«Три кашалота». Каждому своя ипостась. Детектив-фэнтези. Книга 37

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Каждому своя ипостась. Детектив-фэнтези. Книга 37

I

В одном из московских районов были найдены части тела, как сначала решили, редкой обезьяны. Одним из обнаруживших останки было высказано предположение, что они могут быть человеческими. «Мало ли на свете всевозможных племен и жертв ужасной экологии в виде подобных уродцев!» – заявил свидетель и потребовал занести это в протокол. К делу подключилась оперативно-следственная группа. Первые две находки подсказали вектор маршрута поиска, а третья по той же прямой привела к двум противоположным точкам: один конец уперся в общежитие гастарбайтеров, за которым был пустырь, а второй – в дачный поселок, граничащий с подмосковным лесом. Последний фрагмент тела, то есть то, что он явил собой в одной из подворотен от клыков бездомных собак, а именно череп, указал экспертам на животного, о котором в ученом мире шли споры: это больше обезьяна или все же человек. Имя этому виду было абобве, и его отличала особая страсть к рытью различных могильников, отчего издревле членов абобве использовали искатели драгоценных кладов в древних захоронениях, в частности, и так называемых «бугровых находок», то есть артефактов древних курганов. Об абобве упоминалось и в отчетах Петру I канцелярии тайных дел, после того как император в 1715 году издал указ о собирании коллекции старинных золотых, серебряных и прочих предметов, запретив продавать таковые за границу, а сдавших находки добровольно всячески поощрять. Каким-то образом, – и старший лейтенант Валерий Остужалов пытался это понять, чтобы встроить версию в программу испытуемого прибора, – дело об убитом абобве поступило в ведомство по розыску драгоценностей генерала Бреева «Три кашалота», пополняя казну гохрана. Не только он, Остужалов, но и все во всех службах «кашалотов», получивших задание подключиться к аналитической работе по данному делу, чувствовали, что на это расследование генерал напросился добровольно, поскольку изучалось дело и поважнее – похищение золотого груза, который «кашалотами» был найден накануне.

Причиной работы в двух направлениях могло стать подключение к основной компьютерной системе ведомства, «Сапфиру», одному из экспериментальных цифровых блоков «Аналогия», и апробирование его началось именно с расследования дела об абобве. Размышляя об этом, оператор службы анализа артефактов локальных объектов и геофизических источниковых явлений Валерий Остужалов, недолго думая, хмыкнул, преобразил показавшееся ему банальным название «Аналогия» в «Анальгин» и отправил сообщение об этом во все отделы.

– Как назовешь корабль, так он и поплывет! – сопроводил он свое решение известным выводом. – Так головной боли для всех будет меньше! – рассудив, добавил он, через пять минут оказавшись за общим столом совещания и теперь уже размышляя над тем, когда и кому первому пришло в голову назвать человеко-обезьяну «абобве», и что бы это означало. – «Кто знает, может, и Дарвину!.. – заключил он, – и, может, они питаются исключительно бобами…»

– Абобве, товарищ генерал, – докладывал начальник лаборатории изучения причинно-следственных аномалий «Липа» капитан Кириллов, – это человекоподобные обезьяны, словом, приматы, но, согласно дарвиновской теории, идущие своим путем в свое будущее, чтобы где-то в нем окончательно покончить с передвижением на четвереньках или, на худой конец, освободиться от хвоста, как это может обыкновенная ящерица уже сегодня.

– Точнее, – подала голос, направляя на генерала тщательно подведенные черным большие серые глаза, старший лейтенант службы изучения материалов и форм «Симафор» Мазурина, – как тот же горный баран из сибирской коллекции Петра I. Он имеет хвост ящерицы, но его обломанный кончик утерян навсегда, тогда как ящерица обыкновенная может свой хвост еще нарастить!

Бреев, сидя замерев и, казалось, в глубокой задумчивости, никак не отреагировал. Но в глазах Мазуриной он должен бы был ей доброжелательно кивнуть и одарить скупой мужественной улыбкой; а также поблагодарить за уместное дополнение, а затем, встав из-за своего стола и медленно и важно направляясь к окну, пригласить ее за собой, чтобы на зависть всем вместе с нею использовать возможность в пик совещания полюбоваться романтическими видами Московского Кремля.

