Развод с предателем. Теперь я принадлежу шейху!

Я выровняла ремень на клапане сумки. Он ждал ответа, а я боялась заговорить о Романе и опять сорваться. Поэтому начала с таблицы, которую помнила наизусть: здесь можно было проверить каждое слово.

Я выпрямила спину. Подбородок вверх. Взгляд прямо в тень его лица, туда, где должны были быть глаза.

— Потому что Роман не читал мой черновик, — ответила я, игнорируя субординацию и правила этикета, которые он мог бы предъявить. — Он переписал цифры, чтобы скрыть откат для своего партнера. Я могу назвать имя этого партнера и сумму комиссии. Это не ошибка, шейх. Это преступление. Хотите проверить?

Пока он молчал, я считала в уме комиссию. Сумма сходилась в обеих версиях; достаточно показать, где она прибавлена второй раз. Если сейчас начну про развод, он отправит меня к другому специалисту — семейному адвокату.

В этот момент дверь кабинета скрипнула.

Аида принесла кофе. Пропуск Романа всё ещё действовал для его людей, но я не ожидала увидеть её в этом кабинете. Она остановилась у стола: обе чашки звякнули о поднос. Потом улыбнулась Рашиду, уже удержав руки.

Она поставила кофе возле его папки и обошла кресло с моей стороны. Я убрала локоть, чтобы не задеть поднос. Аида воспользовалась этим и наклонилась вплотную, будто собиралась спросить, нужен ли сахар.

— Уходи, пока тебя не вывели охранники за приставание к клиенту, — прошипела она мне на ухо, сохраняя улыбку для Рашида. — Ты здесь лишняя, Каролина. Твой муж уже выбросил тебя.

Аида говорила вполголоса, чтобы Рашид увидел мою реакцию, но не услышал угрозы. Я уже знала этот прием. Отвечать ей шепотом не собиралась.

Я не отступила. Я медленно повернула голову к Рашиду, оставляя Аиду позади, как пустое место.

— Шейх, — произнесла я вслух, так, чтобы мой голос долетел до каждого уголка комнаты, — если ваша ассистентка мешает мне говорить с вами, возможно, стоит пересмотреть критерии лояльности персонала. Или она боится, что я скажу лишнее?

Аида выпрямилась. Трубка телефона лежала возле её ладони, чашки уже не занимали руки. Я ждала, кого Рашид попросит выйти. Она, похоже, тоже.

Рашид сделал паузу. Тишина стала давящей. Он не двигался. Он посмотрел на мою сумку, потом на Аиду. Я разжала ремень: ладонь вспотела так, что кожа липла к пальцам. Сумка мешала, но ставить её на пол и наклоняться под их взглядами не хотелось.

Я выдержала. Медленно, демонстративно, я достала из сумки планшет. Экран засветился, рассеивая полумрак кабинета. Я открыла файл с оригинальной верией отчета, датированной за неделю до того, как Роман присвоил его авторство.

— Здесь нет ошибок, — сказала я, поворачивая экран так, чтобы он видел данные. — Здесь есть правда. И она пахнет деньгами, которые украли у вас.

Он отошел от окна. Я впервые разглядела лицо без шарфа и перестала подбирать слова. Даже испугалась этого короткого провала: пришла показать таблицу, а смотрю на рот. Пришлось опустить глаза к экрану.

Он снял кожаные перчатки, положил их на стол и взял планшет из моих рук. Длинные пальцы скользнули по экрану. Каждое движение было медленным, размеренным. Он листал графики, таблицы, примечания. Я видела, как его бровь чуть приподнялась, когда он остановился на одной строке.

— Это несоответствие, — констатировал он. Его голос был ровным, но в нем звучал металл. Он поднял на меня взгляд. — Графа логистики. Цифры не сходятся. Вы хотите сказать, что это правда?

Аида усмехнулась над его плечом. Я подалась к планшету в его руках: нельзя отвечать по памяти на вопрос о строке, которую он только что открыл.

Это был тот самый дубль. Я узнала номер перевозки раньше, чем дочитала сумму.

— Это не ошибка, — ответила я мгновенно, не давая сомнению закрепиться в воздухе. — Это дублирование контракта на перевозку нефти через порт Дубая, которое Роман оформил дважды, чтобы получить двойную комиссию. В рабочей версии я оставила обе строки с пометкой «проверить дубль». В итоговом отчете учтена одна перевозка. Сравните суммы: Роман убрал пометку, но включил оба платежа. Сейчас я могу показать вам и расчет, и правку.

Рашид замер. Его палец завис над экраном. Он посмотрел на меня иначе. Теперь в его взгляде не было недоверия. Он вернулся к первой таблице и проверил обе суммы ещё раз. Теперь я могла говорить — он слушал.

