Дочери белого дерева. По следам на снегу

Глава 2. Община

Белое дерево источало призрачный свет.

– Не страшно тебе? – спросил женский голос.

Передо мной стояла молодая женщина с белыми волосами, будто наспех стянутыми лентой.

Я покачала головой. Я знала, кто она.

– Эх, сестрицы, не о том волнуетесь! – прозвенел веселый голос, и из-за ствола дерева появилась другая, совсем молоденькая девушка с такими же волосами, но до плеч. – Вам бы какого сына царского себе присмотреть, а там глядишь – и замуж позовет. А оттуда рукой подать до трона да короны…

Она протянула худую бледную руку, будто желая схватить что-то, витающее в воздухе.

– И что с того? – услышала я свой собственный голос. – В платье рядиться да жемчугами хвалиться! Не о том мечтаю.

Девушка улыбнулась, сочувственно и жалостливо. Другая покачала головой, совсем как я.

– Что у тебя на уме, не пойму, – сказала она. – Только кажется мне, затея эта гиблая…

Я проснулась посреди ночи. Таких странных и в то же время связных снов мне не снилось уже давно. К чему бы это? В комнате было душно и жарко, и я, наспех одевшись, вышла в сад. Ночь стояла тихая, ни ветерка. Где-то поодаль шлепнулось на землю яблоко. Я посмотрела на небо, усеянное крупными звездами. Никогда еще оно не было таким прекрасным и чистым. Глубокий сапфировый цвет его не скрадывали облака, а серебристые точки, складывающиеся в причудливые созвездия, горели так ярко, что я невольно залюбовалась. Мокрая от росы трава намочила мою юбку, и я вернулась в дом, бесшумно поднялась по лестнице и проскользнула в нашу с Менхуром комнату. Маг спал, положив руку под смятую подушку. Я разделась, на цыпочках подошла к окну, осмотрела его и, наконец, нашла щеколду. Попробовала открыть, но оно поддалось не сразу. В конце концов оно со скрипом открылось наружу, образовав щелку шириной в несколько сантиметров у подоконника, на который просыпалось немного трухи. Я зафиксировала окно в таком положении и, удостоверившись, что теперь в комнату начал поступать свежий воздух, легла спать.

Утром Менхур вызвался пойти со мной на рынок, находившийся недалеко от главной площади. Улица, ведущая к ней, была недавно подметена, весь мусор убран. Сонные торговцы выкладывали товар на прилавки: тяжелые рулоны тканей, посуду, цветы и многое другое. Я прошла мимо кованых подсвечников и деревянных кадок, обогнула прилавок с вязаными шалями и остановилась у цветочных горшков, расписанных разными узорами.

Менхур пошел к прилавкам с едой и, пока выбирал там что-то, я осмотрелась потщательнее. Женщина в коричневом фартуке сбрызнула и поворошила пучки зелени, а рядом с ней другая пододвинула головку сыра поближе к покупателям. Менхур коротко переговорил с ней о чем-то, кивнул и перешел к ее соседу слева, торговавшему мясом.

У соседнего прилавка стоял полный мужчина, придирчиво вертя в руках окорок внушительных размеров. Решившись, наконец, он вынул несколько монет, слабо блеснувших на ладони, и с тихим звоном пересыпал их в руку продавца. Очевидно, ему полагалась сдача, потому что продавец незамедлительно полез в привязанную на пояс крошечную сумку и выудил оттуда пару медяков. Толстяк отвернулся от прилавка, чтобы пересчитать деньги, и столкнулся нос к носу с Менхуром.

– Менхур! – ошеломленно раскрыл он рот, и сдача тут же перестала его волновать. Он торопливо сунул ее в карман и живо огляделся. – Вот так встреча!

Маг недовольно поморщился, но так, чтобы этого никто не заметил, будто толстый мужчина говорил слишком громко, и это его беспокоило. Он решил не отвечать на приветствие и просто ждал, что скажет собеседник.

– Ты здесь проездом? – мужчину, казалось, это ничуть не смутило. – Пойдем, пойдем.

Он попытался взять мага за рукав. У меня появилось стойкое ощущение, что толстяк откуда-то его знает и рад встрече. Он продолжал тянуть, и Менхур вынужденно пошел за ним. Мне пришлось последовать тоже.

По дороге толстяк поздоровался и пожал руки половине Берсареда, а другой половине, находившейся вне досягаемости, просто кивнул. Мы подходили все ближе и ближе к зданию магической общины, наш странный провожатый уже положил руку на позолоченную ручку двери, во второй руке все еще сжимая окорок, и секунды спустя мы оказались внутри богато украшенного помещения. Пожалуй, оно могло легко соперничать с дворцом Ютана по убранству и даже оставить его далеко позади. Здесь был небольшой фонтан, окруженный птицами, натертый до блеска пол, картины от пола до потолка, изображавшие каких-то богачей на отдыхе, вазы из цельного куска камня, ковры с узорами, мебель с инкрустацией, а в приемной стоял круглый игровой столик с полностью каменной столешницей, на которой были разложены цветные фигурки и карточки. За массивным письменным столом сидел хозяин кабинета – пожилой упитанный маг в расшитой золотом фиолетовой накидке.

