Загадка королевского гобелена

– То, что я собираюсь ему предложить, стоит намного дороже. Сенсация, по сравнению с которой их роман – так, ерунда. За это ухватятся все газеты! И английский трон, мой милый, да-да, английский тро-о-он!

* * *

Невозможно выйти из «Ритца» через главный вход. С тех пор как около четырех сюда подъехала «машина», поставили ограждения, чтобы сдерживать фотографов. Вандрия и Марка безостановочно снимают на всякий случай – красавчики в стильном прикиде со спортивными сумками, мало ли что. Разговор продолжается в ресторанчике «У Эвы» на улице Даниель Казановы, на углу Вандомской площади. Вандрий сел напротив Марка. Эва, с шиньоном на голове, приносит чай и двойной эспрессо.

– На самом деле, Вандрий, я тебя поздравляю! Теперь тебя читают каждое утро. И к тому же твое телеобозрение сделано совсем неплохо, говорю, что думаю. Кто бы на факультете мог представить, что ты такого добьешься? В смысле, будешь писать так талантливо, с юмором и так тонко, да, именно тонко.

– Э… спасибо, Марк, но знаешь, у меня, вообще-то, другие планы.

– Хочешь что-то сочинять? Знаю тебя как облупленного. Да хватит с тебя твоей колонки в газете. Ты и без того уже, наверное, выдохся. Что ты собираешься оставить потомкам? Разумеется, роман. Что-нибудь автобиографическое?

– Я тут начал исторический роман. Гитлер и его встреча с герцогом Виндзорским, дядей по мужу той малышки из бассейна, его величеством бывшим королем Эдуардом Восьмым. Тридцать седьмой год, Берхтесгаден.

– Спасибо, я в курсе. И эта американка-фашистка Уоллис[25] – она собиралась бросить Англию в объятия фюрера. Стать первой императрицей Индии и носить нарукавную повязку со свастикой. Неплохой сюжетец!!! Любовь, власть, насилие, секретная дипломатия. Вандрий, делаю ставку на твой роман! Переведу тебя на английский.

– А ты можешь?

– Ты забыл, что у меня дед-британец и мое имя, Марк, произносится без этого вашего французского раскатистого «р». Нацизм Виндзоров – это должно понравиться публике.

– Не кричи так, мы совсем рядом с «Ритцем», там полно агентов под прикрытием. Понимаешь, самое удивительное, что так и не известно, о чем они там говорили в Берхтесгадене. Сохранилось одно фото. Гитлер целует ей руку. Остальное я додумал. Считается, что Гитлер хотел объяснить бывшему королю свои планы мирового господства, а я расскажу ровно противоположное. Мне кажется, что герцог туда явился с какой-то вполне конкретной целью. Сделка. Предложение. Что-то колоссальное.

– План туннеля под Ла-Маншем, бриллиант короны величиной с «Ритц», фуражка Петена, выигранная в баккара в казино Монте-Карло, которую герцогиня раздобыла в борделе Марракеша? Дорогой Вандрий, это тебе надо было первым заговорить с египтянином в бассейне, а потом уж познакомить нас.

– Для чего?

– Ему принадлежат декорации твоего будущего романа – парижский дом, который недавно купил его отец Мохаммед: в свое время там жили Эдуард и Уоллис. Вполне комфортабельный! Скрыт от посторонних глаз в Булонском лесу, почти невидимый, незаметный, его нет ни на одном плане Парижа, даже на официальной карте Института географии. Генерал де Голль, этот великий сноб старой закалки, сразу после освобождения предоставил его в распоряжение старого гитлеровского дружка.

– Что за чушь! Дом в Булонском лесу – это позже. После Освобождения Виндзоры жили на бульваре Сюше.

Марк поражен эрудицией Вандрия.

– Я уже два месяца собираю информацию. Я не знал, что дом перепродан. По сути, мы с тобой оба топчемся на одной делянке: у тебя принцесса, у меня старики: дядя и скандальная тетка. Новое поколение принимает эстафету и продлевает аренду. Для продолжения телефильма используется испытанный временем задник. Славный домишко с привидениями.

