banner banner banner
Игры скучающих купидонов
Игры скучающих купидонов
Оценить:
Рейтинг: 0

Полная версия:

Игры скучающих купидонов

скачать книгу бесплатно

Игры скучающих купидонов
Татьяна Абалова

Евгения Ключева никогда не подозревала, что время, отведенное для сна, можно проводить интересно. Нет, спать девушка определенно любила и, как все люди, нуждалась в отдыхе, но с некоторых пор, стоило ей закрыть глаза, как она оказывалась в гуще событий, которые совершенно точно не имели отношения к реальной жизни. А всему виной успокоительные капли, которые Женя, по воле случая, прописала себе сама. Жаль, что пузырьков с чудо-лекарством всего пять, и один из них уже находится в руках таинственного мужчины.

Татьяна Абалова

Игры скучающих купидонов

Часть первая. Романтическая. Глава 1. Улица, фонарь, аптека

– В ваших мифах купидонами ошибочно зовутся одни из низших ангелов. Если быть точным, он – херувим, ангел третьего класса.

– Херувим?

– Да. Их полным–полно по всему миру.

– Ты про летающего карапуза в подгузнике?

– Недержание им не свойственно.

© Сверхъестественное

– Динь–дилинь! – колокольчики, подвешенные над дверью, мелодично известили, что в аптеку пожаловал клиент. Я подняла глаза. Вошел парень лет шестнадцати–семнадцати. Заметив мой внимательный взгляд, стушевался и резко изменил маршрут – шагнул к стеллажу с резиновыми изделиями. Его точно не интересовали судна и кружки Эсмарха, но он бездумно уставился на ценник самой большой резиновой груши, которая стояла в ряду таких же пузатых подружек различной емкости. Я уверена, мальчишка даже не видел, на что смотрел – он лихорадочно соображал, что ему делать дальше. Это было заметно и по проступившим на щеках красным пятнам, и по плотно сжатым губам. Он злился.

Ну да, обычно после семи выходил мой сменщик Виктор Горн, но тот еще вчера укатил к невесте в Питер, а потому сегодня и в ближайшие две недели жаждущих безопасного секса буду встречать я.

Не повезло парню. Надо было запасаться заранее.

Старшеклассник был не первым, поэтому я молча сложила руки на груди и приготовилась терпеливо ждать. На мне медицинская маска (осень – пора респираторных заболеваний), низко надвинутая на лоб шапочка, широкий халат, скрывающий фигуру, но мнущийся старшеклассник безошибочно угадал, что я ненамного старше его, и ему до ужаса было неловко спросить у меня презервативы. Я работаю в аптеке всего два месяца, но уже научилась различать, когда люди приходят за контрацептивами. Они стесняются все до одного, независимо от возраста и пола.

Громко тикали настенные часы. Время ощутимо уходило. Первой не выдержала я.

– Вы выбираете размер? – участливо спросила, подойдя ближе к строю клизм. – Могу подсказать.

Он сначала не понял, открыл рот, замотал головой, будто немой, у которого спрашивают, как пройти в библиотеку, потом, когда я тронула самую большую клизму, и она качнулась словно неваляшка, наконец разглядел, куда пялился, и, отшатнувшись от витрины, густо покраснел.

«Интересно, решится спросить или нет?»

Нет, не решился. Ринулся прочь, с такой силой распахнув дверь, что колокольчики забились в истерике.

К концу смены я их ненавидела. Каждое «динь–дилинь» разъедало мой мозг. Поэтому последняя пляска колокольчиков усилила начавшуюся головную боль, и я невольно поморщилась. До конца рабочего дня осталось продержаться всего час.

Я представила, как заварю дома ромашковый чай, налью его в большой бокал, устроюсь на диване с интересной книжкой, укрывшись маминой шалью. Тепло, спокойно, уютно.

– О чем задумалась, Киса? – сзади ко мне прижался мужчина. Его руки обвили талию, не давая возможности увернуться. Шепот в ухо резанул по нервам, и я повела плечами, пытаясь отодвинуться.

