Краткий курс о dampе

А. Н. Берег

Краткий курс о dampе

Глава 1. Что такое damp? Первое приближение

— Мам, а что такое damp? — Не знаю, сынок. Мы в советское время жили без всякого dampа.

Из разговора в очереди за хлебом, 1987 год

Вы чувствуете это каждый день. Скорее всего, вы чувствуете это прямо сейчас, пока держите в руках эту книгу. Или не держите — может быть, вы читаете электронную версию, лёжа на диване. Или слушаете аудиокнигу в машине. Неважно. Важно другое: damp есть везде.

Но что же это такое?

Странный вопрос. Вы же чувствуете. Вы знаете это ощущение, когда заходите в пустую комнату, и вам становится не по себе. Вы знаете этот холодок между лопаток, когда кажется, что кто-то смотрит вам в спину. Вы знаете этот момент перед грозой, когда воздух становится густым, как кисель, и хочется чихнуть, но не получается.

Это damp.

Damp — это не сырость. Сырость — это вода. Её можно потрогать. Из сырости растёт плесень, на сырость жалуются в управляющую компанию. С dampом так не получится. Попробуйте прийти в ЖЭК и сказать: «У меня в туалете завелся damp». Вас не поймут. Возможно, вызовут полицию. А может быть, санитарную станцию. Но точно не поймут. Потому что damp — это и есть то неуловимое, что нельзя измерить обычным прибором. Его можно только почувствовать.

А теперь — внимание — самый важный абзац этой главы. Возможно, всей книги. Приготовьтесь.

Damp нельзя определить.

Это правда. Никто в мире не знает точного определения dampа. Профессора спорят. Доктора наук ломают копья. Кандидаты наук прячутся под стол. Но ни один из них не может сказать: «Damp — это вот то-то и то-то». Потому что как только ты пытаешься загнать damp в слова, он ускользает. Как ртуть. Как мыло в ванной. Как утренний сон, когда звенит будильник.

Но отсутствие определения — это не проблема. Это суперсила. Это значит, что вы сами можете решать, что такое damp. И будете правы. Потому что спорить с вами некому — определения-то нет. Никто не прибежит с Дамопедией и не скажет: «А вот тут написано иначе!» Не написано. Потому что Дамопедии не существует. Пока не существует. Может быть, вы её напишете. И тогда вы станете величайшим дампологом современности.

Итак, если нельзя дать определение, что же мы будем делать? Мы будем приближаться. Медленно, по спирали, как кошка, которая хочет лечь на самое тёплое место, но боится, что её прогонят. Мы будем наматывать круги вокруг dampа, описывать его, обрисовывать, поглаживать с разных сторон, но никогда — слышите? — никогда не схватим его за горло.

Потому что damp не любит, когда его схватывают. Damp любит, когда к нему относятся с уважением. С трепетом. С лёгким холодком вдоль позвоночника.

Теперь — несколько метафор. Они помогут вам понять dampа. Но помните: это всего лишь метафоры. Между метафорой и dampом всегда есть зазор. Иногда этот зазор больше самой метафоры. Иногда он меньше. Иногда он похож на damp.

Метафора первая. Damp — это мокрая тень от сухого дерева.

Представьте себе дерево. Обычное дерево. Берёзу, например. Или дуб. Летом, в полдень. Дерево отбрасывает тень. Тень сухая. Это просто отсутствие света. Но если присмотреться — не к тени, а к ощущению от тени, — вы почувствуете damp. Он там, на границе между солнцем и тенью. Где-то там, где кончается жара и начинается прохлада. Но не прохлада даже — а что-то другое. Что-то, отчего хочется поёжиться, хотя вам совсем не холодно.

Это damp.

Метафора вторая. Damp — это звук, который слышишь спиной.

У звуков есть источник. Хлопнула дверь — звук идёт от двери. Залаяла собака — от собаки. Запел соловей — от соловья. Но есть звуки, у которых нет источника. Или есть, но вы его не видите. Или видите, но не понимаете, что это источник. Или понимаете, но поздно.

