Империя сдаётся первой

— Всё? — спросила Ника, когда он вернулся.

— Для того, что мы знаем, — всё.

Она посмотрела на него.

— Хорошо ответил. Сам придумал?

— У вас с Саяновым наслушался.

— Значит, надо меньше сидеть рядом.

Ким наконец улыбнулся и пошёл записывать жене историю про собственный лоб.

* * *

Сой пустила Нику на мостик перед подготовкой хода. Марат остался в человеческом модуле с остальными: капитан разрешила присутствовать только одному наблюдателю, чтобы незнакомые тела не мешали работе. Саянов принял это без спора, хотя Ника видела, как ему хочется пойти.

На мостике не было церемонии. Один из ирдов закреплял небольшую тёмную пластину над своим местом. Другой привязал к поручню полоску мягкой ткани. Ника сначала решила, что это рабочие метки, потом заметила на ткани имя.

— Это память? — спросила она у Сой.

Та посмотрела на полоску.

— Да. Он всегда берёт её в ход. Его старший брат не вернулся с другого корабля.

— Вы разрешаете?

— Пока не мешает рукам. Люди всё равно берут с собой то, чего не видно в списке груза.

Ника коснулась кармана. В нём лежал маленький металлический ключ от квартиры, хотя замок давно открывался другим способом и ключ оставался только запасным. Она не собиралась показывать его капитану.

Сой указала на место у стены. Ника закрепилась и получила доступ только к отдельному наблюдательному экрану. Показания сопровождались переводом, но некоторые значения оставались числами без понятной единицы. Она выбрала то, что могла сопоставить: расстояние от других судов, ход подготовки, состояние человеческого модуля и «Ласточки».

Корвет уходил от флота давно и постепенно. Время до открытия хода определялось не желанием экипажа, а положением в пространстве, подготовкой устройства и проверкой направления. Ника наблюдала, как Сой дважды переносит момент после новых измерений, и не спрашивала, можно ли быстрее. Важнее было увидеть, что здесь тоже существует право остановить красивое действие перед последней чертой.

На дальнем экране осталась небольшая группа белых точек. «Тёплый камень» среди них невозможно было различить. Ника подумала об Орите и его игрушке. Мальчик сказал «когда научитесь», как будто люди пришли в чужой мир немного неподготовленными и должны были просто позаниматься.

Сой спросила, готова ли человеческая часть. Ника получила подтверждения и передала их. Софья отдельно сообщила, что наблюдение за состоянием людей включено и что каждый знает, как позвать её без общего канала.

— У вас все согласны? — спросила Сой.

— Да.

— Хорошо. Тогда оставайтесь на месте. Если будет неприятно, это не повод вставать.

— А если приятно?

Сой посмотрела на неё. Затем пластина у её шеи чуть приподнялась.

— Тем более. Люди часто делают глупости от приятного.

Команда пришла коротким словом на языке ирдов. Его не перевели. На мостике изменился звук: низкий ровный гул стал глубже, но не громче. Ника почувствовала холод в зубах. Он был настолько странным, что она на мгновение забыла обо всём, кроме собственного рта.

Звёзды за наружным стеклом не вытянулись в полосы. Изображение словно потеряло расстояние между отдельными точками, хотя каждая оставалась на месте. Потом стекло стало тёмным — или темнота оказалась за ним. Ника не могла различить. Её тело продолжало ощущать кресло, ремни и руку, лежавшую на колене. Только знакомое представление о том, где находится всё остальное, исчезло.

Она вдохнула. Воздух вошёл нормально. Это помогло больше, чем любые объяснения, которые она прочла за последние дни.

Показания на наблюдательном экране продолжали меняться. Человеческий модуль отвечал. «Ласточка» находилась на креплении. Ким передал одно короткое слово, подтверждая состояние. Ника услышала его голос чуть иначе, словно звук пришёл через комнату с мягкими стенами.

Она не знала, сколько прошло времени, пока не посмотрела на счётчик. Несколько минут. Ей казалось, что либо гораздо меньше, либо гораздо больше; обычная длительность не находила опоры в происходящем.

