Татьяна Веденская.

Девушка с амбициями

(страница 5 из 22)

скачать книгу бесплатно

   – Ты занимаешься самообманом. Неделю назад ты говорила, что вы надоели друг другу до оскомины, – поправила меня Алина и подлила мне чаю из чайника. Мы сидели у нее дома. Я давно не была у нее дома, с самого института. Алина жила недалеко от меня, на улице Подбельского, но в основном она сама приезжала ко мне и к девчонкам. Сегодня же нам надо было срочно найти уединение с возможностью поплакать и повыть. У меня было нельзя, так как я не готова была поделиться новостью с мамой. Дашка с Жоркой поссорились и находились в состоянии холодной войны, там он поговорить спокойно не дал бы. Марго могла бы нас всех спокойно принять у себя. Она имела прекрасную двухкомнатную квартиру в Гольяново, совершенно отдельную и к тому же красиво обставленную. Но Марго помешана на чистоте и красоте.
   – У меня не убрано, – прощебетала она, когда я кричала, что мне срочно надо всех увидеть, иначе они могут опоздать и найти мой похолодевший труп. – Приезжайте завтра. Я к утру все приведу в порядок.
   – Невозможно, – простонала я, глядя на тонкую, похожую на палочку Коха, полоску теста для беременных. На нем жирнела и ухмылялась вторая полоса, а я даже не могла точно вспомнить, когда у меня последний раз были месячные.
   – Тогда приезжайте ко мне, – сказала Алина и я оценила этот шаг. Она никого никогда не звала к себе. В наследство от бабушки ей досталась крошечная двушка в кирпичной пятиэтажке. Но прежде чем умереть, бабуля битый десяток лет жила в этой квартире больной. Она ходила под себя, всюду разбрасывала лекарства, портила Алине нервы и ломала ее психику. Теперь квартира полностью отошла к ней, но реально лежала в руинах. В порыве первого момента Аля содрала везде старые обои, повыбрасывала воняющие лекарства и всю мебель из-под бабуси. Но на дальнейший ремонт денег так и не нашлось, а потом случился потоп. Ее залили соседи сверху, из-за чего коротнула проводка, которую Алинин папа, военный в отставке с руками, растущими из одного неприличного места, восстановил только в кухне и большой комнате. Восстановил, рискуя жизнью, и оставил висеть проводами наружу. Более в доме никто ничего не делал, поэтому Алина не очень любит собирать у себя гостей. Мне лично, как я попадаю к ней в дом, страшно хочется загнать туда бригаду чучмеков с ведрами шпаклевки и краски Тиккурилла. Но сегодня я даже и не оглядывалась по сторонам, так была поглощена обвалившимся на мою голову материнством.
   – Мне в этом году будет двадцать семь и…Я боюсь, что если сделаю аборт, то потом не смогу родить никогда, – сказала я самую страшную мысль.
   – А от Паши рожать ты готова? От него же не будет никакой помощи, – Марго не жалела меня. И правильно.
   – Я не знаю. Он всегда говорил мне, что очень хочет ребенка. По-крайней мере, он будет расти с нормальным отцом.
   – Ага. А тебе все-таки придется тратить деньги на его дом в Малоярославце, – пообещала Дашка.
   – Я уже на все согласна.
Это же судьба.
   – Судьба… Да это плохие презервативы, а не судьба, – в сердцах воскликнула Алина. Я поняла, что с подобной проблемой ей и самой приходилось сталкиваться.
   – А какой срок? – спросила Даша
   – Я не знаю. В том-то и дело. Примерно месяца полтора. А может и два.
   – Как так ты не знаешь? – удивилась педантичная Маргарита.
   – Вот так. Не помню, – отрезала я.
   – Ты хочешь ребенка?
   – Понятия не имею.
   – А ты уверена, что он обрадуется?