Вы идёте по коридору. За спиной тишина. Но вы знаете, что там кто-то есть. Или что-то. Вы оборачиваетесь — никого. Тишина. Но она будто бы звенит. Звенящая тишина. Это damp шепчет вам в затылок: «Я здесь. Оглянись ещё раз». Вы оглядываетесь — пусто. Идёте дальше. И так до бесконечности.

Можно, конечно, не оборачиваться. Но damp-то всё равно там.

Метафора третья. Damp — это температура отсутствия температуры.

У температуры есть шкала. Цельсий, Фаренгейт, Кельвин. Ноль — холодно. Сто — горячо. Двадцать — нормально. Но что такое «нормально»? Это отсутствие ощущения. Когда вам не холодно и не жарко, вы вообще не думаете о температуре. Вы думаете о чём-то другом — о работе, о деньгах, о том, что завтра на завтрак.

Но вдруг — ни с того ни с сего — вам становится как-то странно. Не холодно и не жарко, а именно странно. Кожа будто бы не ваша. Волосы на руках шевелятся. Где-то внутри, под рёбрами, заводится маленький моторчик, который вибрирует. Вы трогаете лоб — нормальная температура. И подмышки — нормально. И даже градусник показывает 36,6.

А ощущение остаётся. Это damp меняет вашу внутреннюю температуру. Не реальную, а ту, которую вы чувствуете. Он делает так, что вам становится ни тепло, ни холодно, а просто dampно.

Да, мы только что изобрели новое слово. Запомните его: dampно. Это прилагательное от слова damp. Вы можете сказать: «Ой, у вас тут как-то dampно, вы не заметили?» И собеседник либо поймёт, и вы станете друзьями на всю жизнь. Либо не поймёт, и вы поймёте, что он не ваш человек.

Метафора четвёртая. Damp — это то, что остаётся, когда уходит всё остальное.

Вы пришли домой. Включили свет. Зажгли лампу. Включили телевизор. Налили чай. Позвонили маме. Проверили почту. Полистали ленту. Поставили чайник на второй круг, потому что первый уже остыл. Вы сделали всё, чтобы в доме стало уютно. И стало. Уютно, тепло, светло, люди на экране улыбаются, мама сказала, что у неё всё хорошо, писем нет, в ленте котики.

А damp остался.

Он сидел всё это время в углу за шкафом. Или за занавеской. Или у вас между лопаток. Он ждал, когда вы закончите все эти важные дела и наконец обратите на него внимание. И теперь, когда всё сделано, свет горит, чай горячий, телевизор бормочет, — damp выходит из своего укрытия и садится рядом с вами на диван.

Вы его не видите. Но диван будто бы стал чуть-чуть холоднее. И подушка съехала. И чайник больше не кипит, хотя вы его только что включили.

— Damp? — спрашиваете вы шёпотом.

А он молчит. Потому что damp — это не то, с кем можно разговаривать. Damp — это то, с кем можно только сидеть. Молча. Рядом. И чувствовать.

Метафора пятая, последняя. Damp — это ваш внутренний подвал.

У каждого человека есть подвал. Даже если вы живёте на двадцатом этаже, даже если вы никогда не видели подвала вживую — он у вас есть. Это такое место в душе, куда вы складываете всё, о чём не хотите вспоминать. Старые обиды. Ненужные тревоги. Упавшую булочку маслом вниз. Неотправленное письмо. Обещание, которое вы не сдержали.

В подвале темно и влажно. Хотя нет — не влажно. Там dampно. Именно dampно. Потому что сырость — это про воду. А подвал вашей души — это не про воду. Это про то, о чём не говорят вслух.

И иногда дверца подвала открывается. Не до конца. Чуть-чуть. На цепочку. И оттуда тянет. Чем? Страхом? Стыдом? Тоской? И да, и нет, и не совсем. Оттуда тянет dampом.

