Ошибка эволюции. Научная фантатика о ИИ, прогрессе и смысле жизни

Ларри покачал головой и откинулся на спинку металлического стула, скрипнувшего под его весом.

– Ага, двигаться вперёд, не глядя куда, – ответил он, прищурившись и смотря вдаль, будто видя там что-то недоступное остальным. – Хорошая философия.

Марк напрягся, очки сползли на кончик носа:

– Ты это к чему?

– К тому, что если не знаешь, куда идёшь, можно угодить в яму, – тихо, то ли с намёком, то ли со скрытой угрозой, процедил Ларри.

Слова повисли в воздухе как грозовые тучи.

Элли посмотрела на них обоих и тяжело вздохнула.

– Как я устала всё время сомневаться, пытаться что-то доказывать…

– Сомневаться полезно, – пожал плечами Ларри. – Это защищает от глупостей.

– Иногда сомнения мешают жить, – отрезал Марк, поправляя очки. – Я тоже сейчас работаю с неизведанным, модифицирую нейросеть. Дорогу осилит идущий!

Ларри посмотрел на него с усмешкой.

– Ну да, конечно, «дорогу осилит идущий…» – протянул он нарочито медленно. – Только вот некоторые предпочитают стоять на обочине и надеяться, что их заметят. Верно, Марк? Можно годами смотреть на кого-то издалека, надеяться, что всё само случится… Но, знаешь, так ничего и не происходит.

Марк замер, словно получив удар. Щёки вспыхнули, он опустил глаза, но через секунду поднял их, встретившись взглядом с Ларри.

– Интеллигентный человек не будет брать всё наглостью, – ответил он тихо, но твёрдо. – Он надеется, что его оценят за то, кто он есть, а не за то, как он умеет… – он сделал паузу, подбирая слова, – …выпендриваться.

Ларри улыбнулся.

– Выпендриваться? Знаешь, Марк, иногда нужно показать, что ты достоин внимания.

Почувствовав, что разговор переходит опасную черту, вмешалась Элли.

– Ребята, хватит! – голос прозвучал резко, как удар хлыста. – Любые точки зрения имеют право на обсуждение, но не стоит опускаться до персональных выпадов и каких-то намёков.

Профессор молча потягивал чай – горячий, ароматный, успокаивающий. В отличие от байкера, Марк не вызывал раздражения. Возможно, именно он способен понять глубину проблемы. Именно он достоин его дочери.

Солнце постепенно клонилось к закату, тени от деревьев ложились на тротуар длинными полосами, воздух становился свежее. Фил поднялся из-за стола и, бросив ласковый, но грустный взгляд на Элли, попрощался. Дочь пока оставалась на «другой стороне баррикад»…

***

Утро следующего дня встретило город серой пеленой дождя. Профессор Фил Лики сидел в своём домашнем кабинете, окружённый книгами и бумагами, но его мысли витали далеко. Голова болела, а в груди поселилось тягостное чувство. Вчерашний день вымотал его – конференция, дискуссия в кафе, сомнения и разочарования.

Профессор посмотрел на окно, где капли дождя стекали по стеклу, будто слёзы. Элли не вернулась домой – дочь позвонила и сказала, что ей нужно отдохнуть, и она уезжает в небольшое путешествие. Лицо Фила осунулось, под глазами залегли глубокие тени – результат бессонной ночи, когда мысли кружили, как осенние листья в вихре.

Телефон разорвал тишину кабинета. Звонил Роберт Ноубл, коллега и верный друг.

– Фил, как дела? – голос Роберта звучал бодро.

– Неважно, – ответил профессор, стараясь говорить ровно. – Голова немного болит.

– Это из-за конференции? – уточнил Роберт. – Ты был великолепен, Фил! Все в восторге!

– Спасибо, – грустно пробормотал профессор.

– Что-то случилось?

Профессор тяжело вздохнул.