– Возможно, они снимают его у парижской мэрии – не знаю, нужно проверить. В любом случае они с Дианой собираются там жить, чтобы досадить королеве.

– На этот счет у меня имеется фотография десятилетней давности – ее сделали, когда умерла миссис Уоллис и о них снова заговорили. Я бы хотел взглянуть на дом. Они стремятся повторить историю? Та, которая никогда не станет королевой.

– Одержимость короной! Он скупает все, что напоминает о британской монархии. Он и его папаша – миллиардеры, но неизвестно почему королева отказывает им в британском гражданстве. Хитроумная садистская пытка, которую придумала старая перечница. А они всё скупают и скупают: ветхие колымаги какого-то там принца, чистопородных лошадей из королевских конюшен, любовное гнездышко миссис Уоллис. Даже первая жена этого самонадеянного сорокалетнего типа получила в качестве помолвочного кольца копию кольца Дианы: большой дурацкий цветок – сапфир и бриллианты.

– Ты сообщил нашей пловчихе, что ее Доди – точь-в-точь гламурная дива, помешанная на светской прессе?

– Это она так мстит. Выбрала себе такого ухажера, чтобы достать бывшую свекровь по полной.

– Королеву.

– Но основное орудие мести, о котором голубки еще не знают, – это Немезида во плоти[26], то есть я. Когда он преподнесет ей в качестве свадебного подарка то, что я собираюсь ему продать, королева в ярости выколет себе глаза шляпной булавкой.

– Ну просто греческая трагедия.

* * *

В коридоре возле бассейна «Ритца», прямо перед входом в хаммам, готовится королевская вечеринка. Вандрий и Марк не догадываются об этой суете. Немного волнения, капельку тревоги, приправить легким беспокойством со щепоткой фарса – известный рецепт коктейля, все смешать в шейкере бара «Хемингуэй»[27]. Сугубо мужские разговоры вполголоса в полуосвещенном зале со стенами, обшитыми рыжеватыми деревянными панелями. В этот час бар пустеет. Конец дня уже распланирован под усиленным наблюдением: почти незаметная французская полиция, поставленная в известность in extremis[28] об этом сугубо частном визите, охрана отеля, британские спецслужбы и личные телохранители молодого человека. Диана и Доди удалились в свои апартаменты. Недосягаемы.

– Насчет вечера. Нам сказали, что ужин в шикарном ресторане возле Бобура собираются отменить. Не очень понятно почему. Они останутся здесь, но кто будет обслуживать их после ужина? Вам нужно подкрепление?

– Нет, знаете, персонал гостиницы опытный, они всё умеют, даже отгонять журналистов.

– Тогда назначьте лучшего.

– Отличный работник, заместитель начальника службы безопасности отеля собственной персоной, будет их водителем, парень надежный на двести процентов. Возьмем одну из трех представительских машин из гаража «Ритца».

– Мне нужно имя, чтобы выписать служебное удостоверение.

– Поль. Это фамилия. Анри Поль[29].

* * *

В лучах заходящего солнца возносится к облакам тонкий силуэт Вандомской колонны. Диана приветствует Наполеона из окна своего номера.

Она никогда не рассматривала эти комиксы, опоясывающие колонну по спирали до самой вершины: сотни персонажей, великая армия. Завиток дыма, отлитый из зеленоватой матовой бронзы, растаявшие мечты. О чем все это может рассказать? О планах завоевания Англии? Для чего? Завоевать Англию нетрудно. Ей самой на это потребовалось меньше года. А потом, в Париже все-таки лучше. Разве не так?

3. Око Наполеона

Париж

Суббота, 30 августа 1997 года

Все же приятнее находиться в кабинете директора Лувра, чем в моей каморке в Байё. Я смогла там продержаться всего сутки. Вернулась вечерним поездом, день в Париже, встреча-сюрприз на высшем уровне. Позвонить Вандрию? Наверняка жарится под ультрафиолетом в «Интералье»[30] или качается в клубе «Ритца», дурачок. Нужно вытащить его сюда посмотреть на Гобелен, он мне это обещал; если понадобится, организуем уик-энд Байё – Довиль. Все-таки я первый заместитель, то есть даже выше по рангу, чем помощник хранителя. Думаю, не пройдет и трех месяцев, как мамаша Фюльжанс на меня за что-нибудь взъестся. Посмею ли я сказать это в глаза господину Лувру? Одно его слово директрисе Музеев Франции, что он отзывает меня в отдел египетских древностей, и я наконец-то смогу вырваться из Байё.

