«Три кашалота». Дуэль в умном доме. Детектив-фэнтези. Книга 26

А.В. Манин-Уралец

"Три кашалота". Дуэль в умном доме. Детектив-фэнтези. Книга 26

I

– Теперь, Михаил Александрович, докладываю о последствиях открытия ученого Хискатова, едва не стоивших ему жизни и приведших к ужасной трагедии в судьбе семьи бизнесмена Леонида Компрадорского! – начала руководитель отдела предварительного анализа психотипических иллюзорных рецидивов «Папир» старший лейтенант Софья Верная.

Полковник Халтурин, к которому она апеллировала прежде всего, мягко кивнул.

– Продолжайте, Софья Наумовна!

– Преступник, а вернее преступница по воле трагических обстоятельств и, я бы сказала, по воле судьбы, Елизавета Филатовна Хоботкова не смирилась с утверждением ученого нейрохирурга Хискатова, что людей нельзя уравнивать ни в правах, ни в вопросах социальной справедливости…

– То, что он, по сути, свел некую хирургическую теорию к философской и социологической, то есть к нейро-физической невозможности преодолеть элементарный инстинкт социальных противоречий в человеческом обществе? Так я понял проблему?

– Так точно!.. Другими словами, пережив, как в свое время императрица Анна Иоанновна, стресс от реалий, Хоботкова, не соглашаясь быть винтиком в самоорганизующемся механизме, как бы заложенном в человеческую голову изначально, решила во что бы то ни стало отомстить теоретику, а именно – женить на себе сына ученого! Сама она была из коренной деревенской семьи, никто из родителей не блеснул карьерой, да и с красотой у них в семье всегда были определенные проблемы. В отличие, например, от той же царской семьи Анны, где за исключением ее самой, да, пожалуй, Павла I, было достаточно много красавиц и красавцев, о чем свидетельствуют портреты всех личностей вплоть до последнего императора Николая II.

– Вывод спорный, конечно, но, как говорится, на вкус и цвет товарищей нет!

– Но, товарищ полковник! Есть же разница между стройными, прямыми и кривыми ногами, а у той же Хоботковой в семье все от природы были слегка косолапы!

– Ну, хорошо, хорошо! Убедили! Продолжайте, пожалуйста! – чуть торопливо, но как можно мягче махнул рукой Халтурин, не любивший копаться в лишних интимных деталях, касайся они даже исторических фигурантов.

– Продолжаю! – сказала Верная, по привычке из-за маленького роста выше приподняв идеально гладкий и ровный подбородок, над которым пленительно шевелились сочные и крупные, сияющие в блеске бесцветной помады губы. – В современном мире, правда, – говорила далее она, – и при данных сложившихся обстоятельствах эта ее косолапость, надо сказать, подыграла Хоботковой. То ли она заранее знала, то ли, опять же, тут дело в счастливой случайности, но у сына Хискатова в мозгу имелся какой-то особый отдел, неровно реагирующий на женщин с кривоватыми ножками, примерно так, как реагирует кролик на раздвоенный язык удава.

– Ну, не знаю, не знаю! Ваши метафоры меня пока ни в чем не убеждают. Пусть выводы делают психиатры и эти… психоаналитики!

– А что, товарищ полковник, красиво же речет! – кивнул в сторону Верной капитан Докучайцев.

Верная послала ему приятную улыбку, где между губ жемчужно блеснули кое-где слегка находящие один на другой идеально белые зубы, и невозмутимо продолжала. – Словом, оба они, эти молодожены, сориентировались относительно друг друга, как я считаю, правильно…

– Вот как? Интересный поворот в анализе мотивов тщательно спланированного преступления! – подал голос майор Сбарский.

– Да! Представьте себе! Они поженились, и оба чувствовали себя счастливыми!

– Оба, но только не жена профессора, Феклидия Филипповна! – сказал Халтурин.

– Это конечно!.. Но ее тоже можно понять! Она занимала пусть и невысокий пост, но не где-нибудь, а в прокуратуре! Она стояла в середине пирамиды, которую схематично в своих теориях очерчивал ее ученый муж. Анатолий Львович жене не единожды заявлял, – и это, кстати, он утверждал и в научных публикациях, – что для создания в обществе гармонии необходимо вырезать из общей пирамиды контрольного аппарата середину, как слой пирога, и выбросить, чтобы исключением среднего звена создать прямой контакт власти и народа.

