Хозяин подземелья

Кир вернулся в собственное тело. Отцепиться от старушки было просто, а вот контраст залитого светом здания больницы и чёрного-пречёрного подвала вызвал у Кира лёгкую оторопь. Он не сразу смог проморгаться и привыкнуть к неяркому свету от призрака.

— Ну чё? — рядом с ним на корточках сидел Матвей.

— Ничё толкового, — в тон ему ответил Кир. — Пострадавших много, но это ожидаемо. Ещё в больнице только что был один из Проклятых.

— Да ну! — вытаращился Матвей.

Да, Блаэд были редкостью. Как и Утер. Увидеть одного из них было большой удачей Или неудачей, это с какой стороны посмотреть.

— Я пока ни черта не понял, — честно сказал Кир.

— Но лучше зашкериться? — понимающе протянул Матвей.

— Именно, — кивнул Кир.

Прятаться было второй натурой Утер, и Матвей уже привык к этому. Что бы ни случилось, они хранили своё пребывание где бы то ни было в секрете. А для этого им следовало выбрать убежище подальше от людных мест.

— Ну чё? Пшли? — с готовностью встал Матвей.

Но Кир задумчиво покачал головой, невидяще глядя в стену.

— Ты слетай, кошку проверь. Я тут…

— Что? — нахмурился Матвей.

— Да дело есть, — уклончиво ответил Кир.

— Какое? — с любопытством допытывался призрак.

— Стемнеет — покажу, — отрезал Кир. — Слетай к кошке, покорми, я тут осмотрюсь. Уж больно интересные подвалы, честное слово. И денег на корм возьми в рюкзаке! Нечего воровать без необходимости.

Матвей посмотрел на Кира с подозрением, но ничего не сказал. Он послушно растворился во мраке, оставив Кира одного. Кир, посидев минутку, поднялся на ноги и бесшумно пошёл вглубь коридора, уходящего от морга.

Кир не зря хотел обследовать больничный подвал. Утер не выносили света, а потому часто обустраивали свои убежища по землёй, где никакой злоумышленник или просто не слишком удачливый человек, наткнувшийся на укрытие вампира, не мог намеренно или случайно открыть окно или дверь.

К тому же, для Кира в близости к больнице был и свой интерес. Нет, он не думал о том, чтобы время от времени наведываться в морг за пищей. То, что он сделал сегодня, было крайней мерой, к которой он прибег, чтобы выжить. Он проделывал такое только пару раз в своей не-жизни, и то только в экстремальных ситуациях.

Тьма, одарившая сородичей своими Дарами, была и щедра, и жестока. Вампиры не могли не применять свой Дар на практике. Вампир, лишённый возможности реализовывать свои умения, начинал маяться и тяготиться. А возможность и полнота использования Дара, наоборот, приносила удовольствие и умиротворение.

К примеру, Утер, заброшенный на необитаемый остров пусть даже с прекрасным убежищем и неограниченным запасом крови, рискует тронуться умом от одиночества. А близость мест, куда часто заглядывает Смерть, в свою очередь приносила им возможности не только чисто утилитарные, но и помогала, как это ни парадоксально, меньше отличаться от остальных Видящих. Удовлетворённая потребность в применении дара меньше влияла на поведение и внешность.

Устроиться под больницей — это было бы просто прекрасно. Одним ударом убить двух зайцев. Ему не особенно был нужен комфорт, всё равно он не сможет здесь задержаться надолго. Большой город — не место для Утер. Ему достаточно было безопасности, а для этого ему нужно было залезть поглубже.

Кир внимательно прислушивался к тому, что происходит вокруг него. И его слух, и нюх говорили о том, что в эту часть подвалов не входили несколько десятилетий, это было ему только на руку.

Он наконец выудил из кармана крохотный фонарик. Ему будет достаточно крошечного источника света, чтобы видеть. Конечно, светлячок будет виден в кромешной тьме, но теперь он не боялся демаскировки — в этом подвале он точно был один.

За час Кир осмотрел все комнаты, одна из них была пустой, и Кир решил обосноваться именно там. Он заблокировал дверь, ведущую в морг, вернулся в пустую комнату и устроил себе что-то вроде лежанки на полу. Ему нужно было поспать хоть немного.

Кир улёгся на своё импровизированное ложе и мгновенно провалился в сон.

Исцеление

— Мяу? — послышалось у Кира над ухом, и он мгновенно проснулся.

Он вздрогнул от неожиданности и слепо завертел головой. В ухо ему тут же ткнулся холодный нос в обрамлении щекочущих усов. Нара? Как она сюда попала. Кир машинально нащупал кошку, ну точно, это её тощее тело, и запустил пальцы в её шерсть. Нара тут же довольно затарахтела.