Damp выходит из подвала, ползёт по ступенькам, забирается в вашу гостиную, залезает на диван, обнимает вас за плечи (если умеет обнимать — а он умеет) и шепчет: «Я здесь. Я всегда был здесь. Я часть тебя».

И это пугает. Но одновременно — почему-то — успокаивает. Потому что damp — это не враг. Damp — это… Ну, вы поняли. Нельзя определить.

Что мы узнали из этой главы?

Мы узнали, что damp — это то, что нельзя определить. Это мокрая тень от сухого дерева. Это звук, который слышишь спиной. Это температура отсутствия температуры. Это то, что остаётся, когда уходит всё остальное. Это ваш внутренний подвал.

Мы узнали, что dampно — это новое слово, которое вы можете использовать в разговоре, чтобы пугать и восхищать собеседников.

Мы узнали, что damp не враг. Он просто есть. Как гравитация. Как понедельник. Как запах сырости в подъезде, с которым вы научились жить.

И самое главное: мы узнали, что у вас уже есть опыт общения с dampом. Вы чувствовали его тысячи раз. Просто не знали, как это называется. Теперь знаете. Теперь у вас есть слово. А слово — это уже половина победы. Нет, не победы. Победа здесь неуместна. Слово — это половина знакомства. А вторая половина — эта книга.

Итак, вы познакомились с dampом. Скажите ему «здравствуйте». Шёпотом. Чтобы не спугнуть.

В следующей главе: «Краткая история открытия dampа» — узнайте, как шумеры изображали damp на глиняных табличках, почему Аристотель был близок к истине, но струсил, и кто на самом деле изобрёл первый дампометр.

Продолжение следует...

Глава 2. Краткая история открытия dampа

— А когда открыли damp? — Давно. Ещё при царе Горохе. Он, говорят, специальный указ издал: «Damp не трожь — сам уйдёт».

Из фольклора сотрудников Института Дампологии, г. Урюпинск

История открытия dampа похожа на историю открытия электричества, гравитации и алкоголя одновременно. Её можно рассказывать у костра, в пивной и на лекции в университете — эффект будет примерно одинаковый: слушатели будут кивать, иногда пугаться, иногда смеяться, а под конец обязательно спросят: «Это всё правда?» И вы не сможете ответить. Потому что правда и damp — вещи, которые редко встречаются в одной комнате.

Но мы попробуем. Держитесь за свои стулья (или за свои dampы — что ближе).

§ 1. Шумеры и первый символ dampа

С чего начинается любое великое открытие? С правильного рисунка.

Древние шумеры, жившие между реками Тигр и Евфрат (там, где сейчас вечно что-то взрывается), были народом наблюдательным. Они заметили, что после того, как разливается Евфрат, в воздухе появляется странное ощущение. Не сырость. Не жара после разлива. Не запах тины. А нечто третье.

Шумерские жрецы долго спорили. Жрец Ашшур-нацир-бал (имя условное, потому что настоящие имена шумеров никто не выговорит) утверждал, что это бог ветра Энлиль «показал свой характер». Жрец Уту-хенгаль (тоже условное) возражал: «Это не бог, это демон подземного мира Нингишзида выползает из трещин в земле».

Но нашёлся третий жрец. Его звали… Да какая разница, как его звали. Суть в том, что он взял глиняную табличку и острой палочкой нацарапал следующий символ:

[Здесь в оригинале предполагается рисунок: волнистая линия, сверху три точки, снизу что-то похожее на лягушку]

Этот символ современные учёные расшифровывают как «рыба, которая не плавает, но шевелится», либо как «то, что нельзя поймать, но можно почувствовать животом». Третий вариант перевода — «дрожь без причины».

Важный момент: ни в одном из известных шумерских текстов этот символ не встречается в связке с конкретным явлением. То есть жрец нарисовал его один раз, на одной табличке, а потом табличку, видимо, использовали как подставку под горячую кашу. Или как подставку под холодную кашу — это уже не принципиально.

