Адель Алексеева.

Долгое эхо. Шереметевы на фоне русской истории



скачать книгу бесплатно

„Говори, славная дочь Новаграда!“ – воскликнул народ единогласно – и глубокое безмолвие снова изъявило его внимание.

„…когда Рюрик захотел самовольно властвовать, гордость славянская ужаснулась своей неосторожности, и Вадим Храбрый звал его пред суд народа. „Меч и боги да будут нашими судьями!“ – ответствовал Рюрик, – и Вадим пал от руки его, сказав: „Новгородцы! на место, обагренное моею кровию, приходите оплакивать свое неразумие – и славить вольность, когда она с торжеством явится снова в стенах ваших…“ Исполнилось желание великого мужа: народ собирается на священной могиле его свободно и независимо решить судьбу свою.

Я не дерзну оправдывать вас, мужи, избранные общею достоверностью для правления! Клевета в устах властолюбия и зависти недостойна опровержения. Где страна цветет и народ ликует, там правители мудры и добродетельны. Как! Вы торгуете благом народным? но могут ли все сокровища мира заменить вам любовь сограждан вольных? Кто узнал ее сладость, тому чего желать в мире? разве последнего счастья умереть за отечество!“»

Стояние на Угре (1480)

…В русской истории были три ключевых момента: это X–XI века, это время Ивана III (решающий момент возвышения московского царства) и годы Великого Петра, который ворвался в западную Европу, перекроил старую Русь и создал империю. Иван III присоединил к московской Руси семь городов: Ярославль, Ростов, Рязань, Пермь, Вятка… Противостоял Новгород. Сопротивлялся Псков. Князь Иван трижды высылал к ним посольства по весенней распутице, но переговоры срывались – «живых поимаша и с собою сведоша». В присоединенных городах царь ставил своих людей, в числе таковых были и Шереметевы.

А впереди было великое стояние на Угре. Доносились слухи, что хан Ахмат собирается со всей силой напасть на русских и уже не один год готовится.

Медленно двигалась Орда по дикому полю. Русские тоже готовились. 23 июня 1480 года зазвенели колокола – это означало, что во главе русских выступает сам князь Великий Иван Васильевич.

Не один месяц стояли русские возле Оки и притока ее – Угры. И наблюдали, как по противоположному берегу гарцевали на конях ордынцы, запугивая русских.

Великий князь до сентября оставался в Москве, нет-нет да беседуя с боярами. В церквях молились, просили князя «великим молением» возглавить власть.

Близилась осень. Уже несколько месяцев продолжалось стояние на реке Угре. Но хан Ахмат не дождался помощи от литовского князя Казимира, не рискнул идти в «лобовое» столкновение.

А Иван Васильевич продолжал выжидать. За несколько осенних месяцев русские стали понимать тактику, сплотили ханское войско, то скользя бросались в наступление, то поворачивали коней назад… и ордынцы повернули коней.

Стояние на Угре стало не просто удачным маневром великого князя, но – не оно ли повлияло на все будущее русской военной тактики?

И не повлияло ли на формирование вообще русского характера? Не тогда ли укрепилось русское терпение, умение выжидать и тем временем готовиться к наступлению?..

Велика роль Ивана III в создании единого государства.

В присоединенных городах и землях царь ставил своих людей, воевод и бояр, начальников. В числе таковых были и Шереметевы.

В конце жизни царь женился во второй раз, и женой его стала византийская принцесса София, теснее стало общение с христианским миром. София для этого много сделала: вызвала итальянских мастеров строить и украшать Кремль. В какой-то степени открылось окно в Европу. Однако нашлись ретрограды, противники, возненавидевшие новшества, пошли споры, раздоры и распри. Умирает уже взрослый сын Ивана III «Иван Молодой», и недругам царя вздумалось обвинить в его смерти Софию. Она к тому времени родила мальчика и якобы хотела, чтоб он стал единственным наследником. У слухов таких и сплетен нашлось образное определение – «злые ехи».

Все это не могло не повлиять на отношения супругов. Рассудительный, всегда поступавший честно Иван Васильевич впал в тоску-уныние…

А тем временем уже подрастал его внук, будущий Иван I V, который ничуть не похож на деда. Уж он-то отыграется на непослушных, уж он-то все сделает как надо!.. Распри, раздоры, «злые ехи» будут еще долго мешать русскому престолу.

Хоронили Ивана III с великим плачем…

Три брата Шеремета и Елена Прекрасная
Царь Иван Васильевич Грозный (1530–1584)

Шестнадцатый век вошел в историю как век жестокий. В Европе разразилась война между католиками и гугенотами, и за одну «варфоломеевскую ночь», по примерным сведениям, было убито более 20 тысяч человек.

