Сделка с боссом-хищником

— А если я откажусь? — Инна вызывающе вздернула подбородок. — Если прямо сейчас выйду на набережную и найду других инвесторов? Земля «Белых Вязов» стоит вдвое больше!

Заславский криво усмехнулся. В его глазах мелькнула хищная жалость.

— Других инвесторов? Рискни, княжна.

Он достал титановый смартфон и активировал громкую связь. Из динамиков Burmester донесся треск соединения и глухой мужской бас на фоне оглушительного рева тяжелых дизелей:

— Влад Николаевич, на проводе.

— Степан, где вы сейчас находитесь? — негромко спросил Заславский.

— Одинцовский район, развилка на «Белые Вязы», — бодро доложил прораб. — Три трала с гидромолотами Komatsu и два бульдозера стоят перед воротами. Вальщики с бензопилами ждут отмашки. Если дадите команду сейчас — к полуночи всю правую сторону парка раскатаем в щебень.

Воздух застрял у Инны в горле. Перед глазами с беспощадной четкостью вспыхнули двухсотлетние вязы прадеда, резной балкон, портреты матери... и тяжелые стальные гусеницы, перемалывающие семейную память в грязь.

— Нет... — сорвалось с побелевших губ. — Не надо... Умоляю...

Влад поднял палец, призывая к тишине:

— Ждите, Степан. Включаю таймер на десять минут. Без моего звонка ворота не трогать.

— Понял, шеф. Ждем отмашки.

Связь оборвалась. В салоне повисла удушливая тишина. Заславский извлек из внутреннего кармана массивный футляр. В его руках блеснула тяжелая перьевая ручка Montblanc из смолы и золота с гравировкой «ВЗ». Он положил ее на раскрытую последнюю страницу договора, точно напротив пометки «Сторона-2: Советник».

— Подписывай, Инна. Или я прямо сейчас перезваниваю Степану.

Пальцы Инны дрожали так сильно, что перо с жалобным звоном ударилось о край столика. Сердце колотилось в ребра. Она заставила себя глубоко вдохнуть. Это не поражение — это перемирие. Она спасет дом. А война только начинается.

Прижав золотое перо к плотной бумаге, она твердой рукой вывела ровные буквы:

Инна Борисовна Морозова.

Чернила мгновенно впитались в шероховатую поверхность листа.

Заславский забрал договор, оглядел подпись и удовлетворенно усмехнулся. Он захлопнул папку, убрал ручку и достал из кармана узкую бархатную коробочку.

Подпружиненная крышка откинулась с легким щелчком. Внутри покоился узкий массивный браслет из цельной матовой платины. Строгая минималистичная геометрия, скрытый замок с магнитным сенсором и гравировка номера: ZG-001.

— Дай руку, — приказал он.

Инна испуганно отпрянула:

— Что это еще такое?!

— Твой персональный ключ доступа и датчик геолокации.

Влад молниеносно перехватил ее правое запястье. Железная хватка не причинила боли, но намертво зафиксировала кисть. Его пальцы обжигали кожу сухим жаром. Он приложил холодный металл к коже, свел створки — и внутри раздался сухой щелчок. Браслет сомкнулся намертво. Металл сел с ювелирной точностью: снять его через кисть было невозможно.

— В этот браслет вшит биометрический чип, — произнес Заславский, поглаживая большим пальцем чувствительную кожу на внутреннем сгибе ее запястья. — Он открывает лифт в пентхаус, парадные двери и шлет координаты Артуру в реальном времени. Вздумаешь распилить или сбежать — тревога поступит мгновенно.

Он разжал пальцы. Инна судорожно прижала руку к груди. Платина жгла кожу леденящим холодом.

— Золотой ошейник, — процедила она с отвращением.

— Платиновый, Морозова, — с усмешкой поправил Влад, постучав по стеклу перегородки. — Я никогда не экономлю на ценных активах. Артур, наверх. В резиденцию.

Мотор отозвался едва слышной вибрацией. Седан выкатился из бункера, обогнул башню и остановился у отдельного въезда в жилое крыло.

Глава 4

Лифт взлетал к жилому крылу башни «Империя» с головокружительной скоростью. Цифры на сенсорном табло мелькали смазанным калейдоскопом: 40... 50... 55... 58.

Створки распахнулись прямо в гигантский холл двухуровневого пентхауса. Инна шагнула вперед и невольно замерла, сжав пальцы на ремешке сумочки.

