Смерть, несущая свет

Рядом сидел Тазик и сыто облизывался. Не позволив ему сцапать котлеты, Максим в качестве утешительного приза наполнил до краёв его миску кормом, и кот был доволен.

Вставать с набитым пузом не хотелось, и Максим включил телевизор, висевший на стене напротив стола. Новости, новости, мультики, реклама, опять новости... Каналов у мамы было очень много, хотя она смотрела только один, и Максим порядком устал щёлкать по кнопке пульта. Наконец он нашёл канал, по которому показывали какой-то очень старый фильм, и поглаживая млеющего Тазика за ухом, начал смотреть.

В центре кадра стоял мужчина с револьвером в кобуре, большой палец правой руки застыл на предохранителе. Его взбешённые глаза яростно сверлили мальчика в пижаме, съёжившегося в углу крохотной комнатки. Зажмурившись изо всех, мальчик отчаянно молился кому-то в кулачок на незнакомом Симе языке.

Мужчина начал медленно приближаться, откидывая носком сапога вещи, мешавшие ему подойти. Удар — и в стену полетел плюшевый медведь, ещё удар — и игрушечный автобус уехал в последний рейс под кровать.

«Ты — зло, и я очищу мир от него», прохрипел мужчина, явно борясь с собой, вспотевший палец то и дело соскальзывал с предохранителя. Мальчик не отвечал, продолжая шептать молитвы.

Мужчина подошёл вплотную к ребёнку и наклонил голову вниз. Вытащенный из кобуры пистолет равнодушным, но мелко дрожащим дулом уставился мальчику в затылок. Тот вдруг перестал молиться и замолчал. Глаза открылись, и мальчик посмотрел на своего палача, искривив губы в усмешке.

«И что, ты убьёшь ребёнка? Просто так?» — Голос был неожиданно низкий и грубый, больше похожий на рычание, чем на испуганный лепет ребёнка. Ствол пистолета перестал дрожать.

« Ты не ребенок. Ты — Дьявол в невинном обличье». Прозвучал грохот выстрела.

Опустив револьвер, мужчина втянул ноздрями воздух, успокаивая себя и серьёзно посмотрел на раскрывшего от интереса рот Максима:

— И так будет с каждым демоном, пожелавшим обмануть судьбу. С каждым.

На этой пафосной ноте фильм закончился, и начались титры. Максим огорчённо застонал и начал было переключать программы дальше, но зазвонил телефон.

Сима поднял трубку, и ухо тут же потеплело: Мама Ната беспокоилась, всё ли Максим съел.

— Да, мам, рис с котлетами ел, тебе тоже оставил, не спорь. И конфеты поел, вкусные... Кто дарил?

— Да с работы там.. Коллега — Сима не видел, но понял, что заставил мать краснеть. — Печенье ел?

— Не, печенье я выбросил, оно безнадёжно. Мам, я посуду помыл, Тазика покормил. Надо чего ещё?

—Умничка!Не, не надо. Останешься или домой поедешь? — Мама на всякий случай спросила, но ответ оба уже знали.

— Нет, домой поеду. — Максиму недавно исполнилось двадцать четыре, и он хотел независимости. Впрочем, ездить к маме на обед независимость не запрещала.

— Ладно, давай осторожно там. Про уколы не забывай, понял?

— Понял. Пока, мам. За еду спасибо! — Желудок благодарно заурчал.

— Не за что. Ну давай, звони, если что! — И не успел Сима ответить «хорошо», как пошли быстрые гудки.

Пожав плечами, Максим уже собирался идти в прихожую одеваться, но телефон зазвонил снова.

« Что-то вспомнила », предположил Сима и снял трубку.

— Да, мам, забыла что-то?

— «Мам»? Меня повысили? Как мило! — голос, хоть и женский,

принадлежал вовсе не маме Нате. С остолбеневшим Максимом, ехидно подшучивая, говорила та самая незнакомка.

— К-кто вы? — Твёрдый и великодушный Сима остался в воображении, реальному же Максиму хватило мужества ровно на то, чтобы выдавить из себя эти два слова.

— Я? Карина, а вы?

Любопытный Тазик решил не вовремя проявить ласку и подошёл тереться мордой о ногу Симы. Тот отвлёкся и не расслышал.

— Кто, простите?

— КА-РИ-НА! — Жизнерадостно проорала ему в взмокшее от волнения ухо девушка-тучка. — А-А-ПЧХИ!

— Будьте здоровы — машинально отозвался Максим.

— Спасибо. А вас как зовут? — Тон Карины стал спокойнее, но игривые нотки проскальзывали в мелодичном, высоком голосе.

