Артефакты Павильона Лунных Цветов

Здание оказалось большим, светлым и слишком чистым.

На входе не было ни охраны с мечами, ни слуг, встречающих господ. Вместо этого двери открылись сами, стоило нам подойти.

Я остановилась.

— Они сами знают, когда открываться?

Мужчина, который меня сопровождал, что-то сказал про датчики.

Я решила не запоминать. Меня провели внутрь, показали комнату и оставили с женщиной в светлой форме.

— Здравствуйте. Меня зовут Елена. Я медсестра.

Я посмотрела на неё.

— Хорошо.

Она улыбнулась.

— Если вам что-нибудь понадобится, просто позовите меня.

— Принесите мне чаю.

Она на секунду замерла.

— Конечно.

Вот и прекрасно. По крайней мере, с прислугой мне повезло.

Позже я узнала, что Елена вовсе не считала себя прислугой. Я решила не расстраивать её.

Первые несколько дней я почти никуда не выходила из комнаты. Не потому, что боялась. Мне просто нужно было понять правила.

Елена объяснила мне, что такое телефоны. Как звонить, писать сообщения, фотографировать, смотреть фильмы, читать книги, оплачивать покупки, искать информацию.

Я быстро поняла, что интернет — это величайшее изобретение человечества и одновременно его величайшая ошибка.

В нём было всё. Сведения о странах. История. Новости. Книги. Рецепты. Слухи. Чужие фотографии. Чужие тайны. И огромное количество совершенно бесполезной информации.

Я могла часами смотреть на экран. Особенно меня заинтересовали новости.

В моё время, чтобы узнать, что происходит в другом городе, требовалось дождаться гонца, купца или человека, которому было что рассказать. Теперь новости приходили сами. Причём быстрее, чем человек успевал заварить чай.

Постепенно я начала понимать устройство современного мира и со временем стала выходить в общую комнату.

Туда приходили другие старики. Некоторые сидели в креслах. Кто-то смотрел телевизор. Кто-то читал. Кто-то спал. Кто-то почти не разговаривал.

Я наблюдала за ними, мне было интересно. Я заметила одну вещь — многие из них жили здесь годами. Их дети приходили редко. Иногда раз в неделю. Иногда раз в месяц. Иногда не приходили вовсе.

Однажды я спросила Елену:

— Где их дети?

Она не сразу поняла вопрос.

— У кого?

Я указала на старика, который сидел у окна.

— У него.

— У него двое детей. Они живут в другом городе.

— И почему он не с ними?

— Работа, семьи, свои дела.

Я нахмурилась.

— Они не могут забрать отца домой?

Елена вздохнула.

— Не всегда могут.

— Почему?

— Потому что уход за пожилым человеком может быть очень сложным.

— Значит, дети отправляют родителей сюда?

— Иногда.

Я молчала. Мне это не понравилось. В моё время это считалось бы позором. Дети должны были почитать родителей. Заботиться о них. Содержать дом. Следить, чтобы старшим было тепло, сытно и спокойно. Даже если отношения в семье были плохими, долг оставался долгом. А здесь всё было иначе. Я не могла понять, как можно оставить человека, который вырастил тебя, в месте, где он живёт среди таких же забытых стариков.

Я посмотрела на телевизор. Он стоял в общей комнате и почти всегда был включён.

Люди сидели перед ним и смотрели на говорящих людей. Я сначала тоже смотрела. Потом поняла, что телевизор — это огромный собеседник, который не требует ответа. Очень удобная вещь. Особенно для людей, которым нечего сказать друг другу.

Я быстро обнаружила новости, исторические передачи и документальные фильмы. История собственного мира оказалась особенно интересной. Я смотрела на города, которых больше не существовало. На дворцы, разрушенные задолго до моего пробуждения. На одежду людей.

В этом доме я была в безопасности, но чувствовала себя не в своей тарелке.

Комната была чужой.

Кровать — слишком мягкой.

Еда — странной.

Одежда — неудобной.

Люди — непонятными.

А мир за окном казался бесконечным потоком вещей, которые я не умела использовать. Мне нужно было спрашивать, как включить телевизор, как пользоваться телефоном, как сходить в туалет. Это было унизительно. Но я решила не торопиться. Я слишком долго проспала. Мир не обязан был ждать меня. Значит, придётся догонять его. Поэтому я продолжала смотреть телевизор. Читала. Слушала разговоры. Наблюдала за людьми. Запоминала. Училась. И постепенно привыкала к мысли, что это место может оказаться не тюрьмой. По крайней мере, пока.

На пятнадцатый день Елена наконец решила, что моё молчание перестало быть признаком спокойствия и стало признаком проблемы.

Она вошла утром, поставила на стол чашку чая и посмотрела на меня.

— Госпожа Ара, можно вас кое о чём спросить?

— Конечно.

— Вы ведь уже две недели здесь?

— Да.

— И почти ни с кем не разговариваете.

— Я разговариваю с вами.

— Это не считается.

Я подняла бровь.

— Почему?

— Потому что я работаю здесь.

Я отпила чай.

— Тогда это ваша проблема, а не моя.

Елена рассмеялась.