Пространство подавляло масштабом. Десятиметровые потолки, парящая лестница из закаленного черного стекла и титана, стены из необработанного темного сланца и огромный открытый камин, в котором бесшумно танцевали сине-оранжевые языки пламени на биоэтаноле.

Вся наружная стена пентхауса представляла собой сплошной панорамный триплекс. На высоте двухсот метров над землей открывалась жуткая бездна: вечерняя Москва тонула в полосах яростного осеннего ливня, расчерченная миллионами золотых и рубиновых огней проспектов. От головокружительной высоты к горлу Инны подкатила волна тошноты.

Сзади бесшумно вошел Артур. В его руках был ее скромный портфель и дорожная сумка, изъятая охраной из ее кабинета в агентстве протокола. Начальник охраны молча опустил вещи на мраморную консоль и замер у дверей.

Заславский сбросил пиджак на спинку кожаного дивана Baxter, отстегнул цепочку жилета, расстегнул верхние пуговицы сорочки, обнажая мощную шею с полоской бронзовой щетины, и направился к барной стойке из белого каррарского мрамора.

Инна воспользовалась моментом. Пока Влад наливал янтарный скотч, она отступила в тень гранитной колонны, торопливо нащупав в кармане свой старенький смартфон.

Глафира Сергеевна. Ей нужно было срочно услышать голос пожилой экономки, вырастившей ее после смерти матери. Предупредить, что техника у ворот не тронет вязы, что долг заморожен... и что сама Инна сегодня домой не вернется. И завтра тоже.

Она лихорадочно набрала контакт «Дом. Усадьба» и нажала вызов.

Инна прижала трубку к уху. Но вместо гудков в динамике раздался резкий скрежет белого шума. На дисплее полоски приема сотовой связи стремительно растаяли, сменившись надписью: «Сеть заблокирована. Радиомодуль отключен».

Она испуганно оглянулась. У входных дверей стоял Артур с открытым кейсом из черного пластика. На панели прибора тускло горел красный диод активного подавителя радиочастот. Начальник охраны смотрел на нее без тени эмоций.

— Не трать заряд батареи, Морозова, — раздался за спиной низкий рокочущий голос.

Инна вздрогнула и резко развернулась, прижавшись лопатками к сланцевой колонне. Заславский стоял в двух шагах, держа бокал с виски. В его глазах не было ни капли алкогольного тумана — лишь ледяная трезвость хищника, загнавшего добычу в угол.

— Телефон сюда. — Он протянул ладонь; Инна увидела, что он приготовился ждать ее покорности.

Инна мгновенно завела руку со смартфоном за спину, до боли вжимаясь в камень.

— Нет! — ее голос зазвенел от отчаяния и ярости. — Это моя личная вещь! Там контакты кардиологов отца, личные архивы, фотографии мамы! Вы не имеете права забирать мой телефон! Вы подписали контракт об экспертных услугах, а не о тюремном заключении!

Влад поставил стакан на гранитную полку. Звук удара толстого стекла о камень прозвучал как выстрел.

Затем он шагнул к ней. Инна попыталась метнуться вправо, но Заславский срезал угол с пугающей реакцией бойца. Его мощный корпус намертво прижал ее к колонне. Он уперся левой рукой в каменную кладку над ее плечом, заслонив собой свет камина и огни ночного города.

— Я предупреждал тебя в машине, — его голос понизился до вибрирующего полушепота. — Твои контакты с внешним миром отныне идут исключительно через мой секретариат.

Его правая рука скользнула за ее спину. Пальцы Влада нащупали ее тонкое запястье. Инна вскрикнула, судорожно вцепившись в пластиковый корпус телефона, но Заславский легко, методично, палец за пальцем, разжал ее ладонь.

Телефон выскользнул в его широкую руку. Влад подцепил ногтем лоток для сим-карты и выдернул его наружу. Маленький золотистый чип упал ему на ладонь. Заславский положил сим-карту на ребро большого пальца и с коротким сухим хрустом переломил ее пополам.

Обломки пластика полетели вниз, со звоном ударившись об оникс прямо у носков ее туфель. Следом за ними Влад небрежным движением швырнул сам смартфон в хромированную урну для мусора.

Инна задохнулась от унижения. Горло перехватило слезами.

— Тварь... — прошептала она побелевшими губами. — Какая же ты бессердечная, расчетливая тварь...