— Максим. А вы разве не знаете? — Сима взял себя в тощие руки и осмелился на сарказм.

— Знаю, конечно. Но вдруг я ошиблась?

Максим, успокоившись, решился на главный вопрос, хотя прозвучал он далеко не так уверенно, как у его альтер-эго в голове:

— К-кто вы такая и зачем следите за мной?

Карина замолчала, словно специально держа Максима в напряжении. И когда он собрался переспросить, она все же ответила:

— Давай встретимся, может?

Максим чуть не свалился в обморок от радости, но это было слишком легко, и в мозгу еле слышно пискнула сирена тревоги:

— Зачем?

— Вот и узнаешь! — Сима чувствовал, что Карина улыбается. Он вздохнул: — Ну-у, хорошо.. А где и когда?

— Завтра, у библиотеки, что недалеко от парка. Знаешь, где это?

— Да, знаю. — Разумеется, Максим знал. Он, будучи школьником, подрабатывал там летом и от осознания, что встреча будет в знакомом месте, мысленная тревога замолчала.

— Ну, тогда завтра в три! Не опаздывай, ладно?

— Ладно.

— Ну все, жду! До завтра! — Карина снова перешла на октаву выше, но насмешливые нотки пропали.

Максим уже готовился положить трубку, но услышал, что на том конце провода что-то сказали, и вновь прижал её к уху.

— Да?

— А ты попрощаться не хочешь?

— А, простите. До завтра! — И дождавшись, пока Карина, хохотнув, сбросит вызов, осторожно положил трубку на телефон.

И обратился к коту, который наблюдал за ним с тумбочки, поджав лапы под себя: — а быстро она на «ты» перешла, да?

Тазик не ответил. Ему было все равно.

***

Часы на здании городской администрации,расположенной напротив входа в парк, показывали два часа пятнадцать минут, когда Максим подошёл к главному входу в центральную библиотеку.

Проснулся он в восемь утра и сразу же начал готовиться к встрече с всё ещё незнакомой ему Кариной. Погладив свой парадный свитер (отличался от обычных отсутствием пятен), и найдя чистые брюки, Сима два раза почистил зубы и очень долго мылся, чтобы на его бледном теле не было даже намёка на грязь.

Лишь перед самым выходом облитый дезодорантом и туалетной водой Максим вспомнил про лекарство. «Надо таймер завести», думал он, вводя в вену иглу, хотя раньше обходился без напоминаний.

Подойдя к крыльцу, Максим начал озираться по сторонам. Вдруг она тоже решила прийти пораньше? Но её он не увидел, зато увидел много других людей, заходящих в библиотеку.

« Куда столько?» удивился про себя Сима. В бытность его летним библиотекарем столько людей в будний день, да ещё и днём, никогда не было. Да и сам он когда ходил в качестве читателя, столько не видел. « Наверное, мероприятие какое-то», подумал Сима и потерял к ним интерес. У него было мероприятие поважнее.

По пути к месту встречи Максим заприметил павильон с говорящим названием « Цветов Бутик», и долго стоял у окна, сквозь грязное стекло разглядывая букеты, выставленные в больших белых вазах на витрине. В какой-то момент он уже почти открыл дверь, заставив колокольчик восторженно взвизгнуть при виде нового клиента, но тут же опомнился и вышел. « Это же не свидание, я её едва знаю! » — Сима отчитал внутреннего романтика и пошёл дальше.

Избавив руки от необходимости что-то держать, Максим засунул их в карманы своих синих брюк и принялся расхаживать вокруг крыльца, иногда поглядывая на часы.

Три ровно. Максим перестал изучать глазами и иногда пинать ногами собранные в кучки осенние листья, и осмотрелся. Карина не выскочила внезапно перед ним, как лист перед травой, и Сима продолжил своё «увлекательное занятие», которое он никогда не любил — ждать.

Спустя еще пятнадцать минут Максим начал нервничать. Поток заходящих в библиотеку людей давно иссяк, лишь изредка кто-то пробегал внутрь, явно опаздывая. В остальном же на площадке перед зданием было пусто, не считая воркующих парочек на скамейках, стоящих вдоль располагавшейся рядом аллеи.

Солнце скрылось и задул ветер, взметая вверх листву. Сирена тревоги в голове у Максима вновь начала звенеть, язвительно крича ему в сердце « обманула, обманула, обманула дурака!». Начинающий замерзать Сима сел на одну из скамеек и печально посмотрел на видимые издалека часы администрации. Три тридцать две.

