Анатомия безумия

– Сколько там ему лет было? Четырнадцать? – пробормотал он.

– Роб! – возмущенно воскликнула Джейн, отрываясь от осмотра шкаф.

– Ханжа, – покачал головой Роберт.

Он уже хотел было опустить матрас, однако застиранная до дыр простынь приподнялась, обнажая глубокий разрез. Детектив нахмурился и рывком сорвал постельное белье.

– Что такое? – встрепенулась девушка.

– Иди сюда и фиксируй, – проговорил Роберт, натягивая перчатки сильнее.

Он запустил пальцы в разрез и выудил пачку полароидных фотографий.

– Серьезно? Эти ребята в курсе, что двадцать первый век уже наступил и можно пользоваться телефоном?

– Роб… – проговорила Джейн, поддевая одну из торчащих фотографий.

На снимке был изображен человек. Понять мужчина это или женщина – и, тем более, опознать – было невозможно. На голове был мешок или наволочка, руки скованы широкими кожаными наручниками, а из одежды не было ничего, кроме одеяла, прикрывавшего паховую область. Следующая фотография запечатлела Эрика Фисбера с широкой улыбкой на лице и поднятым вверх большим пальцем. В другой руке он держал за волосы женщину, изо рта которой вытекала красноватая слюна.

– Господи… – прошептала Джейн, вглядываясь в фотографии.

Одна за одной: каждая запечатлела навсегда момент боли и отчаяния жертвы жестокости медбрата. Казалось, что он упивается собственной властью и безнаказанностью. Питается чужим горем.

– Он про Абу-Грейб ничего не слышал? – приподнял брови Роберт. – Верх идиотизма. Но зато теперь понятно, что я был прав.

– И у кого-то определенно был мотив, – согласилась Джейн.

– На половине фотографий не видно лица. Женщины, мужчины… Он мучил всех без разбора, – напряженно проговорил Палмер. – К счастью, Фисберу хватило ума спрятать снимки, иначе, я уверен, кто-то из персонала изъял их. В рамках сотрудничества, разумеется, – уколол он коллегу, перекладывая снимки в герметичный пакет.

– Он был не один, – констатировала Джейн, по привычки игнорируя тон напарника. – Кто-то должен был делать фото и покрывать его. Не исключено, что доктор Берн был в курсе.

– Когда такое происходит в психиатрической клинике, в курсе все. Берн мог и не одобрять этого, но все было совершено с его молчаливого согласия. Это тоже преступление.

– Мы расследуем убийство или преступную халатность? – уточнила она. – Мне кажется, ты только и делаешь, что копаешь под Берна, чтобы дело погромче вышло и благодарственную тебе дали.

– Я подозревал и оказался прав. А ты нет. Смирись. Не в первый раз такое.

– Тут ты прав, – поджала губы девушка. – И что нам с этим делать? – она указала на пакет с фотоснимками.

– Сегодня посидим у тебя, изучим все. К делу пока приобщать не будем, капитану сообщим позже, когда информации будет достаточно для возбуждения дела, а мы окажемся подальше от острова.

– Будто мы сможем связаться с капитаном раньше, чем уедем, – покачала головой Джейн. – Не будешь же ты использовать их компьютеры для передачи конфиденциальной информации?

Роберт молча повел плечом, однако на его губах заиграла улыбка.

– Только не это, – зажмурилась она. – Не говори, что обираешься втянуть меня во что-то незаконное и противоречащее уставу. Опять.

– Слышала что-то про спецоперацию «Мясной фарш»?

– Мне уже не нравится.

– Британцы выслали на территорию Испании труп, переодетый в офицера, и положили ему целый портфель, заполненный, якобы, секретными документами. Из-за них Гитлер подумал, что ему необходимо оборонять Сардинию, а не Сицилию, – увидев непонимание в глазах девушки, Роберт продолжил. – Немцы посчитали, что документы настоящие и в них содержатся реальные военные стратегии, поэтому и изменили свои собственные планы. Их обманули.

– Замечательно, – пробормотала она.

– Сегодня у нас много дел, напарница, – он хлопнул Джейн по плечу. – А сейчас продолжаем осмотр.

