Тишина между строк

— Почему вы доверяете мне? — спросила она. — Вы никому не доверяете.

Он помолчал. Потом сказал:

— Потому что вы читали мои записи. И не отвернулись.

Это было больше, чем она ожидала. Она кивнула.

— Хорошо. Тогда начнём.

Они работали до полуночи.

Снейп показывал ей, как отслеживать ингредиенты по остаточным следам магии — сложное заклинание, которое она никогда не видела раньше. Она конспектировала, задавала вопросы, и он отвечал — терпеливо, без обычного сарказма. В какой-то момент она поймала себя на том, что смотрит на его руки — длинные пальцы, испачканные в чернилах, — и отводит взгляд слишком быстро.

— Устали? — спросил он, заметив.

— Нет, — соврала она.

— Лжёте, — сказал он, но без злости. — Идите спать. Завтра продолжим.

Она поднялась. Надела мантию. У двери обернулась.

— Профессор...

— Северус, — перебил он. — Здесь нет студентов. Только мы.

Она сглотнула.

— Северус, — повторила она, и его имя прозвучало в её устах странно — слишком интимно, слишком правильно. — Спасибо. За то, что доверились мне.

Он не ответил. Но когда она уходила, она могла поклясться, что видела, как уголок его губ дёрнулся вверх.

Из заметок Северуса Снейпа, найденных позже в его столе:

«Она работала со мной весь вечер. Не жаловалась. Не отвлекалась. Задавала правильные вопросы.

Я не должен был позволять ей называть меня по имени. Это стирает границы. А границы — единственное, что меня держит.

Но когда она сказала "Северус", я почувствовал, как что-то внутри дрогнуло. Что-то, что я считал мёртвым.

Она возвращается завтра. И послезавтра. И каждый вечер, пока мы не найдём того, кто это делает.

Я не должен ждать этого. Но жду.»

Глава 4. То, что осталось

Они работали вместе уже второй вечер. Гермиона приходила в лабораторию ровно в восемь, и каждый раз Снейп уже был там — склонившись над котлом или над списком ингредиентов, словно никогда не уходил. Они говорили только о деле: о следах магии, о подозреваемых, о том, какие зелья можно приготовить из пропавших компонентов. Ничего личного. Ни слова о книге, о записях, о том вечере в библиотеке.

Но Гермиона замечала вещи, которые не должна была замечать.

То, как он морщился, когда думал, что она не смотрит, — и потирал левое предплечье, где под рукавом скрывалась Тёмная метка. То, как его пальцы иногда дрожали, когда он ставил склянку на полку. То, как он замолкал на полуслове, словно слышал что-то, чего не слышала она.

Сегодня он был тише обычного. Отвечал односложно, не поднимал глаз. Гермиона чувствовала: что-то не так. Но не знала, как спросить.

В десять он отложил перо и сказал:

— На сегодня всё. Идите.

— Северус...

— Идите, — повторил он, и в голосе было что-то, от чего она замолчала. Не злость. Что-то хуже.

Она ушла. Но не в башню.

Она нашла его на астрономической башне.

Не сразу — сначала она обыскала подземелья, потом коридоры первого этажа, потом библиотеку. И только когда вышла на улицу, чтобы проверить внутренний двор, увидела силуэт на самом верху башни — тёмный, неподвижный, на фоне звёздного неба.

Она поднялась по винтовой лестнице. Шаги гулко отдавались в тишине. Дверь на площадку была приоткрыта, и ветер трепал её край.

Снейп стоял у парапета. Спиной к ней. Мантия развевалась, и в лунном свете его фигура казалась высеченной из камня.

— Я сказал вам идти спать, — произнёс он, не оборачиваясь.

— Я не послушалась, — ответила Гермиона, подходя. — Удивительно, правда?

Он не ответил. Она встала рядом — на расстоянии вытянутой руки, но не ближе. Посмотрела туда же, куда смотрел он: на тёмное озеро, на силуэты гор вдалеке, на звёзды, которые казались холодными и равнодушными.

— Вы часто здесь бываете? — спросила она тихо.

— Каждую ночь, когда не могу уснуть.

— А когда можете?

Он помолчал. Потом сказал:

— Редко.

Ветер усилился. Гермиона поёжилась, и Снейп — она заметила краем глаза — чуть повернул голову, словно проверяя, не уходит ли она.