– Мне кажется, это не имело никакого отношения к политике! – сказала капитан Дикаршина.

– Я лично согласен с Алевтиной Артемовной. Это был только научный тезис Хискатова! – сказал старший лейтенант Лапичугин.

– Да, но именно такое отношение к положению собственной жены в обществе и могло породить в ее душе прокурорши комплекс неполноценности! – добавила лейтенант Гуляева.

– Тут ничего сказать не могу! – отвечала Верная. – Но… да!.. Феклидия все чаще открывала семейный альбом, чтобы еще и еще раз рассмотреть фотографии и напомнить себе, какой красавицей она была в юности. Однако, она сильно страдала, что имела слишком прямые, хотя, несомненно, и стройные ноги. И ее вовсе не радовали награды на стене и поверх пыльных шкафов, напоминавшие, что в юности она, как кому-то может показаться странным, имела высокий разряд по прыжкам в яму с песком, когда ее кумиром был рекордсмен по тройному прыжку, кажется, великий Боб Бимон… Что, впрочем, для нас, наверное, не столь важно!..

– Нет, это был тот еще мужик – сиганул, кажется, чуть ли не на двадцать метров!

– Да, наверное. Но еще не радовала Хискатову ее собственная сноха, которая после шопинга и всяких там пирсингов…

– Попросил бы вас, товарищ старший лейтенант, по возможности выражаться понятным нам всем языком!

– Слушаюсь! – сказала Верная, пробуя подыскать синоним понятию сумасшествия, находящего на жаждущих потратить деньги в магазинах, и аналог фактам самоистязания путем прокалывания членов собственного тела, чтобы подвесить на него бижутерию, но не нашла и со спокойной совестью продолжила. – И вот эта сноха, после того как выходила из салона красоты в шикарном прикиде, чуть полноватая, со слегка кривыми ножками, сводящими с ума всех мужчин в зоне ее обзора, выводила свекровь из равновесия, и та не находила себе места от злости и ревности. Эпоха длинноногих, видела она, словно бы уходила у нее на глазах!

– А почва уверенности в своих достоинствах как бы уходила у нее из-под ног! – съязвил старший лейтенант Купидонов.

– Кому как, а мне нравятся и те, и другие!

– Отвечай за себя, Докучайцев! Тут дело в моде!

– Как бы там ни было, но Глеб Панфилович прав. В моду как раз стали входить красавицы китаянки, японки, кореянки – с не очень длинными и далеко не всегда ровными ножками. Многие стали сходить по ним с ума. И вдруг Феклидия Филипповна увидела свою сноху в телевизионном спектакле, то есть не буквально сноху, а ее точную копию. Артистка, похожая на нее как две капли воды, играла императрицу Анну Иоанновну. И такой душкой в той постановке предстала перед зрителями Анна Иоанновна, хотя на самом деле был искажен ее истинный и вид, и рост, ведь в жизни она была дородной и за метр семьдесят пять, что зал трижды разражался овацией, когда трижды она, то есть актриса Зинаида Онуфриевна Зачерствелова, выходила к нему на поклон!

– В натуре она была как наша Бронислава Викторовна Козлова, позировавшая для скульптуры женщины с веслом!

– Я не обижаюсь! – отреагировала Козлова. – Только не женщины с веслом, а девушки! Но не будем отвлекаться на пошлые реплики! Соня, продолжай!

Халтурин, поведя широкой мохнатой бровью в адрес Лапичугина, которому уже показывал кулак Купидонов, также кивнул: «Что там у нас дальше?»

II

– Хорошо!.. И вот, так все восхищались красотой актрисы, похожей на Елизавету Хоботковой, что Феклидия Филипповна, наконец не выдержав, решилась на месть. Найдя эту актрису, она уговорила ее, – а есть основания полагать, что и с помощью шантажа, – сыграть какую-нибудь пикантную сцену, чтобы муж Хоботковой, то есть ее сын, поверил в ее измену… Ну, не в ее измену, а в измену жены своего сына, Георгия Анатольевича… Ну, вы все понимаете меня!

– Очень, очень доходчиво, Софья Наумовна! – вновь поспешил поддержать девушку в золотых погонах Докучайцев.