Давно ли, при Иване III бояре в думе спорили с царем, советовали, не соглашались? Но Грозный решил всех бояр превратить просто в подданных. Малейшее сопротивление вызывало у него озлобленность, и следовали новые, беспощадные указы.

В Думе было не один, а несколько бояр с фамилией Шереметев. Это опасно, решил подозрительный царь, не задумали бы они сместить властителя…

Иван Большой Шереметев служил воеводой в Муроме, был окольничим, принимал участие в походах на Казань, участвовал в Ливонской войне. В 30-е годы царь послал его с войском против «крымцев». Словом, Шереметев был верным помощником царю.

Брат Большо?го – по имени Иван Васильевич Меньшо?й – был отчаянный вояка. Куда посылали – везде показывал себя храбрецом; причем не просто воевал, он, похоже, любил воинское дело. А может быть старался заслужить одобрение царя, так как его дочь Елена стала женой царского сына Ивана.

Был еще один Шереметев в Думе – Никита, тоже в чем-то противился царю – и тот велел его задавить прямо на глазах у боярского собрания.

(Тут следует перекинуть мостик к XX веку. В 1994 г. вышла моя первая книга на эту тему, мы отослали несколько экземпляров потомку в Америку. Адресат ответил мне благодарственным письмом, даже сделал кое-какие пометки, уточнения в книге. Оказалось, что он – прямой потомок того самого Шереметева, Никиты.)

Но – вернемся к Елене Прекрасной. Явилась она на свет хорошенькой большеглазой девочкой, а к шестнадцати годам стала просто красавица, с робкой улыбкой на устах и с особенным, затуманенным взором. Как говорил мне тот же С. М. Голицын, Шереметевых отличали именно затуманенные глаза, а Голицыных – большой хрящеватый нос.

Сын грозного царя увидел Елену либо на службе в соборе, либо на площади в Кремле. Повела она своими синими очами, а молодой князь уже не спускал с нее глаз. Был он невесел, ибо похоронил свою первую жену, доведенную до смерти грозным отцом. А тут – словно облачко на него опустилось.

Венчание и свадьба состоялись зимой 1580 года. Народ, как всегда, ликовал, священники читали торжественные тексты. Родители поздравляли молодых.

Молодые поселились в кремлевских палатах.

А тем временем и отец, и дядя Елены яростно воевали, отстаивая границы русской земли.

Шереметев Большой, двигаясь к югу, получил известие, что хан Девлет-Гирей идет на Москву, через Тулу. У Шереметева было всего около девяти тысяч войско, а у противника в несколько раз больше. Однако Шереметеву (по-видимому, он был наделен дипломатическими способностями) удалось договориться и склонить многих на свою сторону и избежать таким образом пролития крови – как настоящий военачальник, он заботился о солдатах. И что же? Конечно, нашлись царские доносители, которые изобразили все так, чтобы разбудить гнев царя против Шереметева.

Царь не знал предела своей злобе, сдерживаться он не умел и не желал.

А еще у него была такая черта: ругмя ругать, оскорблять, а потом иной раз каяться. И с какой страстью, с каким слезливым раскаянием просил он прощения! Курбский откровенно писал царю: «Ты то чрезмерно уничижаешься, то выше всякой меры превозносишься».

Сегодня медики таким психическим срывам, особенностям ставят диагноз: циклотимик!

Перед Старшим Шереметевым царь не каялся и не просил прощения. Он засадил его в кремлевскую тюрьму и велел положить на его шею, плечи, грудь пуды железа.

Да, не было согласия у царя с боярами, мира не было. Царь сослал Шереметева на север, но писал ему грубые, злобные письма: «Ты предать меня вздумал? Золото имеешь, а теперь место мое хочешь занять, власть мою получить бисовесно. Не бывать такому!» Тот не оставался в долгу. А во время войны с Ливонией Грозный жаловался: «Кабы вы не претыкались, я бы уже и Германию сделал православной, всех покорил».

Аппетиты царя простирались далеко: не понимал он, что Россия – страна медленная, и с ходу, с бухты-барахты, без надлежащей подготовки ничего не получится.

Какова же судьба Ивана Шереметева Меньшого (разумеется, умноженная на характер)?

Тот был прирожденный воин. Выходя из одного жаркого боя, он тут же рвался в другой, и словно удесятерялись его силы. Он сражался и с Девлет-Гиреем, и с немцами. Он широко использовал «гуляй-город», когда несколько телег, укрепленных орудиями и щитами, соединяли, и получалась крепость, которую уже не остановить.