Этот кабинет словно пропитан итальянским шиком: тяжелые шторы, черные деревянные панели эпохи Наполеона Третьего с золотой отделкой, кресла красного дерева с обивкой из зеленого бархата. На стенах несколько картин – не слишком редких, чтобы никто не мог обвинить директора Лувра, что он забирает лучшее из запасников для украшения собственного кабинета. Хрустальная линейка, красивый стаканчик для карандашей, наверное купленный в Венеции, круглая кожаная коробочка – такие делают во Флоренции. Над низким книжным шкафом большое полотно Госсека, его лучшего периода, пейзаж 1970-х годов, написанный в командорстве Маньяк[31], единственный современный штрих – возможно, личная собственность капитана этого огромного корабля. За окнами окаймленная серым камнем Сена. Тишина, порядок, спокойствие, нега в тысяче лье от бежевато-серого декора мамаши Фюльжанс и ее байёнских прелестей, или как правильнее – байёзских, байокасских?

Погруженный в свои бумаги директор, взлохмаченный и смешливый, не поднимая глаз, идет в атаку mezza-voce[32]:

– Дорогая Пенелопа, как я рад видеть вас снова. У меня остались очень хорошие воспоминания о вашей трехмесячной стажировке в Лувре. Знаю, что могу вам доверять.

Невозможно придумать лучшее начало – и это тепло, вспыхнувшее в голубых глазах в тот момент, когда он поднял голову… Его белоснежная шевелюра чуть растрепана, цепочка карманных часов крепится к бутоньерке, но на запястье «Омега», как у Джеймса Бонда. В неугомонном мозгу Пенелопы тут же возникает вопрос: а что там в кармашке, куда уходит цепь, – лупа, медальон, портрет, прядь волос, старинные часы, которые надо заводить через день? Он назвал меня по имени; если он продолжит в таком же духе, я сниму очки. И буду неотрывно смотреть на него. Поиграем в Бельфегора. В Греко[33]. Мне нечего терять. Я в Байё, черт побери!

– Мы готовим к девяносто девятому году выставку, посвященную Доминику Виван-Денону, первому директору Лувра, нашему основателю. Загадочная личность. Все ломаю голову, как бы назвать выставку, – скажем, «Око Наполеона». Как вам?

– Если нужно привлечь публику, то «Наполеон» просто замечательно, но мне еще кажется, что нужно вставить в название слово Египет. – (Молодец, Пенелопа, ввернула это уже во второй фразе, продолжай, девочка.) – «От Египта до Лувра. Денон. Око Наполеона». После успеха последней его биографии Филипа Сметса всем сразу станет понятно, о чем речь.

– Сразу видно, что в Школе сохранения культурного наследия вам читали лекции по маркетингу и рекламе.

– Даже не напоминайте, я закончила этот курс в числе последних.

– Притом что сюда вы поступили второй, если память мне не изменяет, и вам предложили выбор между Байё и Байё.

– Увы! Не так-то много коллекций мы получили из Египта. – (Е-ГИ-ПТА, Вандрий всегда утверждал, что нужно произносить это слово по слогам.) – К счастью, я провожу там каждое лето на раскопках в западных Фивах и в коптских запасниках Каирского музея…

– Я все это помню, вы мне уже говорили. Вы наверняка знаете, что здесь у нас одно из богатейших в мире собраний коптских тканей, и, если в дальнейшем вы не утратите свою страсть к текстилю… А что думает жительница Байё о Виван-Деноне?

– Не думаю, что Денон бывал в Байё…

– Он как раз и распорядился, чтобы Гобелен привезли сюда, в Лувр, и выставили в тысяча восемьсот третьем году в Галерее Аполлона. Наверное, это выглядело грандиозно. Он хотел доказать парижанам и Европе, что Англия уже была завоевана. Узурпатор Наполеон мог повторить подвиг Вильгельма Завоевателя[34]. Гобелен заставил трепетать британскую монархию.