***

Спрятать в крохотной комнате один герметичный пакет казалось невыполнимой задачей. Роберт прекрасно понимал, что все классические места не подходят, а единственным удачным вариантом представлялось последовать примеру Фисберу. Палмер присел на колени и достал из своей дорожной сумки охотничий нож. Одним резким движением он рассек тонкий жесткий матрас и вложил туда герметичный пакет. Конечно, детектив уже перестраховался дважды. В первый раз оперативная съемка велась еще во время осмотр комнаты жертвы, во второй – с его личного телефона. Снимки детектив отправил себе на почту, зная, что письмо придет как только появится связь. Оригиналы фотографий Роберт перенес в специальное приложение с отдельным паролем.

Когда дело было сделано, он поднялся, отряхнул джинсы и вышел в коридор, где его ждала Джейн. Она вопросительно приподняла брови, а Роберт утвердительно кивнул.

– Уверен? – в очередной раз спросила Джейн.

– Чем мы рискуем? – спросил детектив.

– Сохранностью улик.

– Их потеря будет большей уликой, – покачал головой он. – Если у нас получится, поверь мне, больше мы в этом отделе сидеть не будем.

Джейн было неспокойно. Она не могла до конца понять, тревога связана с возвращением в «Фаррер» или их планом, полностью основанном на домыслах. С одной стороны, ее напарник был прав: они не рискуют ничем. Если же он ошибся, ничего не произойдет, все останутся при своем, однако если он прав, вектор расследования придется значительно скорректировать. Джейн сжала вспотевшие ладони в кулаки, проходя мимо поста с охраной. Мужчина в форме – по всей видимости сменщик Блейка – скучающе играл в какую-то игру на телефоне. Он проводил детективов ленивым взглядом и вернулся к своему увлекательному занятию.

Детективы поднялись по лестнице и направились к комнате отдыха, где располагались компьютеры, подключенные к сети напрямую. По словам сотрудников, они хоть и работали с частыми сбоями, но оставались единственной возможностью связаться с цивилизованным миром. Роберт зашел в свой аккаунт и отправил короткое письмо на почтовый ящик, привязанный к его учетной записи на рабочем компьютере в участке.

«Добрый день!

Мы получили доказательства, достаточные для возбуждения уголовного дела о преступной халатности. Можете присылать паром для передачи вещдоков.

С уважением,

Роберт Палмер».

– Это же полный бред, – возмутилась Джейн.

Она быстро нажала на кнопку «отменить отправку» и отодвинула коллегу.

«Доказательства найдены, необходимо получить ордер на обыск кабинетов, архивов и полное изъятие всех видеоматериалов. Ждем дополнительную информацию и ордер на арест Лоуэлла Берна».

– Так лучше, – кивнул детектив и нажал «отправить».

Ловушки расставлены.

5. Украденные звезды

Non progredi est regredi[(лат.) Не идти вперед, значит идти назад.]

– Покуришь со мной? – внезапно спросил Роберт.

Джейн пораженно замерла возле своей двери. Обычно он уходил курить один. Лишь изредка, когда обстоятельства вынуждали, он терпел общество своей напарницы, да и то игнорировал все ее вопросы или реплики. Так Джейн научилась сидеть молча.

– Зачем?

– Покараулишь, чтобы никто из местных мне нож в затылок не загнал, – бросил он, направляясь к выходу. – Заодно нервы свои успокоишь. А то руки трясутся. Давно заметил.

Джейн вздохнула и направилась вслед за напарником, сама не понимая, с чего она решила променять часы сна на ночной перекур в не самой лучшей компании. Роберт приложил свежую электронную карту к датчику и толкнул дверь. Морозный соленый воздух тут же ударил в лицо. Детектив спрыгнул со ступеней и направился к персональской бетонной лестнице.

– Почему тут? Двор все равно пустой, – спросила девушка.

– Напрягают их камеры. К тому же, не просто так же Берн сказал не шастать по территории после десяти вечера.