— Извините, КирСаныч, — повинился Матвей, проявляясь перед ним. — Увязалась за мной, а я не прогонял. Обещал ей, что уши надеру, если Вас побеспокоит, а она вот…

Кир сонно проморгался и вздохнул. В неярком свете, лившемся от Матвея, он осмотрелся, вспоминая, что уснул в больничном подвале. Наручные часы показали одиннадцать вечера, на улице уже было темно, но большинство пациентов и медсестёр ещё бодрствовали. Он подождёт ещё немного, к полуночи больница точно уснёт. Для того, что Кир задумал, свидетели ему были не нужны.

— Да ничего, я поспал достаточно, — ответил Кир и с удивлением подумал, что это действительно было правдой.

После кормления, пусть и мёртвой кровью, он чувствовал прилив сил, а отдых вернул сознанию ясность. Он потянулся всем телом и сел на старом больничном матрасе, который бросил на пол. Нужно было поискать водопровод.

Конечно, вампиры не нуждались в обычных удобствах, но всё же пыль и грязь на них цеплялась, как на обычных людей. К тому же, они теряли влагу через кожу и таким же способом избавлялись от небольшого количества отмерших клеток поглощённой крови. На их коже медленно образовывался коричневатый налёт, незаметный поначалу, но вполне ощутимый и неприятный. Особенно, если не удалять его несколько дней.

Да, можно было и просто обтереться сухой тряпицей, как Кир и поступал, когда у него не было иной возможности, но всё же он любил плескаться в воде. Прикосновение холодной воды к лицу всё ещё был освежающим, а тёплая ванна — приятной. Эта его любовь не ушла с Кровавым поцелуем. Да и никакие другие пристрастия, кроме пищевых, в общем-то не исчезли.

Вампиры сохраняли способность испытывать удовольствие от тактильных ощущения. Те писаки, что уверяли, будто бы наслаждение вампира сводится лишь к экстазу во время кормления, просто ничего о них не знали. Ах, если бы эти сочинители имели возможность в правильное время заглянуть к особо падким на такие развлечения представительницам рода Мена, они были бы ну очень удивлены. И весьма смущены.

А чёрт… Снова Кира потянуло не туда. Всё из-за того, что у него довольно редко случались женщины. Политкорректно выражаясь, финансовая неустойчивость Кира не сильно способствовала привлекательности его в глазах прекрасной половины человечества, а добиваться расположения женщины через ментальное воздействие Кир считал моветоном что ли.

Конечно же, об отношениях с вампиршами нечего было и думать. Утер никогда не подходили друг к другу достаточно близко, чтобы не привлекать ненужного внимания, ну а все остальные сородичи просто начинали по ним невежливо стрелять.

Подумать только! Кир сидит в больничном подвале на старом тюфяке, одет он в прожжённую тряпку, вокруг него большой город, в котором точно есть Видящие, представляющие для него смертельную опасность, а он думает о женщинах!

Кир усмехнулся сам себе и поднялся на ноги.

— Пойду, поищу, где умыться.

— Ага, — кивнул Матвей. — Я это… Рюкзак принёс. С Нарой посижу тут.

Конечно же, Матвей нервничал, когда его кость была далеко от Кира. Чувствовал себя незащищённым. Кир кивнул и выскользнул из комнаты. Быстрый обыск показал, что водопроводного крана в подвале всё-таки не было, равно как и любого другого подобия санузла. Не с его везением. Что ж, это будет вторым делом, которое Кир осуществит.

Вернувшись ни с чем, Кир сел на тюфяк рядом с Матвеем и посмотрел на наручные часы. Одиннадцать двадцать. Рановато.

— Мрр? — осведомилась Нара, подбираясь под руку Кира и выпрашивая ласку.

Кир скосил глаза и посмотрел на кошку. Жар горящей тайги не пощадил и её — некоторые усы завились залихватским штопором, шерсть кое где была подпалена и отчётливо пованивала жжёным волосом, а на задней лапе виднелся неглубокий, но обширный ожог.

Кошка не жаловалась, просто берегла раненную лапу, но Кира вдруг пронзила такая волна сочувствия к живой твари, что он протянул к ней руку и сосредоточился.

Сородичи считают, что в Истинной Книге Мёртвых, Каноне рода Утер, со вкусом описываются мерзостные ритуалы поднятия навий, способы совокупления с мертвецами, рецепты ядов на основе мёртвой крови и тому подобная ересь. Но нет.

Её лишь называют книгой мёртвых. На самом деле «Хека ру ну перет эм хару» означает «Истинные сказания о восхождении в свет». Это не книга мёртвых, это книга для живых. Вся её первая часть была посвящена способам достижения духовной чистоты, оберегающей сына рода Утер от дыхания Смерти.

