Другая. Второй шанс для мести

То, что господин Исаев избил меня и запер, меня не остановит. Решил голодом морить? Пфф! Я не зря спрятала всю еду, что забрала с кухни в тот вечер. Эти идиоты хоть и обыскали комнату, но даже не стали смотреть одежду. А там, между прочим, столько еды. Завязала рукава нескольких кофточек и сунула туда еду. На парочку дней хватит, конечно, но они же не думают, что я буду сидеть молча и ждать, пока выпустят? Ха!

Плохо только то, что эти твари нашли и деньги, которые я забрала у Батыра. Ну ничего. Я найду способ вернуть денежки.

С трудом встала с кровати, чувствуя, как ноет всё тело. Каждое движение отдавалось болью, но я заставляла себя двигаться. Сначала поесть — силы мне ещё понадобятся. А вот уже после этого я подняла матрас, где лежали ещё инструменты. Не зря я решила топор оставить на потом. Умничка, Армина!

Вытащила небольшой топор, пассатижи и ещё парочку отвёрток. Маловато, но имеют хороший вес. Особенно топор. Взвесила в руке, сделала пару движений, поняла, что умею обращаться. Меня, конечно, завтра уже должны выпустить, но я же не стану сидеть и ждать этого? Пойду повеселюсь, пока ещё выдастся случай. Я же сбегу и больше не смогу поиграть на их нервах. Поэтому эти две недели я буду веселиться вовсю и плевать, если буду получать раз за разом тумаки. Зато перед побегом устрою им веселье.

Тело всё ещё болит, но… я же привыкла. Боль — это просто боль. Она проходит. А вот удовольствие от их испуганных лиц — останется со мной надолго.

Подошла к двери, прислушалась. Тишина. Резко распахнула дверь и удивлённо замерла. Пару секунд — и мой смех разнёсся по коридору. Меня так сильно боятся, что даже заколотили дверь в мою комнату? Неужели они так высоко ценят меня и мои способности? Это можно принять за комплимент?

— Вы не сможете выйти, — напряжённо сказал охранник, стоя по ту сторону моей тюрьмы. Его я видела нормально — щели между досками были приличные.

— Думаешь? — спросила я со смешком. Аж настроение повысилось на несколько пунктов от увиденного. Я ещё думала, как смогу топор использовать, а тут они сами случай для меня представили. Неужели догадывались и решили подыграть мне? Как мило с их стороны. Я аж польщена.

— Вернитесь в комнату! Завтра вас выпустят, — сжав кулаки, сказал охранник.

— Ща, шнурки поглажу, — фыркнула я и, вернувшись в комнату, взяла топор и с улыбкой пошла рубить дрова.

Размахнулась — и бабах! Заметила, как замер охранник с широко распахнутыми глазами. Даже вздрогнул и сделал пару шагов в сторону. После того как я нанесла пятый удар, он очнулся и побежал докладывать папеньке. Я смотрела ему вслед и чувствовала, как внутри разливается холодное удовлетворение. Беги, беги. Расскажи им всем, что их ждёт.

Спустя пару минут у моей комнаты собрался народ, а я уже взялась за третью доску. У всех на лицах был шок, что меня вполне устраивало, но не до конца. Ну ничего, это пока только начало, мы продолжим скоро.

— Я же велел вам обыскать комнату! — заорал папенька, весь покраснев от злости.

— Мы… мы обыскали, — нервно ответили мои телохранители в каком-то смысле. И правда, телохранители звучит куда солиднее, чем охранники.

— А это что тогда? Или с крыши ей на пол упало? — продолжил кричать папенька, пока я раз за разом наносила удары и вскоре разрубила еще одну доску. Даже во вкус вошла. Думаю, я бы смогла стать отличным дроворубом.

— Я не знаю, где она это спрятала, — нахмурился Батыр, но не осмеливался подойти близко.

— В кармане, братец, в кармане, — усмехнулась я, продолжая своё великое дело.