Джейн молча села рядом с коллегой, впрочем, выдержав приличное расстояние, чтобы случайно не соприкоснуться локтями. Роберт достал из кармана пачку сигарет и зиппо, а девушка вглядывалась в ночное небо. Через проплешины туч виднелись звезды. Такие яркие, что больше походили на огни пролетающего мимо самолета. В больших городах небо обычно черное даже в безоблачную ночь. Огни неоновых вывесок, рекламирующих культ потребления, отняли у жителей мегаполисов одно из немногих бесплатных удовольствий. Отняли звезды. Теперь посмотреть на них можно было только в планетариях через мощные проекторы или на астрономических площадках.

– Ты уже второй день как на иголках, – произнес мужчина на выдохе. – Чего боишься?

– Стать как ты, – отшутилась Джейн.

– Надо же… И каким это? – вдруг поинтересовался Роберт.

– Выгоревшим и озлобленным, – просто ответила девушка.

– А мне казалось, что мы начали ладить, – слегка разочарованно протянул он. – Так сработались, что ты заразила меня своей интуицией. Чуйкой. Как ты там это называешь?

– Я просто смирилась, – пожала плечами она, проигнорировав последний вопрос. – Привыкла терпеть твои выходки и не обращать внимания. Себе дороже.

– Это верно… – кивнул он. – Но даже это я ценю, поверь. Не все на такое способны. Далеко не все.

– Почему ты так внезапно решил поговорить на какие-то личные темы? Не ты ли несколько лет сказал мне, что если я хочу поплакаться, то стоит сходить к психологу или завести наконец друзей?

– Мои слова травмируют тебя настолько сильно, что ты помнишь их спустя столько времени?

Джейн осеклась. Она приоткрыла рот, желая сказать одновременно так много и ничего вовсе. Эти два абсолютно полярных порыва боролись в ней некоторое время, пока здравый смысл не одержал сокрушительную победу.

– Ты действительно бываешь резок, – произнесла она.

– Но ты продолжаешь работать со мной.

– Поверь мне, я написала не одно ходатайство прежде чем смириться. Я до последнего боролась.

– Да ладно, – возмущенно фыркнул детектив. – И что тебе сказал капитан Джексон?

– Сначала он ответил, что назначит другого напарника, как только выдастся случай. Во второй раз он опять просил подождать прихода нового детектива в штат. В третий раз он меня проигнорировал. В четвертый сказал, что я буду работать с тобой до последнего, а если попытаюсь перевестись в другой участок, он мне жизни не даст.

– Безусловно… Пустые угрозы, – покачал головой Роберт. – Он всегда так делает. После каждого нарушения устава он писал мне выговоры и кричал, что мы будем «расставаться». Просил меня писать заявление на увольнение по собственному желанию, грозился уволить по статье. У нас с ним долгая история крепкой любви, – горько закончил он.

– Почему он тебя так невзлюбил? – Джейн решила воспользоваться случаем и разузнать о прошлом своего напарника.

Роберт часто грубо прерывал беседы на личные темы. Если спонтанные рассказы своей напарницы он в последнее время и мог терпеть, то посягательства на свое прошлое пресекал жестко и быстро. Джейн было любопытно. Этот праздный интерес подогревался годами. В кафетерии и курилке ходило множество слухов, ни один из которых не казался девушке и каплю правдоподобным. Кто-то из коллег говорил, что Роберт облажался и потерял кучу вещдоков по делу крупного наркодилера, другие рассказывали, что он оказывал повышенное внимание жене капитана. Все это казалось таким грязным и лживым, что порой даже Рид тошнило, хотя она сама не питала особой симпатии к Роберту.

– Жажда власти, – коротко ответил он после продолжительной паузы.

– Что?

– Я хочу руководить участком. И в самом начале карьеры избрал не самый лучший способ достижения цели. А понял ошибку слишком поздно.

Джейн не говорила ничего, потому что молчание – сильнейший инструмент допроса. Молчание вызывает в людях непреодолимое желание заполнить тишину потоком слов, порой бессмысленных или лишних. Люди слишком привыкли к постоянному шуму, поэтому тишина стала истинной пыткой.

В нулевых ЦРУ для допросов террористов использовало ряд не самых гуманных методов, среди которой была пытка звуком. На полную громкость включали металл, рок, чтобы басы пробирались под кожу и заставляли кости дрожать. Музыка не прекращалась часами, порой и сутками.