– Этих абобве, – продолжал Кириллов, – в местах их обитания или же проживания, кому как угодно, называют чаще не «обезьянами», а «человечками».

Со стороны Мазуриной послышался тихий смешок, прозвучавший как неуместное фырканье.

Оставшийся за старшего за столом начальник следственно-аналитической службы «Сократ» полковник Халтурин направил на нее строгий взгляд своих серых сощуренных глаз; большой палец его тяжелой руки, лежащей на столе, чуть приподнялся, призывая к порядку.

– Значит, все-таки «человечками»?! –

Наконец, выходя из ступора глубокомыслия со сложенными в большой кулак кистями ухоженных рук и чуть прикрытыми веками, в котором Бреев пребывал без малого с минуту, произнес он, поднявшись. И, ни на кого не взглянув и ни одному не послав и тени улыбки, безо всякой важности, но, напротив, будто устало, зашагал к окну.

И все же Халтурин, провожая его взглядом, облегченно вздохнул. Генерал, всегда собранный, одним только своим подтянутым видом вселял уверенность в успех дела и, как казалось Халтурину, являлся единственной гарантией, что любая задача, возложенная на ведомство, немедленно будет решена.

Генерал, конечно же, был уязвлен проблемой, обрушившейся на него со вчерашнего дня: совершением нападения на инкассаторскую машину гохрана, и теперь делом чести для него было как можно скорее распутать именно этот клубок. Но то, что, несмотря на это, а может, и благодаря этому, Бреев дал указание с утра заняться делом об абобве, обязательно должно было нести в себе, – размышлял Халтурин, – какой-то особенно важный сакральный смысл!

Взяв на себя контроль за ходом совещания, он уже ответившему генералу «Так точно» Кириллову твердо заявил:

– Продолжайте, Всеволод Петрович.

– Тут, товарищ полковник, – тоже посмотрев в спину генерала, продолжил капитан, – наш «Сапфир» только что вырисовал следующую интересную аналогию… По словам местных жителей, представители абобве берут у людей пищу и пиво, а ночью приходят отрабатывать долг, пропалывая им грядки. Это уже наводит мост некоей аналогии, не так ли?

– Допустим.

– Ну, так вот! По информации из следственного комитета, именно группа гастарбайтеров обвиняется в нападении на машину, перевозящую золото гохрана. Накануне все они, поработав ночью, с утра хорошо заправились пивом! Прямо из холодильника были поданы и на их же глазах разморожены и приготовлены вкусные закуски, кошерная еда, рыба, а также сало.

Халтурин поморщился.

– Обезьяны-то, видать, тоже охочи, помимо сала и пива, до кошерной еды? – с усмешкой спросил он и криво уставился тяжелым взглядом.

– Никак нет, Михаил Александрович, об этом сведениями пока не располагаю!

II

– Так что же это за аналогия?! – с важностью и напуская на себя недовольство, пробурчал полковник, тоже складывая в большой кулак две сомкнутые ручищи. – Может, ваши гастарбайтеры кого-то из своих же или чужих забили и съели по частям? Кого-то спрятали в том же холодильнике?

– Никак нет!.. Фу! Даже сама эта мысль лично для меня пока оскорбительна! Пусть сначала появятся данные!

– Ну, это понятно… Тогда, может, это обезьяны отомстили первобытному волосатому охотнику, промышлявшему добычей их шкурок, и он, однажды отслеженный стаей, был ею разорван на части?

– Данных об этом тоже пока не имеется! Сразу оговорюсь, что к обезьянам наши фигуранты не могут иметь никакого отношения!..

– Кстати, у их хозяина, на которого они работали, обезьяна все-таки есть! – сообщил, улучив момент, Остужалов, уже накопавший своих сведений. – Этот хозяин, с именем Оскар Чичикович Фурзинь, как уже выяснено, по профессии криптозоолог, немало времени потратил на поиск снежных людей в разных частях земного шара. Не исключено, что он проводит тайные эксперименты по скрещиванию людей и обезьян…

– Ну, да! Чтобы породить из безобидной души какого-нибудь нового «мистера Хайда», выходящего на охоту по ночам, превращаясь из слабого человечка чуть ли не в зверя с неимоверной силой! – вновь встряла Мазурина.

