Mooncore. Том II

Ее глаза засияли, а лицо порозовело от нахлынувших счастливых эмоций.

«Алекс, спасибо тебе за подарки… Даже в такой короткой поездке ты нашел время на меня».

«Я надеюсь, больше я никуда от тебя не уеду. Это был ужасный опыт, который я бы не хотел повторять».

Виктория отложила подарки и подсела ближе к нему.

«Все уже хорошо. Можно забыть о том, как было тяжело», совсем тихо произнесла она и осторожно прижалась губами к его, будто боясь отказа. Но он тут же завладел ее губами, переняв инициативу поцелуя, будто только и ждал первого шага от нее.

Немного отстранившись, чтобы что-то сказать, она едва слышно довольно промычала.

«Да, по этому я скучала», с застеленным пеленой взором она посмотрела на него, тяжело дыша высоко вздымающейся грудью.

Александр непонимающе нахмурился, но через секунду вновь мог думать только о вкусе нежных губ, целующих его с таким трепетом и мягкостью, словно его губы были не из плоти, а из чего-то хрупкого, и от сдержанности и аккуратности таких касаний он чувствовал, как сильно дорог той, от мыслей о которой оказывался выше облаков.

Вдоволь насытившись поцелуями, они лежали поперек застеленной кровати и разговаривали. Раздался звук пришедшего уведомления, и, посетовав на то, что забыл выключить звук, Александр неохотно полез в карман за телефоном. Увидев, что ему прислали, со смущенной улыбкой перевернул экран горизонтально и на вытянутой руке расположил между ними.

«Хочешь покажу, как я вчера опозорился на весь мир?»

«Как ты танцевал на Экспо?» Смущенно улыбнулась Виктория.

Александр в непонимании нахмурил брови, ведь узнал об этом буквально только что, но пришел к тому, что рассказал сам вчера во время разговора, о котором все еще ничего не помнил. Он не мог сознаться в этом, ведь Виктория может забеспокоиться за его здоровье и, что еще хуже, приревновать уже по-настоящему, ведь он ночевал пьяным в стельку в одном номере с другой девушкой и все еще пребывал в полном неведении того, что между ними произошло. Розанна говорила одно, в себе он тоже сомневаться не хотел. И все равно он чувствовал себя подлой тварью, обманывающей невинные девичьи чувства.

Совсем потеряв надежду, он мысленно взмолился: Боже, если я ей изменил, пусть я сдохну в мучениях от какого-нибудь венерического заболевания.

Александр включил видеозапись, отправленную Ритой. Их двоих снимал, очевидно, Харон, так как его рядом не наблюдалось. В многолюдном зале Рита покачивала бедрами под электронный бит, а Александр в черном костюме отплясывал рядом под тусклым светом от синих вращающихся прожекторов, но на его лице все равно были солнцезащитные очки. Он двигался не под музыку, чуть наклонив голову вперед так, что его челка спадала на лицо. Он поочередно выставлял то одну ногу вперед, в такт прищелкивая пальцами обеих рук, то другую, а затем резко развернулся на каблуках, одну руку убрав за спину, а другую, согнутую в локте, поднял к лицу. Затем запись закончилась.

«Это сестра моей матери, Маргарита», указал Александр, весь покраснев от смущения.

Виктория с трудом сдержалась, чтобы не издать смех, и обратила внимание на женщину в белом костюме с роскошными каштановыми волосами.

«Ты хорошо танцуешь…» Прокомментировала она, чтобы не затягивать неловкое молчание. «Она такая красивая. Они похожи?»

«Нет, я копия Марии. Маргарита больше похожа на мою бабушку, с которой я никогда не встречался. Она умерла еще до моего рождения».

«Мне жаль», сочувствующе произнесла Виктория. «У меня всего одна бабушка».

«Она живет где-то далеко, что вы редко видитесь?»

«За городом, в деревне. Ей… тяжело часто ездить в город».

«Понятно», задумчиво произнес Александр и кивнул, сочтя, что это возрастное. «Я познакомлю тебя с моей тетей. Она давно уже просит об этом. Я все откладывал, пока мы не узнаем друг друга достаточно хорошо, чтобы ты так просто не сбежала от меня после знакомства с моими сумасшедшими родственниками».

«Когда…?» Обомлев от таких новостей, Виктория вся напряглась.

«Не знаю. Спрошу, не занята ли она сегодня. Ты сегодня как?»