— Я не твой отец, если в течение недели не избавлюсь от тебя! — вдруг заявил папенька, чуть ли не лопаясь от ярости.

— Я посмотрю, как ты это сделаешь, — хмыкнула я и рубанула пятую доску. Присмотрелась и поняла, что могу спокойно пролезть. Держа в руках топор, вышла. Вся толпа сделала несколько шагов назад. Камила, вскрикнув, вцепилась в мать.

— Кстати, я пока не планирую сбегать, если, конечно, вы не сделаете лишних ходов. Всего лишь немного поиграю с вами. Правда, пока ещё не решила, как и во что буду играть, но всё же не буду же я вам сообщать обо всех своих планах? — закинула на плечо топор и оглядела всех. — Я теперь даже спать буду держа в руках топор, так что потом не жалуйтесь, если ударю вас случайно по голове или кто знает куда попаду.

— Ты… ты… погоди у меня!

— Хорошо, папочка, погожу, — с улыбкой кивнула я. — А теперь, если вы не против, я пойду на кухню. Живот просит немного еды. Надеюсь, мне не откажут? Госпожа Исаева?

«Ик» — от госпожи Исаевой слышали все. Не выдержав, расхохоталась. Это было настолько комично, что невозможно удержаться. Слёзы выступили на глазах — но это были слёзы смеха, а не боли.

— Заткнись! — прорычал Батыр.

— Попробуй заткнуть, — усмехнулась я, покрутив топор в руках.

— Как только я заберу у тебя этот топор, будь готова к тому, что я переломаю тебе и руки, и ноги!

— Ой, как страшно, — протянула я, делая шаг к нему. Он отступил. Я сделала ещё шаг. Он отступил ещё. — Что, братик, не такой смелый, когда у меня в руках что-то тяжелее ложки? Ну же, подойди. Я открою тебе свое сердце полное “любви”.

Усмехнулась глядя на то, как он шагнул назад. Не только он, но и все остальные следовали за ним.

— Ладно, — сказала я и пошла в сторону кухни, чувствуя на себе десятки глаз. Все прижались спиной к стене. — Не буду вас задерживать. У меня ещё много дел. И да, папенька, — я обернулась через плечо. — Ты же не против, чтобы мы с мамой погуляли? А то, без солнечного света, у нас с ней нехватка витаминов.

Глава 18

Взяв с кухни всё, что смогла унести я направилась к маме. Топор удобно лежал на плече, привычно оттягивая руку. За мной, на расстоянии нескольких шагов, следовали двое охранников. Они держались позади, не приближаясь, но и не отставая. Я чувствовала их напряжённые взгляды на своей спине, и это забавляло.

У двери в комнату мамы стоял ещё один охранник. Увидев меня, он побледнел и отступил в сторону, не смея даже пикнуть. Я усмехнулась и, толкнув дверь, вошла.

Мама лежала на кровати, но при виде меня её глаза засветились — тихо, робко, но так тепло, что у меня защемило в груди.

— Армина? — прошептала она, приподнимаясь на подушках. — Ты… как ты?

— Всё хорошо, мамочка, — улыбнулась я, ставя еду на тумбочку и садясь рядом с ней на край кровати. — Я просто немного поиграла с ними. Ничего серьёзного. Вот, поешь. Я принесла тебе.

Она смотрела на еду, потом на меня, и в её глазах стояли слёзы.

— Дочка… Что ты делаешь? Они… опять избили тебя, да? Они же могут убить…

— Не убьют, — покачала я головой, чувствуя, как внутри поднимается холодная решимость. — Им нужно моё наследство. А мёртвой я им не нужна. Так что пока я дышу — я в безопасности. Ешь, мам. Пожалуйста.

Она нехотя взяла кусок хлеба, но ела медленно, словно через силу. Я держала её за руку и смотрела, как она ест. Каждый кусочек, который она проглатывала, был для меня маленькой победой.

— А теперь, — сказала я, когда она закончила, — мы с тобой пойдём гулять.