Но для нас важно другое: это первое в истории человечества документальное упоминание dampа. Или около того. Может быть, это был план оросительного канала. Или рецепт пива (шумеры очень любили пиво). Но мы — современные дампологи — склонны считать, что это был именно damp. Потому что если не этот символ, то какой же?

Так вышло, что шумеры опередили своё время. Их открытие dampа забыли на три с половиной тысячи лет. Как и саму цивилизацию шумеров. И как их клинопись. И как рецепт того пива, что очень обидно.

Вывод: Уже в XXX веке до нашей эры люди знали о dampе, но не смогли донести знание до потомков — потому что глина хрупкая, а пиво вкусное.

§ 2. Аристотель и «пневма»

Греки были умные. Они придумали демократию, театр, геометрию и три вида любви. Ещё они придумали «пневму» — нечто среднее между воздухом, духом и энергией.

Аристотель, главный грек всех времён и народов, писал: «Пневма пронизывает всё сущее. Она есть в живых телах, она есть в мёртвых, она есть между ними, она же связывает небо и землю».

Прочитайте эту цитату ещё раз. Медленно. Вслух. Чувствуете? Это же damp! Аристотель описал damp, но назвал его «пневмой», потому что слово «damp» в древнегреческом языке отсутствовало. Жалко, конечно. Звучало бы плавно: «dampas panta chorei» — «damp протекает сквозь всё». Красота.

Но есть нюанс. Аристотель был не только умным, но и осторожным. Он понимал, что если назвать damp своим именем, то могут возникнуть проблемы. Например, со стороны учеников: «Учитель, а можно потрогать этот ваш damp?» Или со стороны жены: «Аристотель, ты опять весь вечер сидишь с этой дурацкой пневмой, иди картошку чистить». Или со стороны властей: «Что за странный damp вы пропагандируете среди молодёжи, уважаемый философ?»

Поэтому Аристотель сделал гениальный ход: он описал damp, не называя его dampом. И ввёл его в оборот под видом «пневмы». Несколько тысяч лет учёные спорили о пневме, и никто не догадался, что это просто damp. А догадались только мы с вами. Потому что мы прочитали эту книгу.

Вывод: Аристотель был первым дампологом-конспирологом. Он знал правду, но прятал её за красивые слова. За это ему памятник в Афинах. Но мы-то знаем, кто он на самом деле.

§ 3. Тёмные века: damp под запретом

Средневековье — это такое время, когда всё интересное объявляли ересью. Коперника — ересь. Галилея — ересь. Женщин с родинками — ересь. Про damp вообще молчите.

Церковь в те времена решила, что damp — это происки дьявола. И логика была железная (по средневековым меркам):

Damp невидим. Дьявол тоже невидим.

Damp вызывает мурашки. Дьявол тоже вызывает мурашки — когда проходит мимо.

Damp нельзя потрогать. Дьявола тоже нельзя потрогать — сожжётесь.

Damp живёт в подвалах. Дьявол живёт в аду, который находится где-то под землёй. Подвал — это почти ад.

Вывод напрашивался сам собой: damp = дьявол. Или, точнее, «дьяволово дыхание».

В 1327 году некий монах по имени Теофил из Авиньона написал трактат «De Dampo Diabolico» («О дьявольском dampе»), где подробно описал 12 видов dampа и 36 способов борьбы с ним с помощью святой воды, ладана и крестного знамения.

Трактат был запрещён папой римским Иоанном XXII, потому что, цитата: «Нечего плодить сущности сверх необходимости. Есть дьявол — вот тебе и damp. Зачем выдумывать лишнее?»

Все экземпляры трактата сожгли на площади вместе с монахом Теофилом. Почему сожгли? Теофил, как человек образованный, попытался доказать кардиналам, что damp всё-таки не дьявол, а самостоятельное явление. Кардиналы не любят, когда монахи умничают. Сожгли. И трактат, и монаха. Говорят, перед смертью Теофил крикнул: «Damp меня отомстит!» Но никто не понял, что он имел в виду.