– Что ж, тогда идем дальше!.. – Верная взяла пульт и, решительно направив его в сторону большого экрана для общего просмотра видеоверсий событий, изящно нажала на кнопку большим пальцем с длинным ногтем цвета хаки, под стать форме, подчеркивающей всю ее стройную фигуру и весьма рельефные ноги в маленьких тупых офицерских туфлях. – Вот здесь на экране мы все можем теперь воочию наблюдать, что интимные кадры измены молодому мужу Георгию Хискатову были засняты во всей их необходимой полноте.

– Заметим, товарищ полковник, – поспешил заметить Докучайцев. – наш «Скиф» не переусердствовал, хотя, несомненно, этот фильм для аудитории не ниже восемнадцать плюс!

Халтурин смолчал, скривив большой рот, подняв на большом мужественном лице несколько толстых складок.

– Да, да, тут нет ничего уж такого, что, как я думаю, не делается в самой обыкновенной нормальной семье! – говорила Верная. – Наш «Скиф» молодец! Но муж, хотя ему и подсунули убийственный компромат на жену, настолько восхитился этой, наполненной силою операторского искусства красотой своей жены, – а он, несомненно, поверил, что это она и есть, – что тут же отверг все мысли о мести! Он впервые увидел то, что до сих пор только подсознательно в себе, или же в ней, Елизавете Филатовне Хоботковой, подозревал! Да! Кривоватые, но очень красивые белые ножки женщины! Их природа создала для того, чтобы женщина легко манипулировала ими в любой позе! И эта кривизна с удивительной точностью и гармонией повторяла изгибы чужого мужского тела, которое, кстати сказать, также не вызвало немедленного желания рогоносца выстрелить в него из охотничьего ружья! Оно выстрелит позже! И в другом доме!

– Да, но оно все же выстрелило! – сказал и громко вздохнул Халтурин.

– Точно так же, как выстрелило на спектакле «Чайка» у актрисы Зачерствеловой, но только не по невинной птице, а по ней самой! – добавил Сбарский.

– И все-таки было бы скоропалительным принимать главной версией, что застрелил именно Георгий Хискатов, тогда как он восхитился красотой и изяществом этой женщины! И он же убил несколько человек в доме Компрадорского, исключая самого Компрадорского.

– А что? Вот такой сложный психотип!

– Разрешите к этим версиям возвратиться позже, а пока добавлю лишь то, что доподлинно известно, – продолжала Верная, – а именно, что этот сексуальный перфекционист, Георгий Анатольевич, которого мать звала только Юриком, изначально выбрал себе специальность топографа. И хотя до этого был с женой прямолинеен, как самая краткая линия между двумя точками, в тот же вечер каким-то образом уладил с нею весь конфликт.

– Да, – добавила Дикаршина, – но подруга Елизаветы, она же соседка стоматолог Феодосия Карагозова, кстати, дальняя родственница революционера-бомбиста и цареубийцы Каракозова, рассказывала об этом так. Елизавета, готовая было поклясться мужу, что и в мыслях не было изменять ему с кем бы то ни было, вдруг, увидев пленку, осознала подлог, но вместе с тем увидела и то, что именно так сильно подействовала на муженька – неповторимые детали ее особой красота в постели. И чтобы подразнить его дальше, проверить его чувства к ней, вздумала уже пококетничать, заявив, что да, изменила ему, но это было только «один единственный разик» и что этого больше никогда в ее жизни не повторится. А при этом так тяжело вздохнула, сославшись на свое некое нейрохирургическое отклонение, требующее нежности, что муж, вдруг жалея ее, стал уверять, что он не деспот, отныне будет с нею еще более внимателен, в том числе до всяких там мелочей. И больше того: что если в жизни с нею такое неизбежно повторится, то она должна будет проконтролировать ситуацию, чтобы предоставить отснятый материал ему лично в руки.

– Он что, псих, этот ваш Георгий? – хмуро спросил Халтурин. – Если бы не его роль в деле по вскрытию хранилищ драгоценностей, я бы ничего такого и слушать ни себе, ни вам не позволил!

– Все мы знаем, какой вы примерный семьянин, Михаил Александрович. Но чувства здесь ни при чем. У чекиста должен быть холодный ум и горячее сердце!