– Кирилл Петрович, уберите руки. Вы мешаете работать, – я старалась произносить слова спокойно, хотя из меня рвался крик возмущения.

– Евгения, разве в аптеке есть хоть один покупатель? – его дыхание шевельнуло выбившиеся из–под шапочки волосы.

– Мы получили товар, его нужно разложить до конца смены. Светлана Сергеевна будет недовольна, – я специально четко произнесла имя его жены. Хозяйка аптеки страшно ревновала ко всем женщинам нашего небольшого города, устраивая мужу скандалы по поводу и без. Уловка подействовала, руки с моей талии исчезли, Кирилл отодвинулся.

– Разве она обещала сегодня приехать? – он нервно оглянулся на окно, в которое можно было разглядеть, стоит «Каптива» Светланы на месте или нет. Фонарь тускло освещал мокрый асфальт и хмурых людей, укрывающихся от нудного дождя такими же безрадостными черными, серыми и синими зонтами.

Почему люди осенью предпочитают кутаться в темную одежду? И так все уныло и скучно, особенно, когда листва опала, а голые ветви кажутся такими безжизненными.

– Что ты болтаешь? – из голоса Кирилла исчезли нотки беспокойства. Ему было неловко, что я заметила его страх, и теперь он пытался вернуться к образу мачо. – Твоей хозяйки нет в городе. И когда это она успела привезти новый товар?

«Мачо» прищурил глаза, ища признаки лжи.

– Наверное рано утром, – ни один нерв на моем лице не дрогнул. – Вы прекрасно знаете, Светлана Сергеевна всегда оставляет товар у кассы, если его некому сдать. Виктор в отпуске, поэтому я выхожу позже.

– И что, ты не нашла за целый день времени, чтобы разобрать пилюли?

– Это последняя коробка.

Кирилл равнодушно глянул в сторону открытой коробки, на дне которой поблескивали пузырьки.

Отвлекая его внимание, я зашла за стул. Между нами всегда должна быть какая–нибудь преграда. Не будь этот мужчина женат, я могла бы обратить на него внимание. Холеный, подтянутый – он запросто мог рекламировать на обложке глянцевого журнала духи или часы. Жена была ему под стать – ухоженная, с профилем истинной аристократки. Если бы уборщица баба Зоя не проболталась, что Светлана старше мужа на десять лет, я бы ни за что не догадалась. Пластическая хирургия творит чудеса.

Света не была красавицей, но ухоженность, продуманность образа делали ее королевой. Жалко, что королева оказалась злой. От ее злости и ревности страдали все вокруг и, прежде всего, она сама. Только этим я объясняла желание ее мужа сходить налево и отдохнуть от вечно зудящей супруги. Кирилл Петрович умудрялся даже завести интрижки в аптеках, принадлежащих жене. Каждый работник, вернее, работница, находились у Светланы под подозрением. Не дай бог, она почует интерес к своему ненаглядному в мимолетном взгляде, улыбке, я уверена, даже в мыслях своей подчиненной, и эта «дрянь» моментально окажется на улице. Текучка женских кадров в сети аптек «Пилюля» зашкаливала. Наверное, только баба Зоя не рисковала попасть под горячую руку хозяйки, благодаря почтенному возрасту и полному пренебрежению к мужской красоте «сопляка», остальные вынуждены были держать оборону.

Не скажу, что я принципиальна в вопросах любви к женатому мужчине, но я сделала все, чтобы доказать Светлане: мне не нужен ее муж. Боже, мне даже пришлось намекнуть, что вообще не интересуюсь мужчинами. Спасибо бабе Зое, она вовремя предупредила о творящихся в аптеке страстях, а Галка – подруга детства, поддержала видимость, поцеловав взасос и хлопнув по попе, провожая до аптеки после «ночи страсти». На самом деле, она частенько останавливалась у меня, приезжая в город по делам.