— Глафире Сергеевне переведен первый транш на содержание имения, — ответил Влад, доставая из кармана брюк плоский терминал в матовом титановом корпусе и опуская его на столик рядом с ней. — Два миллиона рублей. Ей сообщили, что ты привлечена к закрытому правительственному проекту. Она спокойна, сыта и знает, что ты занята делом. А этот аппарат настроен на три контакта: мой прямой номер, Артур и диспетчер холдинга. Все остальные вызовы блокируются сервером.

Это стало последней каплей. Вся ее выдержка, дворянское воспитание, привычка прятать боль за безупречным этикетом — все рухнуло, сожженное дикой яростью загнанного в капкан зверя.

Инна сделала резкий шаг к гранитной полке. Ее пальцы сомкнулись на тяжелом хрустальном роксе, который Заславский оставил на камне. Бокал был массивным, из граненого хрусталя с острыми шлифованными гранями.

Она развернулась к нему, сжимая бокал обеими руками на уровне груди. Ее тело била крупная дрожь, янтарные глаза полыхали безумным огнем.

— Ты думаешь, что купил меня, Заславский?! — крикнула она, и голос эхом заметался под сводами пентхауса. — Ты думаешь, что если у тебя миллиарды и карманные судьи, ты можешь растоптать человека?! Ты купил мои рабочие часы! Но если ты посмеешь войти в мою спальню ночью... Если ты хоть пальцем коснешься меня без моего согласия — я разобью это стекло о камень и вскрою себе вены прямо на твоем гребаном ониксе! Слышишь меня?! Ты получишь труп в своей золотой башне!

Артур едва заметно дернулся вперед, но Влад вскинул ладонь, останавливая начальника охраны на месте.

Лицо Заславского изменилось. Черты лица заострились, превратившись в гранитную маску. Челюсти сжались так, что на скулах заходили тугие желваки, а серые глаза налились свинцовой яростью альфа-самца, чей авторитет посмели оспорить в его логове.

Он не стал кричать. Медленно, с неотвратимостью надвигающегося ледника, Влад подошел к ней вплотную. Инна замерла, вжав голову в плечи, судорожно сжимая хрусталь.

Он протянул руку и накрыл ее сведенные пальцы своей широкой, горячей ладонью. Он удерживал бокал вместе с ней. Инна еще мгновение сопротивлялась, потом выпустила хрусталь: угрожать себе при его свидетелях оказалось страшнее, чем выкрикнуть угрозу. Хрустальный бокал перекочевал в его правую ладонь.

Заславский посмотрел на бокал. Затем медленно перевел взгляд на Инну, глядя ей прямо в расширенные от ужаса зрачки.

— Ты пугаешь меня смертью, девочка? — негромко спросил он, и в голосе прорезался металлический скрежет. — Меня? Человека, который десять лет выгрызал свой бизнес из-под бандитских стволов, пока твой папаша читал стихи в родовом саду?

Он поднял кулак с зажатым в нем тяжелым хрустальным бокалом на уровень ее глаз.

Мышцы на его предплечье вздулись, сухожилия натянулись как тугие канаты. Вена на виске Заславского вздулась багровым жгутом.

Инна даже не успела понять, что происходит, когда раздался оглушительный треск.

КРАК!

Толстый граненый хрусталь лопнул под чудовищным давлением его пальцев. Стакан взорвался внутри его железного кулака! Снопы ослепительных искр и острых осколков брызнули во все стороны, со звоном осыпая полированный черный пол, диван и край стойки.

Инна вскрикнула и закрыла лицо руками.

Влад медленно разжал кулак. Осколки хрусталя с сухим шелестом посыпались из его ладони на темный оникс, смешиваясь с остатками сим-карты.

Инна опустила руки и посмотрела на его ладонь. Она ждала увидеть хлещущую кровь, разорванные вены — но на его широкой ладони не было ни единой капли крови. Лишь глубокие белые вмятины на огрубевшей, толстой коже бойца, покрытой старыми шрамами.

Заславский шагнул вперед, сокращая последнюю дистанцию между ними. Его грудь коснулась ее груди. Он склонился к ее лицу так близко, что его горячее дыхание обожгло ее губы.

— Запомни раз и навсегда, Морозова, — пророкотал он, и от звука его голоса по ее позвоночнику пробежала ледяная судорога. — Я никогда не беру женщин силой. Мне не нужны рабыни, рыдающие на простынях. Ты придешь в мою постель сама. На своих ногах. По доброй воле. Ты будешь умолять меня коснуться тебя, будешь царапать мою спину и шептать мое имя. И поверь мне, этот день наступит гораздо быстрее, чем ты способна себе представить.