«Я свободна каждый вечер, ведь мама не решается заговорить со мной после всего…»

«Солнышко, возможно, я лезу не в свое дело, но…» Александр замолк и вопросительно взглянул на нее, склонив голову набок, спрашивая разрешение договорить.

«Все хорошо. Говори, что хочешь».

«Но, возможно, ей тоже нелегко. Попробуй пойти первой навстречу. Твоя мама очень сильная женщина, она пережила смерть сестры, мужа, в одиночку воспитывает троих детей и помогает с внуками. Я думаю, она привыкла ограждать семью от проявления своих эмоций, стараясь выглядеть сильной в глазах других. Представь себя на ее месте».

Виктория сделала глубокий вдох, обдумывая произнесенные слова, находя их справедливыми.

«Мне жаль, что мама пережила столько плохого, и не хочу напоминать ей об этой боли, обвинять в чем-то. Но и вести себя как обычно не могу. Я каждый день думаю обо всем этом, но все никак не пойму, как лучше поступить. Настаивать на правде или жить так, как раньше, в блаженном неведении».

Александр повернулся лицом к ней и подбадривающе приобнял за плечо.

«Поговори с мамой. Как взрослая. Она все еще видит в тебе ребенка, и ты должна ей показать, что ты уже не маленькая девочка, которую нужно защищать от тяжелой правды о семье. Если она не захочет это обсуждать, все равно попытайся понять ее. Но не затягивай эту ситуацию, я тебя очень прошу», взмолился Александр, смотря в ее глаза с такой болью, словно это что-то значило для него самого.

«Хорошо. Поговорю сегодня же».

«Ты моя умница», удовлетворенно улыбнувшись, Александр привлек ее и прижался губами к ее лбу, теплым долгим поцелуем выражая благодарность за понимание и гордость за смелость сделать первый шаг.

☽☆☾

Рита оказалась сегодня вечером не занята, поэтому, сообщив ей, что намерен приехать в гости, Александр упомянул лишь о маленьком сюрпризе, чтобы тетя не наготовила целый пир и они ограничились чайными посиделками.

Маргарита проживала в довольно тихом, но уютном дворе вдали от шумного центра, в противоположном конце от спального района Виктории. Александр припарковал машину напротив подъезда под тенью деревьев и открыл дверцу для своей девушки, помогая ей выйти.

Виктория сильно нервничала перед встречей с родной тетей Александра, сейчас заменяющей ему мать. Из его рассказов она знала, что Рита старается опекать его и заботиться, чтобы он хорошо питался и следил за здоровьем. Он упоминал, что она очень умная и беспощадная женщина, которую он иногда всерьез побаивается. Наверное, у нее и к девушке своего племянника есть свои ожидания. А если я опозорюсь перед ней, она сочтет меня глупой или недостойной его… От этих мыслей ее начало подташнивать.

«Одна просьба», остановив ее, Александр взял ее руку в свою и приблизил к лицу, чтобы поцеловать. Держа ее руку у своих губ, умоляюще и со стыдом, отражающимся на кончиках ушей, попросил: «Пожалуйста, если Рита спросит, скажи, что ты учишься в университете, а не в школе. Про возраст можешь не лгать, но если Рита узнает, что ты учишься в школе, я боюсь, что она на всю мою оставшуюся жизнь заклеймит меня извращенцем».

«Хорошо», смущенно пробормотала Виктория, чувствуя на коже его дыхание. Снова пылко поцеловав тыльную сторону ее ладони, он опустил их руки с переплетенными пальцами, и они направились к подъезду.

Прямо по тротуару шел молодой парень, неся в руках завернутый в бумагу багет. Виктория заметила его и сбилась с шага. Александр обратил на ее заминку внимание и поймал ее испуганный взгляд на незнакомце. Тот увидел их, удивленно поднял черную бровь и, будто узнав, неторопливо направился им навстречу.

«Это еще кто такой?» это был не вопрос, а приговор, произнесенный тихим голосом, в котором рокотала угроза. Александр не сводил убийственного взгляда с приближающегося молодого мужчины с черными немного вьющимися волосами.

«Мой учитель», отчего-то виновато пояснила Виктория и потупила взгляд в страхе, что сейчас вся правда о ее вранье вскроется.

Александр бросил на нее недоверчивый взгляд, услышав в голосе волнение. Подошедший остановился и приветственно протянул руку.

– Феликс, учитель Виктории по физкультуре, – расслабленно представился он, спокойно смотря на Александра фиолетовыми глазами с чуть опущенными в усталости или безразличии веками.

