Я тебя развяжу

Есть. Перебираю пальцами так же, как перебирала в номере перед тем, как исчезнуть. Смотрю на него прежним лезвием, он и не скрывает полуулыбку. Ну пересеклись, ну, допустим, знает имя. По сути, мало чего меняется. Может, извилина какая у него на место встанет и сам не захочет марать свою распрекрасную репутацию. Возвращаю внимание экрану телефона.

– Думаешь, он женат? – спрашивает Соня.

– Понятия не имею.

– Даже если бы и был, я бы не устояла.

– Хотела бы трахаться с преподом?

– С таким – еще бы! – закатывает она глаза. – Рост выше двух, видно, что подкаченный. А мордашка! Точно какой-то актер.

– То есть со студентиком ебаться ты не захотела, а вот если бы такой позвал, то норм?

– Так если бы позвал…

Тяжело вздохнув, Соня любуется воплощением своих сексуальных желаний.

– Знаю, обычно начинают с целей, задач дисциплины. Никому не нужная и неинтересная информация, как по мне. Давайте начнем просто со слова. Философия. Мы его употребляем довольно часто, согласитесь. При чем дисциплину имеем ввиду редко. Философия. Это про стиль жизни, про умозаключения, про статусы и цитатки из пабликов. Философия это про глубокие идеи, про умные мысли, про собственные принципы.

Берет полминутки на подышать. Даже сейчас смотреть на него не буду.

– И все вышеперечисленное, в своем роде, действительно, является философией. Каждый вкладывает в понятие «философия» что-то свое и, о чудо, он не может быть не прав. Философия как раз таки является той дисциплиной, где нехватка знаний может быть уравновешена ходом мысли и умением доказывать свою точку зрения. Лично для меня философия – это штука не о том, как надо, а о целом спектре того, как может быть.

Хоть и увлеченно сижу в телефоне, я его слушаю. Натренировала в себе суперспособность не притормаживать умственную активность, занимаясь левыми делами. Я постоянно сижу в компе, тем не менее успеваю сделать тысячу дел.

– Если все-таки вернуться к учебной дисциплине, то главные вопросы, на которые философия (нет, увы, не нашла ответы, а только ищет) это: кто такой я, что вокруг меня и реально ли все происходящее? На этом слайде можем увидеть три основных раздела философии: метафизика, именно тут и разбираются с природой реальности. Здесь же нам встречается слово «бытие», это, грубо говоря, и есть существование всего-всего. Дальше идет эпистемология, тут исследуют научное знание. Есть у меня такое предположение, что именно отсюда и вытекают абсолютно все науки. И последний раздел, однако точно не по значимости, это теория ценностей. В свою очередь она делится на этику – то, как надо и не надо себя вести, и эстетику – то, что красиво.

– А он круто ведет, правда? Получше остальных, где читают какую-то занудную херню, – шепчет Соня.

– Нормально.

– … вот такие идеи были у величайших мыслителей Древней Греции. Некоторые из них звучат до сих пор актуально. Немного перескачем через методы логического мышления и затронем скептицизм, такое философское направление, которое само сомнение превращает в основной принцип мышления.

– Что-то вроде заранее заготовленного пессимизма? – спрашивает какой-то парень.

– Все-таки не думаю, что сомнение это про пессимизм. Это про нехватку информации и страх неизвестности. Представьте себе, у вас корзина с яблоками и вас посещает идея, что там может быть гнилое яблоко. В таком случае все ваши яблоки вскоре сгниют. Вы отталкиваетесь от этой идеи и выворачиваете корзину. Там действительно было гнилое яблоко, но и бока других во время падения побились. Вскоре они начнут гнить.

– Значит скептицизм как принцип мышления не оправдывает себя?

– Он, определенно, способен усугубить ситуацию, однако не стоит забывать, что реальная наука всегда ищет опровержения предлагаемым тезисам, в то время как псевдонаука выискивает лишь подтверждения.

Пара заканчивается. Я даже успеваю задуматься о жизни. Пока пакую сумку, поток студентов из последних рядов стекается так активно, что грозит смыть. Приходится пропустить. Когда и Соня наконец выбирается, почти никого не остается. Мне надо просто выйти, поставить, как говорится, точку.

– Лера, пожалуйста, задержись на минуту, – все-таки ему хватает на это наглости.