Пенелопа неопределенно кивает. Он продолжает:

– У меня есть неопубликованные документы, которые я вам покажу. Мне следовало позвонить милой Соланж Фюльжанс, но я решил сперва посоветоваться с вами. Она человек выдающихся качеств, но, поскольку это ваша первая должность, я полагаю, что нужно дать вам возможность самой разгадать тайну. Мне хотелось бы выяснить, при каких обстоятельствах Гобелен из Байё оказался в Париже. Это мелочь, но два письма, которые я откопал, вызывают некоторые вопросы; там явственно проступает личность Денона. Поэтому мне нужны люди с живым умом, такие как вы.

* * *

Пенелопа достает черный блокнот и ручку. Увидев этот сигнал, господин Лувр устремляется вперед:

– Виван-Денон, какая личность! Великий романист – помните его книгу «Ни завтра, ни потом»?[35] Какое прекрасное начало романа, одно из лучших в истории французской литературы! Достигнув совершенства, он никогда больше ничего не пытался написать.

– Не читала.

– И очень зря. Послушайте: «Я безумно любил графиню де ***; мне было двадцать, и я был простодушен; она обманула меня; я вознегодовал; она меня оставила. Я был простодушен и сокрушался о ней; мне было двадцать лет, она меня простила; и так как мне было двадцать лет, я был простодушен, по-прежнему обманут, но уже не покинут, я почитал себя счастливейшим из любовников, счастливейшим из смертных». Ну как, нравится? Денон был писателем, дипломатом, гравером, рисовальщиком, копиистом и… фальсификатором. Он подделывал гравюры Рембрандта, и совсем недурно. Он стал самым бесстрашным помощником Бонапарта в Египте, создателем величайшего из тогда существовавших и будущих музеев.

Пенелопа понимает все меньше и меньше.

Он продолжает:

– А вам известно, что именно он отбирал батальные сцены, опоясывающие Вандомскую колонну, как на колонне Траяна?[36]

Лицо Пенелопы остается бесстрастным. Ее это не волнует. Она молчит. На всякий случай улыбается. Он продолжает:

– Это был самый гениальный собиратель, в коллекции которого при Людовике Восемнадцатом после Ватерлоо вошли нос пироги из Амазонии, скульптуры таино[37], произведения китайского и японского искусства, статуэтка инка, в ту пору, когда никто не обращал на них никакого внимания… Мари-Франс?

– Господин директор, должна вас прервать. Звонят из Байё, просят передать мадемуазель Пенелопе Брёй, что ей нужно срочно вернуться. Это очень важно.

* * *

От Байё не отвязаться! Смирись, о Боль моя![38] Открывается черная лакированная дверь. Секретарша хорошо одета, любезна и на вид неглупа. Для Пенелопы это словно глоток свежего воздуха. Она чувствует себя как золотая рыбка, которую вновь опустили в воду после того, как она чуть не сдохла на ковре. Бежевом.

– Она больше не может обойтись без вас. Поцелуйте за меня милую Соланж в память о нашей студенческой юности.

Две минуты спустя Пенелопа возвращается, с трудом стараясь подавить нервную улыбку:

– Ее только что убили. По крайней мере, у меня есть надежное алиби, господин директор, я в это время беседовала с вами. Полагаю, что рано или поздно я тоже могла бы поддаться искушению.

– Да замолчите вы наконец. Что значит Соланж убили?

Он называет ее по имени. Она его тоже. Пенелопа объясняет:

– Едва не убили. Кажется, она звонила мне из больницы. Говорить она может, так что не стоит слишком волноваться. Такие люди непотопляемы. Медицинские сестры скоро поймут, во что они влипли. Однако состояние тяжелое. Стреляли дважды. В ногу и низ живота, но жизненно важные органы не задеты. По крайней мере у нее. Не знаю, как все это произошло, никаких подробностей… Я все равно ничего не могу сделать…

– В вашей Школе вас готовили к временному исполнению обязанностей директора?

– У меня даже есть свидетельство курсов по оказанию первой помощи. Любые роли: директор по учебной части, хранитель основной коллекции, генератор идей. Беру бразды правления в свои руки, я готова. Первое мое решение: завершить, дорогой мэтр, – она с полной естественностью обращается к новоизбранному академику и любуется собой, – нашу тему. Виван-Денон сближает Байё с Египтом, меня интересует именно это.