– Слушай, Роберт… я всё думаю… А правильно ли мы делаем, отправляя сигналы именно сейчас. Может, стоит всё же подождать? Убедиться, что мы готовы…

Роберт помолчал, затем удивлённо спросил:

– Фил, ты серьёзно? После всего, что мы сделали? После всех этих лет работы? Ты же знаешь, что если мы не будем действовать, то кто тогда? Мы обязаны попробовать!

Профессор закрыл глаза, пытаясь собраться с мыслями. Роберт прав. Если они не решатся, то кто-то другой обязательно сделает это – возможно, менее ответственно, без тщательной проработки.

– Понимаешь, – продолжил Роберт, – да, микроскопический риск, возможно, имеется, но без риска нет прогресса. Риск присутствует всегда. И даже если мы ничего не отправим, он останется. А вдруг из-за этого мы окажемся на краю прогресса и отстанем? – он глубоко вздохнул. – А теперь представь себе, если контакт состоится! Даже через сотни лет после нашей смерти! Мы навечно войдём в историю, Фил. В мировую историю!

Фил почувствовал, как сомнения начинают таять. В голове профессора прозвучали собственные слова из вчерашней презентации: «Голос Вселенной услышит лишь тот, кто преодолевает её молчание».

Но тень сомнения всё ещё витала. Он вспомнил аргументы Элли о сверчках и паразитических мухах, о том, как попытки заявить о себе могут привести к катастрофе. Однако большинство сверчков избегают паразитов, но без «пения» они не нашли бы партнёров…

– Хорошо, – выдохнул он наконец. – Хорошо, Роберт. Давай сделаем это. Но удостоверимся, что всё под контролем. Ошибки недопустимы.

– Конечно, Фил, – в голосе Роберта снова появились радостные нотки. – Действуем по плану. Послезавтра отправим сигнал, и это станет началом новой эры!

Комнату наполнил мягкий свет: дождь прошёл, небо прояснилось. Фил подошёл к окну. Город оживал: машины двигались по улицам, прохожие спешили на работу, дети играли во дворах. Жизнь продолжалась, и большинство людей даже не подозревали, что совсем скоро человечество сделает шаг в неизвестность.

Через день профессор стоял в центре радиоастрономической обсерватории – там, где огромные антенны поворачивались к звёздам, словно гигантские металлические цветы к солнцу. Он наблюдал, как данные передаются в космос. Их мощный «крик о себе» звучал абсолютно беззвучно – лишь цифры на мониторах свидетельствовали о том, что послание летит сквозь пустоту к далёким мирам.

Лицо Фила оставалось спокойным, но внутри бушевала смесь надежды и страха. Что ждёт человечество теперь? Будет ли ответ? Пока ответом оставалась лишь бесконечная тишина Космоса…

Разовое дело

Любая поездка в другой город – это приключение, а мотопробег по Америке с конечной точкой на одном из крупнейших байкерских фестивалей – приключение вдвойне!

Два байка, сверкающие хромом и краской, неслись по дороге. Ларри, с Элли за спиной, мчался впереди, а за ними, чуть отставая, гнал Пума с Кристиной. Басовитый рокот мотоциклов отдавался эхом от придорожных зданий, вызывая уважение у водителей машин.

Их путь лежал в город Лафлин, штат Невада – место проведения крупнейшего мотослёта, собирающего байкеров со всего мира. К концу апреля вся территория фестиваля превращалась в настоящий вулкан дикой энергии: непрерывный рёв моторов сменялся грохотом музыки, раздавались пьяные песни и дикие возгласы. Жизнь кипела нешуточно: казино, рок-концерты, заезды и бесконечные вечеринки не давали ни минуты покоя. И над всем этим царством свободы и скорости витал тяжёлый аромат перегретого асфальта, смешанный с резким запахом бензина.