Инна смотрела в его пылающие глаза, не в силах вымолвить ни звука. Внутри нее бушевал ураган: ненависть, ужас, оскорбленная гордость и... темная, постыдная волна запретного влечения к этому неукротимому зверю, от которого пахло силой.

Влад отстранился. Его лицо снова стало бесстрастным, деловым, непроницаемым.

Он указал рукой в сторону коридора в восточном крыле пентхауса, где виднелась тяжелая дверь из мореного венге.

— Твоя спальня там, — отчеканил он. — Там есть ванная, гардеробная и все необходимое. Завтра ровно в семь ноль-ноль Артур привезет стилистов и пакет аналитики по азиатскому инвестиционному раунду. К восьми утра ты должна быть готова к работе. А теперь — пошла вон с моих глаз. Спи, советник. Сделка началась.

Инна не стала спорить. Она выпрямила спину и с царственной неторопливостью двинулась через огромную гостиную. Ее каблуки сухо цокали по полированному ониксу, ступая прямо по хрустальным осколкам, разлетавшимся с тонким стеклянным хрустом.

Она толкнула тяжелую створку из темного венге и переступила порог. Дверь захлопнулась сама собой под тяжестью доводчика. В ту же секунду раздался отчетливый электронный щелчок: внешний биометрический замок встал на охрану.

Инна осталась одна.

Она стояла посреди огромной полутемной комнаты с кроватью королевского размера, застеленной темно-серым сатином. За панорамным окном на высоте двухсот метров бесновался ливень, хлеща в триплекс.

Инна медленно опустила взгляд на свое правое запястье.

В полумраке узкий обод из цельной матовой платины мерцал тусклым, холодным светом. Золотой ошейник хищника. Метка собственности.

Ловушка захлопнулась. Обратного пути не было.

Глава 5

Серый осенний рассвет проявлял отпечаток ее ладони на колоссальном панорамном триплексе, плавно изогнутом дугой от полированного темного пола до четырехметрового потолка. На высоте пятьдесят восьмого этажа башни «Империя» утренняя Москва казалась чертежной схемой: серые ленты эстакад, вереницы машин и иглы соседних небоскребов, тонущие верхушками в сизом смоге.

Инна Морозова сидела на краю колоссальной кровати, застеленной тяжелым графитовым шелком, и не отрывала взгляда от своего правого запястья.

На тонкой коже тускло поблескивал ободок из матовой платины. Без застежки, без видимого стыка — идеально гладкий металл с выгравированным с внутренней стороны персональным кодом и личным вензелем Заславского. Браслет весил не больше тридцати граммов, но давил на руку так, словно к ней намертво приковали чугунную кандальную цепь. Электронный пропуск, ключ от лифтов и дверей резиденции — и персональное клеймо принадлежности Заславскому.

Всю ночь она не сомкнула глаз. Лежала поверх покрывала, не решаясь коснуться подушек, и вслушивалась в гулкую тишину чужого пентхауса. За стеной пару раз раздавался тяжелый шаг хозяина, глухой хлопок двери внизу, а следом наступала стерильная пустота, нарушаемая лишь тихим шипением приточной вентиляции.

Инна оправила манжет своей старой белой хлопковой рубашки. Ткань на левом запястье была заштопана шелковой нитью — память о сессии в институте, когда отец еще был жив, а «Белые Вязы» не висели на волоске от строительных экскаваторов. Простые темно-серые шерстяные брюки со строгими стрелками, потертые лоферы на тонкой подошве. Это была ее привычная броня. Скромная одежда эксперта, привыкшего брать верх выдержкой и знанием протоколов, а не откровенными нарядами.

Ровно в семь ноль-ноль в коридоре раздался короткий, мелодичный зуммер электронного замка.

Створка спальни скользнула в скрытый паз без единого звука. На пороге возникли двое рослых парней в строгих темных костюмах и белоснежных нитяных перчатках. Они слаженно, с вышколенной синхронностью вкатили в комнату три передвижных металлических рейла, увешанных чехлами из плотного бархата и шелка с тиснеными золотом логотипами ведущих мировых домов: Chanel, Tom Ford, Saint Laurent, Brunello Cucinelli. Следом пружинящей походкой вошла женщина с платиновыми волосами. На ее шее висела портновская лента, в руках она держала планшет в крокодиловой коже.

