенесенный сюда явно только ранним утром, ну или ночью. Напротив расположились столы с навороченными полками, каких только можно было в него напичкать и вообще придумать. И все они были заставлены непонятной техникой, а кругом - протянуты провода.

Мой стол завален коробками, упаковочным материалом, оторванным скотчем и чьей-то шапкой. В углу работало двое в брендированных комбинезонах: подключали миллион еще каких-то проводов и кабелей, а посреди всей этой бравады стоял и разговаривал по телефону Юнхо Си.

Так уж случилось, что его разговор завершился именно в тот момент, когда я складывала сумку на свой стул, и накинутым еще пальто на плечах простым приветственным тоном у дивана промолвила:

- Ого, ничего себе! Я даже засомневалась, а в правильный ли я центр вошла второпях. И не узнать это место теперь!

Я улыбалась недолго, так как ответное молчание и нахмуренное лицо корейца меня насторожили. А позади раздались глухие шаги - как потом выяснилось - шаги Сони.

Не успела она добежать до меня, как Юнхо Си закричал так, что стало страшно. Он кричал на корейском, постоянно указывал на меня, потом на мой стол, на моё пальто, потом размахивал руками, изображая меня. А под конец что-то конкретизировал своим басом, и по заключительному взмаху я поняла, что дал установку Соне что-то со мной сделать. Развернулся к столам с оборудованием, из серии: «и был таков» и резко замолчал.

- Рая, пойдем..., - извиняюще Соня буквально потащила меня в холл...

Мимо проходили сотрудники, но на них я практически не глядела, потому что пыталась успеть за быстрыми шагами своего переводчика.

- Да что случилось!? - не выдержала я и резко остановилась у нашей самонаречённой кухни.