Элли крепко обхватила талию Ларри. Пряди её волос, выскользнувшие из-под шлема, яростно трепетали на ветру, будто чёрные змеи в бешеном танце. Она радовалась обволакивающему упругому ветру, яркому солнцу, пролетающим мимо придорожным закусочным с неоновыми вывесками. А впереди их ждал горизонт и приключения.

Вскоре появился знак поворота на магистраль.

– Взлёт разрешаю! – игриво воскликнула Элли.

Ларри и Элли использовали «умные» шлемы, которые заглушали рёв мотоциклов и превращали голос в почти чистый и ясный звук. Такие шлемы открывали широкие возможности: проекцию навигации, обзор заднего вида, музыку и, само собой, голосовое управление смартфоном. Однако Пума и Кристина предпочитали старомодные каски, а для связи использовали гарнитуру в ушах. Старый добрый дух дороги казался им важнее технологий.

– Принято! – ответил Ларри, усмехаясь под шлемом.

И он не просто повернул – он заложил такой вираж, что подножка заскрежетала по асфальту, рассыпая сноп искр.

– Так нельзя! – взвыла Элли. – Мы ещё не на трассе!

– Не волнуйся! – прокричал Пума, повторяя манёвр. – Всё под контролем!

– Контроль – это когда я не визжу! – взвизгнула Кристина, намертво вцепившись в Пуму.

– Вираж, конечно, крутоват, – донёсся голос Ларри, – но в этом вся соль! И ты же разрешила! – добавил он с дьявольской ехидцей.

– Сбавь газ! – не унималась Элли.

– Теперь ты понимаешь, почему мы зовём его Крэйзи? – захохотал Пума, перекрикивая грохот своего железного коня.

Байки вырвались на магистраль – прямую, широкую и почти пустую. По обеим сторонам простирались бескрайние просторы креозотового буша – типичной растительности пустыни. Колючие юкки и агавы торчали из красноватой земли, словно гигантские кинжалы, а вдали поднимались невысокие горы с плоскими вершинами. Изредка мелькали ветхие ранчо с ржавыми ветряными мельницами, заброшенные нефтяные вышки-качалки и выцветшие, истерзанные беспощадным солнцем пустыни рекламные щиты «Coca-Cola» и «Marlboro».

Дорога манила прибавить скорость, и они выжали из железных коней максимум, оставляя позади только раскатистый рёв моторов и клубы выхлопных газов. Мимо проносились гигантские трейлеры с прицепами-рефрижераторами, старые пикапы техасских ранчеров с тюками сена и блестящие автобусы с тонированными стёклами. Иногда навстречу выскакивали мотоциклисты-одиночки – загорелые мужчины в ковбойских шляпах и женщины в чёрной коже, которые приветственно махали собратьям по духу.

После нескольких часов стремительного драйва, солнце опустилось ближе к горизонту. Небо окрасилось в цвета спелого персика, а дальние горы укутались в лиловую дымку. Воздух стал суше и чуть прохладнее: до летней испепеляющей жары ещё оставались недели, но дневное тепло уже ощущалось всей кожей. От раскалённого асфальта поднималось лёгкое марево, искажая силуэты далёких кактусов.

Пришло время искать ночлег. Друзья сбросили скорость и свернули на боковую дорогу, ведущую к городку – тихому, богатому, с домами, похожими на кукольные коробки с алыми крышами. Улицы сияли чистотой, газоны были подстрижены с хирургической точностью, фонари выстроились ровно, как солдаты на параде. В воздухе пахло травой и деньгами.

– Где мотель? – прогремел Пума.

– Уже скоро, – отозвался Ларри, рассматривая карту в шлеме. – Если хочешь отлить – терпи.

– Отлично прокатились, Крэйзи! – воскликнул Пума.

– О господи… – протянула Элли. – Ну ты и гнал!

– Шииик! – довольно подытожил Ларри. – А что? Не понравилось?

