Сергей Алтынов.

Омерта десантника

(страница 4 из 24)

скачать книгу бесплатно

– Давненько «духи» такого себе не позволяли, – произнес подчеркнуто равнодушным голосом Федор.

Остальные молчали. В самом деле – с «духами» уже полгода было «джентльменское соглашение». Сафронов был о нем наслышан. А Федор Максимов лично при подписании того «соглашения» присутствовал. Тогда был период особенно лютых и яростных столкновений с моджахедами. В плен к ним попадать и вовсе никак нельзя было. Жестокость нечеловеческая, зачастую необъяснимая. Федор еще солдатом-срочником был, когда в плен к моджахедам попал необстрелянный лейтенант-танкист. Труп доставили в полк. Тот же ишак и доставил, будь он неладен. Сгрузили на плац брезентовый, почти в два метра, сверток. Лейтенант тот хоть и танкист, но ростом выдался. Федор молодой совсем, но лихим гвардейцем-десантником себя уже почувствовал. «Можно посмотреть?» – спросил он, подойдя поближе. Дочерна загорелый сержант-старослужащий выплюнул окурок, прищурился: «Смотри, салага…» Федор отвернул полог и тут же отшатнулся, чуть не сбив сержанта с ног. Натворили с лейтенантом дел моджахеды. Залили танкисту голову расплавленным свинцом и раскатали под колесами грузовика. Получился огромный черный блин. Плоский, от палящего солнца блестящий. «Бывает…» – только и произнес Федор, возвращая брезент на место… Через полгода, когда Максимов был уже прапорщиком, моджахеды накрыли в Пандшере группу разведчиков из подразделения ВДВ. Погибли все. Капитан, командир группы, еще дышал. «Духи» добивать не стали, решили спектакль устроить. Для начала ружейными шомполами решили ослепить шурави. Да только капитан тот «спектакль» сорвал им. Сумел собрать последние силы и, как только первый инструмент вошел в глаз, рванулся всем телом вперед. Шомпол дошел до мозга. А «духи» ругались между собой – слишком легкую смерть шурави принял, все планы поломал… Об этом рассказывал на допросе в ХАДе один из пленных. Переводчик из младших лейтенантов с ВИИЯ[8]8
  ВИИЯ – военный институт иностранных языков. Готовил переводчиков, в том числе для ГРУ, спецназа и др.


[Закрыть]
запинался, с трудом произнося русские слова, стараясь не глядеть на Федора и присутствующих тут же офицеров разведки ВДВ. После этого случая разведгруппа, в состав которой входил прапорщик Максимов, пленных брать перестала. Начальство этого не одобряло, но собственных методов по обузданию бородатых изуверов предлагать не торопилось…

Теперь десантники обрушивались на кишлаки, в которых скрывались моджахеды, безжалостным, стремительным вихрем. И всегда неожиданно. Врывались в селение и – вперед, по дувалам. Именно там прятались как сами душманы, так и оружие, продовольствие для них. Всех мужчин сразу же сволакивали на центральную площадь. Кто много вякал не по делу или упирался, оставался лежать там, где раскрыл рот.

Остальных заставляли скидывать их нехитрую, ветхую одежонку. Если на плече оказывалась натертость, красная или синяя полоса, афганца тут же расстреливали. Автомат носил, стрелял много – приклад по плечу и походил… И тут выяснился один интересный и немаловажный нюанс. Смерть от пули душманы воспринимали спокойно-философски. Поначалу можно было восхититься их мужеством и силой духа. По местному поверью, душа погибшего от вражеской пули прямиком в рай отправляется. Но петли либо удавки боялись настолько, что в ноги могли броситься и умолять, причитая: «Не души, шурави! Лучше расстреляй!» Куда, как говорится, вся отвага, презрение к смерти улетучивались?! Оказалось, что, опять же по их поверью, удавка не дает душе погибшего покинуть тело через горло. Потому для истинно верующего страшнее кары нет. Бойцы это дело быстро склюнули и теперь самых отъявленных зверюг вешать стали. Зверюги, те, что на свободе остались, быстро это дело просекли и прислали парламентеров. Комбат Павел Яковлевич, переводчик и Федор прибыли на ту дипвстречу. Говорили на дари, Федор ничего не понял, а комбат пояснять не стал. Только зверства с тех пор прекратились. Бои, само собой, продолжались, и смертей было немало. Пленных же старались теперь обменять и относились к ним без истязаний.

– Как только стали этой мрази тем же отвечать, сразу заглохло, – пояснил Сафронову в конце рассказанных историй прапорщик. – С ними только так. Как они с другими, так и им. По-моему, справедливо. Кто бы чего теперь ни говорил.

Сафронов ничего не ответил. Возрастом прапорщик был ничуть не старше своего взводного Роберта Сергеевича, однако боевой опыт имел куда богаче. Впрочем, опыт дело наживное. Вот теперь Сафронов и ишака увидел…


– Кто это? – спросил майор-штабист, изучая содержимое мешка, который сняли с ишака и развязали по его команде двое солдат из взвода внешней охраны.

– У нас за последнее время пленных и пропавших без вести не было, – ответил Крылов. – Надо запросить соседние подразделения.