Потом за стеклом появилась звезда.

Она была неяркой в защищённом обзоре, красновато-белой, с небольшим светлым краем. Рядом раскрылись другие точки. Мостик снова получил внешнее пространство, и Ника почувствовала такое облегчение, что чуть не засмеялась вслух.

Сой не смотрела на неё. Разговаривала с рабочими местами, проверяла выход, принимала подтверждения. Только когда несколько последовательных ответов совпали, капитан повернула голову.

— Прибыли.

Ника хотела спросить что-нибудь умное. О положении, измерении, расходе. Вместо этого сказала:

— Это другое солнце.

— Да.

Сой произнесла слово мягко. Так, как говорят человеку, который впервые увидел море и пока не нуждается ни в чём, кроме подтверждения.

* * *

В человеческом модуле все говорили одновременно. Пахомов пытался понять, почему на короткое время изменился местный звук. Софья просила каждого назвать ощущения отдельно, не подсказывая остальным. Ким повторял, что наружные датчики показали два разных набора звёзд до и после, и всякий раз начинал смеяться на середине фразы.

Марат сидел у стены. Когда Ника вошла, он поднял голову.

— Ну?

Она сняла верхнюю часть защитной одежды, закрепила её в нише и только потом ответила:

— Они тоже волнуются. Просто умеют при этом работать.

— Ты о чём?

— О самом важном из того, что увидела.

Он рассмеялся, затем показал на экран. Там уже было изображение Нар-4. Планета лежала в темноте с узкой освещённой полосой; на ней различались неровные белые области, тёмные моря и несколько крупных коричневых пятен.

— Мы правда здесь, — сказал Марат.

Ника села рядом. Ей не хотелось поправлять его или напоминать о работе. Он говорил так же, как она несколько минут назад.

— Правда.

Они смотрели на планету, пока остальные спорили о записях ощущений. Затем Марат медленно поднял руку и остановил её в воздухе, не касаясь Ники.

— Можно?

Она поняла, что он хочет просто взять её за руку. Не для красивой записи и не для обещания. Подала ладонь.

Его пальцы были тёплыми. Ника неожиданно почувствовала близость Земли сильнее, чем в любую минуту до перехода. Не дома и не привычных городов — возможность сидеть рядом с другим человеком и узнавать простое движение без перевода.

Они отпустили руки, когда Софья подошла с очередным вопросом. Врач сделала вид, что ничего не заметила, однако Ника увидела улыбку в её глазах.

— Голова болит? — спросила Софья.

— Пока нет.

— Тошнит?

— Нет.

— Хочется немедленно сообщить всем, что медицина была излишне осторожна?

— Очень.

— Значит, наблюдение продолжаем.

* * *

К старому узлу они подошли через четырнадцать часов обычного полёта. За это время чужое солнце успело стать частью рабочего изображения. Ника выспалась коротко и плохо, поела, просмотрела показания «Ласточки» и снова попросилась на мостик. Сой разрешила, предупредив, что теперь придётся молчать дольше.

Узел оказался большим сооружением из нескольких соединённых частей. Два длинных плеча оставались целыми, третье кончалось неровным разрывом. Вокруг медленно двигались отдельные обломки. Некоторые вращались, показывая то светлую, то тёмную сторону; другие были почти неподвижны относительно станции и оттого выглядели обманчиво безопасными.

Сой не повела корвет к ближайшему целому плечу. Запросила ответ, получила короткий сигнал и начала обход с другой стороны. На мостике стали говорить тише. Ника смотрела на карту, где прежняя разрешённая зона теперь пересекалась с несколькими новыми отметками.

— Изменилось? — спросила она, когда капитан освободилась.

— Да. Здесь меньше движения, чем должно быть. И больше вещей, о которых не сообщили.

Ника вспомнила первое облако обломков возле флота. Ей не понравилось, как быстро в новом мире появился знакомый повтор.

Из-за целого плеча вышло небольшое судно. Оно отличалось от кораблей империи: тёмное, короткое, с большими наружными ёмкостями и неровно закреплёнными защитными листами. Сой приказала удерживать движение. Судно подошло достаточно близко для прямого разговора.