– Такой силой, которая способна в считанные секунды опустошить фургон с золотом?!.. Нет, нет! Я призываю не превращать наш анализ, хотя мы и работаем в условиях эксперимента, в абсурд! – сказал Халтурин. – Наша цель: приводить аналогии, не бросая тень на плетень, покуда не накопим достаточно мотивов, чтобы заподозрить в преступлении доброго человека и превратить его в ценного фигуранта!

Халтурин шумно пробарабанил пальцами дробь и, посмотрев на генерала, стоявшего у окна не шелохнувшись, продолжил:

– Судя по показаниям свидетелей, нашедших одну часть тела как раз на маршруте инкассаторской машины, преступник на самом деле может быть охотником, поскольку имел с собой не оружие киллера, а обыкновенное ружье. Это раз! – Подняв руку, Халтурин загнул на ней один крупный, как у гориллы, палец. – К тому же, да, он имеет обезьяну, с которой, допустим, не расстается, как какой-нибудь зарабатывающий с ее помощью мошенник-фокусник. Это два… Далее можно пока только представить, что именно эта хвостатая помощница помогла ему очистить фургон с золотыми слитками в считанные минуты. Пусть это будет три…

– Это похоже на правду, товарищ полковник. Если обезьяна из племени абобве, то она способна справится с любым драгоценным кладом, как белка с любым орехом, даже огромной величины!

Халтурин уже уставился на четвертый палец и готов был завершить свою мысль, но в ту же секунду шумно вытянула свою руку, быстро поднялась и уткнула палец другой руки в свой гаджет начальник отдела координации систематизированных данных «Оксидан» капитан Дараганова.

– Что у вас, Ираида Ивановна?

– «Сапфир», товарищ полковник, – сообщила она, – сигнализирует о новых выводах следствия. Они таковы: свидетель, первым заявивший о найденном им фрагменте тела как человечьем, является членом секты, где культивируются связи с обезьяноподобными существами. И еще он утверждает, будто наш фигурант, криптозоолог, делал неоднократные попытки попасть в эту секту на камлания.

– Ну, это понятно: только там он и мог, наконец, засвидетельствовать существование так долго отслеживаемого им снежного человека.

– Может, он и есть главный злодей? Ему дали от ворот поворот, он и отомстил! Поймал какого-то сектанта, рассовал по его карманам бижутерию, а его обезьяна – абобве растащила куски жертвы по разным местам, дабы спрятать свои сокровища, что и зафиксировано следствием?

– Ничего исключать пока нельзя! – согласился Халтурин. – А может, все это дело рук африканской мафии… Нет ли среди гастарбайтеров чернокожих?

– Никак нет! Все общежитие подозреваемых, на первый взгляд, состоит из граждан мусульманского востока, хотя, что странно, не говорящих по-русски и не понимающих из нашей речи ни слова, – отвечала Дараганова. – Однако, вы правы, в нем живет и несколько африканцев, но они на все вопросы следователя только мычат и мотают головой. Не спасло и приглашение на встречу лингвистов. Видом – неухоженные, со всклокоченными прическами, волосатые, даже мохнатые, со странным поведением, они будто принимали наркотики, однако в их крови следов данной напасти не зафиксировано.

– В этой связи, раз уж версия о причастности к преступлению африканцев также стала рабочей, позвольте, товарищ генерал, огласить следующую информацию об абобве, – громко попросила Мазурина, глядя в сторону Бреева и приступив к оглашению своего доклада. – Вот!.. – Тряхнув волосами, она нетерпеливым жестом попросила подать ей пульт, включила большой общий экран, и глазам офицеров явилась жизнь загадочных африканских существ: чем-то похожих на обезьян, но без хвостов и с довольно твердой плавной походкой. Бреев, вернувшись к совещанию, занял место на диване напротив экрана. – Многие коренные африканцы, Георгий Иванович, – говорила Мазурина, ни на секунду не забывая о командарме данного штаба, – полагают, что речь идет о гибридах человека и шимпанзе. Гибрид, надо сказать, жестокий. Вот как описывают этих человеко-обезьян: «Эти существа питаются животными. Умеют расставлять особым способом сети, сплетенные из трав, выдалбливают примитивные суденышки для переправы через реки… С собой они носят небольшие сумочки из звериных шкур». Подчеркнем также следующее, сообщенное «Сапфиром»: «Абобве приписывают редкую кровожадность. Аборигены уверены, что эти их мохнатые соседи – каннибалы, причем лакомством для них является как чужая человечина, так и мясо погибших соплеменников. Не имея возможности сохранять свежатину, они съедают своих жертв по частям, оставляя их в живых, то есть не давая умереть до положенного часа любыми способами. Сперва отрубают ногу и с аппетитом ее поглощают, на следующий день руку, и так далее…»