Оборачиваюсь, кривя губы. Раз секунда, два, а больше в аудитории никого уже и нет. Мои одногруппницы полетели занимать места в другом кабинете, даже не заметили, что я отвалилась. Вопросительно дергаю бровью, оставляя глаза предупредительно заточенными.

– Кажется, мы неудачно закончили нашу утреннюю беседу. Может, встретимся вечером и поговорим?

– Смена социальных ролей вот вообще никак не смущает? – спрашиваю, размазывая губами помаду.

– Нет, – в который раз пялится на меня, словно я только что слизала с пола его сперму.

Выдыхаю разряженный воздух и подхожу к столу, у которого он стоит.

– Как там тебя? Алексеевич? – говорю, уперевшись руками в столешницу.

– Александрович, – Глеб даже не пытается прикрыть свой похотливый взгляд.

– Так вот, хуй Александрович, пошел ты нахуй!

Улыбаюсь всевозможным задором и выхожу, как следует ляпнув дверью.

Глава 4

Планы на вечер пятницы – оттянуться как следует в компании новых университетских знакомых. Что-то вроде вписки. На съем квартиры, как и на стол скинулась вся компашка человек в двадцать. Трешка, целая башня пицц, пластиковые стаканы с водкой, музыка примитивного содержания.

Сижу на подоконнике, мои ноги в дорогих темно-серых ботфортах бесцельно болтаются. Платье-майка с готическим принтом задралась чуть не до трусов. Добавить броский агрессивный макияж. Познакомиться, чтобы в перспективе трахнуть, ко мне подошло уже штук шесть членов. Сегодня не хочу. Так тем более.

Пью исключительно из своей термокружки уже остывший чай с барбарисом. Когда случайно залетевшая ягодка попадает под язык, ко мне подсаживается Соня. Она сегодня в боевой готовности: распустила накрученные рыжие волосы, вся в черном мини, стрелы до висков.

– Блять, устала танцевать! – кричит она и предлагает мне сигарету.

Не беру, она дергает плечиком, подпаливает кончик своей сигареты.

– Чая хочешь? – смеюсь через улыбку.

– Серьезно? Ни бухла, ни сигарет? Сидишь и весь вечер тухнешь? Не подумала бы, что ты зожница.

– А я и не зожница. Так часто валялась под столами на подобных мероприятиях, что подзаебалась. Решила попробовать что-нибудь новое.

– Кстати, про новое. Не поверишь, о чем меня сегодня спросила Юля. Да-да, наша Юля. Отличница наша, мордашка-милашка.

– Ну так о чем?

– Насколько больно в первый раз трахаться, – смеется мне на ухо Соня.

– И что ты ответила?

– Что этот хуев первый раз лучше перескочить как можно скорее, чтобы получать реальное человеческое удовольствие.

– Я ее видела, когда танцевала. С ней говорил Марк, – утверждаю с вопросительной интонацией.

– Мг, – слышу пьяные стоны Сони у своего уха.

– Юля хотела с ним трахаться?

Ответом становится облачко табачного дыма мне в лицо. Спрыгиваю. Соня хватает меня за запястье.

– Ну не лезь. Дай девочке избавиться от сраной пленки между ног! – заходится смехом Соня.

– Не слышала, как Марк объявлял дружкам, что поделится уловом?

– Да Юлька уже успела, – Соня стучит пальцами по низу челюсти.

– Да ну нахуй такой первый раз.

Пока добираюсь до последней спальни, меня толкают, вжимают в стену и шлепают по заднице. Попадаю в относительно светлую комнату с измятой кроватью. Миловидная русоволосая Юля стоит в углу комнаты. Рука Марка гуляет у нее под платьем. Наряд, конечно, был обрекающий. Белое платье, еле прикрывающее задницу, вся спина голая.

– Комнатка занята. Погуляй, малышка, – говорит Марк.

Вроде бы реально интимная обстановка, если бы не считать еще двух парней, пускающих слюни, и дрожащие коленки заплаканной девочки.

– Юле домой пора. Отвали, а?

– Не, так не работает, Лерусик, – морщит нос Марк. – Девочка сама сюда пришла? Сама. Раз так, то тебе съебаться придется, если, конечно, компанию составить не хочешь.

– Ну останусь, останусь. Отъебись ты уже.

Марк отходит, Юля натягивает платье ниже чем нужно и отбегает к двери.

– Не нужно, Лера, – берет меня за руку Юля. – Давай отсюда уедем поскорее и все!

– Иди на улицу. Я сейчас приду. Давай, – подпихиваю ее своей улыбкой.