— Что? — она удивлённо посмотрела на меня. — Но… они же не разрешат.

— Уже разрешили, — усмехнулась я и, встав, подошла к инвалидному креслу. — Давай, мам. Солнце ждёт.

Она всё ещё колебалась, но я видела, как в её глазах загорается что-то — робкое, почти забытое. Надежда. Я помогла ей пересесть в кресло, укрыла пледом и, толкая его перед собой, вышла из комнаты.

Двор встретил нас весенним солнцем и лёгким ветерком. Мама зажмурилась, подставляя лицо теплу, и я увидела, как по её щекам текут слёзы. Но она улыбалась.

За нами следили все пятеро охранников. Они кружили вокруг на расстоянии, не приближаясь, но и не выпуская нас из виду. Я видела их напряжённые фигуры, слышала их тихие переговоры, но мне было плевать.

Два часа пролетели как один миг. Когда пришло время возвращаться, я отвезла её в комнату, помогла улечься и поцеловала в лоб.

— Отдохни, — сказала я. — Я скоро приду.

— Будь осторожна, — прошептала она, и в её голосе слышался страх. — Пожалуйста, будь осторожна.

— Я всегда осторожна, — улыбнулась я, хотя знала, что это ложь.

Выйдя из комнаты, я направилась на кухню. Там уже готовили ужин. Работницы, увидев меня, нервно переглянулись, но не посмели ничего сказать. Я подошла к плите и оглядела кастрюли.

— Ммм, пахнет вкусно, — протянула я, поднимая крышку. — Суп? Отлично.

Я взяла тарелку и налила себе порцию. Попробовала. Вкусно. Но недостаточно. Я огляделась по сторонам, и мой взгляд упал на цветочный горшок на подоконнике. Земля. Идеально.

— Не мешайте мне, — сказал сев за стол. Они молча покинули кухню, бросая взгляды на меня. Я же взяв ложко начала есть, но как только они вышли…

Я подошла, набрала полную горсть земли и высыпала в суп. Потом добавила туда же полпачки соли. Потом нашла перец и высыпала половину. Потом, подумав, добавила ещё немного сахара — для контраста. Размешала. Попробовала. Удовлетворённо кивнула. Теперь это было нечто.

Затем я прошлась по остальным блюдам. В салат добавила уксус. В гарнир — остатки земли. В компот вылила половину бутылки лимонного сока. И, довольная собой, взяла свою порцию — ту, которую отложила заранее, до всех экспериментов — и набила как следует свой желудок.

Когда я закончила, то встала и, взяв топор, направилась в столовую. Вскоре работницы начали накрывать на стол. Семейка уже начала подтягиваться к столу. Глядя как я сижу и встречаю их с легкой улыбкой и топором, кривились, поджимали губы, но молчали.

— Как вкусно пахнет, — сказала я. — Правда, я уже поела. Но с удовольствием посмотрю, как вы ужинаете.

С предвкушением положила руки на стол и склонив голову начала наблюдать за ними. Мои же любимые члены семьи решили меня игнорировать и как аристократы решили приступить к еде.

Не прошло и секунды, как сначала наступила тишина, а потом крики. Особенно звонко звучал голос моей сестренки.

— Что за дрянь? — орала она и схватилась за компот, чтобы выплюнуть точно на лицо нашего братца. Госпожа Исаева трясущейся рукой вытирала рот. А вот папенька сидел весь красный. Но увидев перекошенное лицо брата в компоте, не выдержала и начала хохотать.

— Это ты?! Ты испортила еду?! — заорал папенька Исаев.

— Я? — я приложила руку к груди с наигранным удивлением. — Папочка, как ты можешь так обо мне думать? Я поела тоже самое что и вы. А что, что-то не так?

— Не так?! — заорала Камила, вскакивая. — Тут земля! Земля в супе! И соль! И… что-то сладкое! Это мерзко!