– Настолько горячее, что должен поставить себя на место таких вот муженьков и любоваться изменами жен? Нет уж, увольте!.. Давайте, что там у нас еще по его приключениям? А потом вернемся к выстрелившим ружьям: по обитателям дома Компрадорского и по актрисе.

– К одному ружью, двуствольному, из которого было произведено два выстрела с разницей в сутки, товарищ полковник! – заметил Сбарский. И обратился к Докучайцеву:

– Ваш выход, капитан!

– Слушаюсь, адмирал! – сказал Докучайцев. – По делу о сыне ученого Анатолия Хискатова Георгия Хискатова на данный момент известно следующее. Он окончил топографический вуз, но с помощью связей отца затем вдруг стал специалистом в области подготовки площадок радарных разведывательных контуров и даже получил воинское звание, прапорщика. Но вскоре, не удовлетворенный оплатой, ушел в область по поддержанию локационных функций связи в системе блока, так называемого «умного дома». И таким образом вступил на стезю, которая однажды привела его в дом главного фигуранта, Компрадорского, главы фирмы по транспортировке драгоценных грузов, в котором Хискатовым-младшим удалось совершить настоящие чудеса. Дом с системой цифрового обеспечения «умных» локационных лучей Хискатова, – а это нечто подобное потокам, обеспечивающим надежную разветвленную нейронную связь в человеческом мозге, – стал у бизнесмена настолько умным, что начал строить козни, манипулировать сознанием своих обитателей, создавать и разрушать любовные треугольники, правда, до времени не трогая отношения хозяина дома, Леонида Яковлевича Компрадорского и его супруги, что старше его на семнадцать лет, Ефросиньи Ильиничны, в девичестве Карагозовой. Она же, по странному совпадению, – родная сестра подруги и соседки жены Георгия Хискатова, Елизаветы, а именно Феодосии Ильиничны Карагозовой.

– Теперь мы можем отвергнуть версию, что наш изобретатель умных лучей оказался в доме Компрадорского случайно! – сказал Халтурин. – Елизавета попросту узнала от подруги, что муж ее сестры желает обновить систему управления домом, а Елизавета решила сделать мужу сюрприз, пришла в дом Компрадорского, и там у них произошла та самая любовная встреча, запись о которой Елизавета в качестве оправдания своей надуманной сексуальной болезни добросовестно и с покаянием принесла своему суженому. Ну, а тот в ответ на это и устроил в доме соперника то, на что только хватило его воображения, сексуальных фантазий и научных возможностей… Вот, таковы факты, товарищ полковник! – закончил доклад Докучайцев.

– Очень хорошо! – констатировал Халтурин. – Теперь нам известны точные мотивы, которые в конце концов, пусть и случайно, но позволили всем нам заглянуть в драгоценные кладовые Компрадорского.

– А из них и в золотые залежи Южного Урала! – добавил Сбарский.

– А вы говорите, Михаил Александрович, что изучение деталей любовных страстей – не наше дело! – хотел было возразить Лапичугин, но вновь получил взыскание в форме двух быстро и грозно сдвинутых бровей полковника. В больших и сделавшихся чуть скошенными серо-голубых глазах Халтурина блеснули молнии, как у кавказского разбойника бушубузука, готового вынуть кривую саблю и срубить голову. Лапичугин невольно втянул свою целую голову в шею.

III

«Вот то-то же мне!» – говорил взгляд Халтурина. Однако по-отечески он тут же смягчился.

– Если вы хотите что-то добавить по существу, Леонид Максимович, прошу к кафедре! – обратился он к Лапичугину. – Нет? Но, может, тогда вы все же объясните всем нам, что такого хитрого мог сделать в доме Компрадорского бывший топограф и инженер локационных систем, однажды заглянув, как я полагаю, в секретные материалы своего умного отца ученого?

Лапичугин, бодро встав, отчеканил:

– Только то, о чем говоря, вы, как всегда, попали в самую точку! Вы смотрите в самую суть вещей! Да, – продолжал он, – сейчас уже не проблема поставить специальный блок в квартире или на даче! И в любой момент из своего интернет-телефона уже миллионы людей могут контролировать системы жизнеобеспечения в своих домах – от вентиляции и освещения до закрывания и открывания ставней, складывания спутниковой антенны, чтобы ее не обгадили голуби, или холодильника, чтобы к моменту, когда ты пришел домой, температура свежего пива была той, которую предпочитаешь, скажем, с вареными раками… Тогда ты уже издали можешь возбудить умные толки-мысли в собственном пруду, кишащие раками, и они сами запрыгнут в кастрюлю той конфорки, которая сама подожжет ее, как только какой-нибудь робот не забудет налить в кастрюлю хоть простой, хоть минеральной воды!..