Был там и раздел для тех, кому Тьма даровала способность отвести Смерть от того, к кому она подступила слишком близко. То, что Кир задумал, этот ритуал назывался Уапи, ритуал, позволяющий отделить мёртвую плоть от живой.

Повинуясь свои наклонностям, Кир больше погружался в тот раздел Истинной Книги Мёртвых, в котором описываются способы общения с бесплотными духами, но всё же что-то из целительства с переменным успехом пробовал.

Лучше сначала потренироваться. На кошках. Сила защипала кончики его пальцев, непривычно тёплая и ласковая. Кир мягко погладил чёрную шёрстку, и Сила полилась нежным потоком. Кошка насторожённо округлила глаза, но не убежала.

Кир гладил костлявую спинку, и с каждым взмахом его ладонь будто бы смахивала с кошки обожжённые части шерстинок, желтоватую жидкость, скрытую до этого под ожоговой коркой, почерневшую кровь и что-то ещё, в чём Кир не особо разбирался.

Через минуту Нара уже лежала на спинке, блаженно подставляя Киру мягкое пузико, распялив лапки во все четыре стороны. Кир мягко засмеялся, когда на поиграла с его пальцами, не выпуская когтей. Заднюю лапу она больше не берегла.

— Ничего себе! — выдохнул Матвей.

— Я только убрал то, что её отравляло. Истинное заживление мне недоступно, — пожал плечами Кир.

— Но это ж круто! Можно безбоязненно лезть, куда угодно! Потом можно просто залечиться и всё! — глаза Матвея загорелись маниакальным огнём.

— Нет, себя лечить никак не получится, — с улыбкой покачал головой Кир.

— Почему? — сдулся парень.

— По кочану, — сказал Кир и встал на ноги.

Призрак внимательно следил за ним чуть прищуренными глазами.

— Матвей, будь готов делать ноги, — сказал Кир, вскидывая рюкзак на плечи.

— Всегда, КирСаныч, — Матвей шуточным жестом приложил ладонь ко лбу в воинском приветствии.

— Посвети мне.

Матвей послушно пошёл бок о бок с Киром. Нара блаженно свернулась калачиком на пригретом Киром матрасе. Кир посмотрел на неё и понадеялся, что их сегодня никто не спугнёт. Если Кир не вернётся, кошке будет трудно выбраться из этого подвала. Впрочем, он всегда может отправить к ней Матвея.

— КирСаныч, а Вы куда? — спросил Матвей, когда Кир пошёл к двери в морг, а не к решётке в канализацию.

Он говорил в полный голос, не боясь, что его услышат, а вот Кир только тихо покачал головой. Он приложил ухо к металлической двери, а Матвей просто заглянул туда, просунув голову прямо сквозь дверь.

— Нет там никого, — отрапортовал он, вернувшись.

Кир кивнул и убрал подпорку, что сам и поставил перед тем, как устроить себе убежище. Морг встретил его темнотой и тишиной, нарушаемой только урчанием холодильной установки. Кир бесшумно направился к выходу и указал Матвею глазами на него. Матвей удивлённо вздёрнул брови, но исчез за дверью.

Кир отметил, что морг закрывался на электронный замок. Взломать его было гораздо легче, чем механический, телекинетиком Кир не был, а вот взламывать несложные электронные устройства, вроде магнитных замков, у него почему-то получалось. Значит, в этом здании он сможет влезть куда угодно, но он при открытии такие замки пикали и могли привлечь ненужное внимание, ему придётся быть осмотрительным.

Матвей вернулся к нему и, проникшись напряжённостью момента, тоже молча кивнул. Кир сосредоточился на замке, и тот ожидаемо пикнул, мигнув зелёным огоньком. Кир толкнул дверь и оказался в обшарпанном коридоре. Здесь тоже было темно и тихо, и Кир уверенно прошёл мимо закрытых дверей с надписями «Секционная», «Архив», «Лаборатория», «Склад», «Душевая», «Канцелярия» и «Комната отдыха».

Ха! Комната отдыха в морге! Оксюморон. Но как есть. Кир прошёл к двери, ведущей на лестницу. На ней замка не оказалось. Матвей то и дело взбегал на этаж выше и проверял, не вышел ли кто на лестницу. Это было совершенно лишним — Кир слышал, что он здесь один. Люди предпочитали пользоваться лифтами.

Он хорошо запомнил, где находилась та девочка. Да. Он шёл именно к ней. Он сам не мог объяснить, почему. В больнице было множество пострадавших, без сомнения, и дети — тоже. Но почему-то именно вид этого ребёнка, воспринятый через глаза призрака, задел его настолько сильно, что Кир решил вмешаться.