   – Да – ответила я. На чем зиждется моя уверенность, я не могла объяснить. Но почему-то в этом я не сомневалась. И у меня появилась собственная версия моего будущего, которая выглядела примерно так. Я говорю Паше, что готова родить ему ребенка. Он, конечно, сильно зол на меня из-за моей жадности и недоверия к нему, но ради ребенка он согласится все забыть и начать заново. Мы с ним снимем квартиру получше и станем откладывать деньги на няню. Он наверняка будет заботливо прыгать вокруг меня, кормить с рук клубникой и поминутно спрашивать, как я себя чувствую. А после того, как родится ребенок, я смогу наконец оценить его (Пашу) по достоинству и через нашу общую любовь к ребенку мы преодолеем все сложности и несуразности наших отношений. И пусть он никогда не станет дизайнером, а я не смогу хвастать перед подругами кольцами с бриллиантами в десять карат. Главное, у меня будет ребенок. И настоящая семья.
   – Дорогой, я хочу с тобой поговорить о чем-то очень важном, – дергала я Пашу за рукав вечером того же дня. Подруги поохали, покряхтели и сошлись на том, что сначала надо поговорить с Пашей, только потом что-то решать.
   – А? – буркнул он, не отрывая глаз от телевизора.
   – Мне надо с тобой поговорить!
   – О чем? – снова глаза ловят маленьких зеленых футболистов на экране.
   – О важном, – рявкнула я и вырубила телевизор.
   – Ну? – он пристально посмотрел на меня и я поежилась.
   – Что бы ты сказал, если бы узнал, что у нас может родиться ребенок? – издалека забросила удочку я, но, кажется, он все сразу понял. Он побледнел, вытянулся в кресле как струна и сказал:
   – Это правда?
   – Что? – заюлила я.
   – Ты беременна?
   – Да. У нас будет маленький. Ты рад? – я смотрела в его лицо и понимала, что, по всей видимости, он не рад.
   – Какой срок? – деловито осмотрев меня, спросил он.
   – Я точно не знаю. Наверное, месяц. Я только сегодня узнала.
   – А ты уверена?
   – Ну, там была такая жирная вторая полоса, что… Хочешь, я тебе покажу? – подскочила я.
   – НЕТ! – вскрикнул он и отшатнулся.
   – Хорошо-хорошо, – остановилась я и стала ждать, что он скажет.
   – И чего ты хочешь? – спокойно-отстраненным голосом спросил он у меня.
   – Я? Как чего? Родить нормального здорового ребенка. У нас будет настоящая семья.
   – Да что ты? – противно засмеялся он. – Да посмотри ты на себя! Какая из тебя мать? Какая жена? Ты же думаешь только о себе. И ни о ком позаботиться не в состоянии.
   – Это почему? – вскипела я. – Только потому, что я не глажу тебе трусы? А ты сам что для меня делаешь?
   – Я отдал тебе все, – привычно бросил он.
   – Да что все? Это вот я сейчас готовлюсь отдать нашей семье все. Свое тело, свое здоровье, свое время и молодость. И принимаю ответственность за это. А что ты делаешь для нашей семьи?
   – Все это бред и ерунда. Я делал все что мог, когда верил, что ты меня любишь. А теперь уже нет никаких шансов для нас с тобой. Ты это почувствовала и залетела, чтобы удержать меня.
   – Я? – от возмущения у меня даже остановилось дыхание.
   – Да, ты. Ты поняла, что я к тебе охладел. И как все женщины, как и все вероломные стервы, ты считаешь, что можешь привязать меня к себе пузом. Один раз я повелся на это и даже женился.
   – Это ты о жене?
   – Сейчас я говорю о тебе, – жестко и холодно бросал он в меня слова, – и ты ничего нового не придумала, как привязать меня к себе ребенком. Так знай, если у меня и есть к тебе какие-то чувства, то их недостаточно для того, чтобы создать настоящую семью. И я готов еще пожить вместе и подумать, нужны ли мы друг другу, хотя ты и растоптала во мне самые лучшие чувства. Все равно, я еще слишком привязан к тебе. Но на ребенка я не готов. Точно. Если ты не пойдешь делать аборт, я завтра же соберу свои вещи и уйду.
   – Ты серьезно? – ахнула я.
   – Абсолютно. Делай аборт. Я к ребенку не готов, а ты неспособна и о кошке позаботиться, не то что дать жизнь человеку.