IV

– Не по чину горазды острить, товарищ старший лейтенант! Ну, хорошо, присаживайтесь, Леонид Максимович! Майор Сбарский! У вас есть соображения на счет того, что общего связывает работы сына и отца Хискатовых? Создается впечатление, что Георгий был посвящен в весьма секретные дела и мог видеть сокровища еще до того, как воспользовался частью из них из тайника Компрадорского.

– Мне также сдается, что энтузиазм данного фигуранта в деле поиска сокровищ засел в его голове так же крепко, как и любовь к кривым женским ножкам и особенная страсть к тем, что имеют весьма нестандартный рельеф! А на то, что он пользовался научными открытиями отца, указывает разработанная им по результатам топографических экспедиций программа «Умная долина».

– Это говорит о многом!

– И нельзя назвать случайным, что в этой своей работе он опирался на поддержку шаманов, способных общаться с духами и своими камланиями вызывать изменения в природных явлениях, и особенно тех колдунов и магов, кто знал о каналах связи между небом и мозгом матушки-Земли. Совместно с ученым Селиваном Ивановичем Агамемноновым – автором теории об «эпифизе Земли», при поддержке специалистов НИИ Секреткотлопрома им был создан прибор, фиксирующий различные нюансы камлания. А также ими были созданы десятки альбомов с узором движений и передвижений шаманов. Воспроизведя весь этот алгоритм в обратном порядке, компьютерная система создала программу «Язык камлания», позволяющий без присутствия шаманов оказывать воздействие на природу. Это было доказано под Уграйском, где созданный ими прибор смог контролировать микроклимат во всей Ильменской долине неподалеку от города автомобилестроителей и ракетчиков Миасса. Благодаря этому, в долине установили особо чувствительные к изменениям климата радарные установки, Хискатову пришлось стать прапорщиком, но вскоре он бросил службу и вернулся в Москву.

– Как раз в то время мы у себя в «Трех кашалотах» испытывали систему «Аватара», работающую в восточном направлении, – на «Миассиду». Выходит, в этом мы обязаны и Хискатову?

– Выходит, что так. Но если предположить, что Хискатов знаком с нашей системой, то не думаю, что этот фактор можно считать позитивным. От такого человека можно ожидать всего. Как бы он не проник своими умными потоками в мозги нашего «Сапфира»!

– Вы правы, товарищ полковник. Об этом мы должны сообщить генералу Брееву в первую очередь! – сказала Дикаршина.

– Не переживай, Алевтина, передадим! – заметил Сбарский. – Если, конечно, тебе стерпится сделать это немного погодя!

– Мне стерпится! – вспыхнула Дикаршина. – Но мы же все убедились, во что превращается Хискатов! Я не желаю, чтобы он установил мне под юбку свое невидимое око, чтобы оценивать кривизну или прямизну моих ног и стрелок на чулках!..

– Впрочем, у нас есть шанс сделать его нормальным! – сказала Гуляева. – «Сапфир» только что накопал причины списания Хискатова со службы. Это секретное заключение, изъятое им из медицинской карты прапорщика. Он был отравлен грибами, известными в медицине как «черный янтарь», за схожесть его с горной черной смолой. Эти грибы в горах не произрастают, а только в густых лесах, и известны в мире как «колумбовы грибы», по преданию, помогавшие морякам фиксировать направление пути вне зависимости от тяжелых последствий штормов, рассыпавших караваны судов. Так вот, гранулы этого засушенного гриба нашли в его полевой лаборатории вместе с перетолченным горным черным янтарем. Он, когда дробил гриб, приняв его за часть черного туфа, невольно надышался его спорами и получил серьезное психическое отравление. В медицине его последствия характеризуются маниакальной тягой к различным узорам и формам, в том числе к высоким и малого роста женщинам, а также различным особенностям их женских форм. В больнице он лежал с полмесяца и оставил альбом с большим количеством рисунков, зафиксировавших смену сфер его предпочтений. В период, когда он рисовал только крупных и не слишком красивых женщин, он оставил свыше двадцати портретов императрицы Анны Иоанновны, имевшей высокий рост, дородной, грубоватой, любительницы пострелять дичь, как только подворачивался случай. Выписался в стабильно здоровом состоянии на стадии тяги к женщинам с искривленными формами ног.