– Все сближает Байё с Египтом. Вы видели фильм Жан-Мари Штрауба?[39] Бесконечный. Потрясающий. Камера, установленная на центральной площади Байё, вращается вокруг своей оси не меньше часа. Следующий час – тревеллинг, камера стоит на машине, которая движется по прямой нескончаемой дороге в Египте. Круг и прямая линия. Закадровый голос читает Энгельса. Не видели? Вы слишком молоды, наше поколение обожало подобные эксперименты. Энгельс, Маркс…

– Денон?..

– Я вижу, вам не терпится отправиться исцелять вашу директрису. Я ей позвоню. Как-то мне не по душе, когда начинают стрелять в хранителей… Вероятно, какая-то любовная драма? Денон тоже слыл соблазнителем, но, возможно, недостаточно дерзким, чтобы отважиться покорить Соланж Фюльжанс… Вы не читали путевые заметки Денона о его поездке в Египет? Какой стиль! Вот его письмо Наполеону – Денон хочет вдохновить умы, чтобы подготовить вторжение в Англию. Он не нашел ничего лучшего, чем водрузить в Париже статую Вильгельма Завоевателя. «Поскольку здесь нет ни одной», – пишет он.

Пенелопа несколько лихорадочно записывает:

В окрестностях Лез-Андели[40] откопали статую всадника, датируемую XI веком. Она появлялась из земли по частям из-под крестьянского плуга – недоставало только головы. Несомненно, это был какой-то могущественный персонаж. У нас в запасниках музея хранится великолепная голова, увенчанная короной, которая прекрасно подошла бы этому всаднику. Надо только немного подреставрировать коня. Можно было бы изготовить замечательный постамент из нормандского камня, организовать официальные раскопки статуи. Проинформируем газеты Руана и Фалеза, а также парижские издания. Повсюду сообщим, что только что извлекли из земли статую герцога Вильгельма, завоевателя Англии, причем прекрасно сохранившуюся и идентифицированную по надписи, которая не вызывает сомнения. Статую доставим в Париж по Сене, с остановками и торжественными речами. Прибытие в Париж будет сопровождаться празднованием и иллюминацией. Статую герцога Вильгельма можно установить на прекрасной широкой аллее или на Новом мосту. Я уверен, что она вызвала бы восхищение и знатоков, и всех парижан. Ну а что касается меня, даже захоти я усомниться в ее подлинности, то уже не смог бы.

Конец ознакомительного фрагмента.

Текст предоставлен ООО «Литрес».

Прочитайте эту книгу целиком, купив полную легальную версию на Литрес.

Безопасно оплатить книгу можно банковской картой Visa, MasterCard, Maestro, со счета мобильного телефона, с платежного терминала, в салоне МТС или Связной, через PayPal, WebMoney, Яндекс.Деньги, QIWI Кошелек, бонусными картами или другим удобным Вам способом.

Примечания

1

Название романа Валери Ларбо восходит к девизу средневекового ордена Золотого Щита (l’Écu d’or), основанного герцогом Бургундским Филиппом Смелым в конце XIV века. Слово «Allen» было девизом ордена – это древнефранцузская форма от allez, en avant, означающая «вперед», «дальше», «к стремлению», «к подвигу». Как отмечает французская историография, формула «Allen!» использовалась в рыцарской культуре как боевой призыв и как символ продвижения, отваги и преодоления.

2

Имеется в виду святой Вандрий (ок. 600–668) – знатный франк, принявший монашеский постриг. Основал в 649 году аббатство Фонтенель в долине реки Сены, ставшее одним из важнейших духовных центров Меровингской Галлии, прославился строгостью жизни, чудесами исцеления и распространением бенедиктинского устава. – Здесь и далее примеч. перев.

3

Бессен – историческая область в Нормандии, центром которой является город Байё.

4

Гобелен из Байё – памятник средневекового искусства, представляющий собой вышивку по льняному полотну шириной 48 см и длиной 68,38 м. На гобелене изображены сцены подготовки нормандского завоевания Англии и битвы при Гастингсе 14 октября 1066 года.