Один современник писал: «Этот Иван такой необузданный и хитрый человек, что его все боялись, даже русские. Если кто пятился назад, отступал, он кидался как бешеный с криком „Ловите их, ловите!“ И еще он похож был на медведя. Даже когда был ранен, рвался в бой».

Должно быть, с него, Ивана Меньшого, появилась шереметевская фраза: «Не ярится, но неукротим!»

Шереметев-Меньшой в 1572 году разбил крымских татар на реке. Молодой, талантливый полководец, он обладал богатырской силой и еще – необычайной вспыльчивостью. Он был непобедим и даже неподвластен гневу Грозного. Всего израненного, привезли Ивана Меньшого в Кремль к царю, и тот был вынужден признать его подвиги и храбрость…

И вновь у царя случился приступ циклотимии. Он повелел настоятелю монастыря вписать имя Шереметева для вечного поминовения в синодик Успенского собора и каждую неделю возглашать его имя.

А Иван Меньшой был убит при штурме Ревеля в 1577 году. Погребен в Кирилло-Белозерском монастыре, где под именем Ионы содержался его старший брат.


Она в тот год пребывала в страхе. Дело в том, что у Грозного приступы злобы и гнева совпадали с жарой. Он не выносил жары, а в Кремле всегда жарко топили. И вот что произошло однажды. Ни за городом, в Александровой слободе, ни в Кремле московском не находили прохлады.

Что говорить о Елене, которая была уже в положении? В комнате стояла духота, и ее супруг выскочил на крыльцо, чтобы дыхнуть свежего воздуха, освежиться. Елена, оставшись одна, убрала головной убор, стягивавший голову, и сняла верхнее платье.

Надо было случиться, что именно в ту минуту царь, озверевший до крайности, перебегая из палаты в палату в поисках прохлады, быть может, даже перепрыгивая, опираясь на посох, как в чехарде, очутился возле комнаты снохи и толкнул дверь.

Перед ним предстала Елена без верхнего платья – и это привело царя в ярость. Он вонзил свой посох в ковер под ногами и закричал диким голосом:

– Что?! В исподнем перед государем?! – Слова вырывались с бешеной силой, плевки достигали ее платья. О, как она боялась этого голоса, его крика!

Услыхав крики, прибежал супруг и, увидев такую картину, бросился на отца, пытаясь вырвать посох из его рук.

– Не смей! – вскрикнул он. – Не смей! Ты уже погубил мою первую жену! Не позволю!

Грозный зарычал, как дикий зверь. Между отцом и сыном началась борьба. Елена была ни жива ни мертва. «Остановитесь! Угомонитесь!» – молила Елена. Сжав руки, она присела, защищая свое будущее дитя. Царь замахнулся на сноху, а сын стал вырывать из рук его посох… Как закончилась эта сцена – известно из картины Репина «Иван Грозный и сын его Иван».

Если бы в голове царя мелькнула разумная мысль, он бы сообразил, что убивает не только взрослого сына, но еще того наследника, что пребывал пока в утробе матери. Увы! – места здравому смыслу у таких людей не находится.


…Елена Шереметева приняла постриг в Новодевичьем монастыре…

Что делают в таких случаях циклотимики? Да каются и, опомнившись, просят прощения… Может быть, царь даже становился на колени перед Еленой Прекрасной, плакал.

И не дано ему было знать, что в недалеком будущем погибнет его сынок Дмитрий и какая разразится смута в стране. Царевич Дмитрий был последним потомком в династии Рюриковичей. Значит – смена династии, а это всегда сопровождается нестроением, долгими битвами, сражениями, и, конечно, тут не обходится без вмешательства других государств.

Историк С. Д. Шереметев о смутном времени и об избрании Романова[1]1
  Подробное исследование этой темы в книге «Труды С. Д. Шереметева по истории Смутного времени». М., 2015 (М. Ковалева и др.).


[Закрыть]

Среди самых ярких вождей сопротивления смуте следует назвать прежде всего двух церковных иерархов. Это патриарх Гермоген и архимандрит Дионисий, игумен Свято-Троицкого Сергиева монастыря: славная обитель стала неприступной крепостью для войск гетмана Яна Сапеги, выдержав почти 16-месячную осаду.