– Что значит, «с аппетитом»?! Попросил бы вас, Светлана Денисовна, не приукрашивать детали, мешая вскрытию действительно важных вещей! – заметил Халтурин. Он готов был развить мысль, но Бреев его остановил.

– Кстати, надо исследовать холодильник: чем после работы на огороде у Фурзиня обильно угощали гастарбайтеров.

– Да, да, конечно, Георгий Иванович! – согласился Халтурин.

– Конечно, товарищ генерал! Помимо кошерной еды там могут быть и замороженные соплеменники этих самых абобве!

– В таком случае, товарищ генерал, надо бы проверить все холодильники в общежитии. А если таковых там не приобрели, исследовать всевозможные каптерки, где и теперь еще могут мучиться люди с отрубленными членами и с препаратами в организме, позволяющими раненым поддерживать их жизненные силы.

Выслушивая эти не вполне шуточные версии, Бреев, в конце концов, показал улыбку. Правда, ее никто вновь не заметил, потому что, предоставив возможность сотрудникам размяться, он поднялся и вновь отправился к окну.

– Кстати, над поиском этих препаратов, которые, по теории Фурзиня, добываются из крови снежного человека и, соответственно, тибетского йети и американского бигфута, бьются многие ведомства: от министерства чрезвычайных ситуаций и ведомств по спортивным единоборствам до научно-исследовательских институтов.

– Впервые о применении этого снадобья в свое время сообщил ученый нейрохирург Евграф Агрофенович Чупидаров, принявший участие в поиске облицованных золотом легендарных кубических пещер на американском континенте. Правда, он писал о снадобье, погружающем раненого в состояние анабиоза, которым пользовались людоеды джунглей Амазонки и некие пещерные люди, по описанию чем-то очень схожие с африканскими абобве.

II

I

– Имеются ли другие аналогии? – спросил Халтурин, обведя собравшихся строгим взглядом, в то же время не упуская из виду генерала, продолжающего обдумывать в стороне свою особую думку. Она, не сомневался Халтурин, была связана с дерзким покушением на партию золота в слитках. Драгоценная руда для них была добыта на русской части поделенного с американцами и время от времени являющегося на поверхность острова в Тихом океане. Впервые он возник перед глазами русского золотоискателя и, как выяснилось, мореплавателя тоже, Ивана Протасова, о чем остались сведения в его жизнеописании неизвестно автора. Если, конечно, летописцем не был он сам, надиктовавший о своих удивительных приключениях неизвестным переписчикам не на один кондуит. На землях острова, находящихся под юрисдикцией русской стороны, сейчас не стояло даже воинской части, но не так давно железный мозг «Сапфира» указал на обнаруженное им в архиве упоминание императрицы Елизаветы Петровны о наличии на этом острове непрерывно промываемых водой океана неглубоких пещер с большой россыпью крупных золотых самородков, застрявших в ее каменных складках; о чем и поведал ей бывший купец Протасов, ставший к тому времени графом. И без того самый удачливый искатель сокровищ Присибирья, он каким-то немыслимым образом оказался на этом богатом острове. И благодаря какому-то провидению ступил на американский континент раньше членов второй и третьей «экспедиций Беринга», отправленных по решению Елизаветы после смерти ее первого командора в очередной раз испытать судьбу в поисках выгодных для России новых земель. Правда, – продолжала жить в голове Халтурина рожденная им мысль, – уже имелось немало данных о связях Протасова с теми, кто был назначен участниками тех экспедиций.

– А у вас не родилось ли какой-нибудь полезной аналогии, Юрий Юрьевич? – обратился Халтурин к долго сохранявшему глухое безмолвие начальнику службы аналитики выводов ретроспективных обобщенных результатов аномалий «Аврора» майору Волочилину. – Поможет ли делу, если мы вновь подключимся к анализу деятельности Ивана Протасова?