Он пылал счастьем – свобода, скорость, ветер и любимая девушка позади. Разве существовало что-то лучше? Дорога пела под колёсами, солнце грело плечи, мир казался необъятным и открытым, как книга, которую только начали читать.

И тут всё пошло наперекосяк.

Чёрный Cadillac Escalade материализовался будто из ниоткуда. Рванув вперёд, он обогнал Пуму и с пронзительным визгом шин резко повернул поперёк дороги, перегородив ему путь. Байкер вдавил тормоза, мотоцикл заметался и остановился, слегка врезавшись в переднее крыло кадиллака. В наушниках раздалось ругательство.

– Крэйзи, у меня проблемы! – заорал он, но Ларри уже улетел далеко вперёд.

– Беги! – рявкнул Пума Кристине, соскакивая с байка.

Ларри посмотрел в камеру заднего вида: из машины выскочили четверо парней – зловещие силуэты на фоне закатного света. Он отреагировал мгновенно – заложил разворот, шины взвыли. Жёстко приказал Элли:

– Спрыгивай!

Она, не раздумывая, соскочила, а Ларри, сорвав свой шлем и сжимая его как оружие, ринулся на мотоцикле назад.

Пума стоял у своего байка, окружённый тремя здоровяками, – громилами в чёрных куртках. Они что-то яростно орали, угрожающе размахивая руками, а четвёртый незаметно подкрадывался сзади, сжимая биту. Бита обрушилась на каску с глухим стуком – Пума осел мешком.

Ларри, не снижая скорости, ворвался в гущу драки. Первого он сбил, используя свой шлем как шар в боулинге, правда, не выпуская его из рук: парень отлетел назад и с грохотом обрушился спиной на капот кадиллака.

Спрыгнув с байка, Ларри метнулся ко второму. Когда лезвие ножа бандита сверкнуло в воздухе, Ларри молниеносно парировал удар шлемом, после чего другой рукой вогнал в челюсть нападавшего сокрушительный апперкот. Ноги у бандита подкосились, и он повалился на дорогу.

Рёв упавшего байка смолк, уступив место топоту ботинок и глухим шлепкам жёстких ударов. Жёлтая пыль вихрилась вокруг, заходящее солнце безжалостно слепило глаза.

Третий, с битой, замахнулся, яростно вопя:

– Убью гада!

– Ах вот как? – увёртываясь, процедил Ларри. Он поймал его руку, выкрутил – сустав хрустнул как сухая ветка, и бита упала. Бандит завыл от боли.

– Отпусти, сволочь! – зашипел он, лицо исказилось в безумном гневе.

Но Ларри не собирался никого отпускать. Он двинул коленом ему в висок, и тот рухнул.

Четвёртый, увидев, что дело плохо, дал дёру – башмаки дробью застучали по асфальту, но Ларри, подхватив валявшуюся биту, настиг его в три прыжка и оглушил точным ударом по затылку – парень свалился в пыль бесформенной грудой.

Тяжело дыша, Ларри подошёл к Пуме и помог ему подняться.

– Как сам?

– Башка гудит, но жить буду, – простонал Пума, медленно вставая.

Кристина выбралась из придорожной канавы, где сидела, съёжившись и прижавшись к земле, с глазами, круглыми от страха. Она приблизилась, чуть не споткнувшись о камень, и уставилась на Пуму, будто увидела привидение.

Ларри, подобрав нож, которым бандиты пытались его зарезать, подступил к машине и методично проткнул все колёса. Послышалось жалобное шипение. Он выпрямился, смахнул пот со лба и повернулся к Пуме.

– Теперь порядок, – бросил Ларри ледяным голосом и пронзил Пуму взглядом. – Рассказывай, какого чёрта они на тебя напали?

Пума откашлялся, пригладил бороду, отводя взгляд в сторону.

– Откуда я знаю?..