Александр не стал отпускать Викторию и ответил на рукопожатие, тоже назвав свое имя.

«А не слишком ли ты молод для учителя?» продолжая гневно прожигать взглядом Феликса, Александр будто видел в нем соперника.

Виктория все поняла по его острой и резкой, как лезвие бритвы, реакции. Блин, он хотел вызвать во мне ревность, но получилось наоборот, подумала она и от досады склонила голову.

– А ты для репетиторства? – Парировал Феликс в ответ. – Я подошел просто поздороваться. Я живу здесь неподалеку.

«А мы приехали в гости», вежливо объяснила Викторию.

– Понятно, – Феликс кивнул. – Как ты? Пришла в себя после вчерашнего и теперь под надежной защитой?

Александра бросило в холод. Он бегло оглядел девушку с головы до ног, ища побои, но лицо и руки были, по крайней мере, чисты и целы. От осознания, что он забыл что-то важное, его плечи сразу опустились, а глаза наполнились горькой виной.

Феликс расценил это молчание как незнание и хотел продолжить объяснение, но неожиданно Виктория опередила его:

«Вчера в столовой Рина неприлично пошутила надо мной, но учитель вмешался и отправил ее к директору. Я не стала рассказывать, потому что все хорошо разрешилось, и я даже не испугалась».

«Что она сказала?» Вкрадчиво поинтересовался Александр.

Виктория вспыхнула.

«Что сливки на моем творожном пудинге похожи на… клей».

«И все?» Сорванным шепотом уточнил он.

Виктория нервно кивнула. Феликс убрал обе руки в передние карманы джинс, зажав багет под локтем. Он был способен одновременно изображать и вялый интерес, и полное безразличие. Его молчание спасло ее, и ей стало интересно, почему учитель так поступил, позволив ей соврать своему парню. Неужели из-за угрожающего вида Александра? предположила она. И Феликс понял, что Рина будет в опасности, если он узнает правду?

Чтобы облегчить атмосферу, Виктория торопливо заговорила, продолжив прояснять ситуацию:

«Да, это все. Представляешь, вчера в столовой приготовили мой любимый морковно-творожный пудинг, который я не ела с детства, но из-за того, что Рина испортила мне аппетит, я не смогла его поесть…»

– И что ты теперь сделаешь? – Поинтересовался Феликс у Александра, видя, с каким мрачным видом он слушал.

«Склею к черту ее длинные космы».

– А я не позволю угрожать моим ученикам. С Риной уже провели воспитательную беседу. Еще одно нарушение и ее исключат без допуска к экзаменам.

«Не шути так, пожалуйста», с легкой улыбкой взмолилась Виктория. Александр отпустил ее руку и выглядел таким потерянным, наверняка сокрушаясь о том, что ее обидели по его вине, едва он покинул город, чего он и опасался.

Александр сжал упавшие вдоль тела руки, сдерживая рвущуюся наружу ярость от бессилия.

– Ты еще ничего не рассказала? – Феликс обратился к девушке.

Виктория покачала головой, не став углубляться в подробности.

А, я этого даже не мог знать, – от этой мысли ему стало на долю легче. Но подозрение все не утихало, хотя бы о том, почему она решила это скрыть. Не стала писать ему, пока он был на Экспо, справилась без его помощи. Александр обратил внимание на свежий синяк на нижней губе Феликса.

«Больше ничего не произошло?»

– В школе я стараюсь присматривать, чтобы не было конфликтных ситуаций. Я позабочусь о том, чтобы Рина держалась от нее подальше.

«Буду признателен», Александр благодарно кивнул ему.

Попрощавшись, они остались одни. Виктория вжала голову в плечи и потерянно смотрела вниз. Александр проверил время на дисплее своего телефона.

«Ладно, мы уже и так задержались», неожиданно Александр не уделил даже словом внимания только что произошедшему и повел ее к подъезду.

Виктория уставилась на его напряженные плечи, идя за ним, и испытала желание сделать ему массаж, чтобы избавить от накопившегося стресса и расслабить забитые мышцы. И, возможно, таким способом извиниться за то, что попыталась скрыть школьный инцидент. А если он узнает всю правду целиком? Он решит, что я лгу ему постоянно. Виктория стала обдумывать, что стоит рассказать все, пока не стало поздно и он не узнал остальное от кого-нибудь еще. Недоброжелателей у нее хватало. Но пришлось оставить это на потом, так как они уже поднялись на этаж его тети и Александр постучал в дверь.