Самое удивительное, Кирилла моя нетрадиционная ориентация не остановила. Он с еще большим рвением попытался «излечить» новенькую сотрудницу. Стараясь никому из супружеской пары не давать повода ни к подозрению, ни к вожделению, я одевалась на работу так же тщательно, как астронавт перед выходом в открытый космос. Ни пяди открытого тела.

Но, к сожалению, явно выпирающее не спрячешь. Кирилл быстро разглядел под бесформенным халатом грудь третьего размера, а руками нашарил остальное. А еще ему нравились мои глаза. Это из–за их формы и зеленого цвета он называл меня Кисой. Гад.

Если хозяйка или ее муж находились где–то рядом, в моем мозгу тревожно мерцала сигнальная лампочка – я не могу позволить себе совершить промах. Я должна быть обезличена. Глаза не красить, смотреть только строго, говорить по–деловому.

Я боялась увольнения. На то имелись причины: аптека находилась в том же доме, где я жила, что было крайне удобно, зарплата позволяла оплачивать счета и прочие приятные сердцу мелочи, а самое главное, мне нравилась моя профессия. Хозяйка «Пилюли» отличалась злопамятностью, и работницы, позволившие себе увлечься ее мужем, были жестоко наказаны – их не принимали на работу ни в одной аптеке нашего города. Связи Светланы, ее авторитет и возможность получить сильного врага, быстро гасили сопротивление собратьев по аптечному бизнесу. Портить репутацию и нервы из–за похотливого самца и злопамятной ведьмы я никак не желала.

Раз сослалась на сильную занятость, пришлось делать вид, что работаю, иначе Кирюсик (так его звала жена) опять пойдет в атаку. Я раздумывала, куда бы поставить оставшиеся в коробке пузырьки со спиртом – их постоянное место находилось на полках за спиной Кирилла. Туда я не пойду ни за какие карамельки. А он уходить не собирался, стоял и нагло рассматривал меня.

Разместив бутылочки со спиртом рядом с клизмами, я случайно обратила внимание на то, что несколько пузырьков имеет незнакомую этикетку. «Любарум» прочла я. Странно, никогда не встречала такое название. Взяла в руки, повертела склянку. На обратной стороне мелким шрифтом указано, что содержимое флакона – настойка на травах. Применяется при бессоннице, ночных страхах, тревожных состояниях.

Очередное «дин–дилинь» отвлекло от компьютера, где я набрала в поисковике название незнакомого успокоительного средства. Колокольчики спугнули и Кирилла, который, подметив, что я отвлеклась, опять оказался за моей спиной. Отпихнув любвеобильного самца локтем, увидела его наглую улыбку и масляный взгляд, направленный вовсе не в глаза.

Подлец! И когда он успел расстегнуть верхнюю пуговицу на халате? Теперь я откровенно светила белым кружевным лифчиком. Пока я лихорадочно застегивала халат, гад шмыгнул в подсобную комнату, и вскоре до слуха донеслось, как хлопнула задняя дверь. Урчание мотора подтвердило, что Кирилл смылся. Медицинская маска скрыла краску досады и раздражения, залившую мое лицо. Но человек, вошедший в аптеку, не обратил никакого внимания на мои трясущиеся пальцы, пытающиеся застегнуть пуговицу. Вскоре подтвердилось, что ему было не до меня.

– Дайте мне что–нибудь от бессонницы. Вторые сутки заснуть не могу, – его глухой голос заставил поднять глаза.

Сердце ёкнуло от страха. Мужчина был метра под два ростом и возвышался надо мной как черный утес. Мне стало не по себе. В такие моменты хочется увидеть открытое лицо, чтобы успокоиться, что перед тобой стоит не маньяк. Но тень от низко надвинутого капюшона скрывала все, кроме губ. Красивых мужских губ, которые кривились то ли от боли, то ли в усмешке.

– Дайте что–нибудь посильнее, – добавил он, возвращая мое внимание к цели визита. Я смутилась и автоматически протянула пузырек «Любарума», что держала в руке. На нем не было предупреждения «отпускается только по рецепту врача».

– По пять капель перед сном, – поторопилась сообщить я.

– А если нет сна?