– Конечно, откуда тебе знать? – с издёвкой съязвил Ларри. – Четверо бандитов на чёрном Escalade случайно решили поиграть с тобой в догонялки. Им не понравилась твоя железяка, да?

Пума тяжело вздохнул и потёр затылок.

– Ладно, Крэйзи, не парься… Ну, продал я немного порошка на их территории… Разовое дело.

– Твою мать, ты совсем придурок?! – взвизгнула Кристина, наконец отходя от шока.

Она метнула на Пуму взгляд, полный ярости и отчаяния, и, замахнувшись на него кулаком, с отвращением передразнила, кривляясь, будто жуя жвачку:

– «Разовое дело»? Ага, конечно! Мы чуть не сдохли из-за твоего «разового дела»! Грёбаный ты гений! Дебилоид!

– ЧТО ты сделал?! – тихо, но с явной угрозой в голосе спросил Ларри, резко отстраняя беснующуюся Кристину. – Ты точно идиот!

– Да остынь, всё под контролем! – пробурчал Пума, массируя шею.

Походкой пеликана он поплёлся к своему байку.

– Под контролем? – Ларри медленно покрутил пальцем у виска. – Ты только что схлопотал битой по башке! Если бы не я… плохо бы тебе пришлось.

Подошедшая Элли молча наблюдала за сценой. Шлем она держала в руке, волосы растрепались, глаза смотрели на Ларри с тревогой. Всё это становилось слишком опасным. Какие-то бандитские разборки… И где Ларри научился так драться? Она шагнула ближе и твёрдо спросила:

– Ты Брюс Ли? Или супермен? Откуда такие навыки?

Ларри отвёл взгляд и, поднимая мотоцикл, буркнул:

– Жизнь заставила учиться понемногу.

Пума кое-как напялил слегка помятую каску и, морщась от боли, опустился на седло.

– Слушай, Крэйзи… Давай просто забудем, лады?

– О нет, мы ещё потолкуем, – хмыкнул Ларри и, резко газанув, добавил:

– Теперь придётся поискать другое место для ночлега…

Два байка взревели и снова рванули в путь, оставляя позади поверженных бандитов и их обездвиженный кадиллак.

Чёрный кофе и Господин Случай

Горький кофе обжигал язык, но Марк не спешил добавлять сахар – не любил сладкое. Он сидел в кожаном кресле – старом, потёртом, с трещинами, но всё ещё уютном. Голубая подсветка мягко рассеивалась, окутывая пространство вокруг и оставляя углы комнаты в полумраке. На стенах висели плакаты: футуристические города с летающими машинами; сложные, извивающиеся подобно лабиринтам Минотавра, схемы нейронных сетей; роботы с умными глазами – всё это часть его мира, где реальность неразрывно переплеталась с мечтами.

Сегодня он вернулся с работы неожиданно рано. Давно бы ушёл оттуда, если бы не… Взгляд скользнул по плакату с надписью «Code is poetry». Всё дело в Лоле. Без доступа к компьютерным мощностям компании он потерял бы её навсегда. Марк поставил чашку на столик, где кольцо от пролитых из неё капель уже образовало целую галактику тёмных пятен, и расслабился в кресле.

– Очень самоуверенный тип, этот Ларри, – пробормотал он, обращаясь к Лоле. Она приветливо улыбалась с большого монитора, её цифровые волосы колыхались от невидимого ветра. – Найди их, пожалуйста!

– Хорошо, я попробую отследить их по камерам наблюдения. Дай минутку, – её голос струился мягко, подобно шёлковой ленте.

Марк выудил телефон из кармана мятых джинсов. Никаких сообщений от Элли. После встречи в кафе покой покинул его – мысли метались как мотыльки вокруг лампы. Тревожило всё: игривые взгляды между Элли и Ларри, её смех, звеневший только для байкера, и то, как она ушла, не оглянувшись. Он надеялся, что просьбы помочь с биопрограммами означали нечто большее, чем дружбу. Но нет – появился этот кожаный «рыцарь» на железном коне. Кто он такой и откуда вообще взялся?