— Ой, — я всплеснула руками. — Какая досада. Наверное, кто-то на вас проклятия наслал и вот…

— Ты! — Батыр встал, сжимая кулаки. — Это ты сделала!

— Докажи, — улыбнулась я, крутя топор в руках.

Он замер. Я видела, как в его глазах борются ярость и страх. Страх победил. Он сел обратно. Это было лучше любого торта. Лучше любого шоколада. Лучше всего, что я пробовала в жизни.

— Что, не вкусно? — спросила я вновь с невинным видом. — Может, добавки?

— Убирайся! — заорал папенька, указывая на дверь. — Вон! Из-за стола!

— Как скажешь, папочка, — я встала, взяла топор и, насвистывая, пошла к выходу. — Спокойной ночи, любимая семья. Приятного аппетита.

Я чувствовала их взгляды на своей спине — полные ненависти, страха и бессилия. И это было прекрасно.

На следующее утро я проснулась с улыбкой. Тело всё ещё болело после побоев, но это было уже привычно. Я встала, оделась и, взяв топор, вышла из комнаты.

Охранники, дежурившие у двери, вздрогнули. Я усмехнулась и направилась на кухню. Там уже готовили завтрак. Я подошла, оглядела стол и, убедившись, что никто не смотрит, быстро сделала своё дело.

В кашу — перец. В чай — соль. И, довольная, взяла свою порцию — чистую, нетронутую — и села за стол в столовой, ожидая семейку.

Они спустились один за другим. Сонные, голодные, бросая на меня ненавидящие взгляды. Особенно зыркала моя сестренка и не удержавшись, подмигнула ей.

Я смотрела, как они садятся, как берут ложки, как подносят еду ко рту.

Первой не выдержала Камила.

— Фу! — она выплюнула кашу обратно в тарелку. — Что это?! Это не каша! Это… это отрава!

— Ой, — я всплеснула руками. — Опять что-то не так? Какая жалость.

— Ты! — папенька вскочил, но я уже крутила топор в руках, и он замер.

— Я? — улыбнулась я. — Папочка, я всего лишь ем свою кашу. Она, кстати, вкусная. Попробуй, может, сестренке просто не повезло с тарелкой?

Он смотрел на меня, и я видела, как в его глазах борются ярость и бессилие. Он ничего не мог сделать. Ничего. Потому что я была нужна ему. Живая. Невредимая. Хотя бы относительно.

— Приятного аппетита, — сказала я, откусывая тост. — Хорошего дня, любимая семья.

Охранники, стоявшие в дверях, нервно переглядывались. Они следили за мной, но не заметили, как я испортила еду. А может, сделали вид, что не заметили. В любом случае — это было неважно. Главное, что семейка получила своё. И это было только начало.

Две недели. Я дам им запомнить эти две недели надолго.

Глава 19

К десяти часам утра в доме появился гость. Я заметила его, когда вышла из своей комнаты — высокий мужчина в дорогом тёмном костюме, с тяжёлой походкой и лицом, которое не выражало ничего, кроме надменности. Он прошёл к кабинету отца, и дверь за ним закрылась с глухим щелчком.

Прищурилась. Что-то внутри свербело — нехорошее предчувствие, которое я не могла объяснить словами, но которое грызло изнутри, как голодная крыса. И я решила посидеть в гостиной и дождаться.

Час тянулся медленно. Я сидела, крутя в руках топор, попивала воду из бутылки и смотрела на дверь кабинета. Солнце за окном поднималось всё выше, заливая комнату тёплым светом. С трудом подавляла желание немедленно лечь спать. Что-то было не так.

Наконец дверь открылась. Незнакомец вышел — всё такой же надменный, но с лёгкой тенью удовлетворения на лице. Не раздумывая, я схватила топор и выскочила из комнаты. Набросилась на него с диким криком, занеся топор над головой.

— А-а-а! — заорал мужчина, отшатнувшись. Его лицо побелело, глаза расширились от ужаса. Он рванул обратно в кабинет и захлопнул дверь так, что стены задрожали.