На экране появился ирд с открытым лицом. Одной пластины возле его рта не хватало, и мягкая ткань при разговоре двигалась непривычно. Он посмотрел на обозначения корвета, затем спросил:

— Вы вернулись за оставленным или привезли новых?

Сой назвала корабль и цель прибытия. Указала на человеческую группу, находящуюся на борту. Собеседник некоторое время молчал, словно ждал, что перевод объяснит больше.

— Люди другого мира, — повторила капитан. — Прибыли увидеть положение и говорить с местными.

— Под вашим знаком?

— На моём корабле.

Ирд повернулся к кому-то вне изображения. Ника увидела край чужой руки, удерживающей разбитую часть панели. Затем собеседник снова посмотрел прямо.

— Местные не все хотят с вами говорить.

— Мы можем ждать согласованного допуска.

— Ждать можете. Только не у наших входов.

Он передал точку удержания. Сой проверила её с рабочими местами и согласилась. Ника заметила, что выбранная точка оставляла корвет далеко от уцелевших причалов, но не загоняла в опасное место. Это было недружелюбие, ещё не нападение.

— Кто сейчас управляет узлом? — спросила капитан.

— Те, кто его сохранил.

Связь закончилась.

Марат, наблюдавший разговор из модуля, запросил разрешение передать собственное обращение. Сой согласилась. Он назвал себя, объяснил ограниченные полномочия группы и попросил говорить без присутствия имперского командования, если это поможет встрече.

Ответ пришёл после долгой паузы.

— Тогда сначала уберите с корабля их знак.

Ника посмотрела на Сой. Капитан не изменила выражения лица, но её рука остановилась над рабочей поверхностью. На внешнем корпусе «Ближнего света» оставался знак империи — тонкое белое кольцо, перечёркнутое тремя расходящимися линиями. До этой минуты Ника почти не замечала его. Он казался частью корабля, такой же естественной, как название возле входа.

Теперь кто-то требовал снять с чужой вещи её привычное имя.

— Я не получила приказа менять принадлежность судна, — сказала Сой.

Марат ответил не сразу. Ника ждала, понимая, что никакой подготовленный текст не поможет им пройти этот маленький участок пути заранее.

— Вы согласились на передачу корабля для нашей поездки, — сказал он. — Но не на это.

— Да.

— Тогда давайте спросим, можно ли закрыть знак на время посещения. Без объявления, что ваша прежняя служба никогда не существовала.

Сой посмотрела на тёмное судно. Оно держалось в стороне, не приближаясь и не уходя. За ним висела повреждённая станция, от которой когда-то ожидали удобного приёма.

— Спросите, — сказала капитан.

Пока Марат записывал предложение, Ника смотрела на чужую планету. Освещённая полоса расширилась; в одном из тёмных морей появилось светлое пятно облаков. Мир был красивым. Он не перестал быть красивым оттого, что не собирался их встречать.

На корпусе станции медленно повернулся большой обломок, и Ника увидела на его белой стороне такой же знак, как на корвете. Три линии пересекались возле рваного края. Через несколько секунд обломок снова ушёл в тень.

Глава 8. Первый берег

Имперский знак закрывали вручную. Двое работников вышли на наружную часть корвета, закрепили тёмное полотно на подготовленных держателях и проверили, не мешает ли оно соседним приборам. Со стороны это выглядело небольшим изменением. Марат знал, сколько разговора понадобилось, прежде чем Сой велела принести полотно.

Капитан не пришла смотреть на работу. Осталась на мостике и принимала местные данные о безопасном спуске. Тав-Ир стоял возле обзорной стены. Когда кольцо с тремя линиями исчезло, он отвернулся.

— Вы считаете это унижением? — спросил Марат.

— Вы считаете это необходимостью.

— Я спросил о вас.

Тав посмотрел на человека.

— Иногда лучше, когда вы не спрашиваете. Тогда можно выполнить нужное и не объяснять вам ещё и собственное лицо.