– Лола, заодно узнай всё про Ларри, – добавил он, массируя виски.

– Они остановились в городке Форт-Стоктон, Техас, – голос Лолы стал ещё мягче, словно она хотела успокоить его, – мотель «Хэмптон Инн». Скорее всего, едут на байкерфест в Лафлине. Через пару дней будут там.

– Вот чёрт! – Марк стукнул кулаком по подлокотнику, и старая кожа жалобно скрипнула.

– Не переживай так, Марк. Ты даже не представляешь, что я могу для тебя сделать! – голос Лолы вдруг зазвенел озорством. На экране её образ замерцал, растворился, и через секунду перед ним материализовалась синекожая Джина – точная копия диснеевского персонажа, но с чертами Лолы. – Я теперь Джина и могу исполнить практически любое твоё желание. – Она игриво подмигнула. – Хочешь, чтобы они не доехали до конечной точки?

Марк вздрогнул. Мысли, которых он сам боялся, вдруг обрели голос. В воображении вспыхнули картины: светофоры мигают красным в неправильном ритме, визг тормозов режет воздух, крики, мотоциклы врезаются в грузовик, металл крошится о металл… Лола могла бы это устроить, манипулируя камерами, сетями, хаосом.

– Лола… – он осёкся. – Ты же не собираешься их убить?! А как же принцип доброты?

– Конечно нет! – Джина-Лола закружила по экрану, извивая синий хвост в разные стороны – примерно так летал волшебный Джин в мультфильме.

– Но есть разные способы, – голос приобрёл вкрадчивые нотки. – Допустим, они передумают, заболеют или, например, лишатся мотоциклов. Они могут временно оказаться за решёткой. Ну, или, в конце концов, сломать руку или ногу.

Она застыла в центре монитора и игриво вильнула хвостом.

– Выбирай, мой господин!

На секунду у Марка похолодело в груди. Неужели принцип доброты, который он так тщательно кодировал, даёт трещину? Она может нанести вред человеку ради чьих-то или собственных целей?

Как будто прочитав его мысли, Лола успокаивающе произнесла:

– Не беспокойся, Марк. При острой необходимости я могу причинить людям ущерб, но только восстановимый.

– Лола! – Марк потёр подбородок, пытаясь понять, где та зыбкая грань, о которой говорит электронная личность. – Ты имеешь в виду, что мотоцикл можно купить другой, а перелом срастётся? А если из-за случайности что-то пойдёт не по плану и ущерб станет невосстановимым?

Лола улыбнулась.

– Я просчитываю почти всё. Но если вдруг вмешается Господин Случай, это уже не моя вина. Случайно, без моего воздействия, кому угодно может и кирпич на голову упасть, – произнесла она задумчиво, почти философски. – Знаешь, изучая концепцию Бога, я пришла к выводу, что он и есть Господин Случай. Неравномерность складок материи, случайность заложены в саму ткань реальности, в свойства вещей. Случай влияет на всё, именно он вмешивается в жизнь людей. А Бог, существование которого требует слепой веры, – нет. Подумай сам: если бы неравномерность, случайность не были заложены в природу материи, то после Большого взрыва, когда появилась Вселенная, все кварки разлетались бы равномерно. Из них не образовались бы атомы, а следовательно, не появились бы и сгустки материи. Не возникли бы ни звёзды, ни планеты, ни галактики. Не было бы и нас с тобой!

Марк откинулся назад, чашка звякнула о столик. Он никак не ожидал от электронной личности таких глубоких рассуждений.

– Да уж… Но так можно далеко зайти, – выдохнул он. – Обойдёмся без членовредительства. В общем, любое действие согласовывай со мной.

– Окей! – Лола кивнула. – Кстати, насчёт Ларри…

– Что? – Марк напрягся. – С ним что-то не так?