Я стояла в коридоре и хохотала. Смех рвался из груди — звонкий, почти истерический. Я смеялась так, что слёзы выступили на глазах, и не могла остановиться. Это было так легко. Так приятно. Видеть страх в глазах того, кто, возможно, пришёл сюда, чтобы решить мою судьбу.

Дверь кабинета распахнулась, и на пороге появился господин Исаев. Красный, с перекошенным от ярости лицом, он шагнул ко мне, сжимая кулаки.

— Ты совсем с ума сошла?! — заорал он. — Что ты творишь?! Это мой гость! Уважаемый человек!

Я вытерла слёзы и улыбнулась — широко, почти невинно.

— Ой, папочка, — протянула я. — А я думала, что ты сам распространил по всему городу, что я сумасшедшая. Вот я и подстраиваюсь под образ. Ты же не хочешь, чтобы люди разочаровались в своих ожиданиях?

— Ты… — он задохнулся от злости. — Ты пожалеешь!

— Уже, папочка, уже, — кивнула я. — Но я всё же продолжаю. Знаешь, мне даже нравится.

Я заметила, как за спиной отца на секунду выглянул тот самый мужчина. Его глаза всё ещё были полны страха. Он смотрел на меня, как на дикое животное, готовое в любой момент наброситься. Я подмигнула ему и, довольная произведённым эффектом, развернулась и чтобы пойти к себе.

— Хорошего дня, папочка! — бросила через плечо. — И передай своему гостю, что я не кусаюсь. Если никто не приносит мне бед.

Вернувшись к себе, я почувствовала, как веки наливаются тяжестью. Что-то было не так — слишком быстро, слишком сильно. Но сопротивляться не было сил. Крепко сжав топор в руках, я легла спать. У двери поставила кастрюлю и несколько ложек на ручках — в случае чего они упадут и издадут шум.

Проспала я до двух часов дня. Тело всё ещё ныло после побоев, и сон был единственным способом хоть немного восстановить силы. Странно, что спала совсем как убитая — или меня и правда никто не беспокоил. Проснувшись, я потянулась, чувствуя, как ноют мышцы, и вышла из комнаты.

У двери стоял охранник. Лысый, нервный, он вздрогнул, увидев меня, и попятился.

— Опять ты, — закатила я глаза. — Тебе что, заняться нечем?

Пошла на кухню, чувствуя, как голод сводит желудок. Охранник последовал за мной на расстоянии — шаг за шагом, но не приближаясь. Я усмехнулась, зашла на кухню, взяла скотч, лежавший на полке, и, обернувшись, посмотрела на охранника.

— Слушай, — сказала я, крутя топор в руках. — У меня к тебе предложение.

— Какое? — насторожился он.

— Иди в кладовую, — кивнула я в сторону двери. — И свяжи себя. Ноги — к старой кровати. Руки — скотчем. А потом я помогу тебе обмотать грудь.

— Что?! — он попятился. — Я не…

— Это не вопрос, — я сделала шаг к нему, и топор в моих руках блеснул в свете лампы. — Либо ты делаешь, как я говорю, либо я проверю, насколько хорошо этот топор рубит человеческие кости. Выбирай. Я всё ещё жажду помочь тебе кое-что положить в морозильник на будущее. И потом, тебе же лучше. Можешь говорить что хочешь в своё оправдание, зато сможешь спокойно сидеть там, пока я пойду поиграю с остальными.

Он выбрал. Через десять минут он сидел в кладовой, привязанный к старой кровати — ноги скотчем, руки тоже, а грудь я обмотала сама, для надёжности. Довольная собой, я вышла из кладовой и огляделась.

— Ещё четверо, — пробормотала я. — Надо быть осторожнее.

Я кралась по коридорам, избегая попадаться на глаза другим охранникам. Мне нужны были деньги. После того как эти твари нашли мои запасы, я осталась с пустыми карманами. А без денег не будет ни такси, ни еды, ни побега. Я должна найти хоть что-то на потом. Чтобы быть готовой.