Выдохнув что-то вроде лени, иду к Марку. Среднего роста, смазливый, сережка в ухе, белый свитшот, черные кюлоты. Наклоняюсь, чтобы коснуться дыханием мочки его проколотого уха.

– Разгони зрительный зал и сделаю глубокую глотку.

– Договоренность у нас была не такая, – прикусывает губу перевозбужденный мальчик.

– Тебе же ни разу не глотали, так и собираешься помирать задротом?

Провожу языком по верхней губе. Смотрит на меня, смотрит и рявкает приятелям, чтобы сходили покурить. Ширинку расстегивает так торопливо, что пальцы бьются в конвульсиях.

– Что, реально умеешь?

– Умею.

– Прям как в порнухе в самое горло?

– Да лучше, чем в порнухе, будет, гондон только надень.

– Не, так не прикольно.

– Ну выбирай или прикольно, или годный горловой минет.

Его так колотит от предвкушения, что презерватив приходится надевать мне. Член даже не пятнашка, сантиметров тринадцать от силы. Зачем становлюсь на колени перед противным популярным парнишкой? Чисто теоретически, я могла свалить с Юлей, вряд ли бы нас заламывали пьяные ребята. Испугалась слухов, подпорченных отношений? Наверное, мне просто несложно умять конфликт, который ни к чему не приведет. Накосячили все, но никто из них не хотел причинить другому предумышленный вред. Не нашли общий язык, не разобрались в деталях. Ну пососу минут пятнадцать и сколько всего решится. Все счастливы, все довольны. Мне нравится думать о том, что в мире станет меньше негатива и чуточку больше добра.

Обильно смачиваю слюной обтянутый резинкой член, обхватываю губами. Подняв глаза к дышащему через рот мальчишке, пихаю в горло. Держу, держу, вытаскиваю, повторяю.

– Пиздец круто, – стонет он.

Круто это когда лежишь на спине, тебя имеют в рот сзади, имеют на всю длину, длину двадцатка плюс, и наконец-то оставляют в покое. Вот это круто, а не средненький такой член обслужить в удобном положении. Я даже на каплю не возбуждаюсь. Работаю кулачком, играя с головкой, снова глотаю. Кончая, Марк надавливает мне на затылок и чуть не орет:

– Блять, а!

Встаю, вытираю слюну с уголков губ. Он выкидывает использованный презерватив и улыбается мне.

– Есть планы на выходные? – спрашивает Марк.

– Это был просто отсос, – отдаляю его дружелюбный подкат на приличное расстояние взглядом.

– Что вообще дальше никак?

– Никак.

– Ну может давай отлижу, чтобы было ну это… По-честному.

– Спасибо, конечно, за предложение, но не стоит.

– Куни не хочешь?

Качаю головой, поджав скривленные губы.

– Нихуя себе ты странная, Лерусик, но сосешь охуенно.

– Спасибо.

На этой приятной ноте, завершаем диалог. Я выхожу из спальни, вытягиваю свою огромную кожаную куртку из-под Сони, обнимающейся со своим пареньком-студентом. На улице прохладно, голые кусочки кожи над ботфортами слегка зябнут. Скоро будет светать, небо синеет, оно уже не черное.

– Тебе пришлось с ними потрахаться? – спрашивает все еще подрагивающая Юля.

Она сидит на скамейке у подъезда. Сажусь к ней, обнимаю за плечо, наваливаясь на нее.

– Не-а. Просто отсосала Марку.

– Ты ведь не собиралась, да? Это из-за меня…

– Да забей, – смеюсь я, устраивая голову у нее на плече. – Чая хочешь? Был еще тепленький, но может остыл.

– В нем что-то есть, да? Я уже не хочу пить.

– Не, обычный чай.

Юля принимает мою кружку. Я застегиваю ей куртку, словно ребенку, тяну за молнию под самое горло.

– Вкусно, – улыбается она.

– С барбарисом.

Продолжаем сидеть на скамейке, пьем чай, передавая кружку, словно флягу самогонки.

– Без обид, Юль, но хуевая идея для первого раза. Да я понимаю, что напрягает, когда у всех кругом сексуальная жизнь, что хочется поскорее рубануть с плеча и жить не парясь. Но все-таки в первый раз лучше со своим мальчиком и на трезвую голову. Даже если не супер серьезно у вас все будет, так лучше. Если что не так пойдет, поржете. Он, может, постарается помягче.