Вывод: В Средние века изучение dampа было опаснее, чем игра с огнём в пороховом погребе. Открытия ждали своего часа несколько столетий.

§ 4. Эпоха Возрождения: damp на воле

С приходом Ренессанса всё изменилось. Люди снова начали интересоваться наукой, искусством и тем, что скрыто от глаз. Леонардо да Винчи — великий художник, изобретатель и подглядыватель за природой — не мог пройти мимо dampа.

В своих «Кодексах» (это такие записные книжки, где Леонардо писал всё подряд, включая списки покупок и чертежи вертолёта) есть несколько записей, которые современные дампологи считают ключевыми.

Запись 1203 (перевод с итальянского):

Сегодня, наблюдая за тенью от соседского дома, заметил, что там, где тень встречается со светом, возникает некое трепетание. Не ветер. Не жара. Я назвал бы это «umido fantasma» — влажный призрак. Он не имеет формы, но изменяет форму вокруг себя. Надо изучить.

Леонардо не продвинулся дальше этой записи, потому что отвлёкся на роспись «Тайной вечери». Там тоже, кстати, много dampа — посмотрите на лица апостолов. Им явно dampно.

В 1512 году другой итальянец, врач и алхимик Парацельс (настоящее имя — Теофраст фон Гогенгейм, но кто ж его выговорит), заявил: «Damp есть четвёртое состояние материи после твёрдого, жидкого и газообразного. Я назвал его dampstate».

Парацельс даже попытался получить чистый damp в своей лаборатории. Он нагревал в колбе болотную тину, пропускал пары через перегонный куб, потом охлаждал, потом снова нагревал. В результате в колбе образовалась мутная жидкость, которая не была ни водой, ни спиртом, ни маслом.

— Это damp! — закричал Парацельс.

Он хотел выпить полученную жидкость (потому что алхимики так делали), но вовремя остановился. Потому что жидкость начала шевелиться. Сама. Без нагрева. Без охлаждения. Просто шевелиться.

— Damp живой, — прошептал Парацельс и с тех пор больше не проводил с ним экспериментов.

Колбу с живым dampом закупорили пробкой и поместили в подвал. Через три дня пробка вылетела, а колба исчезла. Говорят, этот damp до сих пор бродит где-то по Европе, забираясь в дома и заставляя людей чихать не вовремя.

Вывод: Эпоха Возрождения подарила миру первые научные описания dampа и страшную легенду о бродячей колбе. Парацельс умер своей смертью, но с тех пор очень нервно относился к сквознякам.

§ 5. XIX век: триумф дампологии

XIX век — век пара, электричества и позитивизма. Науке стало всё по плечу. Учёные измеряли всё, до чего могли дотянуться: температуру звёзд, глубину океана, скорость света. Damp оставался единственным белым пятном на карте знаний.

И вот 17 сентября 1873 года (запомните эту дату — могут спросить на собеседовании) произошло событие, которое изменило мир. В заброшенной кладовой Университета имени себя (город вымышленный, но название красивое) профессор Эразм Фридрихович Дампельштейн проводил рутинный эксперимент с влажным воздухом.

Профессор Дампельштейн был известен своей любовью к порядку. В его лаборатории всё лежало по струнке: пробирки — по алфавиту, колбы — по росту, коллеги — по зарплате. В тот роковой день он заметил, что ртуть в старом термометре ведёт себя странно. Она не поднималась и не опускалась. Она… дрожала.

Профессор поставил рядом второй термометр — тот же эффект. Третий — тот же. Тогда он достал из стола фольгу (запас фольги был у каждого приличного профессора в XIX веке), обернул ею термометры и увидел, что дрожь передаётся на фольгу. Фольга мелко вибрировала, издавая едва слышный звук, похожий на жужжание мухи.