« Ладно, пойду уже. Может, она не смогла просто.. Она же первая мне позвонила.» — Сима не хотел падать духом раньше времени.

« Да-да, не смогла прийти девушка, которую ты почти не знаешь, и которая сама предложила встретиться. Интересно, почему?» — Внутренний скептик решил, что время настало.

Сима мотнул головой, отгоняя грустные мысли о подлой природе людей, и встал со скамейки. Остановка была недалеко, и Максим, последний раз оглядевшись и никого похожего на Карину не увидев, медленно поплёлся к ней.

— А ты куда пошёл-то?

Камень с тяжестью обиды рухнул вниз так резко, что Максим чуть не расхохотался от радости, но сдержался. Однако развернулся он резко, и облегчение было так ясно нарисовано на просиявшем лице, что Карина, стоявшая в дверях библиотеки, улыбнулась.

— Ты чего здесь торчишь-то? Я тебя тут жду,жду! — Тучка не стала дожидаться, пока Сима подойдёт к ней и начала громко кричать, чтобы он услышал. Парочки перестали ворковать и с любопытством зевак уставились на Максима. Который уже почти летел, пару раз чуть не споткнувшись о бордюр. Не отвечая ей, он поднялся на крыльцо и только подойдя к лукаво блестевшей глазами Карине, осторожно спросил:

— А я вас тут с двух часов жду.. Как вы прошли мимо?

— Так я тут с девяти утра! — Карина крикнула прямо Максиму в лицо, но спохватилась и продолжила тише: — Извини, забыла сказать, чтоб ты внутрь зашел. Хотя знаешь, мог бы и сам догадаться зайти! — Нахмурив брови и сделав вид, что недовольна тупостью Симы, Карина вошла внутрь, махнув ему рукой: — пойдём!

— Куда? — Не ожидавший,что им придётся сидеть в библиотеке Сима затормозил и недоверчиво посмотрел на спутницу.

— Сегодня выставка античных авторов. Цицерон, Сенека, Софокл и прочие. Очень интересно! Много изданий, даже оригинал «Одиссеи» на экспозиции есть, вот! — Карина резко выдохнула и объяснила, растягивая слова и стараясь не тараторить.

— Да ну? Прям оригинал? — Сима ценителем не был, но все же кое-что знал и не поверил. Карина усмехнулась:

— Ну, слегка приукрасила я. Копия, конечно. Но хорошая! Ну что, пойдешь?

Было бы глупо отказаться после полутора часов ожидания, и Максим кивнул.

***

Когда они зашли в выставочный зал, Максим едва не оглох: он гудел от множества голосов, смеющихся, спорящих, обсуждающих. Сима даже удивился такому количеству поклонников культуры Древней Греции и Рима. Столы и кресла были убраны, а вместо них в центре зал стояло несколько длинных стеллажей с трудами античных авторов. У каждого стеллажа в окружении ловящих каждое слово посетителей стояли работники библиотеки, и рассказывали об истории книг и жизни древних писателей.

Перед стеллажами на деревянных пьедесталах торжественно покоились гипсовые бюсты тех, кто был представлен на экспозиции, и у каждого в специальной нише была вставлена позолоченная карточка с краткой биографией и интересными фактами из неё.

Туда Максим и направлялся вслед за оливково-зелёным платьем, в которое была одета Карина. Дойдя до скульптур, она стала внимательно читать информацию на карточках каждого бюста, а Максим... Максим любовался ее волосами, красиво переливающимися под светом люстр, свисающих с потолка.

Заметив, что Сима скучает, Карина выпрямилась и жестом подозвала его к себе:

— Смотри, это Плутарх. Знаешь про него?

— Ну, что-то слышал.. — Максим не хотел признаваться, что слабо видит разницу между Плутархом и Платоном.

— Он написал «Сравнительные Жизнеописания», где описывает жизнь и поступки правителей, живших до нашей эры, сравнивая их друг с другом. Он брал пару, грека и римлянина, и выяснял, кто из них был круче. Этакий составитель древних рейтингов, — увлечённо объясняла Карина, направив указательный палец классику в его гипсовый нос. Если бы она смотрела на Максима, то заметила бы, что тот занят созерцанием её ярко-фиолетовых, аккуратно подстриженных ногтей, и почти не слушает её. Зато слушали все остальные, и несколько библиотекарей с неудовольствием косились на неё.

— Максим? — Карина закончила свой монолог и с подозрением заглянула в очень честные глаза Симы. Они выражали глубокий интерес и тягу к познанию — Ты меня слушал?

— Да, конечно — Сима соврал, и ему стало стыдно. Но не настолько, чтобы в этом признаться.