Сейчас наиболее эффективным методом стала бы полная изоляция. Если поместить человека в звукоизоляционную комнату, как долго он протянет? Начнет ли напевать под нос, разговаривать сам с собой? Многое ли он сможет отдать, чтобы услышать человеческий голос?

– Пять лет назад я начал собирать доказательства коррумпированности капитана Джексона. Связался с прокурором, с парочкой офицеров и детективов. Не всем из них можно было доверять, как оказалось.

– Он… Коррумпирован?

– Нет, – спокойно ответил Роберт. – Но я надеялся собрать достаточно доказательств обратного. Задумывалась, почему Фемида держит весы и меч с завязанными глазами?

– Да. На весах взвешивают добро и зло. Вину и невиновность. В университете рассказывали. На глазах у нее повязка, чтобы не видеть ничего, кроме объективных фактов и не соблазниться на… взятки. Меч – это кара. Тут все просто. Что за экзамен ты решил устроить?

– Может быть, когда-то в Древней Греции так было. Сейчас на чашах весов доказательства. Голословность не имеет веса, а факты – да. С достаточным количеством документов и вещдоков можно выиграть почти любой процесс. Ты же ходила на заседания по делам, которые вела? Давала там показания?

– Конечно. Один раз даже нас с тобой вместе вызывали.

– Как часто адвокаты парой слов вычеркивали то, что мы искали месяцами? Как часто одна процессуальная ошибка приводила к краху всего, что мы делали?

– Бывало такое, – нехотя согласилась Джейн.

– Вот то-то и оно. Формалисты захватили суд. И эта болезнь перекинулась на полицию. В таком мире приходится жить. Теперь глаза Фемиды завязаны, чтобы она могла своим мечом зарубить кого угодно без зазрения совести. Так и работаем, что тут поделать.

– Хотел бы вернуться во времена линчевания и салемских ведьм?

– Охота на ведьм ведется до сих пор, – покачал головой Роберт. – У меня много знакомых в других участках. Когда-то я еще общался с нашей старой гвардией. Триста лет назад преследовали поклонниц дьявола. Сорок лет назад искали коммунистов. Двадцать лет назад боролись с джихадистами. Сейчас ищут китайских и русских шпионов. Охота на ведьм никогда не заканчивалась, только переориентировалась.

Каждый раз детективы будто заново писали «Молот ведьм»{?}[трактат о демонологии, с которого начались преследования женщин за колдовство в средние века], выстраивая эфемерные обвинения, уверенности в которых не было ни у них, ни у прокурора, и порой методы сыска и доказательств были не многим лучше тех, что использовали инквизиторы в темные времена.

– Надо же… Никогда бы не подумала, что тебя волнует что-то, помимо твоей собственной карьеры.

– К сожалению, у нас больше общего, чем может показаться на первый взгляд, – Роберт стукнул пальцем по сигарете и россыпь тлеющих огоньков полетела на бетонный пол.

– Поэтому ты меня так презирал? – вырвалось у Джейн. – Сам себе признаваться не хотел, что был таким же когда-то.

– Я никогда не был настолько наивным. Просто видел недостатки системы. Научился под них подстраиваться. А ты нет.

– И не буду.

– Тогда, в лучшем случае, будешь работать бариста. Если не прогнешься – тебя сломают.

– Можешь на один вопрос ответить?

– Не уверен.

– Ты сказал, что хотел убрать капитана, чтобы занять его место. В чем была проблема сменить участок изначально, чтобы продвинуться? Я знаю, что в девяносто девятом участке недавно капитан ушел в отставку. В восемьдесят шестом умер. Ты мог просто ждать, а не подставляться. Я считаю, что ты что-то недоговариваешь. Зная тебя, хочешь казаться хуже, чем ты есть на самом деле.

– Вопрос будет? – прервал коллегу Роберт.

– Почему?

– Что «почему»?

– Почему ты изо всех сил пытаешься быть таким неприятным?

– Меньше ожиданий – меньше проблем. Особенно в социальном плане. Если ты заметила, я не бегаю за кофе для всего отдела на перерывах и не занимаю деньги, которые никто не возвращает, – он красноречиво взглянул на коллегу. – Люди и правда как звери. Мы сбиваемся в группы не потому что мы социальные существа, а потому что мы слабые животные. Как антилопы, жирафы, коровы или овцы. Хочется верить, что если пойти против своей природы, можно стать сильнее. Не знаю. Оправданий можно найти миллион, мне не сложно. Но я таким всегда был. И мне хорошо в своей собственной компании.