– Это многое объясняет! – сказал Халтурин. – Остается задать себе вопрос: если отравленный гриб оказался в чаше лаборатории в закрытой зоне установки радаров, и это напоминает нам случай с отравлением тем же грибом двух других служащих радарных установок иностранным шпионом Хопдингсом, убитым в нашей тюрьме циркачкой-мстительницей, то кто он и где он, очередной шпион? И произведено ли следствие? Ведь армейская разведка должна была сопоставить данный случай с двумя предыдущими?

– Так точно! Георгий Хискатов давал показания и сообщил, что на одной из горных троп вне зоны армейского контроля с ним рядом оказался иностранный агент, которого мы можем смело зачислить в претенденты на подозреваемого номер один. Без обиняков он предложил прапорщику большие западные блага за схему прибора «Умная долина», якобы для того, чтобы наладить его производство в Соединенных Штатах, причем с авторскими правами Хискатова, что сделало бы его миллионером.

– Уж ни Хопгингс ли собственной персоной это был? – спросил Халтурин, заметно удивленный.

– Так точно! Еще до своей смерти. По описанию Хискатова, это был точно он, если, конечно, не его двойник или, скажем, артист. Он, несомненно, и сунул в лукошко нашего прапорщика, в собранные образцы осколков полупрозрачного черного туфа и парочку ядовитых грибов. Изучение камер видеонаблюдения в клинике, где лежал Хискатов, – и это не было госпиталем, а являлось ближайшей городской больницей в Уграйске, – указало на то, что к нему не раз приходил на проведение сеансов терапии некий доктор, который, по свидетельству двух членов медперсонала, заставлял его рисовать какие-то узоры и уходил всегда очень довольный результатом. Сдается мне, что если бы наш создатель «Умной долины» задержался на больничной койке, то непременно отведал бы в качестве угощения и иных вареных «колумбовых грибочков», чтобы заснуть навек. Но, к счастью, путь агенту в палату по сигналу одной из медсестер вдруг перекрыли, и больной был перевезен в армейский госпиталь под Чебаркулем, по странному совпадению, функционировавший неподалеку от сей же горы, где произошла встреча прапорщика Хискатова и на тот момент пока еще живого Хопдингса.

– Ну, что это еще за «сей же горы»?! Употребляйте выражение: «у данной, у той» и так далее!

– Есть!.. У той же горы… В госпитале специальная комиссия, не церемонясь, выудила из мозгов выздоравливающего, что он вместе с ученым Агамемноновым – исследователем подкорки и коры ядра планеты вместе с его «эпифизом» пришли к созданию, по сути, искусственного обоняния и распознавания так называемых «ароматов пространства», базируясь на изучении чувствительных желез в клюве голубей и в носоглотке кошачьих, всегда возвращающихся к своему дому. Ученая пара уже была на пути к созданию также искусственного вкуса. Ну, а использование средств искусственного зрения, слуха и осязания, включая телескопы, радиоэфир, ударные волны и вибрации, человечеством происходит уже не первый век.

– Неизвестно, что именно заинтересовало агентуру в изобретении наших ученых, – взяла слово Козлова, – но на Западе давно ведутся исследования по созданию приборов, способных распознавать в атмосфере так называемые «ароматы» полезных ископаемых, в том числе золота…

– Золота? – переспросил Халтурин. – Вот с этого места поподробнее!

– Виновата! О золоте, это – к слову! – заявила Козлова к разочарованию хозяина кабинета, тут же отразившемуся на его лице. – Однако эти исследования привели к возможности различать запахи различных желез секреций, а солдатам с большой точностью и быстро распознавать аборигена той или иной местности, как по внешнему контуру можно различать объекты, например, в приборах ночного видения. Уже ставятся задачи, чтобы в прицел распознавался индивид того или иного рода-племени, народности, а также особенности человека – его физиология и генетика! А опыты по выявлению с помощью приборов потенциала народов долгожителей позволили создать алгоритм, программа которого, запущенная в обратном порядке, ликвидирует различные болезни и удлиняет жизнь.