   – Какой ужас, – совершенно искренне пролепетала я и села прямо на пол. Такого поворота я ожидала меньше всего. Паша нервно закурил, накинул куртку и ушел куда-то. Я рыдала до самой ночи, потом уснула, так и не придя в себя. В моей голове не было ни одной мысли, ни одной эмоции. Я ничего не понимала, ничего не знала. Как могло получиться, что я, умная и хорошо воспитанная девушка, с высшим юридическим образованием, без вредных привычек, без темных историй в прошлом вляпалась в такую историю? Ведь я же все слышала с самого начала. Он, по сути, то же самое говорил про жену! «Она меня не ценит, не уважает. Я ей понравился и она решила привязать меня к себе ребенком. А я, такой благородный, отдал ей все и жил с ней ради ребенка. Дочери, которая ни в грош меня не ставит». Боже мой! Он ушел ко мне и через полгода сыграл со мной в ту же игру. И теперь уже я стала плохая. Я плохо забочусь о нем, я не подаю ему ужин. И я хочу испортить ему жизнь, привязав к себе ребенком. Ну надо же! А меня ведь предупреждали! Все. И мама, и Марго, и даже его бывшая жена! А и правда, с чего я решила, что она плохая женщина? Ведь в отношениях всегда участвуют двое. Значит и она с Пашей вляпалась не меньше, чем он с ней. Но что же теперь будет дальше? Аборт? А как же здоровье? Будущее? Что же делать, что же делать?


   Тот март настолько поглотил меня собой, что я казалась самой себе рыбкой, плавающей в мутной, давно не чищеной зеленой воде. И плохо, и воняет, и очень одиноко, а все остальные смотрят на меня сквозь толстое стекло. Проводят по нему пальцами, постукивают, строят рожи. И нечего, ничего не делают, никак не помогают. И даже не слышно ни одного звука. Только тишина и бульканье моих мыслей внутри моей головы. Жизнь текла вокруг меня, не задевая и не проникая в мое тело. Вот вроде бы события в наружном мире начали сменяться. Марго вдруг решила, что на самом деле она лесбиянка.
   – Я не желаю слышать ничего больше про борьбу полов. Эти выродки сломали жизнь Ларке, а я не позволю сотворить то же самое со мной. Лучше я буду одна.
   – Да, но ты ведь не собираешься быть одна. Ты же говоришь, что теперь будешь спать в кровати с какой-нибудь мужеподобной девушкой, которая будет требовать от тебя Бог весть каких ласк. Ты уверена, что на все это готова? – спрашивала Дашка Зайницкая. Я смотрела на них и не понимала, как можно говорить о такой ерунде. Алина снова вляпалась в очередной роман. Она познакомилась с ним в магазине. Он играл на игровых автоматах и выиграл. Теперь он живет у Алины дома и все деньги просаживает на одноруких бандитах около улицы Подбельского. Алина страдает, хочет его выгнать, а я не могу, никак не могу не то что посочувствовать. Даже просто понять, что она такое говорит. Я слушаю только себя. Я хочу найти внутри себя ответы на два извечных вопроса. Больше всего меня интересует ответ на вопрос: кто виноват? Мне просто еще больно и сложно решать вопрос «что делать». Паша все еще приходит после работы в наш съемный дом и я пытаюсь с ним говорить.
   – Почему ты уверен, что у нас ничего не получится? Как так получилось, что ты всю жизнь искал меня, нашел, а теперь бросаешь при самых пустячных проблемах?
   – Ничего себе – пустяк. И потом, я не собираюсь тебя бросать. Мне нравится спать, обнимая тебя. У меня в кошельке до сих пор твоя фотография.
   – Что ж тогда? – удивлялась я. Надежда на хеппи-энд не оставляла меня.
   – Я просто жду.
   – Чего?
   – Твоего решения. Я сказал тебе, что не собираюсь снова попадаться в ловушку. Я останусь с тобой, только если ты примешь правильное решение, – он смотрел мне в глаза ничем не замутненным честным взглядом. Он и вправду верил, что поставил меня перед закономерным и справедливым выбором.
   – Какое же тут может быть правильное решение, – всплескивала руками я.
   – Я должен иметь право решать, хочу я ребенка или нет. Такой шаг мы можем себе позволить только когда будем готовы.
   – Как готовы?
   – У нас будут деньги, нормальная работа, человеческие отношения.
   – Я починю твой сарай в деревне, – взрывалась я.
   – Вот видишь! И чего ты от меня хочешь?