Рашид положил планшет на стол и подошел. Чтобы встать, мне пришлось сдвинуть сумку к краю кресла. Он остановился ближе, чем я ждала. Я различала запах одеколона, слышала его вдох и изо всех сил держала в голове сумму: ради неё я здесь, а не ради этого неожиданного жара в лице.

— Вы играете в опасные игры, мадам Вальская, — понизил он голос, так, что он стал почти интимным, хотя в комнате была третья женщина. — Вы используете мои данные против моего посредника. Что вы хотите взамен? Деньги? Месть? Разрушение жизни человека, который когда-то делил с вами подушку?

Я поднялась, оставив сумку в кресле. Рашид не отступил. Прежде чем ответить, посмотрела ему в глаза: если осадит, хотя бы не стану потом вспоминать, как говорила с его галстуком.

— Я хочу справедливости для своей работы, — сказала я, глядя ему прямо в зрачки. — И я хочу, чтобы вы знали, кто действительно пишет историю ваших сделок. Не тот, кто спит со своим пресс-секретарем, а та, кто считает ваши деньги. Честно. Без фильтров. Без откатов.

Аида издала звук, похожий на сдавленный кашель. Она потянулась к телефону на столе Рашида.

— Это неприемлемо! — воскликнула она, теряя маску учтивости. — Она истеричка! Она угрожает безопасности компании своим присутствием! Я вызываю охрану!

Аида сняла трубку, и я услышала гудок. Сейчас она назовет мою фамилию охране. Я посмотрела на планшет на столе — забрать хотя бы его, если заставят уйти.

Рашид поднял ладонь, не поворачиваясь всем корпусом. Аида остановилась. Я услышала, как трубка легла обратно, и только тогда перестала высчитывать, сколько шагов до двери.

— Охрана не нужна, — сказал Рашид, не повышая голоса. Он снова смотрел на меня. В его глазах плясали искры, которые я не могла расшифровать. То ли одобрение, то ли предупреждение. — Нужен новый контракт.

Он достал бланк из папки и подвинул к краю стола. Ручку положил поперек пустой строки. Я взяла её, но не подписывала: сначала нужно прочитать, что мне предлагают.

— Без посредников, — произнес он. — Только ты и я. Ты работаешь на меня напрямую. Твой голос — единственный источник истины в этом здании. Если ты ошибешься, виновата будешь только ты. Никаких мужей, которые прикроют твою спину. Никаких любовниц, которые будут шептать тебе на ухо ложь.

Я смотрела на бумагу. На пустую строку для подписи. Моя рука больше не дрожала. В строке «Консультант» стояло мое имя; я перечитала обязанности и размер оплаты. За каждый вывод теперь придется отвечать лично. Зато рядом не было графы, куда Роман мог бы вписать себя.

На последней странице я нашла пункт об авторстве. Перечитала дважды. Роман не имел отношения ни к оплате, ни к подписи под моими расчетами. Можно было подписывать.

Сняла колпачок с ручки и поднесла её к строке. Чернила в начале подписи легли гуще; я замедлила движение, чтобы не размазать фамилию.

Каролина Вальская.

Глава 5

Уже в лифте я проверила, на месте ли приложения: Хассан любил цепляться к ссылкам. Папка плохо закрывалась, и я придерживала её обеими руками. Когда двери открылись, перед ними стояла Аида. Сумку на её плече я узнала раньше улыбки; остановилась так, чтобы не дать заглянуть в отчет.

— Каролина, подожди, — её голос был сладким, как просроченный мед. — Роман забыл передать эти документы шейху лично. Он просил меня забрать их «для проверки». Отдай. Это протокол.

Она протянула руку за папкой, даже не спросив, что внутри. С Романом такое работало: попросит уступить, а потом объяснит, почему уступать пришлось мне. Но эти бумаги я подписывала сама.

Я прижала папку к груди и отступила в кабину, подальше от руки Аиды. Пальцы Аиды замерли в воздухе, не решаясь коснуться ткани моего пиджака.

— Пункт 4.2 договора о конфиденциальности, — произнесла я ровно, глядя ей прямо в зрачки. — Любая попытка несанкционированного доступа к материалам сделки квалифицируется как нарушение NDА с немедленным уведомлением службы безопасности холдинга. Охрана уже фиксирует инцидент через камеры в зоне ресепшн. Хотите продолжить диалог здесь или предпочитаете сделать это в присутствии юристов?

Она посмотрела на камеру над дверью и убрала руку. Я нажала кнопку закрытия. Пока створки сходились, смотрела в её лицо. Лишь когда лифт тронулся, оперлась спиной о стену. Папку не отдала — до сих пор хотелось проверить, не выхватила ли она что-нибудь.