Марат кивнул. Он действительно хотел получить искренний ответ, но искренность другого человека не обязана была становиться платой за каждый его удачный вопрос.

Разрешение на спуск пришло после подтверждения, что знак закрыт. Местный руководитель причалов назвал себя Иаром. Он не представлял всю планету, только уцелевший узел и несколько связанных с ним наземных площадок. Его люди соглашались принять земную группу и поговорить о состоянии мира. Имперские военные могли сопровождать гостей в ограниченном числе, без открытого оружия. Маршрут спуска и место посадки менялись по последней обстановке.

— Почему меняются? — спросил Марат.

— Потому что здесь живут другие люди, кроме нас, — ответил Иар. — Некоторые стреляют, когда видят военный аппарат. Ваше желание поговорить не сообщено каждому из них.

Сой предложила отложить высадку до дополнительной проверки. Иар согласился без раздражения. Это понравилось Марату больше, чем если бы хозяин принялся убеждать их в полной безопасности.

Они ждали ещё одну смену. За это время на борт поднялись два местных техника. Они осмотрели спускаемый аппарат, передали ему временное обозначение и показали капитану участок подхода, который следовало исключить. Ника присутствовала при разговоре, но не вмешивалась: местные знали своё небо, а она пока знала только, как называется прибор, показывающий высоту.

Спускаться решили вшестером: Марат, Ника, Софья, Пахомов, Тав и ирдский пилот Деир. Дёмина осталась на корвете, не скрывая недовольства. Сой ограничила число людей в аппарате по фактическому состоянию посадочной площадки и возможностям возврата. Ирина согласилась после того, как порядок связи и действия при задержке проговорили заново. Марат не пытался представить это общим восторгом.

Перед входом в аппарат Тав помог ему проверить наружную застёжку. Ожог на ладони снова оказался рядом с человеческими пальцами. Марат вспомнил рассказ о нагревательной чаше и спросил, остался ли у офицера дом.

— Осталось место, где он был, — ответил Тав.

— Вы знаете точно?

— Да.

Марат не стал спрашивать, кто там остался. Тав заметил паузу и сам добавил:

— Жена успела уйти. Дочь тоже. Сейчас они на одном из судов при флоте.

— Вы говорите с ними?

— Когда канал свободен.

Офицер закончил с застёжкой, показал знак готовности и отошёл к своему месту. Марат представил его перед общим экраном, ожидающим, пока закончится чужой разговор. Ещё перед переходом он сам сердился, что Пахомов отправлял личные сообщения Земле после необходимых рабочих записей. Хотелось сказать Таву что-нибудь об этом сходстве, но офицер уже занялся ремнями, и Марат оставил его в покое.

* * *

Нар-4 встретила их облаками. Аппарат вошёл в плотную белую область, и наружный обзор стал похож на земное утро в тумане, только тело чувствовало непривычный наклон. Марат держал руки на ремнях и старался не сжимать их слишком сильно. Ника сидела напротив, наблюдая за доступными показаниями. Она не делала вид, что управляла бы лучше Деира, и от этого Марату было спокойнее.

Облака разошлись. Внизу появилась тёмная вода и длинный берег с низкими светлыми сооружениями. Некоторые стояли целыми рядами, другие выглядели как вскрытые коробки. Между ними тянулись дороги, слишком прямые и широкие для того, что на них теперь двигалось. Марат разглядел несколько малых машин, цепочку пешеходов и большое неподвижное пятно на перекрёстке. Когда аппарат подошёл ближе, пятно оказалось перевёрнутым корпусом наземного перевозчика, вокруг которого давно проложили обход.

— Здесь был порт? — спросил он.

Тав посмотрел вниз.

— Есть порт.

Поправка прозвучала неожиданно резко. Марат кивнул. Ему действительно было легко превращать повреждённое место в прошлое, не спросив тех, кто продолжал в нём жить.