   – Я хочу, чтобы ты вел себя как настоящий любящий мужчина. И не заставлял меня делать аборт. Я беременна сейчас! Прямо сейчас, а не в следующей пятилетке, когда мы с тобой сможем наконец договориться о том кто куда и как тратит жалкие бумажки.
   – Не ори! Я так и знал, что ты будешь меня шантажировать! Я не собираюсь волочь ярмо всю жизнь только потому, что ты не оставляешь мне выбора. Ты решила уже все, я так понимаю?
   – Нет, – опускала голову я. Слезы смешивались с какой-то непонятной тошнотой и головокружением. Это ребенок перестраивал мой организм, я знала, я чувствовала. По утрам у меня кололо в груди, она набухла и даже, по-моему, увеличивалась в размерах.
   – Нет? А когда ты решишь? Какой у тебя срок? – он смотрел в окно, а не на меня. Эти разговоры мы вели уже месяц. Они шли по кругу и никогда ни к чему не приводили. Но не сегодня. Сегодня я все решила. Сегодня уже ему, а не мне делать свой выбор.
   – У меня срок десять недель, мне сказал врач. С беременностью все в порядке и он советует ее оставить.
   – Значит, шантаж продолжается. Тогда прости заранее, я тебя предупреждал.
   – Значит ты уверен, что тебе не нужен ребенок от меня, – спокойным голосом уточнила я. Полнейшая безнадега и уныние овладели мной.
   – Я уверен, что сейчас он мне не нужен. Вот когда мы с тобой приживемся, встанем на ноги…
   – Я спросила про этого конкретного ребенка, что лежит сейчас у меня в животе. Он тебе не нужен?
   – Нет. Прекрати на меня давить.
   – Я не давлю. Просто понимаешь, Паша. Тогда и ты мне не нужен. Ты поставил мне свои условия, я ставлю тебе свои. Ты можешь обвинять меня в чем угодно, ты можешь считать это шантажом. Я назову это актом надежды. Я считаю, что у нас есть последний шанс создать семью – этот ребенок. Пока он есть, мы с тобой им накрепко связаны. Если я его убью, нас с тобой ничего больше не будет связывать.
   – Я так и знал, – театрально вскинул Паша голову с руками. Красиво вскинул, синхронно, отметила я про себя автоматически.
   – Я ничего не знала, ничего не планировала. И точно не собиралась тебя привязывать к себе ребенком. Просто так получилась. И теперь решай, хочешь ты сохранить нашу семью или нет.
   – Ты все сказала?
   – Все, – кивнула я и села на стул. Взяла чашку с чаем, отпила. Обожгла губы, подула, снова отпила.
   – Я не готов к тому, чтобы ты рожала этого ребенка. Я тебе не верю, – тихо, но твердо повторил он.
   – Я так и думала. В таком случае я сделаю аборт.
   – Это правильное решение, – облегченно вздохнул он.
   – Да, я тоже так считаю. Я не готова и не считаю справедливым стать матерью-одиночкой. Но и тебя, Паша, я больше видеть не желаю. Все. Собирайся, уходи.
   – Сегодня? – растерянно спросил он и я вдруг увидела, что все это время он не меня боялся потерять, а эту квартиру. И что ему просто некуда идти. Я рассмеялась.
   – Нет. Не сегодня. Через неделю кончится март. Я не заплачу за следующий месяц, делай что хочешь. Плати и оставайся тут, или съезжай. А я уеду сегодня. И пожалуйста, никогда мне не звони.
   – Не буду, – с видимым облегчением согласился он. И прибавил, – все таки жаль, что так у нас вышло.
   – Жаль, – кивнула я и пошла собирать вещи. Паша был сама любезность. Он помог мне упаковаться, снес вещи в машину. Он пожелал мне счастья. Я чувствовала, как меня снова начинает тошнить. На заправке около Дмитровского шоссе я залила полный бак бензина, набрала с мобильника номер квартирной хозяйки и сообщила ей, что не буду продлять контракт.
   – Ключи вам передаст Павел. Звоните ему, а я уже съехала.
   – Хорошо, – ответил мне равнодушный голос. Она сожалела, что придется искать новых квартирантов. Более ни о чем. Дома меня встретила мама. Она с пониманием посмотрела на меня и помогла перенести вещи.