– У тебя был такой первый раз? Со своим парнем?

– Нет, – улыбаюсь все шире. – Мой первый раз был раньше, чем нужно. Я напилась на тусовке и проснулась голой. За ту ночь их было несколько, кто был первым, я не знаю.

– Они тебя изнасиловали? – стискивает мою руку Юля.

– Может и нет, утром болело несильно. Парень у меня появился позже и с ним было лучше, чем так. Гораздо лучше.

– Спасибо, – шепчет мне Юля. – Я так испугалась и тысячу раз пожалела.

– Имей ввиду: Марк может напиздеть, что поимел тебя. Найдутся те, кто подтвердят, сук в мире хватает. Ты в отказ не иди, скажи, что ожидала большего, чем мизинчик, – говорю я, дергая своим мизинцем.

– Реально? – смеется Юля.

Снова обнимаю ее за плечи, и мы вместе смеемся, пока ее не тошнит выпитым пойлом.

Глава 5

Пара идет, а я в очередной раз разворачиваюсь к экрану, чтобы вспомнить, о чем только что говорил. Сложно сохранять невозмутимость, когда взгляд то и дело направляется к воплощению эротических желаний. Ее стиль одежды – плевок мне в лицо. Каждый раз что-то новое, изысканно откровенное, вызывающее единственный возможный импульс: сорвать. Казалось бы, белое платье-рубашка, куда скромнее? Поверх она надела черный кожаный корсет, заходящий полукругами под грудь. Хочу увидеть ее в этом корсете без платья. Чувствую несвоевременную эрекцию. В тот момент, кода снова сбиваюсь, Лера отрывает глаза от экрана телефона и смотрит на меня, как на смердящее дерьмо.

– И так, продолжим. Пространство и время – довольно занимательные концепции. Нам кажется, что кое-какое представления о них мы имеем. Это же не высшая математика, не квантовая физика, правда же? На самом деле, если копать глубже и глубже, – в этот момент она перестает на меня смотреть, – то мы столкнемся с целым рядом дилемм. Возможно, даже со страхом. Давайте начнем со времени. Что мы можем назвать, показателем времени? Как понимаем, что время идет, а не стоит на месте?

Ответы студентов ожидаемы: «смены пор года, показатели стрелок часов, следы старения».

– Прекрасно, а если допустить вероятность того, что однажды это все не будет актуально? Спалим к черту все часы, люди добьются возможности жить вечно, на их лицах благодаря инновационной медицине не будет морщин. Продукты питания будут производить искусственно. Никаких пор года, над планетой колпак, темно и светло, когда пожелаем. Как узнать время тогда? И встречный вопрос, будет ли вообще существовать время?

– Хотите сказать, что времени не существует? – спрашивает парень с первой парты.

– Ни в коем разе. Я лишь пытался сказать, что время, к которому мы привыкли, может быть лишь бликом, крошечным бликом огромного, сложно постижимого понятия. То же самое и с пространством. Кто может попробовать сформулировать определение «пространства»?

– Расстояние от одного объекта до другого.

– Замечательно. Допустим, я первый объект, стол – второй. Если уберем стол, то придется называть пространством расстояние от меня до стены. Но что если мы уберем стену? Если на долю секунду предположить исчезновение всех столов и стен мира, а также и остальных объектов? Ну и в завершении меня самого.

– Пространство останется на другом уровне. Вся галактика – это ведь тоже пространство.

– Однозначно, но если представить себе самоликвидацию всех возможных точек «а» и точек «б», то приходится подумать, скрывается ли хоть что-то под понятием «пространство». Вот примерно так звучит субстанциальная концепция, определяющая время и пространство вполне себе отдельными и независимые от материального мира сущностями. Пространство – ящик без стенок, время – чистая длительность, а самое забавное, что идея, предложенная пару тысячелетий назад, получила подкрепление Ньютоном.

Говорю, говорю, отвлекаюсь. Продолжаю говорить с самоуверенной улыбкой на лице, прикрывающей обреченность. Время обещает продолжить длиться, несмотря на мое нездоровое стремление вплести в него свои нереалистичные ожидания.

– Всем спасибо, занятие подходит к концу. Очень надеюсь, что базовое понятие о философии у вас уже закрепилось, поэтому предлагаю выполнить творческое задание, которое способно принести вам наивысшую оценку. Философия – понятие растяжимое и общеупотребительное, как мы говорили на первой лекции. Я предлагаю подготовить сообщение минут на пять. Каждое наше последующее занятие может начинаться с ваших выступлений. И так, вам будет необходимо выбрать нишу и рассказать нам о ее философии. Это могут быть абсолютно любые философии: философия вашей группы, ваша личная жизненная философия, философия какого-то современного бренда – что угодно.