Крупной глыбой фигура Волочилина застыла на краю стола. Голова его дрогнула, неловко и будто рывками повернулась, как ожившая на некрополе каменная голова «командора». Всем видом отвечая: «Виноват, пока нет!», он собрался привстать, но Халтурин небрежно и с недовольством махнул рукой, пригвождая его обратно к стулу: «Сиди уж!» Однако майор, хотя и сидя, все же ответил:

– Что тут сказать, Михаил Александрович?!.. Известно, что одним из самых загадочных эпизодов из жизни Протасова явилась его попытка спасти от тюрьмы незаконнорожденного сына Петра I, Ивана Рюрикова. Схваченный в Сибирской крепости во время богослужения в честь малолетнего наследника престола, будущего Петра III, он объявил себя кровным братом Елизаветы. По доставке в Москву, а затем Санкт-Петербург ею, то есть, своей «сестрицей» он был пощажен, не был казнен и даже не посажен в каменный каземат, а лишь сослан навечно – «паки станет смирен и впредь врать не будет» – в один из монастырей Новгородской епархии…

– Ну, и какие тут аналогии?! – буркнул Халтурин.

На выручку пришел начальник криминогенного отдела виртуального копирования аналогий в искусственном интеллекте «Ковка-И» капитан Порукашин.

– Аналогии, товарищ полковник, проливаются отовсюду, как из рога изобилия, так что голова у всех у нас идет кругом! Думаю, неслучайно тот же «Сапфир» – кивнул он на компьютерный источник в своих руках, – и сам отсылает нас к тому же Протасову и к тому же американскому берегу, где тот, якобы, оставил свои следы первопроходца. Только вот где именно, «Сапфир» еще не вполне разобрал, хотя и напряг все свои цифровые мозги…

– Что значит все?! Он что, способен работать не в полную мощность?! Так пусть наш лейтенант Остужалов, – уставился Халтурин на оператора отдела «Аналог», – подкрутит аналоговые, или какие там у него шкалы настройки своего «Анальгина»! Ничего-о, пусть наши искусственные мозги тоже поднапрягутся и лучше поболеют за общий производственный план! Да, да, как и все мы, кто в погонах!

Полковник сейчас был, конечно, к системе несправедлив и, сам понимая это, быстро сменил тон:

– Ну, что там еще об этом, сообщайте, раз уж взяли удар на себя, капитан Порукашин! – приказал он.

– Слушаюсь! – спокойно отреагировал капитан, но тут же осекся. Генерал как раз вернулся, чтобы занять место за своим столом. – Разрешите продолжить? – переспросил его Порукашин.

– Продолжайте, Илья Максимович.

– Есть!.. Протасов, – а воссозданную картинку о нем можно показать на экране, – выйдя из пещеры, где он нашел помещения с драгоценными артефактами индейцев, в том числе зеркальные и в форме правильного куба, встретился с группой аборигенов, по описанию «Сапфира», очень похожих на наших африканских лохматых фигурантов, полудиких, но с христианскими крестами на шее; правда, у кого православными, у кого католическими. Они шли с охоты. В руках у иных, лохматых и на вид жутких, имелись, помимо дичи и кусков расчлененного животного без шкуры, вероятно, тапира или же муравьеда, не разобрать, также и человеческие останки. Двое дикарей были неряшливо одеты в форму русских моряков. Среди дикарей было несколько бледнолицых женщин, но заметно волосатых и рыжих в свете солнечных лучей, словно покрытых по всей своей шерстке золотым ореолом с головы до пят.

Женская тема для Халтурина была всегда как оскомина, и он поморщился.

– Оставим ненужные эпитеты! Ближе к делу! – попросил он. Бреев, как всегда, поддерживая полковника, согласно кивнул.

– Нам известно, товарищ генерал, – дальше докладывал Порукашин, – что еще во время первой экспедиции Беринга, когда корабль встал на якорь перед грядой прибрежных скал в виду американского берега, не имея возможности приблизиться к нему, он дважды отправлял туда своих разведчиков, и когда вторые не вернулись так же, как и первые, решил разумным убраться восвояси. Это исторический факт.

– Дикари с крестами на шее?.. Хм!.. А ведь в составе участников экспедиции могли быть и немцы, и голландцы, лютеране или католики… Кресты дикари могли взять у убитых! – сказал Халтурин.