В переговорной я насчитала пять кресел за столом и свободное возле трибуны. Хассан продолжал говорить с соседом. Поставила ноутбук, достала переходник, проверила, куда подключать. Он не поднял головы даже тогда, когда я попросила отодвинуть его чашку от кабеля.

— Где ваш главный оценщик? — бросил Хассан Рашиду, игнорируя мое присутствие полностью. — Мы привыкли работать с Вальским. Зачем нам женщина без имени и опыта в этом регионе?

Я посмотрела на Рашида. Он поставил чашку и ждал. Значит, самому Хассану придется услышать ответ от женщины, которую только что предложил заменить. Я включила первый слайд.

Представляться было поздно — мою фамилию он уже прочитал и счел ненужной. Я открыла график цен за три года и отметила даты советов Хассана. Красные пики совпадали с ними. Эту страницу он у Романа покупал особенно дорого.

— Вальский продавал вам эту информацию по двойной цене, господин Хассан, — мой голос звучал тихо, но каждый слог бил точно в цель. — Вы знали, что данные будут опубликованы открыто через месяц. Вы купили время. Сегодня я даю вам этот же анализ бесплатно, но с честными цифрами. Вы можете проверить расчет или выйти. Но знайте: если вы уйдете, вы потеряете не только сделку. Вы потеряете лицо перед инвесторами, которые смотрят на то, как реагируют старые волки на нового хищника.

Хассан медленно поднял голову. Его серые глаза сузились. Он посмотрел на график, потом на меня. Медленно перевернул телефон экраном вверх. — Продолжайте, мадам Вальская.

Первые два слайда я проговорила слишком быстро. Потом заметила, что Хассан записывает, и сбавила темп. Когда спросили про обязательства холдинга, перестала держаться заготовленного текста: этот расчет знала лучше всего. Кто-то подвинул ко мне воду. Я сделала глоток, не отрываясь от вопроса.

На слайде с долгосрочными обязательствами погас проектор. Следом выключился свет. Я нажала кнопку пульта — напрасно. За шторами всё ещё был день, можно различить стол, а цифры теперь никто не видел. Слева усмехнулись. Очень вовремя сломалось, подумала я. Проверять причину будем после доклада.

Я посмотрела на черный экран ноутбука. Последнюю сумму помнила. И формулу тоже. Нужно было продолжать, пока кто-нибудь не предложил отложить встречу.

Отодвинувшись от кабеля, я повернулась к столу. Если смотрю в темноту, это ещё не значит, что мне не ответят. — Свет важен для чтения цифр, — сказала я в пустоту, и мой голос, усиленный акустикой комнаты, стал объемным, театральным. — Но суть сделки не меняется от того, видите ли вы шрифт. Вы слышите меня? Тогда слушайте.

Я называла значения по строкам, выдерживая паузы для записей. — У кого вопрос по третьему столбцу? — спросила, когда Хассан отложил ручку. Он откликнулся; пришлось повторить коэффициент. В этот момент Рашид включил фонарик на планшете и подвинул свет к листу. Я придержала лист, чтобы он не дрожал. Сумму теперь видели оба.

После доклада Хассан первым попросил файл. Я записала адрес рядом с его вопросом, чтобы отправить и ответ тоже. Когда за столом захлопали, у меня затряслись пальцы. Понадобилось несколько секунд, чтобы отсоединить кабель.

Когда я выходила из переговорной, ко мне подошел молодой араб, Фейсал. Он выглядел нервно, потирал руки. — Мадам Вальская, я знаю правду о вашем разводе. Роман играет грязно. Я могу помочь... решить вопрос с вашим прошлым. Через свои связи. Мне нужны эксклюзивные данные по будущим сделкам холдинга. Прямо сейчас. Здесь.

Мне предлагали решить семейную беду за рабочие данные. Фейсал уже держал телефон; можно было продиктовать ему три цифры и через час услышать, что Вальская опять продает чужие секреты. Я отошла от него к двери, под камеру.

Я посмотрела на него, затем перевела взгляд на камеру наблюдения, установленную над дверью кабинета Рашида. Красный огонек индикатора мерцал ровно. Камера работала всё это время. — Господин Фейсал, — произнесла я громко, чтобы запись была четкой. — Ваша «помощь» выглядит как попытка купить инсайдерскую информацию. Если вы действительно хотите работать с холдингом, идите через официальный канал. А сейчас извините, у меня нет времени на игры с посредниками, которые не умеют читать договоры.

Он поправил пиджак и ушел, не попрощавшись. Я ещё подождала возле камеры. Сейчас начни он оправдываться, запись сохранила бы и это. Не начал.

В кабинете Рашида отчет лежал раскрытым. Он держал мой лист с вопросами Хассана. Я остановилась возле кресла, не зная, садиться ли: вызвал сразу после встречи, значит, нашел ошибку. Но заговорил о другом.