☽☆☾

Им открыла молодая женщина с заколотыми на затылке волосами и в очках в прямоугольной оправе. Она была без косметики, но ее естественная красота и не требовала того. У нее были темные выразительные брови, густые черные ресницы, светло-карие глаза, в которых отражались закатные солнечные лучи. Одета она была в легкий хлопковый комбинезон, оголяющий руки и ключицы. Виктория поразилась ее изящной худобе и при этом наличию пышной груди.

– Александр, – Рита сначала увидела племянника, а потом притаившуюся у его плеча невысокую девушку в синей шелковой блузке и черной юбке. Она кусала бледные губы, а ее руки были нервно сжаты перед собой.

Очки чуть сползли вниз по переносице, пока Рита изумленно рассматривала юную девушку, ее расширенные в испуге ярко-зеленые глаза и ровное каре, придающие ее образу детскую наивность.

«Извиняемся за вторжение», едва коснувшись губами щеки Риты, Александр невозмутимо провел гостью за порог квартиры. «Знакомьтесь: это Маргарита, моя тетушка. А это Виктория, моя единственная любимая девушка».

– Здравствуй, милая, – придя в себя, Рита по-родственному притянула невысокую девушку в свои объятия. Та ответила на жест и улыбнулась чуть раскованнее. Отстранившись на расстояние вытянутых рук, Рита еще раз оглядела ее, держа за плечи. – Как я рада наконец увидеть избранницу своего племянника-недотепы. Теперь я убеждена, что ты действительно существуешь, а не плод его больного воображения.

«Алекс много рассказывал мне о вас», смущенно ответила Виктория, и румянец на ее щеках стал только ярче.

– Только хорошее? – Рита угрожающе сверкнула взглядом в сторону племянника.

Александр неловко почесал щеку указательным пальцем, пряча взгляд, и пробормотал:

«Конечно, мне ведь дорога моя жизнь».

Рита недоверчиво хмыкнула и вернула внимание на гостью, скромно озирающуюся вокруг.

«У вас очень уютно», вежливо произнесла Виктория, поймав на себе изучающий взгляд. Рита словно сравнивала ее с кем-то, наверняка с той Розанной. На этой мысли Виктория ощутила, как ее ноги начали слабеть. И придя к какому-то заключению, которое ее устроило, Рита удовлетворенно кивнула.

– Думаешь? Александр мало рассказывал о тебе. Говорил, что хочет спрятать ото всех свое сокровище, чтобы никому не показывать.

Виктория издала смешок, а Александр обреченно простонал, театрально накрыв лицо ладонями.

«Я сейчас умру со стыда, если ты не прекратишь. И вообще мы приехали по делу».

– И какому же? – Заинтересовалась Рита.

«Сможешь приготовить морковно-творожный пудинг? Виктория обожает его, это любимое блюдо ее детства, которое она мечтает попробовать».

Задумавшись, вспоминая наличие всего необходимого в холодильнике, Рита согласно кивнула:

– Смогу, но мне понадобится ваша помощь.

«Извините за беспокойство», Виктория сожалеюще нахмурилась, чувствуя себя неловко, но Александр успокоил ее, сжав ее ладонь в своей, прикосновением вселяя уверенность.

Рита разложила все ингредиенты на столе и, узнав об отсутствующем опыте готовки у обоих, хмуро поджала губы. Виктория вымыла руки в кухонной раковине и приступила к распаковке творога, чтобы приготовить основную начинку. Рита раздала им подробные указания, достала миксер с верхней полки и занялась его подключением.

– А знаешь, Александр, я сейчас вспомнила. Запеканище, – заговорчески сладко протянула она словно заклинание.

Он оглянулся, смерив тетю вопросительным взглядом, отвлекшись от чистки моркови.

«Я хотел вас познакомить, а не чтобы ты опозорила меня».

Рита проигнорировала его и начала рассказывать Виктории, прислушивающейся к их разговору:

– Однажды Александр вместе с родителями прилетел в гости на зимние каникулы. Кажется, ему было десять. Его родители отправились на ярмарку, а мне оставили своего отпрыска, так как на улице был мороз. Я приготовила ему творожную запеканку, но не знала, что у этого слабака проблемы с желудком, – Рита большим пальцем бесцеремонно ткнула в сторону племянника, стоящего к ним спиной и сосредоточенно натирающего на терке морковь. – Его родители не сочли нужным предупредить, что у этого дурня непереносимость лактозы. Может, говорили когда-то давно, о чем я благополучно забыла. Он попробовал всего одну ложку, и почти сразу его стошнило прямо на рождественскую скатерть. Следующие полчаса он провел в туалете, где в перерыве между приступами тошноты он с ревом обзывал меня ведьмой и орал, как ненавидит мою запеканище. Пришлось дать этому дурню активированный уголь и учебник по-русскому, а то в своей Америке совсем разучился говорить правильно.