   – Что-нибудь покушаешь, доченька? Компотику налить? – спросила она, заглядывая мне в глаза.
   – Я устала, – честно сказала я.
   – Тогда иди поспи. Если захочешь, после поговорим, – она прикрыла дверь в моей комнате. Я откинулась на родной кровати и закрыла глаза. Из-под ресниц потекли молчаливые слезы. Потом волнами начала накатывать ярость, я провалилась в какое-то забытье, в котором выла и кусала подушку, била по ней, кричала, орала, выла…Кажется, вбежала мать, позвала отца. В комнате резко запахло корвалолом и валерианой. Мне что-то давали пить, я пила, хлюпая носом и заплескивая лекарственное содержимое чашки. Потом уснула. То есть, я не поняла, что уснула, просто реальность рядом со мной стала рассеиваться, темнеть, потом скукоживаться и обламываться какими-то непонятными черными провалами. Я не понимала, где я и не понимала, что заснула. Было такое ощущение, что меня украли инопланетяне или мама сдуру дала мне вместо успокоительного какого-то галлюциногенного средства. Я подумала, что когда спрошу ее об этом, она ответит:
   – Доченька, в твоем состоянии это первейшее дело. А как же еще ты теперь сможешь смотреть на мир?
   – А почему? Мам? – переспросила я. Ее голос и вправду зазвучал у меня за головой.
   – Ну как же. Ведь это так страшно.
   – Что страшно?
   – Делать свой выбор. Выбор. Ты же должна сделать свой выбор, – мамин голос то приближался, то удалялся, словно она раскачивалась на качелях и смотрела на меня со спины и откуда-то очень свысока.
   – Какой выбор? – переспросила я. Там, во сне я не думала про ребенка, не помнила, будто вообще никогда о нем не знала. Мама рассмеялась беззаботным заливистым смехом. И я вдруг подумала, что это и не мама вовсе, и если я сейчас обернусь, то увижу чье-то другое лицо. Я обернулась и мое сердце замерло от ужаса, так как оказалось, что сзади никого нет, а я сама стою на криво выпиленной деревянной доске. Доска гудит, покачиваясь вверх-вниз, а вокруг всюду бушует взбешенное небо. Буря с тучами, молнией и ветром колышет все пространство вокруг меня и все гудит, как эпицентр жуткого цунами. Мои волосы сдувает так, что почти вырывает с корнем. Я зажмурилась и снова закричала:
   – Какой выбор? – Я надеялась что, получив ответ, смогу остановить надвигающуюся на меня стихию.
   – Знамо дело, обычный. Между жизнью и смертью. – Ответил из-за спины теперь уже мужской бас, похожий на Аганесов голос.
   – А какой выбор правильный? – спросила я.
   – Твой, – произнес он. Я оглянулась вокруг, пытаясь понять, куда же мне все-таки пойти. Стоять на висящей над пропастью доске мне было страшно. Я сделала шаг в одну сторону и чуть не свалилась. Физически я почувствовала, как адреналин в этот момент прилил к моей голове. Я закричала и отпрянула назад.
   – Я иду не туда?
   – Почему? – полюбопытствовал кто-то из-за спины.
   – Но я же сейчас упаду! – возмутилась я.
   – Ты упадешь в любом случае. Дело не в этом. Не это – твой вопрос.
   – Как это? Я совсем не хочу падать. Я не хочу в пропасть!
   – Никто не хочет, что же делать? Ведь ты-то уже в нее летишь, – произнес с сочувствием голос и вдруг я поняла, что он прав, что доска подо мной – фикция, так как она ни за что не держится и летит вниз вместе со мной. Я дернулась всем телом и вдруг проснулась.
   – Ты так кричала. Тебе что-то приснилось? – надо мной склонилось заботливое лицо мамы.
   – Мне надо сделать выбор, – автоматически повторила я, – но это бесполезно. Я все равно уже упала. Ты понимаешь, мам, я уже упала.
   – Прекрати. У тебя, кажется, жар, – она погладила меня по волосам, я окончательно проснулась, проверила свои ощущения в теле. Тело подтвердило, что оно болеет, что у него жар.
   – Может, дашь мне аспирина? – попросила я.