– Извините, мы должны представить выбранную философию согласно принципам дедукции либо же индукции, которые мы проходили? На что именно мы должны опираться?

– Исключительно на собственное восприятие и мышление. Пишите так, как чувствуете, объясняйте собственными словами.

Надеюсь, на время заблокировать собственное мышление, вызывая проститутку. Снимаю тот самый номер – это уже плохой знак. С Викой мы знакомы уже около года. Измененное уколами красоты лицо, длинные темные волосы, большая грудь. На ней темное платье с леопардовым принтом, туфли на высоком каблуке и золотые серьги, оплетающие ушную раковину. Вино не заказываю. Вика и так обойдется мне дорого.

– Удушья – сразу нет, плетку убирай. Можешь шлепать по жопе только рукой и не до синяков. Могут быть наручники, но руки должны быть закованы не за спиной.

– Еще что-то?

– Анал теперь по двойному тарифу.

– Мне кажется, сумма, что я тебе плачу, и так достаточно большая.

– Или принимаешь мои условия, или мы расходимся. Я себе цену знаю. За то, что хочешь ты, логично взять больше. Бесплатно такой херней заниматься никто не будет, – кривится Вика.

– Хорошо.

– Деньги вперед.

Заполучив на одну бумажку больше, чем обычно, она утомленно выдыхает и сползает на пол, чтобы пососать член. Сосет не плохо, но так механично, что возбуждение подрагивает лишь на начальной стадии. Раздевается. Трогаю ее тело, вдавливаю в стену и имею в дорогостоящую задницу. Мне хочется надавить на шею, но не в этот раз. Вика кричит, не так искренне, как хотелось бы, все же приемлемо.

Хлопки по ягодицам все у той же стены, вагинальный секс в кровати. Она снова сосет, я заковываю ей руки, подпихиваю к ним член, чтобы как следует надрочила. Полчаса ее самозабвенных криков в разных позах, парочка звонких хлопков и перемещение на пол. Перед тем как встать на колени и открыть свои наколотые губки, Вика снова вздыхает. Она смотрит на стрелки часов за моей спиной слегка озадачено. Думает о следующем клиенте или спешит домой? Хоть она снова стонет, смотрит на меня снизу-вверх, меня так сильно раздражает сквозящее притворство, что хочется швырнуть ей деньги в лицо и уйти.

Чтобы снова возбудиться, приходится увести взгляд в сторону и вспомнить. Стройное гармоничное тело, струя спермы, сложно выполнимое слизывание капель с пола. Эта сука умножила бы счет на три. Кончив на лицо проститутке, застегиваю ширинку и выхожу из гостиничного номера.

Вряд ли я вызову шлюху снова. Теперь мне есть с чем сравнить, от бездарной игры не вставит. В моем случае подобрать партнера со схожими предпочтениями было чрезвычайно сложно. Я не посещаю закрытые клубы, не ищу места сборов любителей БДСМ тематики. Секс для меня это про двоих, в этой парадигме нет места человеческим общностям. Мне бы хотелось думать о том, что меня поразило, как о проблеме, однако я все еще лелею иллюзию о найденном решении.

Глава 6

Перерыв. Стоим с Соней в холле, она пьет кофе, рассказывает о парне, которого динамит. Поправляю обтягивающую кофточку на груди.

– Какой же он охуенный. Препод по философии. Глеб Александрович, – внезапно меняется поток ее мысли. – Я тупо на него залипаю целую пару. Взрослый, но еще не старый. Я с такими никогда не мутила, наверное, это забавно. Походу, он и рассказывает ничего так. Хоть и не отмечает, у него мало кто прогуливает. Черт, все-таки он милашка.

Соня прикусывает губу, глядя мне за спину.

– Сзади, что ли, стоит? – спрашиваю я.

– Ага, у соседней колоны. Слишком шумно, чтобы слышать, о чем мы говорим, а он все равно сюда смотрит. Размышляет, кого бы из нас позажимать после занятий.

– Да ну.

– Шучу, конечно. Хер нам бы так повезло. Да на стенд, наверно, этот пялится, – оборачивается Соня.

– На стенд, значит.