Карина приставила два пальца, средний и указательный, к своим глазам, а затем направила их на глаза Максима, показывая, что следит за ним. Затем развернулась, бросив через плечо: — ладно, идём дальше. Следующий у нас — Софокл!

И Сима, вежливо кивнув, унылым хвостиком поплёлся за ней.

***

Было уже темно, когда они вышли из библиотеки на улицу, слабо освещённую редкими фонарями (хотя это был центр города). Было зябко, и уже начал моросить мелкий, пока нерешительный, дождик.

Карина, посмотрев на затянутое тучами небо без звезд, распахнула зонт и повернулась к Максиму, завязывавшему капюшон куртки:

— Классный свитер, кстати! Папин? — Она спросила без издёвки, но Сима почему-то напрягся.

— Нет, мой. Но старый уже, да..

—Зато тёплый, наверное?

— Не жалуюсь. — Максим опять солгал. Свитер был жутко колючим.

— Ну что, пойдём, что ли? Проводишь даму до остановки? — Её взгляд был быстрым, но Сима понял, что его проверяют.

— Э-э, провожу... А мы разве не в одной стороне живём? — Максиму не хотелось прощаться так быстро.

— Нет, я живу на другом конце города — Карина неопределённо махнула рукой куда-то вдаль.

Они спустились с крыльца и направились по аллее. Дождик мягко маршировал по крыше зонта, который Карина положила себе на плечо, и из-за этого Сима видел только нижнюю часть её лица. Вся его дневная решимость узнать, кто она, исчезла, и он просто наслаждался первым за несколько лет женским (мама не в счёт) обществом. И Карина заговорила первой:

— Ты, наверное, хочешь узнать, откуда я тебя знаю и зачем следила за тобой?

Максим молча кивнул и она продолжила:

— Просто я не местная, приехала недавно, живу у родственников, никого не знаю... А про тебя мне сказала твоя мама.

— Моя? Но где? — Брови Симы начали быстро мигрировать на затылок от удивления.

— Я на той неделе заходила в ателье, блузку подшить, и она разговаривала с кем-то, с коллегой, наверное... И рассказывала ей про своего сына, одинокого, красивого, очень умного и скромного.

И мне стало интересно посмотреть на тебя, вдруг ты и правда такой, каким тебя мама видит? — она приподняла зонт и пристально взглянула на не спускавшего с нее глаз Максима.

— И что, такой? — Добродетелей у Симы было много, но самолюбие и желание слышать про себя только хорошее к таковым не относилось.

— Не знаю... Что написал Плутарх? — Заметив даже в темноте, что Максим покраснел, Карина ехидно улыбнулась: — Ну ладно, не всем нравится классика, так что ничего страшного. Но впредь хотя бы делай вид, что тебе интересен не только цвет моих ногтей, ладно?

Максим чуть не подавился совестью, но особенно ему запомнилось слово «впредь».

Они пришли на остановку. Было уже восемь часов вечера, час-пик закончился, и людей на остановке было не очень много. Зайдя под козырёк, Карина сложила зонт, сбросив с него октябрьские слезы, и посмотрела на Максима: — Если хочешь, можешь не ждать автобуса со мной. Он редко ходит по вечерам.

Но Сима покачал головой.

— Мне торопиться некуда, я в отпуске... А можно ещё вопрос?

— Давай.

— Как ты узнала мой адрес? — Максим внезапно вспомнил, что про это Карина не рассказала.

— Ну... Она про это тоже говорила. — Голос звучал уже не так уверенно. Но Сима не стал расспрашивать. — О, вот и мой подъехал!

И она подошла к краю платформы, встречая автобус. Максим, желая исправиться за своё безразличие именно сейчас ( как вовремя!), крикнул ей вдогонку: — а ты поправилась!

Карина обернулась, на лице вместе с выгнутой бровью появилось недоумение. «Во дурак», опомнился Максим и показал на нос: — выздоровела!

Та с облегчением улыбнулась: — а, ну да! — Ладненько, пока! — Двери открылись и Карина вошла в салон. Сима ждал, что она сядет к окну с его стороны, и он помашет ей, но она так и не появилась. Фыркнув чёрным, едким дымом, автобус тронулся, увозя мокрую несмотря на зонт тучку домой. Максим все покачал вслед автобусу ладонью. Которой тут же хлопнул себя по лбу, оставив красный отпечаток:

— Идиот! Номер-то я не спросил!

Стоявший рядом старичок сочувственно похлопал его по плечу: — Да ладно, парень. Дай Бог, свидитесь!

Максим на это надеялся.