Рашид повернулся к столу. Я проследила за листом в его руке — он всё ещё не положил его. — Вы рисковали карьерой ради принципа или ради мести? — спросил он тихо. Вопрос звучал как обвинение. Как скальпель.

Наверное, приличный консультант должен был ответить про профессиональную этику. Я только что публично ткнула бывшего партнера мужа в двойную оплату. Прятать удовольствие от этого не получится. — И то, и другое, — ответила я честно. — Но есть третий мотив. Ради того, чтобы вы могли спать спокойно, зная, что цифры правдивы. Чтобы ваше решение основывалось на источнике, а не на пересказах.

Он посмотрел на пометки Хассана и положил лист на отчет. Уголки рта дрогнули: кажется, мой ответ его устроил. — Вы вернули мне право быть судьей, а не объектом вашего гнева. Это редкое качество.

Телефон в кармане вибрировал. Экран вспыхнул сообщением от Романа: «Я знаю, что ты там делаешь. Ты играешь с огнём. Аль-Фазан — не тот, кого можно обмануть. Вернись, пока не поздно. Я могу всё исправить».

Я прочитала сообщение и тут же убрала его с экрана. Роман опять написал «могу всё исправить», как после той ночи, когда велел подписать отказ от авторства. Рашид заметил движение. По его вопросу я поняла, что скрыть дрожь не удалось. — Он снова угрожает? — спросил он. Голос был мягким, но в нем звенела сталь.

Я спрятала телефон. После удачного доклада опять говорить о Романе было стыдно. Будто я сама впускаю его в этот кабинет. — Нет, — солгала я, пряча руки за спину. — Просто спам. Реклама.

Рашид ничего не ответил. Он лишь кивнул и отправил меня обратно в офис.

Вечером Рашид предложил выехать к дюнам. Я взяла пиджак, хотя в машине было жарко. У края песка пришлось выйти осторожно: туфли скользили. Он пошел рядом, не беря за локоть, и я зачем-то ждала, когда возьмет.

Остановились так близко, что между рукавами оставалась ладонь. Я посмотрела на его руку. Он заметил — и заговорил совсем не о том, чего я ждала.

— Моя сестра Айла заметила, как ты убрала телефон в кабинете, — произнес он вдруг, глядя на горизонт.

Айла. Значит, сестра, которая занимается безопасностью, была достаточно близко, чтобы заметить телефон. Я вспомнила отражение двери в окне кабинета и не стала доказывать, что сообщение было рекламой. — Что это был не спам, — добавил он, не оборачиваясь.

Можно было снова сказать «спам». Но тогда он не узнает, почему я вздрагиваю от каждого звонка. Я сжала телефон и подняла голову.

— Да, это был Роман, — призналась я, чувствуя, как стыд смешивается с облегчением. — Я боюсь его. Я боюсь, что он разрушит то, что я строю. Но я не вернусь. Ни за какие деньги. Ни под каким давлением.

Рашид обернулся. Я впервые увидела его улыбку без переговорного стола между нами. Захотелось спросить, что в моем признании смешного, но он заговорил раньше. — Бояться его можно. Прятать угрозы от безопасности не нужно. В следующий раз сразу покажи Айле.

Он достал из кармана ключ. Тяжелый, латунный. Протянул его мне. — Теперь ты часть этого дома. И дом не прощает тех, кто хочет его разрушить.

Я взяла ключ. Металл был теплым от его руки. В этот момент телефон в моем кармане завибрировал снова. На этот раз это было видео от неизвестного номера.

Я раскрыла видео и приблизила изображение. Роман целовал Аиду возле стола. Можно было смотреть только на это и злиться. Я смотрела на бумагу за их спинами: знакомая шапка отчета, моя подпись, дата — завтра. Остановила кадр. Здесь нужна была копия, а не слезы.

— Видишь дату? — спросила я, повернув экран к Рашиду. Он придвинулся, чтобы прочесть. Я держала телефон двумя руками.

Глава 6

Я выбрала место возле колонны: можно поставить сумку на основание и видеть почти весь зал. Никто не прогонял, но приглашать в разговор тоже не спешили. Знакомая управляющая заметила меня и перевела глаза к соседке. Прежде мы обсуждали квартальные отчеты. Сегодня она, видимо, не знала, как меня представить.

Эти люди были в списке рассылки Романа. На их замечания отвечала я, под его именем. Сейчас я могла подойти к любому и назвать номер таблицы, но боялась услышать что-нибудь про развод вместо вопроса по работе.

Группа инвесторов из Сингапура стояла кругом, потягивая шампанское. Их разговор звучал как звон монет. — Портфель рискованный, — сказал один из них, мужчина с глазами цвета стали. — Но Роман обещает гарантировать доходность до конца квартала. Он знает, где зарыты активы.