— Доброе утро, Инна Борисовна, — произнесла гостья с ледяной, отрепетированной улыбкой светского распорядителя. — Меня зовут Жанна. Я ведущий стилист персонального гардероба холдинга «Заславский Групп». Распоряжение господина Заславского: полное обновление вашей базовой, деловой и вечерней капсул. Ваша прежняя одежда подлежит немедленной утилизации. Прошу подойти к зеркалу для первой примерки. Начнем с дневного кашемира и базового шелка.

Один из ассистентов расстегнул длинную молнию на центральном чехле, обнажив жакет из тончайшей шерсти цвета горького шоколада и струящуюся юбку с глубоким, провокационным разрезом от самого бедра.

Инна медленно поднялась с кровати. Ее спина оставалась несгибаемо прямой, подбородок был чуть приподнят — старинная выправка потомственной дворянки, которую не могли сломать ни финансовая пропасть, ни угрозы кредиторов.

— Уберите это, Жанна, — произнесла Инна негромко, но с такой кристальной, звенящей отчетливостью, что ассистент с расстегнутым чехлом невольно замер на месте. — Немедленно выкатите стойки обратно в холл.

Стилистка на секунду опешила, но тут же прищурилась, окинув Инну придирчивым взглядом с макушки до носков старых лоферов:

— Девушка, вы, вероятно, еще не вполне осознаете свой текущий статус в этом доме. Вещи отобраны по прямым личным указаниям Влада Николаевича. Цветовая гамма утверждена им лично. Через сорок минут вы должны предстать перед ним в безупречном виде. В этом... простите, музейном экспонате вас не выпустят даже в коридор.

— Я подписала контракт эксперта по протоколу и кризисным переговорам. — Инна встала между Жанной и открытым чехлом. — В мои обязанности входит невербальный аудит контрагентов, а не демонстрация кутюра на потеху вашему шефу. Мой гардероб соответствует дипломатическому этикету. Покиньте комнату.

Жанна раздраженно цокнула языком и сделала решительный шаг вперед, бесцеремонно протягивая руку к плечу Инны:

— Не устраивайте ненужных сцен, милочка. У меня жесткий минутный тайминг. Раздевайтесь по-хорошему, иначе моим ребятам придется вам помочь...

Она не успела договорить.

Воздух в спальне словно мгновенно сгустился, наливаясь тяжелым, опасным статическим напряжением. В открытом дверном проеме выросла мощная фигура Влада Заславского.

Он стоял, небрежно прислонившись широким плечом к косяку. Белоснежная сорочка из египетского хлопка была расстегнута на две верхние пуговицы, открывая литую шею и край ключицы. Рукава были небрежно закатаны до середины мускулистых предплечий, покрытых темными волосками. Серый жилет безупречно обтягивал торс, подчеркивая сокрушительную ширину плеч и узкую талию. От него веяло ароматом крепкого эспрессо, виргинского табака и терпкого сандала — запахом абсолютной, не знающей компромиссов власти.

— Вон, — негромко бросил он, даже не повернув головы к застывшей стилистке.

Жанна побелела, выронила планшет на ковер, подхватила его и задом выскочила в коридор вместе с ассистентами. Створка за ними бесшумно захлопнулась, запечатав комнату.

Влад оторвался от косяка и медленно сделал шаг вперед. Его движения были текучими, мягкими и пугающе бесшумными, как у матерого хищника, вышедшего на тропу охоты. Серые глаза цвета грозовой волны ощупали Инну с леденящей, неспешной уверенностью.

— Бунтуешь, Морозова? — в его низком голосе скользнула бархатистая насмешка. — Еще даже кофе не подали, а ты уже выставляешь за дверь мой персонал.

— Я требую элементарного соблюдения личных границ, Заславский, — Инна не отступила ни на миллиметр, хотя сердце под ребрами пустилось в бешеный пляс. — Вы не имеете права лезть в мой гардероб и указывать, во что мне одеваться.

— В твоем гардеробе нет ничего, кроме нищеты и праха, — он подошел вплотную к деревянному комоду в углу, где аккуратно висел ее запасной жакет, привезенный в дорожной сумке, — старый английский твид бутылочно-зеленого цвета с потертыми кожаными пуговицами.

Влад подцепил жакет двумя пальцами и повернулся к металлической панели в стене — люку скоростного пневматического утилизатора отходов.

Инна похолодела. Кровь отхлынула от ее лица:

— Не смей трогать его! Положи на место! Это подарок отца! Он привез его из Оксфорда на мое совершеннолетие!