   – В твоем положении нельзя никаких лекарств, – заискивающе посмотрела на меня мама. – Ты и так пила валериану, но это еще куда ни шло…
   – Откуда ты… – я приподнялась на локтях и вперила в нее изучающий взгляд.
   – Марго сказала. Я ей тут позвонила на днях, ты ходила такая странная, подавленная. Я просто не могла ничего другого придумать, как понять, что с тобой.
   – Вот трепло, – взвилась я.
   – Детка, но я же твоя мать. Что ж мне было делать, если ты молчала?
   – Мам, я молчала, чтобы не расстраивать тебя. Ты ведь хочешь внуков.
   – А ты решила… – Мама замолчала, глаза ее наполнились слезами. Я честно заплакала вместе с ней, но в душе я была спокойна. Вся истерика вышла наружу вместе с моими воплями, а сон докончил дело. Я поняла, что теперь, что бы я не предприняла, мне не избежать расплаты. Я уже упала. А вещие сны лишь помогают нам понять, что происходить, не более.
   Наутро я договорилась на работе, что мне дадут больничный и осталась дома. Аганесов с беспокойством допросил меня о самочувствии и предложил подвезти каких-нибудь продуктов.
   – Спасибо, у меня все есть. Просто не увольняй меня за прогулы, – улыбнулась я и принялась болеть. Температура к утру спала, она была, по-видимому, реакцией на стресс. Я лежала с прекрасными ощущениями в теле и наслаждалась привычной обстановкой моей комнаты, видом на Сокольнический парк из окна и парными котлетками. Мама, молчаливая и собранная, как партизан перед расстрелом, делала вид, что ничего не происходит. Ей это давалось с трудом. Она заботливо подкладывала мне добавку, а к обеду не удержалась и брякнула:
   – Я бы с ним сидела. Подумаешь, без мужа. Сейчас это сплошь и рядом.
   – Мама, я не хочу рожать от него. Ты сама говорила, что он плохой человек.
   – Какая теперь разница, – вздохнула она, но больше тему не поднимала. Папа ходил рядом со мной на цыпочках и делал вид, будто я страшно хрупкая хрустальная ваза. Трогательно и тепло было видеть их лица, но даже их забота не могла стереть того отпечатка, который во мне оставили последние события.
   – Я делала аборт. Даже дважды. Ничего страшного, хотя приятного мало. Если хочешь, могу посоветовать врача, – сказала Алина, заехав ко мне после работы.
   – А это больно? – переспросила я.
   – Нет, если под наркозом. Просто потом как обычные месячные. А у тебя какой срок.
   – Десять недель, – я задумалась, – или одиннадцать.
   – Надо спешить. Аборты делают только до двенадцатой недели.
   – А почему? – удивилась я.
   – Ну, потом просто уже полностью сформировавшийся человек там. А это уже вроде как негуманно.
   – А сейчас? – уперлась я. – Сейчас гуманно?
   – Ты лучше не думай об этом. Думай так, что ты чем-то больна и тебе нужна небольшая операция. А то трудно будет решиться, – посоветовала Алина. Я подошла к окну и принялась думать, что я чем-то больна.
   – А вдруг я умру. Было такое в мировой практике абортов.
   – Ну, в мировой, наверное. А у нас никогда. Даже и не фантазируй, все будет хорошо, – пообещала она и побежала, оставив телефон знакомого гинеколога. Я отстраненно посмотрела на сиротливый огрызок бумажки в коридоре и оставила ее лежать там. Так и не смогла взять его в руки.
   – К тебе приехать? – спросила Даша.
   – Да, – ответила я. Не могу сказать, что без Дашки я пропала бы, но оставаться одной мне совсем не хотелось. Она влетела в квартиру, расточая улыбки и ароматы духов.
   – Ты похожа на солнышко, – улыбнулась я.
   – А ты на тучку.
   – Ага, на злючку, – передразнила я. – Чаю хочешь?
   – А коньяку нет? Жаль. Тогда чаю. – Дарья скинула платок, туфли и прочапала в кухню.
   – Ты голодна? – я открыла холодильник и уставилась в него.
   – Что ты там хочешь найти? – полюбопытствовала Зайницкая.
   – Наверное, ответы, – вздохнула я и захлопнула холодильник.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное