Привыкай

И в эту грёбаную секунду мужчина на обрыве повернул голову. Его взгляд полоснул по пляжу — и упёрся прямо в меня.

Фары машин били ему в спину, но я отчётливо видела его лицо: жёсткие черты, выбритые виски, короткую щетину и глаза. Холодные, неподвижные глаза человека, который привык контролировать всё вокруг. Ни капли страха. Ни тени растерянности. Только расчёт.

Несколько секунд мы просто смотрели друг на друга.

Я не могла пошевелиться.

Он тоже не двигался.

А потом я увидела, как его взгляд изменился. Он словно мгновенно просчитывал, кто я, откуда взялась и сколько всего успела увидеть.

Я медленно попятилась назад.

Он сделал шаг к краю.

Моё сердце ухнуло куда-то вниз.

“Он меня заметил.”

Я развернулась, собираясь бежать, и именно в этот момент сверху раздался его голос:

— Блять… Найдите её!

Этого оказалось достаточно. Включился слепой, животный инстинкт беглеца. Я подорвалась с места, поскользнулась на мокром валуне, содрала ладонь до мяса, но даже боли не почувствовала — и рванула вдоль скал в темноту.

Плед, дорожная сумка, деньги, мой паспорт, сменные вещи — всё осталось там, на гальке.

В кармане моих широких штанов лежал только грёбаный айфон. Двадцать процентов заряда. Ни копейки наличных. Ни документов. Ни единого знакомого человека на тысячи километров вокруг.

Я бежала, пока лёгкие не начало раздирать от кашля. Камни сменились какой-то разбитой грунтовкой, потом — грязными задворками промзоны. Я не разбирала дороги, шарахаясь от каждой тени и каждого шороха. Мне казалось, что за спиной вот-вот взревут моторы, а тяжёлая рука с татуировками перехватит меня за горло.

Полный, беспросветный, феерический пиздец.

Я не знала, куда бегу. Мне было всё равно. Главное — подальше от того места.

Остаток ночи превратился в пытку. Я забилась в глухую сырую арку между какими-то старыми жилыми домами, села прямо на холодную брусчатку, вжалась в кирпичную кладку и тряслась мелкой дрожью. Кеды промокли насквозь, зубы выбивали безумную дробь. Каждые пять минут мне мерещились шаги. Я вздрагивала от шороха мусорных пакетов и шипения бездомных кошек, боясь даже вздохнуть в полный голос.

К утру пошёл мерзкий, колючий дождь. Телефон мигнул экраном и окончательно сдох. Связи больше не было.

К полудню я едва передвигала ноги. Желудок скручивало от голода, в висках пульсировала тупая боль, горло драло от холода. Я выглядела как бродяжка: взъерошенные волосы, серое от усталости лицо, грязь на штанинах.

В трёх дешёвых подвальных хостелах со мной даже разговаривать не стали. Жирный мужик за стойкой первого окинул меня брезгливым взглядом и рявкнул что-то про отсутствие паспорта и полицию. В третьем хостеле молодая турчанка сочувственно развела руками: — Без регистрации и документов штраф огромный, девочка. Иди в консульство. Или вон, — она неопределенно махнула рукой в сторону широкого проспекта, — к высотке Караханов на набережной. У них там свои законы и охрана на входе, полиция туда носа не кажет. Может, договоришься за наличку.

Насчёт налички она промахнулась, но выбор у меня был невелик: либо попытаться вымолить угол там, либо упасть прямо на тротуар.

Я поплелась по проспекту, с трудом волоча ноги. Дождь усиливался, вода затекала за воротник, и через десять минут сквозь серую пелену выросла громада здания....

Отель не просто выделялся среди старой застройки — он подавлял. Огромная высотка из тёмного гранита и тонированного стекла, сияющие витражи первого этажа, идеальный асфальт подъездной дорожки, на которую плавно выруливали чёрные представительские седаны.

Над массивным козырьком горели строгие латунные буквы:

KARAKHAN PALACE.

Я остановилась под дождём и несколько секунд просто смотрела на здание.

Идти туда в моём виде было чистым безумием, верхом идиотизма. Меня должны были пинками вышвырнуть ещё на ступеньках.

Но выбора не оставалось. Мне нужно было тепло. Хоть на полчаса, хоть просто посидеть в вестибюле, пока не выгонят.

Сжав кулаки, я заставила негнущиеся ноги сделать шаг к дверям. Швейцар скользнул по мне взглядом — тяжёлым, цепким, задержавшись на моём лице чуть дольше положенного. Я уже приготовилась услышать грубое «Get out», но мужчина вдруг молча шагнул в сторону и придержал для меня створку.

Внутри пахло огромными, бешеными деньгами. Тёплый воздух пах дорогим древесным парфюмом, кожей и свежесваренным кофе. Под потолком переливались хрустальные капли гигантских люстр, пол из полированного мрамора отражал мягкий свет, а где-то в глубине холла еле слышно наигрывал рояль.

Я брела по этому стерильному блеску, оставляя за собой мокрые следы от стоптанных кед, и чувствовала себя бродячей собакой, забежавшей во дворец.

Стойка ресепшен была высечена из цельного куска чёрного камня. За ней стоял администратор — вылощенный мужчина лет тридцати в идеально сидящем тёмно-синем костюме. При моём приближении он оторвался от монитора, аккуратно поправил галстук и посмотрел на меня в упор. Ни капли брезгливости. Ни тени удивления.

На его губах заиграла едва заметная, вежливая полуулыбка.

— Здравствуйте, — мой голос сорвался, прозвучав хрипло и жалко. Я вцепилась пальцами в край каменной стойки, потому что пол под ногами начал медленно плыть. — У меня украли всё. На пляже. Сумку, паспорт, деньги. Телефон сел. У меня есть безналичный счёт... я могу оплатить переводом. Пожалуйста, мне нужен самый дешёвый номер. Хоть коморка...

Мужчина спокойно выслушал мою сбивчивую речь, не перебивая. Затем опустил руки на стойку, сплёл пальцы и с безупречным русским произношением тихо произнёс:

— Добрый день. Вы госпожа Мия?

В воздухе словно выкачали весь кислород.

По затылку пробежал ледяной разряд, моментально спустившись по позвоночнику к кончикам пальцев.

— Откуда... — я отшатнулась на полшага. — Откуда вы знаете, как меня зовут?

Администратор не дрогнул. Он протянул руку к стене, снял с магнитной панели чёрную матовую карту с золотым тиснением и плавно положил её на полированный гранит прямо передо мной.

— Ваш номер готов. Семьсот четвёртый. Вещи уже подняли в комнату.

— Какие вещи?!

Голос сорвался на визг, и несколько солидных постояльцев в лобби синхронно повернули головы в нашу сторону.

— Я ничего не бронировала! Кто за всё заплатил?!

Администратор вежливо наклонил голову, и в его тёмных глазах мелькнуло что-то пугающе холодное.

— Владелец отеля. Он распорядился предоставить вам всё необходимое и передал просьбу: отдохните, госпожа Мия. Вы промокли. Лифт справа от вас.

Я тупо уставилась на чёрный пластик карты.

Karakhan Palace.

В голове одна за другой сложились детали пазла: Фамилия на фасаде. Моя сумка с паспортом, брошенная на мокрых камнях. Тот ледяной взгляд стрелка над обрывом.

Меня никто и не собирался искать по сырым подворотням. Зачем гоняться за бездомной собакой по чужому городу, если можно просто ждать, пока она сама приползёт в единственное открытое место? Они знали, что у меня нет ни лиры, и просто расставили капкан.

Внутри всё орало: бросай карту и беги. Но бежать было некуда. На улице — дождь, холод и полное отсутствие шансов.

Я стояла посреди сияющего мраморного холла и впервые за всё время после побега поняла, что оказалась в ситуации, из которой не могу просто взять и уйти.

Я медленно взяла карту.

Двери лифта открылись.

Я вошла внутрь и нажала кнопку седьмого этажа.

Когда двери начали закрываться, я успела ещё раз увидеть своё отражение в зеркальной стене. Бледное лицо, мокрые волосы, грязная одежда, усталые глаза.

Вчера утром я думала, что сбежала из старой жизни. Теперь я добровольно поднималась в номер, оплаченный убийцей.

Клетка захлопнулась.

Только прутья на этот раз были не из маминого розового шёлка.

Они были сделаны из чистого, залитого кровью золота.

ГЛАВА 4. ДЕМИР

Я выехал на трассу, ведущую обратно в город.

За окном тянулась тёмная дорога, впереди мерцали редкие огни. Где-то позади остался берег, чёрная вода и несколько минут, за которые всё пошло совсем не по плану.

Задание было закончено.

Но одна деталь не давала мне покоя.

Девушка.

Кто она такая?

Я не знал её имени, не знал, откуда она приехала и почему оказалась там одна. Знал только одно — она меня видела. И видела достаточно.

Я не собирался её убивать. Она не сделала ничего, за что должна была умереть. Нужно было лишь найти её раньше, чем она успеет рассказать кому-нибудь о том, чего сама толком не понимала.

Город встретил меня привычным шумом и светом. Через несколько минут я уже подъезжал к дому и понимал: разговор с отцом неизбежен.

Я вошёл в дом и сразу направился в его кабинет.

Рагип был там.

Он стоял у тяжёлого камина, держа в руке стакан с виски. Даже в два часа ночи на нём был идеальный костюм. Ни следа усталости. Только холодный, буравящий взгляд, когда он повернулся на звук шагов.

— Керем на дне? — голос отца прозвучал обманчиво спокойно.

— Да, — ровно ответил я, остановившись в паре шагов от стола. — Дело сделано.

— А девушка?

Я посмотрел на отца.

— Какая девушка?

Рагип внимательно посмотрел на меня.

— Та, что была на берегу.

“Сука. Уже доложили.”

— Она видела тебя. Видела Керема. Видела выстрел.

Несколько секунд я молчал.

Я уже знал, к чему он ведёт.

— Она должна исчезнуть, — спокойно сказал отец.

— Я найду её сам.

— Конечно найдёшь, — отрезал Рагип, впиваясь в меня взглядом. — И закроешь этот вопрос раз и навсегда. До полудня. Чтобы к двенадцати часам девчонка исчезла так же, как исчез Керем. Если ты не способен подчистить за собой дерьмо — мои люди сделают это за тебя.

Я молча встретил его взгляд. Ни один мускул на моём лице не дрогнул, хотя челюсти сжались так, что заломило зубы.

Я кивнул и вышел из кабинета.

Дверь за моей спиной закрылась.

Только оказавшись в пустом, полутёмном коридоре особняка, я позволил себе выдохнуть.

— Блять… — вырвалось сквозь зубы глухо, с яростью.

Я со всей дури впечатал кулак в массивную дубовую панель на стене. Глухой треск дерева немного сбил тупую волну адреналина, но легче не стало. Суставы обожгло резкой болью, пальцы запульсировали.

Сжав разбитые костяшки в кулак, я быстрым шагом пошёл к выходу из особняка.

На улице сыпал мелкий, холодный дождь. Я сел во внедорожник, хлопнул дверью и достал телефон. Набрал начальника службы безопасности отеля.

Гудок. Второй

— Слушаю, господин Демир.

— Сумка у вас?

— Да. Паспорт гражданки России. Зовут Мия. Двадцать лет.

— Ориентировку на ресепшен. Без документов деваться ей некуда — сама придёт. Как появится, заселите в люкс и отдайте вещи. Не пугать.

— Если захочет выйти?

— Пусть выходит, — холодно ответил я. — Но глаз с неё не спускать... Любых людей моего отца отсекать ещё на подходе к отелю. И как только она появится на ресепшене — сразу доложить мне лично.

— Сделаем, господин Демир.

Я сбросил вызов и бросил телефон на соседнее сиденье.

Внедорожник плавно тронулся с места, разрезая фарами мокрый стамбульский асфальт.

Оставалось только ждать.

ГЛАВА 5. МИЯ

Я проснулась не от будильника, а от яркого, слепящего полосования по векам. Несколько секунд я тупо пялилась в белоснежный потолок, пытаясь собрать мысли воедино. Огромная кровать, запах чистого хлопка и терпкий аромат миндаля, витающий в воздухе.

Я резко села. Сердце моментально ухнуло куда-то к желудку.

Вчерашний кошмар накрыл ледяной волной. Я вспомнила, как валилась с ног от усталости, как на ватных ногах поднималась сюда, мысленно готовясь к худшему — к засаде, вооружённым амбалам или самому стрелку со скалы. Но номер встретил меня идеальной, тихой пустотой. А на полированном комоде у входа аккуратно стояла моя сумка.

Меня тогда затрясло так, будто в вену пустили жидкий азот. Я судорожно рванула молнию: паспорт лежал на месте, папина заначка пересчитана до последнего рубля, зарядка, наушники, одежда — всё цело. Они даже пальцем не тронули мои вещи. Просто вернули, молча дав понять: от них не спрятаться.

Тогда от дикой паранойи я заперла дверь на все щеколды, приставила к ней кресло и рухнула на постель прямо в чём была. Переутомление взяло своё — я вырубилась.

А сейчас за окном сияло солнце. Я встала, подошла к панорамному окну и рывком раздвинула тяжёлые шторы. Стамбул словно подменили. Ни следа вчерашней серой хмари, ни капли промозглого дождя, который пробирал до костей. Небо над Босфором было пронзительно-лазурным, купола мечетей плавились в золотом свете, а город кипел звонкими криками чаек, гудками паромов и звенящей суетой. Город наконец-то встретил меня настоящим турецким теплом.

Внутри что-то щёлкнуло. Я больше не могла сидеть взаперти в этой роскошной духоте. Нужно было выйти наружу, вдохнуть морской воздух и своими глазами увидеть: меня держат под арестом или я всё ещё могу сделать шаг в сторону?

Я быстро приняла душ, смыв с себя липкий ужас последних двух суток, и подошла к сумке. Хватит с меня промокших грязных штанов и тёплой кофты. Я натянула свободные хлопковые шорты, простую белую майку и чистые белые кеды, а влажные волосы собрала на затылке крабиком.

Айфон на тумбочке показывал бодрые сто процентов заряда. Сунув его вместе с ключом-картой в карман шорт, я подошла к двери, глубоко вдохнула и нажала на ручку.

Коридор был пуст. В лифте играла тихая музыка.

Когда я спустилась в залитое солнцем мраморное лобби, администратор за стойкой лишь вежливо склонил голову, одарив меня безупречной дежурной улыбкой.

Швейцар снаружи с полупоклоном толкнул массивную стеклянную дверь, впуская меня в тёплый, нагретый солнцем день. Никакой охраны. Никаких преград.

Меня действительно выпустили.

На улице стояла приятная, ласковая жара, пахло жареной рыбой, специями и сладкой уличной выпечкой. Я свернула с парадного проспекта в тихий, мощёный светлым камнем переулок, усыпанный сувенирными лавками и кашпо с цветами, и почти сразу наткнулась на небольшое кафе с открытой террасой.

Столики стояли прямо в тени больших зелёных деревьев. Я села за круглый столик у кованой ограды, подставила лицо мягкому солнцу и заказала официанту холодный кофе со льдом.

Когда передо мной поставили запотевший стакан, я сделала первый глоток и почувствовала, как окаменевшие от стресса плечи наконец-то опускаются. Тёплый ветер трепал пряди у висков, открытые плечи приятно грело солнце. Казалось, ночной кошмар на скале начал тускнеть, отступая куда-то на задворки памяти. Я сижу на залитой солнцем улице, пью кофе, и я в порядке...

— Девушка, а почему одна грустим?

Всё мгновенно оборвалось.

Я медленно подняла голову.

У ограды террасы переминались двое парней лет под тридцать. Наглые, с полурасстёгнутыми рубашками и липкими взглядами. От них разило дешёвым пивом и чужой самоуверенностью. Местные или приезжие — без разницы, по сальным ухмылкам всё было понятно без перевода.

Я промолчала и демонстративно отвернулась к своему стакану. Ввязываться в уличный срач хотелось меньше всего.

Один из них — невысокий, с мутными глазами — расценил моё молчание по-своему. Он без спроса выдвинул соседний стул и плюхнулся прямо напротив меня, перегородив проход:

— Мы просто хотим познакомиться. Чего такая колючая?

— А я просто хочу кофе, — отрезала я, глядя ему прямо в переносицу.

— Да ладно тебе, русская, да? — загоготал второй, нависая надо мной со спины.

Первый вдруг резко потянулся через стол. Его влажные пальцы с силой сомкнулись на моём голом запястье. Хватка была цепкой, как железные клещи.

— Пойдём прогуляемся, город покажем...

Внутри всё похолодело. Я дёрнула руку, но он сжал её ещё сильнее.

— Отпусти.

Слово прозвучало негромко. Без крика. Но с такой сокрушительной, глухой тяжестью, что воздух вокруг столика словно вымерз в одну секунду.

Тот, что держал меня за руку, замер.

Я вскинула глаза.

За спиной нападавшего выросла высокая фигура. Незнакомец в тёмной расстёгнутой рубашке, идеально сидящих брюках и с короткой аккуратной бородой. Он стоял, опустив руки в карманы, пугающе спокойный, словно перед ним были не двое здоровых мужиков, а пустые стаканы.

Парень за моей спиной медленно повернулся, набычившись:

— А ты кто такой вообще? Вали отсюда.

Мужчина даже бровью не повёл. Его голос прозвучал с ледяной, вежливой твёрдостью:

— Человек, который просит один раз.

Что-то в его тоне и развороте плеч заставило пьяную спесь парней мгновенно испариться. Второй дёрнулся было вперёд, пытаясь расправить плечи, но незнакомец лишь чуть сместился — одно короткое, выверенное движение корпуса, перехваченное запястье, сухой треск вывернутых пальцев.

Мужик глухо взвыл, согнувшись пополам. Незнакомец просто отшвырнул его назад, даже не вынимая второй руки из кармана.

Никакой драки. Никакого шума. Чистая, подавляющая сила.

— Пошёл вон, — не повышая тона, бросил он.

Парня, державшего меня, словно током ударило. Он отпустил мою руку, попятился, подхватил шипящего от боли дружка за плечо, и они оба торопливо, спотыкаясь о стулья, потащились прочь с террасы.

Вокруг снова стало тихо. Только тёплый ветер шевелил листву над головой. Я осталась сидеть за столиком, прижимая к себе запястье. Сердце бешено колотилось в горле.

Мужчина медленно повернулся ко мне. Он сделал шаг ближе, внимательно, сканирующим взглядом скользя по моим открытым плечам, рукам, лицу.

— Ты цела? — негромко спросил он на чистом русском.

Я подняла голову и посмотрела ему прямо в лицо.

Солнечный свет падал на его резкие, хищные скулы. Но зацепило меня не это.

Глаза.

Тёмные. Неподвижные. Тяжёлые, как свинец.

В памяти с грохотом рухнула стена. Вспышка: чёрный берег, грохот шторма, силуэт у обрыва и этот самый пронзительный взгляд сверху вниз, от которого кровь стыла в жилах.

Тогда всё тонуло в дожде и темноте, на стрелке была белая промокшая рубашка, а сейчас передо мной стоял мужчина во всём чёрном. Но взгляд… этот взгляд было невозможно забыть или спутать с другим.

Слова застряли комом в пересохшем горле. Я смотрела на него, не в силах оторваться, и тихо, одними губами вытолкнула:

— Этот взгляд мне знаком.

Воздух между нами натянулся, как струна.

Мужчина замер. На какую-то долю секунды его идеальное, непробиваемое спокойствие исчезло — зрачки чуть дрогнули, во взгляде мелькнуло напряжение. Он явно не ждал этих слов.

Несколько бесконечных секунд мы молча смотрели друг на друга под шелест листвы.

Он ничего не ответил.

Не сказал ни слова. Просто развернулся и ровным, неторопливым шагом пошёл прочь с террасы.

Я осталась сидеть одна, глядя ему вслед. Пальцы подрагивали, а по спине, несмотря на полуденное солнце, медленно пополз ледяной холод.

Это был он. Сомнений не осталось.

…

На углу переулка Демир открыл дверь чёрного представительского седана и сел на заднее сиденье.

Машина плавно тронулась с места.

Сидевший впереди начальник охраны повернулся вполоборота, бросив короткий взгляд назад:

— Она вас узнала?

Демир повернул голову к тонированному стеклу.

В узкой рамке окна терраса кафе стремительно отдалялась. За круглым столиком под зелёными деревьями всё ещё сидела тонкая девичья фигурка в белой майке, неподвижно смотрящая на опустевшую улицу.

Повисла тяжёлая, давящая пауза.

— Не знаю, — тихо ответил Демир.

Машина вырулила на широкий проспект и скрылась в потоке, оставив позади залитый солнцем переулок.

ГЛАВА 6. МИЯ

К вечеру город за окном окрасился в глубокий синий цвет.

После утреннего происшествия на террасе кафе и внезапного появления того мужчины я долго не решалась вернуться в отель. Мне казалось, что если я снова переступлю порог номера, стены сожмут меня окончательно.

Я просто бродила по улицам, пытаясь затеряться в бесконечной стамбульской толпе. Купила у уличного торговца горячий бублик с кунжутом, но смогла проглотить лишь пару кусков. Заходила в сувенирные лавки, бессмысленно разглядывала цветные стеклянные лампы, пила воду мелкими глотками и вздрагивала от каждого резкого звука скутера. Я тянула время как могла, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями.

Но с наступлением темноты город начал пугать ещё сильнее, и ноги сами привели меня обратно в «Karakhan Palace».

Теперь я сидела на краю огромной кровати в полумраке номера. Единственным источником света была настольная лампа, отбрасывавшая тёплый круг на полированное дерево тумбочки.

В голове всё ещё звенел низкий, холодный голос незнакомца: «Ты цела?» И эти глаза. Глаза стрелка со скалы, которые врезались мне в память намертво.

Внутри всё дрожало от накатившего бессилия и тоски по дому. Я больше не могла вариться в этом одна. К чёрту гордость, к чёрту самостоятельность — мне нужно было услышать родной голос, понять, что где-то есть нормальный мир без трупов, мафии и пистолетов.

Я взяла с тумбочки телефон, разблокировала экран и открыла контакты. Нашла номер отца.

Палец уже завис над зелёной кнопкой вызова, когда экран внезапно мигнул.

Прямо поверх контакта высветилось уведомление с незнакомого короткого номера:

«Не доверяй никому.»

Я перечитала сообщение ещё раз.

Короткая фраза. Всего три слова.

Но после всего, что произошло, они звучали совсем не безобидно.

Я медленно опустила телефон на колени, сжимая его до побелевших пальцев.

Ни имени. Ни подписи.

Только сообщение.

— Почему ты вообще мне помогаешь?.. — тихо, в пустоту тёмной комнаты сорвалось с моих губ.

Но номер молчал. Только шелестел кондиционер под потолком, напоминая, в какой изощрённой ловушке я оказалась.

Утро встретило город ярким, слепящим солнцем.

Оставаться в номере и сходить с ума дальше было выше моих сил. Я натянула лёгкий сарафан, перекинула через плечо сумку и вышла на улицу.

Стамбул гудел и звенел. Мимо с грохотом проносился красный исторический трамвай, зазывалы у лавок кричали наперебой, в воздухе стоял плотный аромат свежесваренного кофе. Среди этого людского муравейника дышалось чуть легче.

Я свернула на колоритный открытый рынок, лавируя между рядами со специями, коврами и яркой керамикой. Купила у дедушки-торговца холодную бутылку воды, искренне улыбнулась ему в ответ на турецкое пожелание хорошего дня и сделала пару глотков, разглядывая расписные тарелки.

И тут мой взгляд случайно зацепился за фигуру впереди. Сквозь пёструю толпу туристов, метрах в пятнадцати от меня, у каменной стены стоял мужчина. Полностью в чёрном. Он говорил с кем-то по телефону, резко жестикулируя.

Сердце пропустило удар.

После той ночи меня буквально выворачивало от вида крепких мужчин в темной одежде. Казалось, что каждый второй в этом городе может быть связан с теми ублюдками с обрыва. Он даже не смотрел в мою сторону, продолжая что-то втолковывать в трубку, но липкий страх мгновенно сковал горло: а вдруг следят? Вдруг ищут?

Но проверять на себе, паранойя это или реальная угроза, не хотелось ни капли.

Улыбка сползла с лица. Я покрепче перехватила ремень сумки, развернулась и быстрым шагом, стараясь не привлекать внимания, пошла прочь сквозь ряды с платками и лотками с фруктами прямо в сторону отеля. В «Karakhan Palace» было страшно, но там хотя бы закрывались двери номера и не было уличной толпы.