Из светских персон прославились два Рюриковича: на первом этапе – воевода князь Михаил Скопин-Шуйский, а в решающие месяцы борьбы – воевода князь Дмитрий Пожарский. Великим гражданином показал себя купец Кузьма Минин. Остался на скрижалях истории и крестьянин Иван Сусанин, ставший символом спасения юного царя. Имена этих людей, в первую очередь, символизируют собравшую свои силы в кулак Русь.

Страна явила миру урок выдающейся самоорганизации буквально «у бездны на краю». В кровавом зареве пожаров Смутного времени родилось осознание того, что под угрозой гибели оказалось само Московское царство. И это не риторическое преувеличение: шведы захватили Новгород и рвались к Пскову, король Речи Посполитой Сигизмунд III взял Смоленск. Вошел и в Москву польский гарнизон, приглашенный боярским правительством, в состав которого входил и Федор Иванович Шереметев.

Да, соглашение о приглашении на царство королевича Владислава было подписано. Но не было ли это попыткой сохранить порядок в стране? Второе ополчение Минина и Пожарского стало примером народного единства. В его составе оказались представители всех сословий Московского государства, бросившие распри, забывшие обиды, личные и родовые амбиции, вспомнившие наконец о гибнущей на глазах стране.

Но были и другие яркие личности в то тяжелое время. Карамзин называл «героем отечества» Михаила Скопина-Шуйского. Однако в 1610 году он пал от рук неизвестных злодеев.

А при его жизни о нем пели песни и читали «Повесть о победах Московского государства». Пели эти песни и молодые Шереметевы, пели и печалились о безвременной кончине «юноши» Михаила:

 
А и тут боярам за беду стало,
В тот час оне дело сделали:
Поддернули зелья лютова,
Подсыпали в стокан,
в меды сладкия…
«А и ты съела меня,
кума крестовая,
Молютина дочи Скурлатова!
А зазнаючи мне со зельем
стокан подала,
Съела ты мене, змея подколодная!»
 

В «Повести о победах Московского государства» читаем: «И был по всему царствующему городу Москве крик и шум и плач неутешный стенавших от горя православных христиан – от малого до старого все плакали и рыдали. И не было такого человека, который бы в то время не плакал о смерти князя и о его преставлении. Все его воины из русских полков и все москвичи рыдали и от всего сердца вздыхали, горюя и недоумевая, что сделать».

Россия все больше и больше втягивалась в смуту. В захватчиков и грабителей превратились и приглашенные царем Василием Шуйским шведы, и допущенные поляки.

Битва за освобождение Руси продолжалась. Погублена династия Рюриковичей, значит, требуется новая династия, но кого выдвигать из знатных и славных? Жестокого царя русские уже не хотели, хотели юного, чистого, славного. Большую роль сыграла церковь, патриарх Гермоген.

Выбор пал на Михаила Романова. Он был «удобен», знатен, у него хороший нрав.

Сергей Дмитриевич Шереметев посвятил Романовым немало страниц в своих «Трудах по истории Смутного времени». (Благодаря историкам, в том числе М. Д. Ковалевой, «Труды» изданы в 2015 году.)

Вот что относится к избранию Романовых:

«…Род Романовых был уважаем и известен. Когда Никита Романович появился среди народа, шествуя из Кремля к себе в дом, – радости и ликованию толпы не было пределов, его провожало несметное множество народа. В этом порыве радостного сочувствия сказывался опять здравый смысл народный. Поет народ про Никиту Романовича, поет про трех больших бояринов, про трех Годуновых изменников, о том, как

 
Упала звезда поднебесная,
Потухла в соборе свеча местная,
Не стало Царевича у нас на Москве,
Меньшова Ивановича».
 

Но если Феодор Никитич и не наследовал от отца своего всех свойств, неотразимо к нему привлекавших, зато он вполне унаследовал его государственный ум, твердость духа, неукротимую силу воли. Он был представителен, красив, изящен; опытный и храбрый воин, он был и даровитый воевода. В искусстве же уклончивой мудрости он не имел соперников. Тонкий дипломат, проницательный сердцеведец и примерный семьянин, он вместе с тем был человек «властительный» и «опальчивый». Таков был носитель преданий рода Романовых, деятельность которого проходит яркой полосой через все Смутное время. В изучении его деятельности, думается нам, заключается тайна разумения многих событий Смуты. Не один он в семье Романовых пользовался особым положением. По свидетельству современников, род Романовых «был самый знатный, древнейший и могущественнейший в земле Московской. Никого не было ближе их к престолу».