— Здесь есть несколько клубов по интересам. Может быть, вам стоит с кем-нибудь познакомиться?

— Клубы?

— Да. Например, есть клуб рисования. Ещё книжный клуб. А есть комната, где люди играют в шахматы, карты, го и другие игры.

Я задумалась.

— Любопытно.

В моём павильоне тоже была такая комната. Правда, называлась она иначе. Там собирались гости, которым хотелось развлечься после ужина. Играли, пили чай, спорили, обсуждали чужие дела и иногда забывали, что рядом сидит женщина, которая слышит каждое их слово.

Очень полезное место.

— Хорошо, — сказала я. — Покажите мне эту комнату.

Елена улыбнулась.

— Я так и думала.

Комната оказалась довольно просторной.

Вдоль стен стояли шкафы с играми и книгами. На нескольких столах лежали шахматы, карты, какие-то незнакомые мне коробки.

За одним столом играли в го.

Я остановилась.

Чёрные и белые камни на доске.

Наконец-то что-то знакомое.

— В это я умею играть.

Старик напротив поднял голову.

— Вы играете в го?

— Играла.

— Давно?

Я посмотрела на него.

— Достаточно давно.

Он улыбнулся и подвинул мне стул.

— Тогда присаживайтесь.

Я села. Через несколько минут вокруг нас уже собрались другие постояльцы. Кто-то смотрел на игру. Кто-то комментировал. Кто-то просто пришёл послушать. Мне это понравилось. Не игра. Люди. Я опять была в центре внимания.

Через некоторое время разговор перешёл на детей.

Я почти не вмешивалась.

Слушала.

Это было привычнее.

Одна пожилая женщина сидела рядом со мной и всё время поглядывала на телефон.

Наконец она тяжело вздохнула.

— Что случилось? — спросила я.

Она удивлённо посмотрела на меня.

— Ничего.

— Вы смотрите на телефон каждые пять минут.

— Жду сообщения от дочери.

— Она не пишет?

Женщина покачала головой.

— В последнее время почти нет.

Она помолчала.

— Раньше часто приходила. Каждые выходные. Иногда даже среди недели. Мы вместе обедали, разговаривали.

— А теперь?

— Теперь всё реже.

Она опустила глаза.

— Я думаю, что что-то случилось.

— Вы спрашивали её?

— Конечно.

— И?

— Говорит, что всё хорошо.

Женщина снова посмотрела на телефон.

— Но я чувствую, что она что-то скрывает.

— Возможно, вы правы, — сказала я.

— Вот и я так думаю.

Она вздохнула.

— Но почему она мне не рассказывает?

Я пожала плечами.

— Иногда люди скрывают не потому, что не доверяют. А потому, что боятся расстроить тех, кого любят.

Женщина посмотрела на меня с удивлением.

— Вы так думаете?

— Я много чего думаю.

Я сделала ход и посмотрела на женщину, которая всё ещё украдкой поглядывала на телефон.

Страх, тщательно спрятанный за вежливым молчанием. Знакомое чувство. Люди никогда не меняются — меняются только вещи, которыми они пользуются, чтобы прятать свои страхи.

Мне нужен был не собеседник. Мне нужен был инструмент — то, во что люди захотят поверить сами, без принуждения. И я вспомнила, что у меня уже есть всё необходимое.

— Я вообще-то умею гадать, если вам интересно, — сказала я.

За столом стало тихо. Несколько женщин повернули головы.

— Гадать? — переспросила одна.

— Да.

— На чём?

Я задумалась.

— Обычно мне нужны специальные инструменты. В прежние времена я использовала разные вещи. Но здесь у меня ничего нет.

— А как вы гадали?

Я пожала плечами.

— По-разному. Иногда по предметам. Иногда по знакам. Иногда по картам.

— По картам?

В голосе одной из женщин прозвучал такой интерес, будто я только что предложила открыть сундук с золотом.

— На картах Таро, — уточнила я.

— Так у нас есть!

Я посмотрела на неё.

— Что?

— Карты. Я точно видела колоду на полке.

Женщина поднялась со своего места.

— Сейчас принесу.

Через минуту она вернулась с небольшой коробочкой.

— Вот.

Она положила карты передо мной.

Я взяла колоду в руки. Картон. Глянцевая поверхность. Странные изображения. Но символы были знакомыми. Не совсем такими, какими я пользовалась когда-то, но смысл угадывался.

Женщины придвинулись ближе.

— Вы правда умеете?

— Правда.

— А можете погадать мне?

Я посмотрела на женщину, которая всё это время ждала сообщения от дочери.

— Конечно.

Она замерла.

— Правда?

Я улыбнулась.

— Раз уж вы нашли мне карты.

Я перетасовала колоду. Пальцы сами вспомнили привычное движение. И впервые за две недели я почувствовала себя немного лучше. Наконец-то у меня в руках был инструмент, который я понимала.

Пусть этот мир изменился. Люди — нет. Люди по-прежнему любили. Боялись. Лгали. Скрывали. Надеясь, что никто не заметит.

А значит, я всё ещё могла быть полезна.

Я прижала карты к груди и улыбнулась.

Кажется, я наконец нашла своё место в этом странном доме.