Проходя мимо кабинета отца, я замерла. Дверь была приоткрыта. Из-за неё доносились голоса. Я прижалась к стене и затаила дыхание.

— …послезавтра, — говорил отец. — В день её рождения. Помолвка, а через день — свадьба.

— Ты уверен, что она не устроит скандал? — второй голос был низким, с лёгкой хрипотцой. — Моему сыну нужна покладистая жена, а не сумасшедшая.

— Будь уверен, Касым. Я знаю, как её усмирить. Её мать уже меня в руках. Я дал ей снотворное и как только она уснула, ее мать перевезли в надежное место. Если она хоть слово скажет против — она никогда её больше не увидит.

Я замерла. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Что с мамой?

— Хорошо, — продолжил Касым. — С сыном, Салманом, я всё сам решу. Он согласится ради того, чтобы получить место Ахмеда.

— Кольцо входит в наследство этой девчонки, иначе я был бы рад отдать за твоего сына свою вторую дочь, — с сожалением покачал головой папенька.

Я стояла, сжимая одну руку в кулак, а другую прикусила, чтобы не заорать от злости и обиды.

— Мы всё равно породнимся, — ответил мужчина. — Насколько важна жизнь девчонки?

— Делайте что хотите, после того как наследство будет в наших руках, — усмехнулся отец. — Мне плевать. Главное, чтобы мы с вами не ссорились.

— Тогда, думаю, у нас будет возможность ещё раз породниться после того, как мы с сыном встанем во главе, — довольно ответил второй. — Старик будет счастлив. Он искал это кольцо сорок лет. Реликвия семьи, подарок моей матери. Как только он его увидит, он сделает всё, что я скажу. Даже отдаст управление компанией.

— Значит, договорились. Послезавтра — помолвка. Через день — свадьба. А потом… пусть забирают её. Мне она больше не нужна.

Я слушала, и внутри что-то ломалось. Гнев. Отчаяние. Ярость. Всё смешалось в один тугой комок, который подступил к горлу. Они продали меня. Как вещь. Как скот. Они хотят отдать меня Салману Басаеву — тому самому, кто в прошлой жизни принял немалое участие в том, чтобы сломать мою жизнь.

А мама… Я быстро побежала к её комнате, и уже одно то, что там не было охранника, напугало меня до ужаса. Открыв дверь, я застала пустую комнату. Без сил опустилась на колени, глядя на пустую кровать. Простыни смяты, подушка ещё хранит запах — её запах. Но самой её нет.

— Где ты, мама? — прошептала я, всхлипнув, и начала плакать. Я так пыталась изменить прошлое, хотела просто вырваться из этого ада, и что в итоге? Господин Исаев вновь нашёл способ использовать меня. В этот раз он украл у меня маму. Куда он её дел?

Я вскочила, полная уверенности пойти и устроить разборки. Сжала топор и устремилась прочь. Услышав голоса у выхода, спряталась за угол, вытирая слёзы. С ненавистью уставилась на спину папеньки. Если бы не мама, я бы просто убила этого человека и спокойно села бы в тюрьму!

Закрыв дверь за гостем, он усмехнулся.

— Ха, отдать мою Камилу за твоего бесхребетного сына? Ни за что! Как только наследство окажется в моих руках, с этим кольцом моя дочь станет женой самого Ахмеда! Зачем мне вторая семья, если я могу дотянуться до первой?

Услышав его слова, я в миг успокоилась. Истерикой я ничего не смогу изменить. А вот если подумаю хорошенько, то… У меня есть время. Послезавтра вечером помолвка? Значит, время есть. Главное сейчас — найти деньги и доехать до Эли.

Только собиралась пойти на поиски денег, как увидела Камилу. Нарядная, с сумкой, собралась на выход. Послушала их разговор с отцом, криво усмехнулась и медленно пошла за ней во двор. Поймала со спины и пригрозила топором.