– Тебе не одиноко?

– Одиночество не про количество людей, которые потребляют кислород с тобой в одной комнате. Оно про ощущение. Одиноким я себя не ощущал никогда, несмотря на то, что один я почти всегда. Знаешь сколько одиноких детей, жен, друзей я видел? Не сосчитать.

– Ладно. Допустим. Но почему именно капитан Джексон? Ты решил подставить невиновного человека? И при этом он не уволил тебя, не понизил, а просто стал давать мертвые дела? Ерунда какая-то. Ничего не сходится.

– Бывает так. Что ничего не сходится. Привыкай, – он поднялся и отряхнул полы пальто. – Пора спать. Утром не забудь закинуть монетку на ручку двери или просыпать пудры или чего-нибудь на порог.

– Монетка на ручку? – переспросила девушка.

– Если кто-то в твое отсутствие откроет дверь, ты это узнаешь. А гости, скорее всего, у нас будут.

Джейн нехотя кивнула. Не потому что она разделяла паранойю напарника, нет. Она лишь хотела как можно оказаться в своей маленькой тесной каморке. Длинные коридоры вызывали дискомфорт, потому что как только ночь вступала в свои права, их заполняли крики и… шепот. Такой тихий и невнятный, будто кто-то притаился за углом и выжидал. По спине поползли мурашки.

***

В допросной пахло моющим средством. Джейн задержала взгляд на месте, где еще день назад расплывалось кровавое пятно. Роберт опустился на стул и, вздохнув, достал из папки новую фотографию Эрика.

– У нас остался последний оригинальный экземпляр. Я попросил сделать несколько копий, но они будут черно-белые, – сообщил он. – Сегодня на повестке дня у нас биполярное аффективное расстройство и синдром Ганзера.

– Мы теперь свидетелей не по именам запоминаем, а по диагнозам? – спросила Джейн, заглядывая в личную карту. – Сильвия Стоун, двадцать три года. Безработная. Исчерпывающе.

– Из дополнительных заметок психиатра… – детектив перевернул страницу и вчитался в рукописный текст. – Писала поэмы, в клинику попала после неудачной попытки самоубийства. Сунула голову в духовку, но потеряла сознание и упала на пол. Ее нашла мать.

– Специфический способ покончить с собой, – проговорила она, забирая у коллеги документы. – Есть много других методов, а она решила именно так. Еще и с родственниками в доме. Всех убить хотела?

– Если она оставила в квартире с собственной матерью включенный газ… Думаю, да. Вполне может быть нашим субъектом, – кивнул Роберт. – Если она подвергалась издевательствам со стороны Эрика – тем более. Есть мотив и возможность.

– Дело раскрыто, пакуем? – невесело усмехнулась Джейн.

– Тогда всех забирать надо, – пожал плечами он. – Мотив вполне у всех может быть, а предрасположенность к насилию вытекает из природы заболевания.

– Я пошутила, Роб, – пробормотала девушка.

– Тогда хотя бы предупреждай, я, может, даже подыграю, – бросил он.

За дверью послышались шаги. Вместо Жаклин в кабинет вошла та самая хмурая медсестра, что встречала детективов по приезде в «Фаррер». Джейн попыталась скрыть разочарование, на мгновение отразившееся на ее лице. Элвуд хоть и была неразговорчива и закрыта, не защищала свои границы столь агрессивно. Вошедшая особа с ноткой высокомерие обвела взглядом кабинет и сложила руки на груди. Обычно такие, как она, на работе упиваются мнимой властью, потому что в обычной жизни слишком беспомощны и бессильны против неумолимых превратностей судьбы. Синдром вахтера.

С одной стороны, Джейн прекрасно понимала, что в руках медсестер человеческие жизни, однако также по опыту она знала, что не все из них берегут их так, как обязывает клятва Гиппократа.