«Бедный маленький Алекс», в ужасе ахнув, прокомментировала Виктория и решилась спросить то, что уже очень давно хотела: «Твои родители оба русскоговорящие?» она обернулась к Александру, готовя за кухонным столом рядом с Ритой, когда как он отдельно от них стоял возле раковины. Он утвердительно промычал.

«Они эмигрировали в Штаты, в тот же год я там родился, автоматически получив американское гражданство. Поэтому я одинаково хорошо говорю на обоих языках».

Виктория понимающе кивнула. Следом Рита расспросила девушку об ее родных и слушала рассказ с неподдельным интересом, узнавая, насколько большая у нее семья. В свою очередь, Виктория узнала, что Рита переехала на Север после окончания учебы, а до этого жила в столице.

А еще Виктория почувствовала спокойствие от того, что его тетя не упоминала Розанну, и была благодарна ей за проявление тактичности.

Когда все ингредиенты были хорошо перемешаны, Рита выложила морковно-творожную массу в форму и поставила в духовку запекаться. Пока длилось ожидание, они устроили чаепитие с восхитительно-нежным миндальным печеньем в виде звезд, испеченным этим утром в пекарне.

Виктория спросила о впечатлениях Риты во время поездки, и та оказалась очень довольна.

– Я давно не ездила в отпуск. Надо почаще выбираться куда-нибудь вместе, что скажете?

«У нас экзамены», хмуро пробормотал Александр из-за чашки.

Рита перевела все внимание с хмурого племянника на его девушку, пьющую чай со скромной улыбкой.

– Виктория, на кого учишься? Ты ведь первокурсница?

Она неловко кивнула и дрожащим голосом ответила:

«Я учусь на лингвиста».

– И на первом курсе все еще кошмарят бесполезной математикой? А как вы познакомились?

«Виктория переходила дорогу, а я в это время возвращался домой. И я увидел ее и…» Ему пришлось прерваться, так как эта тема оказалась слишком неловкой. Все равно что признаться в сталкинге.

– И влюбился с первого взгляда?

Александр подумал с несколько секунд, затем решился ответить искренне, весь покраснев. Он сдержанно кивнул.

– Как романтично, вы познакомились прямо на улице. А я знала, что в своей Америке ты не найдешь себе ту самую. Здесь твой дом, который по-настоящему дорог тебе в глубине души. Не только из-за родителей. А потому, что тебе больше подходит комфортная размеренная жизнь без городской суеты и стресса. В общем, я очень рада за вас, ребятки.

Рита поднялась из-за стола, чтобы достать пудинг, когда кухню заполнил аромат запеченной корочки. Разрезав его на треугольные куски, Рита спросила, нужно ли полить сверху сливками или другим топпингом. Виктория сразу представила слова Рины в столовой и вся зарделась.

«Н-нет, пожалуй, не надо…»

– Все в порядке. Не нужно стесняться. Чувствуй себя как дома. Я знаю, что для Александра ты родной человек, значит, и для меня ты совсем не чужая.

«Спасибо», смущенно проговорила Виктория, улыбнувшись. Ее настигла такая беззаботная легкость от того, что знакомство с тетей прошло так уютно, и ее тепло приняли.

Рита предложила перебраться в гостиную и попросила племянника накрыть на стол. Виктория прошла за ним и удивилась крохотной комнатке с низким столом по центру, которая вместила в себя все необходимое и казалась при этом не заставленной мебелью. Вокруг квадратного стола прямо на полу были разложены четыре мягкие подушки для сидения.

Александр расстелил на столике красную скатерть и стал поочередно расставлять тарелки. Виктория прикоснулась к нему, предлагая свою помощь, и он вздрогнул, ощутив себя словно во сне. Он оглядел девушку, о которой вздыхал здесь какой-то месяц назад, а сейчас она была в доме его самого родного человека. Даже при наличии минимального внешнего сходства, от Риты он чувствовал тепло как от матери, по которому сильно тосковал. И то ли зная о чувстве вины, которое грызло его изнутри, то ли испытывая к нему нечто вроде материнского инстинкта, Рита всегда была готова распахнуть для него свои оберегающие объятия.