5

Пенелопа назначена на должность хранителя в Музей Гобелена, а ее тезка из древнегреческой мифологии – Пенелопа, жена Одиссея, – днем ткала погребальное полотно для савана своего свекра, которое распускала по ночам. Она обещала назвать имя своего нового мужа, только когда закончит ткать, и, верная Одиссею, таким образом оттягивала вступление в новый брак.

6

Жан-Франсуа Шампольон (1790–1832), Шампольон Младший – французский ученый, основатель египтологии.

7

Драккар – деревянный корабль викингов, длинный и узкий, с высоко поднятыми носом и кормой.

8

Мон-Сен-Мишель – небольшой скалистый остров близ северо-западного побережья Франции, превращенный в крепость; на протяжении многих лет отражал набеги викингов. Одна из главных достопримечательностей Франции.

9

Полотно Завоевания (ст. – фр.).

10

Крессон – по-французски «кресс-салат». Пансек звучит как «pan sec» – «сухая поверхность» (фр.).

11

Франсуа Паскаль Симон Жерар (1770–1837) – французский историк и художник-романтик, придворный портретист Наполеона, а затем Людовика XVIII и Карла X.

12

Антуан-Жан Гро (1771–1835) – французский художник, прославившийся изображением побед наполеоновской армии.

13

Государственный хранитель музеев подчиняется Министерству культуры Франции, в отличие от муниципального хранителя, который подчиняется местным властям.

14

Музей Адриена Дюбуше насчитывает свыше 10 000 экспонатов, среди которых изделия из керамики Древней Греции и Китая.

15

Ле-Ман – старинный город на западе Франции, административный центр департамента Сарта.

16

Сен-Жон Перс (1887–1975) – псевдоним французского поэта и дипломата Алексиса Леже, лауреата Нобелевской премии по литературе 1960 года. Цитируется его эпическая поэма «Анабасис» («Anabase», 1924).

17

Кристиана Дерош-Ноблекур (1913–2011) – знаменитый французский египтолог, первая женщина, возглавившая археологическую экспедицию.

18

Сатанас и Дьяболо – французские имена главных антагонистов американского мультсериала «Сумасшедшие гонки» («Wacky Races», 1968–1969), человека и собаки, которые преследуют героиню-гонщицу Пенелопу Питстоп (Жоликёр во французском переводе).

19

Пактол – небольшая река в Малой Азии, в исторической области Лидия.

20

Название реки Ор (Aure) звучит так же, как «or» – «золото» (фр.).

21

Арроманш – городок в Нормандии, на знаменитом пляже которого летом 1944 года высадились войска союзников.

22

Омаха-Бич – кодовое название одного из пяти секторов / пляжей высадки союзников в Нормандии 6 июня 1944 года, самый кровопролитный участок дня «Д».

23

Тромплёй («обман зрения») – технический прием в живописи, создание оптической иллюзии – изображенный объект как будто находится в трехмерном пространстве, хотя в действительности нарисован в двухмерной плоскости.

24

Принц Карим Ага Хан (1936–2025) – духовный лидер, имам мусульманской общины исмаилитов-низаритов, мультимиллионер, основатель курорта Порто-Черво.

25

Английский король Эдуард VIII (1894–1972) правил десять месяцев и в декабре 1936 года отрекся от престола, чтобы жениться на американке Уоллис Симпсон (1896–1986), которая была разведена, что с позиций английского парламента было непреодолимым препятствием для королевского брака.

26

Немезида – в древнегреческой мифологии крылатая богиня возмездия.

27

Этот знаменитый бар в отеле «Ритц» назван в честь Эрнеста Хемингуэя, который был его завсегдатаем.

28

В последний момент (лат.).

29

Анри Поль – реальное лицо, заместитель начальника службы безопасности отеля «Ритц», который вел машину в ночь гибели принцессы Дианы и Доди.

30

«Интералье» – престижный частный клуб и ресторан, открытый в 1917 году на улице Фобур-Сент-Оноре в Париже.

31

Историческое поместье в Маньяке, в коммуне в районе Лимузена на западе Центральной Франции.

32