– Если, конечно, товарищ генерал, этих дикарей кто-то не покрестил! – бросила Мазурина; в этот момент Бреев вновь проходил мимо нее, и она не упустила возможности напомнить о своем существовании. Он, проходя, положил свою ладонь на ее плечо, и она замерла. Через полминуты он уже вновь взирал на купола и башни с рубиновыми звездами, а Мазурина мысленно крестилась и благодарила бога за подарок. «Воистину, под лежачий камень вода не бежит!» – прошептала она.

– Мы слушаем вас, Илья Максимович! – подбодрил Халтурин Порукашина.

– Далее можно отметить, что в воспоминаниях Елизаветы, товарищ полковник, была обнаружена запись, как к ней из-за океана прилетала некая святая, выполнявшая миссию будто бы по благословению самой Девы Марии, а в доказательство явила чудо – оживила давно висевший у изголовья императрицы портрет ее любимого графа Разумовского…

– Неужели?

IV

– Это не моя выдумка! – ответил капитан. – Любопытно, что при этом образ фаворита менялся, и однажды в рамках багета ей была явлена персона известного историкам шпиона де Эона: то ли мужчины, то ли женщины, в чем императрица до конца не разобралась сама, как, впрочем, до сих пор и некоторые историки. Но эта женоподобная персона много времени проводила у одного из зеркал, которое было подарено императрице каким-то родственничком из Пруссии. Было замечено, что она сбривала с лица золотистую шерстку…

– Что, это тоже исторический факт? – с сомнением и вновь морщась, спросил Халтурин. Затем он скосился на всех присутствующих офицеров, но они его сомнение не поддержали.

– Так точно, факт! – более ободрено продолжал Порукашин. – Об этом французе достаточно данных в архивных источниках. Кроме того, сведения об этой личности имеются и в жизнеописании Ивана Протасова.

– Но для чего нам все это? Тоже имеются аналогии?

– Вот именно, Михаил Александрович! Только что выяснено, – взяла слово Дараганова, – что вместе с золотом гохрана из инкассаторской машины исчез и один из работников этой организации, который недавно побывал в Европе. Обнаруженные части тела, как уже выяснено, к счастью, являются не его. Однако есть подозрения, что он является французским агентом.

– Не искусственная ли это подтасовка фактов, Ираида Ивановна? Повторяю, мы в своем анализе должны быть более аккуратными!

– Никак нет! Франция, как известно, одна из самых обеспеченных золотом стран, и не вижу ничего удивительного, что иноагенты пробрались не только в наши рудники и шахты, нещадно эксплуатируя уникальные месторождения России, но и в различные ведомства по изготовлению и хранению драгметаллов, алмазов и прочих самоцветов.

– Да, тут вы правы. Сложившаяся международная обстановка не располагает к благодушию… – Халтурин посмотрел на генерала и ему показалось, что Бреев удовлетворенно кивнул. «Видно, получил откровение от кремлевских крестов и звезд!» – подумал Халтурин, видя, что в тихой неспешной походке шефа, направившегося к столу, появилась твердость, а в глазах место глубокой задумчивости уступила решимость.

Сев вновь за стол под наступившее всеобщее молчание, Бреев попросил:

– В воспоминаниях о Протасове, как мы знаем, имеются сведения о некоем поручике Икончеве, сыне батюшки Памвона из Сибирской крепости, которого Протасов пытался склонить к измене присяге, чтобы вместе с ним отбить от конвоя этапируемого в столицу важного узника – самозванца Ивана Рюрикова. Икончев, как сообщает наш «Сапфир», – говорил Бреев, поглядывая в свой монитор, – был знаком с французом де Эоном и, не исключено, был им завербован, потому что постоянно нуждался в деньгах и даже имел серьезные долги. Намеренно долго торгуясь с Протасовым, он не сразу согласился помочь ему, и решился на это лишь узнав страшную тайну о том, кем именно был только что взятый под стражу лейтенант Рюриков. Полагаю, он принял бы участие в похищении хотя бы для того, чтобы в решающий момент самому же, предав Протасова, и предотвратить его, после чего предстать в глазах двора императрицы и самой Елизаветы героем. Чем не приданое в момент его помолвки с дочерью генерал-воеводы Сибирской крепости Уткина Хиритой? Деньги, повышение в чине…