— Крикнешь — прибью, — прошептала ей на ухо.

— Т…ты… сумасшедшая! Отпусти меня!

— Отдай деньги, и я отпущу, — хмыкнула я.

— Опять сбежать хочешь? — нервно спросила она, повысив голос.

— Тише! — шикнула я, приблизив топор к её горлу. — Достань деньги!

Трясущимися руками она открыла сумку с третьей попытки и вытащила пачку купюр. Мои глаза точно сверкнули — могу сказать даже не глядя на себя. Я впервые видела столько денег.

— Положи в мой карман, — велела я.

Как только она сделала это, я схватила её за волосы и потянула к сараю.

— Ну что, приятно? Нравится, когда тебя за волосы тянут, а? Сучка! Посиди немного в сарае среди пауков, тараканов, змей — может, хоть немного это собьёт с тебя спеси!

— Не смей! — начала визжать она.

— Посмею, дрянь! — прорычала я и, кинув топор на землю у сарая, дала ей звонкую пощёчину. — Это только начало. Будь готова к тому, что всю шкуру спущу с тебя и тех, кто находится в доме!

Толкнула её в сарай и, закрыв дверь, задвинула задвижку. После развернула топор обратной стороной и начала бить по этой задвижке, чтобы раздавить её и чтобы долго не могли открыть. По ту сторону Камила продолжала кричать и звать на помощь. Сделав своё дело, я спряталась за домом.

Вскоре в доме услышали её крики, и один за другим начали искать, откуда шум и что вообще происходит. Лица господ Исаевых были в ужасе, увидев задвижку и слыша крики дочери. Довольно хмыкнув, я обогнула дом, помахала им и ушла.

Глава 20

— Че припёрлась? — зевнула Эля, открывая дверь.

— По тебе соскучилась, — фыркнула я ей в лицо и, сбросив обувь, прошла в гостиную. Села, откинувшись на спинку дивана, и уставилась в потолок. Белый, с хрустальной люстрой — недешёвой, с подвесками, которые ловили свет и разбрасывали по комнате радужные блики. Ну да, Эля может себе позволить такие вещи. У неё есть деньги, есть муж, есть жизнь. А у меня — только топор за поясом и полтора дня до конца.

Пока ехала сюда, я успела поплакать и успокоиться. Маму я сейчас найти все равно не смогу. Нужно искать другой выход из этой ситуации и кое что все же придумала.

— Как сумела сбежать? — нависло надо мной лицо, полное любопытства и нетерпения. Глаза Эли горели, как у ребёнка, которому обещали рассказать страшную сказку.

— Я не сбегала. Всего лишь припугнула, и… заперла сестрёнку в гараже, а то видите ли не хотела пару сотен одолжить. Пока семейка была занята её вызволением, помахала им и ушла. Я не виновата, если они не увидели меня.

— Ну ты и сука! — воскликнула она с восхищением. Проследила, как она села в кресло, подогнув ногу под свою аппетитную попку. — И ко мне пришла потому что я твоя единственная подруга?

— Подруга ты не единственная, — ответила я задумчиво.

Я ведь и правда забыла про ещё одну мою подруженьку. Сучку! Что-то после моего возрождения она ещё не объявлялась. Лицемерная дрянь! В прошлой жизни она была рядом, улыбалась, говорила правильные слова — а потом продала меня. Рассказала моему мужу, где я прячусь, когда я пыталась сбежать в третий раз. Он тогда сломал мне руку. А она стояла и смотрела. Смотрела, как меня бьют, и улыбалась. А еще помню с каким восторгом она брала деньги за это!

— Эй, кто ещё у тебя есть? Ты же запертая золушка!

— Да есть одна кукуруза, которую надо проучить, но это потом. У меня к тебе дело есть, — я серьёзно взглянула на неё.

— Что за дело? Если потасовка с кем-то, если надо кого-то за волосы протащить по тротуару — ты по адресу.