— Твой отец был банкротом, Инна. Он оставил восемьдесят пять миллионов долгов и землю, которую Воронов видит под ковшами бульдозеров. А этот хлам пахнет нафталином и кладбищем. Рядом со мной ты не будешь выглядеть просительницей на паперти.

Влад нажал сенсорную панель. Крышка люка скользнула вниз, обнажив темную пасть шахты с тихо гудящей вакуумной тягой.

— Стой! — крикнула Инна и бросилась к нему.

Она забыла про дипломатическую сдержанность, про гордость и расчет. Вся ярость, копившаяся со вчерашнего унижения в кабинете и запертом лифте, взорвалась слепым пламенем. Она врезалась ладонями в его грудь, вцепилась пальцами в ткань жилета, пытаясь оттолкнуть его от стены, вырвать вещь отца.

Под ее пальцами тело Заславского ощущалось монолитным гранитом. Он даже не качнулся. Лишь серые глаза потемнели до черноты, зрачки расширились во всю радужку.

Его пальцы разжались. Зеленый твид с глухим свистящим шорохом втянуло в жерло шахты, и заслонка захлопнулась, запечатав пустоту.

— Будь ты проклят! — выдохнула Инна в самое его лицо, задыхаясь от жгучей боли и ненависти. — Ты бездушный, сытый зверь!

Она замахнулась свободной рукой, чтобы влепить ему звонкую пощечину, но Влад двигался быстрее мысли.

Его правая рука метнулась вперед, стальным кольцом сомкнувшись на ее правом запястье поверх платинового браслета. Второе запястье он перехватил левой рукой, скрутил ее руки перед ней и одним мощным, текучим движением развернул спиной к себе. Инна вскрикнула, потеряв равновесие, но Влад не дал ей упасть — он намертво впечатал ее лопатки в свою каменную грудь, зафиксировав ее предплечья скрещенными под ключицами.

Она оказалась в капкане. Затылком ощущала мерный стук его сердца и раскаленное дыхание на виске. Перед ними высилось зеркало в пол.

— Смотри на себя, Морозова, — прорычал он ей прямо в ухо. Голос вибрировал так низко и тяжело, что волна дрожи прокатилась по всему ее телу до кончиков пальцев ног. — Смотри внимательно. Ты цепляешься за тряпки покойника, думая, что они спасут твою гордость. Но в том мире, куда я тебя ввожу, никого не волнует твоя гордость. Здесь имеют значение только статус, сила и абсолютное доминирование.

Инна рванулась всем телом, пытаясь вырваться, но Влад лишь крепче сжал предплечья, прижимая ее бедра к своим бедрам. Сквозь плотную ткань брюк она почувствовала железную твердость его мышц и ту сокрушительную первобытную мощь, от которой перехватывало дыхание.

— Пусти... отпусти меня немедленно! — задыхаясь, прошептала она.

— Ты снимешь эту блузку сама, — отчеканил он, и его горячие губы почти коснулись мочки ее уха. — Или я разрежу ее на тебе портновскими ножницами прямо сейчас. Выбирай, княжна. Мое терпение закончилось еще вчера в полночь.

В зеркале их взгляды скрестились. В серых глазах Заславского полыхало такое дикое пламя, что Инна поняла: он сделает это. Если не подчинится, он сорвет ткань без колебаний.

— Отпусти руки, — выдавила она сквозь стиснутые зубы. Ее щеки пылали огнем унижения и бессилия.

Влад медленно разжал пальцы, но не отошел ни на шаг, оставшись стоять вплотную за ее спиной, закрывая собой комнату.

Дрожащими, непослушными пальцами Инна расстегнула мелкие перламутровые пуговицы рубашки. Стянула рукава с плеч и позволила ткани упасть на ковер под ноги. Под блузкой на ней было лишь строгое белье из тонкого бежевого шелка — без кружев и декора, подчеркивающее точеный изгиб талии, хрупкие ключицы и высокую грудь, тяжело вздымающуюся от прерывистого дыхания.

В тишине спальни раздался резкий, тяжелый вдох Заславского.

В зеркале Инна увидела, как изменилось его лицо. Циничная усмешка исчезла без следа. Челюсти сжались так, что на скулах отчетливо проступили желваки. Его взгляд потемнел, медленно скользя по ее обнаженной спине, задерживаясь на каждой ложбинке, на рельефе лопаток, на беззащитной белизне кожи.