Его рука оказалась горячей, словно он находился в лихорадке. Прикосновение обожгло, но не отвлекло от рассматривания его обветренных губ. Еще раз порадовалась, что на мне маска, иначе посетитель заметил бы, что я уставилась на него, открыв рот.

Не дождавшись ответа, мужчина медленно развернулся, перешагнул за порог и растаял в ночи. Прощальное «динь–дилинь» вернуло меня к жизни. Я вытерла об халат вспотевшие ладони и уставилась на прилавок, где лежала крупная купюра. Такие деньги за бутылочку травяного снотворного?

До меня дошло, что я совсем не знаю, сколько стоит настойка. Порывшись в накладных, я так и не обнаружила ничего похожего на «Любарум». Рассмотрела внимательно этикетку. Привело в недоумение отсутствие названия фармацевтической компании, состава трав и даты производства.

Меня точно окатило ледяной водой. Мамочки, что же я такое продала? Отвинтила крышку, понюхала. Основа спиртовая – это точно, но что еще? Пустырник?  Боярышник?

Ничего лучшего в голову не пришло, как взять открытую бутылку с собой и провести дома эксперимент: накапать перед сном пять капель. Порадовалась, что приняла мудрое решение не отхлебывать немедленно. Если это снотворный препарат, то хотелось бы провести ночь в своей постели, а не на полу аптеки. А вдруг он свалил бы меня прямо на месте приема?

С трудом дождавшись десяти часов, я засобиралась домой. Внутреннее беспокойство за незнакомца заставляло действовать сейчас же. Почистив зубы и переодевшись в ночную рубашку, накапала в чашку с водой пять капель и выпила залпом. Легла, натянула одеяло до самого носа и принялась ждать эффекта, уставившись в потолок, по которому гуляли тени колышущихся от ветра деревьев.

«Даже не поела», – запоздало мелькнуло в голове и отдалось урчанием в животе.

«Дура, нужно было дождаться утра и спросить о препарате у Светланы», – пронеслась следующая здравая мысль.

«А вдруг помру?» – страх не успел завладеть мозгом. Тот просто отключился.

Глава 2. Бал чаровниц

– Говори, мудрейший!

– Когда принцесса видит сон про не сон, ей кажется, что сон не сон про сон, а думает что сон про не сон… Надо сказать принцессе, что сон – это не сон, а про не сон, что это пересон, а пересон – не сон…

– А что скажет наимудрейший?

– Поистине, пути всезнания неисповедимы, осознание знания есть признак незнания, осознание незнания… А почему я?

– Ээээ… Повелеваем про сон сказать, что это не сон, а сон – это пронесон!

«Волшебная лампа Аладдина»

– Вы еще никому не обещали свой первый танец? – незнакомец в парике делает ударение на слове «первый».

Я смотрю на его напудренное лицо с румянцем искусственного происхождения, ярко накрашенные губы и черную мушку на щеке. Где–то я читала, что расположение мушек на лице имеет тайный смысл.

– Если нет, запишите его за мной, – вкрадчивый голос, в глазах ожидание. Накрашенные губы оставляют след на моей перчатке. Красное пятно отвлекает внимание, я хватаюсь свободной рукой за свое лицо. Неужели я так же размалевана? На перчатке уже моя губная помада отпечатывается не менее ярким цветом. На запястье руки замечаю ленточку, на которой висит крошечная книжка со списком танцев. Приснится же такое!

– Барон Шейзи, – произносит незнакомец и следит, как я изящным карандашом вывожу напротив менуэта его имя – Шейзи.

Загадочно улыбнувшись, он смешивается с толпой таких же напомаженных мужчин и женщин.

Как жмет корсет! Дышать невозможно.

Делаю несколько шагов в сторону открытых окон, прячущихся за массивными колоннами, увитыми живыми цветами. Длинные юбки путаются между ногами. Нечаянно наступаю на подол и чуть не падаю. Крепкая рука подхватывает меня под локоток.

– Надеюсь, вы никому не обещали свой первый танец? – шепчут губы нового кавалера.