«Романовы, вообще, были осторожны, жили всегда очень дружно и были всеми любимы. Каждый из них держал себя с царским достоинством. Феодор Никитич, красивый мужчина, очень ласковый ко всем и так хорошо сложенный, что московские портные обыкновенно говорили, когда платье сидело на ком-нибудь хорошо, – „вы второй Феодор Никитич“. Он так хорошо сидел на коне, что все видевшие его приходили в удивление. Остальные братья, которых было немало, – походили на него».

Пленник мрачной крепости Чуфут-Кале
Василий Борисович Шереметев (1622–1682)

Времена царя Алексея Михайловича (1629–1676)

Царь Алексей Михайлович Романов был отцом будущего Петра I. В историю вошел с наименованием – «Тишайший». Однако царствование его отнюдь не было благостным. Вспомните церковные реформы, патриарха Никона, протопопа Аввакума, соляной бунт… Крестьянскую войну под руководством С. Разина.

Но сосредоточимся мы на фигуре Василия Шереметева. Он храбро воевал с ордынцами. Кстати, сыновей в роду Шереметевых именно с того времени стали называть поочередно: Петр – Борис – Петр – Борис.

В январе 1644 года В. Б. Шереметев в качестве рынды участвовал в торжественном приеме, устроенном в Грановитой палате в честь датского принца Вальдемара, был одним из двадцати четырех чашников за «государевым столом». Он был красив собой («черты лица его прекрасны») – высокий лоб, живые глаза и благообразный облик. Таких юношей определяли в телохранители к царям. И в чине рынды через год он присутствовал на венчании царя в Успенском соборе.

В 1654 году боярин Василий Борисович Шереметев принял участие в русско-польской войне. Он командовал корпусом (около 7 тысяч человек) на южнорусской границе… Вскоре он получил от царя приказ выступить из Белгорода на Украину, чтобы соединиться с полками украинского гетмана Богдана Хмельницкого длясовместной борьбы с поляками. Вот что читаем в словаре Брокгауза и Ефрона:

«Во время начавшейся войны на юго-западных рубежах России Шереметев соединился с 25-тысячным украинским войском. Два месяца боролся с 70-тысячным польско-татарским войском».

Эта кампания была неудачной для русских. Несмотря на заключенное перемирие, Василий Борисович в качестве заложника был отправлен к татарам.

Сами неприятели удивлялись доблести Шереметева. Под Любарой русские потерпели урон, но он в полном порядке отступил в Чудново, за что его прославляли как в польских, так и во французских источниках.

Шереметев сел в карету, запряженную шестеркой великолепных лошадей. За ним следовали пять телег с поклажей и одиннадцать слуг, а далее ехали на повозках сто человек, особо преданных Шереметеву и решивших остаться с ним в плену. Пленника охранял конвой из трехсот татарских всадников. В течение семи недель крымские татары везли Шереметева по степи. Крымцы, опасавшиеся преследования, ехали окольными путями.

Наконец он был доставлен в Бахчисарай, где его принял хан Мехмед Герей.

Здесь Василию Борисовичу пришлось столкнуться с восточным коварством: его лишили всех слуг и отправили в крепость Чуфут-Кале. Это голое место, высокое плоскогорье, в котором проделано некоторое подобие пещер-камер. По ночам царит ледяной холод, а днем – душная жара. В переводе с еврейского (или караимского) Чуфут-Кале означает «твердая крепость».

Тем временем до царя Алексея Михайловича дошла весть о пленении его верного слуги, и он решил все предпринять и выкупить Шереметева. Речь шла о больших деньгах. Василий Борисович не хотел царских трат. Он писал царю и только жаловался на разлуку с любимой женой и горести: «И от того разорения женишка моя и сынишка и бедная моя дочеришка голодны и живут без меня с великой нужею: хлеб и дрова покупают дорогой ценой и от того одолжяли… А сынишка моя человеченка молодой и бессемеен и пуст, родителей старых никово нет, а и есть свои, и оне не добры, теснят сынишка моего деревенской теснотой без меня, видя мой упадок великий и одиночество».

Плененный Шереметев то ждал вестей с родины, то отчаивался и впадал в тоску, терял последнюю веру. А переговоры с царем длились и длились, и годы шли за годами.

Обещали, что как получат письмо царское, так дадут ему волю. Снова Мехмед Герай возил пленника по тряским дорогам – однажды ехали «более пятисот верст в телеге, в кандалах; и многие реки вплавь, в телеге, на арканах волочили и дорогой замучили было до смерти». Ширинские беи бросились в погоню за ханом и настигли его за рекой Кубанью. Хотели убить Шереметева, чтобы он никому не достался, но беи их отговорили и убедили вернуть знатного пленника.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10