На мне резанные джинсы, под ними те самые сетчатые колготки, еще и цепи прикручены в колечко на поясе. Прислоняю два средних пальца к своей заднице и, слегка наклонившись вперед, развожу в стороны, словно расширяя определенное отверстие. Он меня бесит, бесит так, что я уже даже не утруждаюсь посылать его, когда подплывает ко мне. Кручу факи, в лучшие дни могу улыбнуться и оскорбить.

Я была готова поиграть в «поебались-разбежались», но Глеб меня доконал. Он ведь пялится на меня, как на потенциальную спермоедку, не только на своих парах. Он так пялится всегда и везде. Когда его посещает особенно шизанутая идея, он может предложить мне встретиться после пар.

Считаю, что он сам заслужил целый вечер, потраченный мной с умом и со вкусом. С результатом своей работы присаживаюсь на место у прохода. Жду команды для запуска мести.

– Добрый день. Возможно, сегодня есть желающие презентовать свой взгляд на философию? – спрашивает Глеб, запуская взгляд по аудитории.

Поднимаю руку первой и единственной. Поднимаю над головой и перебираю пальцами все в той же игривой манере. Улыбаюсь в ответ на его удивление.

– Можно? – спрашиваю я.

– Конечно, прошу.

Встаю из-за парты, притягивая взгляды всех и каждого, словно слетевший с катушек радар. Да уж, в подобные костюмчики я наряжаюсь исключительно на блядки. Туфли на платформе, мини-юбка с экстравагантными разрезами по бокам, светленький лонгслив с вырезом-сердечком на груди. Ядреную нотку добавляют ярчайше красные колготки и такая же чокнутая плюшевая сумка в форме сердца.

Прохожу на преподавательский пьедестал, виляя еле прикрытой задницей, мне даже кто-то посвистывает. Глеб пялится на меня, забывая дышать. Я не просто бросаю вызов, я дразню его на опасном расстоянии, пользуясь сотней свидетелей для обеспечения своей неприкосновенности. Сегодня у меня накладные волосы, подколотые в мини-пучки, как у Сейлор Мун, такая же луна-наклейка на лбу.

– Вставьте, пожалуйста, – мурлыкаю я, протягивая флешку ой как не сразу.

Вытягивает ладонь, бросаю в нее флешку. На меня можно смотреть, но меня нельзя трогать. Он улыбается мне немного завуалированной похотью. Впервые отвечаю на его так называемые ухаживания не факом. Кажется, его это радует.

– Вроде бы все готово, – говорит он, подключив флешку. – О чем собираетесь нам сегодня рассказать?

Жму пару кнопок на его компьютере и отбегаю к огромному экрану. За моей спиной прямо сейчас переливаются кроваво-красным четыре буквы.

– О философии БДСМ, – говорю, растягивая красные губы до предела.

Он смотрит на меня так, словно прямо сейчас выебет на своем столе. Я смотрю на него так, словно вот-вот выебу его психику похлеще, чем он меня в своих фантазиях.

– Выбор подобной темы в стенах учреждения образования недопустим, – это заявляет не Глеб, а отличник Антошка, самый болтливый на парах по философии. – Вы же не засчитаете подобный ответ?

Этот Антошка выступал самым первым. Он нам поведал о философии кризисного менеджмента. Четко, лаконично, умненько. Они с Глебом углубились во всякие сложные понятия, Антошка блистал в софитах славы. После его лучезарно-заумного выступления никто другой не решался, чувствуя себя значительно хуже. За исключением меня, разумеется.

– Так как мы договаривались о свободе выбора темы, не вижу никаких препятствий. Если порнографические материалы не будут представлены, то выступление вполне может вписаться в рамки занятия.

– Никакой порнографии, только эротика, – прикусываю я губу.

– Прошу вас, начинайте. Судя по улыбкам и всеобщему вниманию, аудитория заинтригована и с нетерпением ждет.

– Да-да, тема щепетильная, обсуждать ее в массах не принято. Увлекались когда-нибудь БДСМ практиками? – продолжаю я улыбаться.

– Давайте все-таки воспользуемся ограниченным временем, чтобы послушать вас, Лера. Будьте добры, представьте свое видение философии названного аспекта.

– Давайте. Хотя я думаю, что если бы вы решили попробовать, то выбрали бы роль нижнего. Довольно часто люди, занимающие руководящие должности, а также ораторы и преподаватели предпочитают передавать власть во время секса.