– Увы, обещала, – признаюсь я, поправляя съехавший на бок парик. Интересно, как я выгляжу?

Улыбка моментально слетает с его лица, но не желая его расстраивать, я бодро добавляю:

– Могу записать за вами второй танец.

Что я такого сказала? Незнакомец странно посмотрел на меня, улыбнулся одними уголками губ и произнес:

– Маркиз де Кармон. Могу я узнать ваше имя?

– Можете. Евгения… Гранде. А вы Де Кар–мон, – по слогам произношу я, записывая гавот за ним. Места для записи почему–то совсем немного. Криво разместив последние буквы, обнаруживаю, что де Кармон уже отошел и шепчется с еще одним из напомаженных, чей парик отличается чрезмерной высотой. Компенсация роста? Коротышка бросил на меня удивленный взгляд, кивнул головой Кармону и направился в мою сторону.

Я быстро отвожу глаза. Как–то неудобно получается – рассматриваю в упор человека.

А, впрочем, чего тушеваться? Я же во сне.

– Вы не запишите за мной третий танец?

Делаю вид, что изучаю сделанные записи. Обидеть человека маленького роста не хочется, поэтому произношу, будто бы пытаясь отыскать свободное место в списке танцев:

– К сожалению, третий занят, но вот шестой свободен.

Коротышка хмурится.

– Шестой?

– Записывать? – уточняю я, заранее зная, что постараюсь проснуться до паспье (черт, даже не подозреваю, что это за танец).

Начинаю нервничать. Коротышка тянет с ответом. Да что он себе вообразил? Уже хочу развернуться и уйти, как он, решившись, произносит:

– Шевалье Монморанси.

Такое длинное имя не помещается на тесных полях книжицы, и я пишу сокращенное Мон–си.

Мон–си уже сдуло ветром, но я чувствую некое оживление вокруг себя. Скорее бы дойти до зеркала. Вдруг я чудо как хороша?

Я определенно пользуюсь популярностью. Один вычурный парик за другим подходят и записываются на танцы со мной. Я ловко распределяю бурре, ригодон, англез, кадриль и гросфатер, записывая только первые буквы имен теснящих друг друга кавалеров.

– Все, танцы кончились! – заявляю я, щелкнув застежкой книжицы, и решительно направляюсь туда, где в простенке между колоннами сияет зеркало.

Тихая музыка, прибывающие гости, загадочные улыбки дам, шелестящих страницами своих книжечек, наводят меня на мысль, что я точно первая красавица – мой плей–лист уже закончился, тогда как они только начинают вписывать имена кавалеров.

Зеркало отражает перекошенный парик, размазанную губную помаду, лихорадочный блеск глаз, чуть ли не выпрыгивающую из тесного лифа грудь (ага, вот в чем причина активности кавалеров) и мужчину, стоящего боком где–то за моей спиной. Точеный профиль греческого бога, отсутствие парика, блеск естественных волос и завораживающая улыбка…

Жаль, что она предназначается не мне. Смущающаяся девица делала свою первую запись. Даже через слой пудры было заметно, что ее лицо горит. Я бы тоже рделась маковым цветом, если бы лучистые глаза кавалера с таким желанием смотрели на меня. Проводив взглядом удаляющегося мужчину, я заметила, что еще одна дебютантка встала на его пути, специально преграждая дорогу. Он галантно ей поклонился и произнес свое имя. Шум зала не позволил мне его расслышать.

Эх, жаль, что я свои танцы расписала до последнего, я бы тоже не постеснялась заступить ему дорогу и напроситься на танец. Во сне я ничего не стесняюсь. Ну, разве что голой на улице оказаться. И лысой к тому же. Такие видения изредка посещают меня, и я всегда просыпаюсь с ощущением большого счастья, осознавая, что этот позор всего лишь сон.

Как ни странно, когда, наконец, заиграла музыка, приглашая гостей в круг, барона Шайзи рядом не оказалось. Может оно и к лучшему. Сон сном, но менуэт я танцевать не умею.

Черт, как жмет корсет.