– Менхур! – удивленно воскликнул он, и его седеющие брови поползли вверх. – Вот уж не думал, что мы еще раз встретимся. Конечно, надеялся, но не ожидал, не ожидал.

– Эверрен, – сухо поздоровался Менхур.

– Он самый, – голос мужчины стал лебезящим, он поднялся, чтобы пожать руку магу, и я про себя отметила, что он вряд ли перетруждался на работе, судя по округлостям фигуры. – Иоссар, позови остальных! Может, партеечку? Пока ждем.

Он указал на столик. Менхур нехотя присел на краешек стула. Про меня все будто забыли. Было даже непривычно, что столько внимания уделяется кому-то другому, а не грозной ворожее-властительнице жизни и смерти, или как там думают местные.

Игра мне понравилась, но я так и не поняла правила, глядя на процесс со стороны. В ней участвовали несколько типов фигурок: персонажи, у каждого из которых был свой набор умений, колодцы, которые нужно было строить или захватывать у соперника и которые производили энергию, необходимую для сотворения «заклинаний», и карточки с самими заклинаниями, тщательно перемешанные перед началом партии. Сперва игроки по каким-то особым правилам разыгрывали, кому какие фигурки достанутся, а потом фигурки ходили по очереди и сражались. Целью игры было уничтожение всех фигурок оппонента. Эверрен бойко начал, но к середине партии заметно сдулся, его толстые пальцы, унизанные кольцами, рассеянно блуждали над столиком, ища способ поправить плачевное положение на поле боя.

– Ладно-ладно, я согласен на ничью, – со смешком предложил он, и, хотя Менхур явно выигрывал, он кивнул и отодвинулся от столика.

В комнату вошли два других мага, все богато одетые и вальяжные.

– Что случилось, Эверрен? – спросил один из них, настолько высокий, что становилось страшно за его позвоночник.

– А то ты не видишь, кто к нам пожаловал, – буркнул Эверрен, сметая фигурки в коробку, пока никто не заметил его позор. – Это Менхур!

– О! – долговязый замер на мгновение, потом рысью подбежал к нам и протянул руку. – Линнхам, очень приятно. А это Сегт.

– Мы уже знакомы, – отозвался Сегт, подходя.

– Мы – нет, но, тем не менее, я наслышан, – продолжал Линнхам.

– Где же остальные? – нахмурился Эверрен.

– Полагаю, еще не проснулись, – пожал плечами Сегт.

Тут дверь приоткрылась и пихнула его в спину. В проеме показалось заспанное круглое лицо.

– Проходи-проходи, Барнсваг, – замахал руками Эверрен.

Барнсваг зашел, а за ним – крепкий мускулистый мужчина с копной светлых волос.

– Халсар, – с порога представился он.

– Менхур, – мой знакомый выглядел хрупким по сравнению с богатырем Халсаром в шелковой накидке, похожей на халат.

Богатырь переглянулся с Эверреном, и тот еле заметно, но многозначительно кивнул, и Халсар почтительно попятился, будто такой многоуважаемой личности, как Менхур, нужно было больше места.

– А где же Саайтерт? – засуетился Эверрен. – Дело-то ведь важное!

– Я здесь.

Никто не видел, когда в приемную вошел худой как щепка мужчина с седыми усами и бородой. Его усталое вытянутое лицо мало что выражало, но все равно его черты были приятными.

– Вот и отлично! – Эверрен хлопнул в ладоши и подошел к Менхуру. Саайтерт покосился на игровой столик.

Эверрен завел пространную речь о том, как он рад встретиться с таким талантливым магом, как Менхур, и что многие из магов общины уже лично с ним знакомы и могут подтвердить, что иметь такого друга – особое удовольствие, которое мало кому доступно. Потом он спросил, где Менхур жил в последнее время, и услышав ответ, рассмеялся, сказав, что рад за Ютана, но не от чистого сердца. Пока он говорил, я разглядывала приемную. Со всех стен на меня смотрели портреты мужчин в дорогих мантиях. Кто-то был молод, кто-то совсем стар. Кто-то добродушно улыбался, держа в руках кубок, кто-то хмурил брови, сжимая рукоять меча, а кто-то сидел, откинувшись на спинку кресла.

– Это портреты всех магов, защищавших Берсаред когда-то, – услышала я голос Саайтерта, заметившего, что я глазею по сторонам. – Они были первыми, кто откликнулся на зов жителей города.

– А это – Вы? – я кивнула на одно из изображений, на котором молодой, но уже уставший Саайтерт стоял, опираясь на колонну.

Маг кивнул в ответ.

– Не сочти за дерзость, Менхур, – продолжал Эверрен со смешком, – но раз ты говоришь, что больше не служишь Ютану, то мы готовы предложить тебе остаться в Берсареде и присоединиться к нам. Думаю, никто не против.

Все охотно закивали.

– Всяко лучше, чем жить у травницы Кассии, – снисходительно улыбнулся Барнсваг.

– Посмотри на нас, – подхватил Халсар, – мы ни в чем себе не отказываем. Жители нас любят и щедро благодарят за покровительство. Реальной же угрозы городу не было уже очень давно. Прошли времена борцов с нечистью. Но грядут времена не менее интересные…