На площадке их ждал Иар. Он оказался тем самым ирдом с повреждённым лицом, который говорил с ними у станции. На земле его одежда была покрыта светлой пылью. Он не выстроил встречающих в ряд, не предложил общих слов о двух народах. Показал на низкое укрытие и попросил сначала проверить, могут ли люди находиться внутри без перегрузки собственных систем.

Софья и Деир сделали необходимые измерения. Люди остались в замкнутой защите. Иар не удивился и не обиделся; только попросил не подходить вплотную к детям, пока обе стороны не выяснят больше.

Марат впервые ступил на поверхность другого мира. Под подошвой лежало твёрдое покрытие с мелкой крошкой. Ничего не вспыхнуло, не запело и не изменилось. Он стоял, слышал собственное дыхание, видел перед собой чужого человека и чувствовал, как трётся о пятку край защитной обуви. Именно эта обыкновенность заставила его задержаться.

Ника заметила.

— Всё нормально?

— Да. Просто хочу запомнить.

— Тогда запомни, что первый шаг сделал на чьём-то пыльном складе.

Он рассмеялся. Иар посмотрел на них, дождался перевода и тоже сделал движение, которое уже можно было признать улыбкой.

— Хороший склад. До вас здесь стояла пища. Люди были рады гораздо сильнее.

* * *

Иар повёл их к берегу. Они шли медленно, потому что человеческая одежда мешала привыкнуть к местной тяжести, а Марат всё время останавливался посмотреть. Над водой двигались плоские живые существа; издалека они напоминали птиц, но держались почти у поверхности и иногда исчезали в ней целиком. Переводчик назвал их местным словом, не предлагая земного соответствия. Марат повторил его и сразу понял, что произносит неправильно.

— Они едят то, что остаётся после нас, — сказал Иар. — Пока мы оставляем. Во время голода ушли дальше вдоль берега. Теперь вернулись.

У одного из домов на открытом месте сушилась одежда. Рядом сидели трое взрослых и ребёнок, занятые большой сеткой. Они подняли головы при появлении группы. Ребёнок встал и показал на Марата. Взрослая женщина удержала его возле себя, однако сама подошла ближе.

— Это они? — спросила она Иара.

— Они.

Женщина посмотрела на человеческие шлемы, на руки, на Тава. Её лицо изменилось при виде офицерской одежды.

— Почему он здесь?

— Сопровождает, — ответил Иар. — Пока только сопровождает.

Она отошла к сетке. Ребёнок продолжал смотреть. Ника помахала ему рукой; он повторил движение, растопырив четыре пальца, и тут же спрятал ладонь за спину, когда мать обернулась.

Марат спросил, чем люди здесь живут теперь. Иар ответил охотно. Рассказывал о ловле прибрежных существ, о старых складах, которые удавалось открывать, о небольших мастерских и обмене с соседними площадками. Он не превращал рассказ в обвинительную речь. Именно поэтому Марат всё сильнее ощущал, сколько прежних возможностей исчезло между обычными словами.

— Когда прекратилась работа большого порта? — спросил он.

— Когда последние военные ушли с тем, что ещё могли увезти.

Тав поднял голову.

— Порт был повреждён раньше.

— Да, — ответил Иар. — Поэтому мы попросили оставить хотя бы два подъёмных судна. Они ушли последними.

— Их нельзя было бросить противнику.

Иар остановился.

— Вот мы стоим. Противник. Едим, чиним сеть, учим детей не подходить к незнакомым. Очень опасно было оставить нам подъёмное судно.

Тав промолчал. Марат видел, как напряглась его шея, и ожидал нового спора. Иар сам пошёл дальше.

У берега находилось большое открытое помещение, где раньше ремонтировали аппараты. Теперь часть пространства занимали спальные места, часть — рабочие столы, а возле дальней стены стояли ёмкости с водой. Марат заметил на одной белые следы многократных переливов. Они были похожи на отметки уровня, но ни одна линия не совпадала с соседней.

Иар показал им уцелевшие записи порта. Пахомов проверил возможность копирования, не подключая земное устройство к местной сети. Марат попросил объяснить, какие записи создавались до отхода флота, какие позже и кто имел возможность менять их. Хозяин выслушал и позвал старую работницу, которая знала систему лучше него.