В криминалистике и криминологии их называют ангелами смерти. Йозеф Менгеле. Мария Грубее, Стефания Мейер, Вальтраунд Вагнер и Ирен Лайдольф. Гарольд Шипман. Джейн Топпан. Джон Бодкин Адамс. Их чрезвычайно сложно поймать, потому что смерти в больницах зачастую не вызывают вопросов, ведь ежедневно в госпиталях и медицинских учреждениях с жизнью прощаются десятки тысяч человек. Доктора и медсестры, облаченные в белые халаты, нередко вынуждены стать проводниками душ, слушателями последней воли и предсмертных спертых слов, вымолвленных в холодном поту на самой грани бездонной пустоты. Их участь незавидна. Цена ошибки слишком высока. Но не все врачи идут в медицину по зову сердца и с готовностью выполнить нелегкий священный общественный долг. Многих манят деньги, а некоторых – жажда поиграть в бога.

Передозировка морфина. Синдром внезапной детской смерти. Пузырьки воздуха в венах или в желудке. Неисправность аппарата обеспечения жизнедеятельности.

Эти слова в графе «причина смерти» встречаются настолько часто, что проверить каждый случай не представляется возможным. Каждый из ангелов смерти уносит сотни жизней прежде, чем появляются первые подозрения со стороны коллег или полиции.

Сколько жизней могли отнять врачи «Фаррера»? Что стало с людьми, выброшенными на обочину жизни, забытыми даже богом на чертовом острове посреди равнодушного океана? Кто мог услышать их мольбу о помощи, тонущей в шуме волн, криках пациентов и гоготе чаек?

Роберт щелкнул пальцами прямо перед лицом напарницы. Джейн дернулась и огляделась по сторонам, стараясь игнорировать обеспокоенно-пораженный взгляд.

– Не выспалась? – аккуратно спросил мужчина, будто старался не спугнуть диковинную зверушку. – Миссис Хоул спросила, готовы ли мы начинать допрос.

– Да… Да, готовы, – рассеянно закивала девушка.

Медсестра приподняла брови, однако резко развернулась и зашагала по коридору, прикрыв за собой дверь.

– Ты в норме? – поинтересовался Роберт.

– Да. Задумалась просто.

Джейн нравилось, что ее напарник знал, когда не стоит задавать вопросы. Он никогда не душил ее уточнениями и ненужной напускной заинтересованностью. Роберт в какой-то степени уважал ее право оставить ворох проблем внутри черепной коробки, не выпускать их наружу.

Сильвия казалась поломанной фарфоровой куклой, нелепо склеенной несмышленым ребенком. Некогда тонкие и аристократичные черты лица поблекли, на руках и ногах виднелись уродливые червяки-шрамы. Грязные русые волосы прядями выбивались из неаккуратного хвоста и налипали на искусанные до крови сухие губы. Роберт поднялся и отодвинул стул, мельком осмотрев приведенную пациентку. Ему хотелось убедиться лично, что в руках у нее нет опасных предметов или чего-либо, что может навредить ему или его коллеге. Как показала практика, меры предосторожности излишними не бывают, особенно когда приходится вести допрос психически нестабильных людей, потенциально совершивших убийство.

– Привет, Сильвия, – мягко начала Рид.

Еще до допроса они с Робертом условились, что диалог будет вести она. У Джейн явно было больше потенциала настроить психологический контакт в силу повышенной эмпатии. Хотя бы где-то это качество не оказалось недостатком.

Однако ответом было молчание. Стоун продолжила рассматривать ободранные заусенцы собственных тонких пальцев. Девушка и глазом не моргнула, чтобы хотя бы подать вид, что слышит детективов.

– Мы приехали разобраться в произошедшем.

Джейн вытащила из папки фотографию Эрика и аккуратно положила ее на стол рядом с собой. Сильвия даже не шевельнулась.

– Ты знаешь этого человека? – спросила девушка.

Тишина. Джейн тяжело вздохнула и прикрыла глаза.

– Знаешь, нам не обязательно говорить об этом сразу. Я знаю, что ты писала поэмы. Это, должно быть, очень тяжело, особенно в наше время, когда люди привыкли к продуктам массовой индустрии развлечений.

Сильвия перевернула ладони и поочередно гладила пальцы на правой руке.