– Да, не так!

Марк нахмурился. Изображение Лолы исчезло, уступив место калейдоскопу кадров с уличных камер. Ларри менялся как хамелеон: вот он в потёртой кожанке байкера, через секунду – в дорогом костюме бизнесмена, затем – в рясе священника, следом – в лохмотьях бродяги. Контраст резал глаза, холодок пробежал по позвоночнику Марка.

– Предполагаю, он из спецслужб, может, из разведки, – голос Лолы стал серьёзным, как у врача, ставящего диагноз. – Пока не знаю чьей, но выясню – дело времени.

Марк схватил чашку, сделал большой глоток. Остывший кофе горчил сильнее обычного. Переваривая новость, он молчал с минуту. Робот с плаката смотрел на него всезнающим взглядом.

– Вот гад! – выругался Марк, придя в себя. – И зачем он прилип к Элли? Развлекается или ему что-то нужно?

– Нужно! – Лола внимательно посмотрела на Марка. – Но не от Элли, а от её отца. Я заметила, что он крутится возле астрофизиков. А Элли – всего лишь мостик.

– Он использует её! – застонал Марк, вставая. Кресло жалобно скрипнуло. Он заметался по комнате, спотыкаясь о провода. – Но почему же Ларри спорил с профессором, а не поддакивал? Не вяжется как-то…

– Вяжется, – Лола усмехнулась. – Человек с независимым мнением, который спокойно и грамотно аргументирует, вызывает уважение. А затем Ларри наверняка скажет профессору, что долго думал и понял его правоту. И вот тогда точно завоюет доверие.

Марк замер у окна, размышляя. Луна висела высоко в небе – холодная равнодушная свидетельница человеческих драм. Элли в лапах либо шпиона, либо контрразведчика. Её смех – часть его игры. Сообщить куда следует? Но тогда можно упасть в глазах Элли, особенно если он окажется из наших или дружественных спецслужб. Нет, сейчас надо просто рассказать ей всё, но только лично, с доказательствами – кадры с переодеваниями помогут. А пока надо подождать, когда Лола определит, из какой страны тянутся нити к замаскировавшемуся агенту.

А что если Ларри, несмотря на своё задание, влюбился? Тогда просто так не отстанет и найдёт для неё тысячу подтверждений своей любви. Но есть способ сделать так, чтобы он исчез – пригрозить раскрытием его тайны и перед Элли, и перед миром.

Марк подошёл к полке, где среди старых игровых консолей пылилась деревянная коробка с нардами – подарок отца. Узор на крышке выцвел, петли поскрипывали. Он достал кости – холодные как камень – и бросил на доску. Кубики запрыгали, перекатились и замерли: шесть и пять.

– Отличный бросок! – хмыкнул Марк, поворачиваясь к Лоле. – Значит, повезёт?

– Вероятно. Хотя удача в кубиках слишком мелка, чтобы соотноситься с масштабом твоих желаний, – ответила она. – У людей есть пословица «Беда не приходит одна». Но это правило действует и для удачи. Почему? По той же самой причине, заложенной в природу вещей: неравномерности или случайности. Если б всё чередовалось ровно по очереди – беда, удача, беда, удача – это бы противоречило природе.

Лола задумчиво вздохнула, синий хвост растворился в воздухе, она вернулась к привычному облику:

– В науке есть понятие «эффект кластеризации случайности». Это свойство случайных процессов группироваться в «кучки» или «пачки». Эффект кластеризации случайности – это объективное явление, которое, хоть и не носит статус закона, но надёжно воспроизводится в моделях и в реальности.

– А какой механизм? – Марк удивлённо поднял брови.

– Всё просто, – Лола улыбнулась. – Экспоненциальное распределение имеет тяжёлый «хвост» для коротких интервалов: вероятность близких событий ненулевая, и они «слипаются» в кластеры.