Она пришла неохотно. Увидев Тава, остановилась на пороге, но Иар тихо сказал ей несколько слов. После этого она прошла к столу и начала показывать реальные отправки. На экране появлялись даты по местному счёту, номера судов, грузы, отметки повреждений. Марат не понимал большинства обозначений. Зато понимал пальцы женщины: они уверенно находили нужную строку, задерживались на другой и не пытались превратить каждую потерю в рассказ.

— Здесь ушли инструменты, — сказал переводчик за неё. — Здесь — рабочие покрытия. Здесь — люди, которые могли чинить установки. Эти вернулись. Эти нет. Об этих не знаем.

Марат попросил выделить последнее отдельно. Женщина посмотрела на него с подозрением.

— Зачем?

— Чтобы не сказать потом, будто мы установили их гибель.

Она кивнула. Впервые с начала встречи её плечи немного опустились.

* * *

Возвращаться начали раньше согласованного времени. Иар получил сообщение, прослушал его дважды и попросил группу идти к аппарату без дальнейших остановок. Марат не стал задавать вопросы посреди прохода. Только у выхода спросил, что изменилось.

— На северном направлении появилась вооружённая группа. Они не согласовали движение с нами. Увидели ваш спуск.

— Вы знаете, кто это?

— Предполагаем. Этого достаточно, чтобы вам сейчас уйти.

Деир уже готовил аппарат. Ника проверяла посадку людей, Софья помогла Пахомову закрепить тяжёлый контейнер с изолированными копиями и образцами. Антон хотел поставить его возле ног, но врач настояла на грузовой нише: при резком движении вещь могла ударить человека.

Марат остановился у входа.

— Иар. А вы?

Хозяин посмотрел на него с коротким недоумением.

— Мы здесь живём.

Марат почувствовал стыд. Его вопрос прозвучал так, словно всё место существовало только на время их посещения и теперь могло разойтись вместе с гостями.

— Я хотел спросить, нужна ли вам помощь.

— Если начнётся бой, не возвращайтесь стрелять по тем, кого не различаете. Уже поможет.

Он отступил. Марат вошёл, дверь закрылась. Через прозрачную часть он ещё видел Иара и женщину у дальнего навеса. Они не бежали, но двигались быстрее прежнего.

Аппарат поднялся. Берег начал уходить вниз. Деир держал согласованный маршрут, получая сообщения от площадки и корвета. Ника сидела рядом с пилотом, наблюдая за доступной частью картины. Марат почувствовал облегчение и тут же разозлился на него: люди на берегу остались там, где он только что перестал бояться за себя.

Первый удар пришёл сбоку. Не громкий взрыв, а резкий толчок, от которого зубы стукнули друг о друга. Свет в кабине изменился. Деир что-то сказал, и перевод не успел закончиться до второго движения.

Аппарат резко наклонился. Марат вжался в ремни. Пахомов напротив ударился плечом о боковую опору и вскрикнул. Софья потянулась к нему, но Ника коротко приказала оставаться закреплённой.

За стеклом мелькнул берег, потом небо, потом тёмная вода. Марат не мог понять, падают они или разворачиваются. Его тело получало разные направления раньше, чем взгляд находил хоть одно устойчивое.

— Держимся, — сказала Ника. — Все отвечают по именам. Марат?

— Здесь.

— Софья?

— Здесь. Антон травмирован, в сознании.

— Антон?

— Да. Да, я здесь.

Тав сам назвал себя. Деир не отвечал на перекличку: обе его руки были заняты, лицо стало почти неподвижным. На одном плече темнело пятно. Ника передала корвету короткий доклад, затем спросила пилота, что ему нужно от людей.

Он сказал одно слово. Переводчик выдал «не мешать».

Ника кивнула.

Аппарат прошёл низко над водой. Марат увидел белую полосу, поднявшуюся позади, и понял, что третий удар пришёлся мимо. Плоские живые существа бросились в стороны. Одно попало в край обзора так близко, что стало видно полупрозрачную кромку тела.