Пересилив себя, Сафронов подошел вплотную к развязанному мешку, опустил взгляд. «Смотреть!» – скомандовал он самому себе. Опознать истерзанные останки было невозможно. Лица не было – лишь бурый от крови десантный камуфляж указывал на принадлежность погибшего к воинам ограниченного контингента. Плюс один сохранившийся погон с двумя лычками, обозначающими младшего сержанта-срочника. Штабист отошел в сторону, перевел взгляд, громко высморкался в носовой платок.

– Сейчас приедут прокурорские, особисты, само собой… – проговорил штабист, достав из кармана другой платок и вытерев им пот со лба. – Их теперь работа – запросы, экспертизы разные. Главное – не из нашего подразделения пацан этот несчастный.

Вытерев пот со лба, штабист высморкался и во второй платок. Капитан Крылов в ответ лишь тяжело вздохнул, дескать, согласен, товарищ майор… И тут же Крылов быстрым движением оголил одно предплечье изувеченного трупа, затем другое. Многозначительно переглянулся с лейтенантом и прапорщиком. Сафронов тут же сообразил, в чем дело, но промолчал. Если капитан сам не считает нужным сообщить штабисту, значит, на это есть особые соображения.


– Эксперты и особист, если не полные идиоты, спустя час сделают то же заключение, что и мы с вами в данный момент, – произнес капитан Крылов, когда они втроем снова оказались в комнате офицерского общежития.

– Парень этот не из наших, – кивнул Сафронов, желая первым высказать то, что поняли все трое несколько минут назад. – Он вообще ни к нашей армии, ни к советникам Царандоя никакого отношения не имеет.

– Может быть, кто-то из гражданских специалистов? – высказал неожиданное предположение Федор.

– Зачем его тогда в солдатскую форму одели? Да еще с погоном? – переглянулся со взводным Крылов.

– Я просто высказываю все возможные версии, – пояснил Максимов. – Мало ли чего бывает?!

– А я вот удивляюсь, как они такую промашку дали, – проговорил Крылов. – Видать, очень спешили. Значит, сильно я им мешаю. Снайпер не достал, решили таким вот образом…

В самом деле, Сафронов сейчас окончательно убедился, что рассказанное Крыловым накануне не цепь случайностей и не надуманные опасности. У всех без исключения солдат, офицеров, военных советников, принимающих участие в боевых действиях, в обязательном порядке имелась татуировка, обозначающая группу крови. Делалась она в районе предплечья, в таком месте, куда редко бывали ранения. Если же солдата разрывало в клочья, то никакая группа крови ему уже не нужна. У погибшего, доставленного ишаком, никаких татуировок не наблюдалось. Значит…

– Нас хотят спровоцировать на ответный рейд, – проговорил, подведя и так понятный всем присутствующим итог, Виктор Крылов. – В свою очередь, готовят ловушку. Думаю, вызов надо принять. Как считаете, гвардейцы-десантники?

– Или захватим «языка», кое-чего разузнаем… Или нами навьючат ишака, – произнес в ответ Федор.

– Согласен, – кивнул Сафронов.

В эту самую минуту в дверь послышался робкий стук.

– Входи, Корольков, – отозвался Виктор.

На пороге появился высокий, но чуть пониже Сафронова парень в очках и с погонами младшего лейтенанта.

– Дмитрий Глебович, – представил Сафронову вновь прибывшего капитан Крылов. – Армейский переводчик. Пока еще не офицер, но имеет некоторые перспективы им стать.

Корольков сдержанно пожал руку Сафронову. В самом деле, ему больше подошла бы пионерская рубашка с галстуком и должность младшего пионервожатого, нежели десантный камуфляж. Однако выбора у Крылова не было. Хорошие переводчики были у бойцов спецотряда КГБ, но те ими делиться не имели привычки, а захватывать «языка» и не уметь его допросить… Одним словом, без очкарика Королькова никак. Сафронов догадался, что Дима учился на последнем курсе восточного факультета института военных переводчиков и сейчас досрочно, с присвоением первичного офицерского звания, был направлен в ДРА.

– Значит, так, Корольков, – перешел к делу Виктор. – Нам будет уготована в ближайшее время теплая дружеская встреча, мы, в свою очередь, готовим угощение. Слушай, как все будет!

Крылов коротко изложил план предстоящей операции.

– Ты сидишь и не высовываешься, – кивнул в конце инструктажа Королькову Виктор. – Иначе останемся без ушей и языка. Халь фахимта?[9]9
  Ты понял? (арабск.)


[Закрыть]

– Табаан сахы х,[10]10
  Конечно, так (арабск.).


[Закрыть]
– ответил Дима и тут же добавил на русском: – Вы делаете успехи в классическом арабском, но это не совсем дари…

– Поэтому тебя с собой и поволокем, – хлопнув по плечу переводчика, пояснил Федор.

Прапорщик явно нарушал субординацию, но младший лейтенант не возражал. Дима сам отлично понимал, что стать офицером ему еще только предстоит.

– I once had a girl, or should I say she once had me,[11]11
  Первые строчки известной песни «Норвежский домик» ансамбля «Битлз».


[Закрыть]
– затянул неожиданно правильно поставленным голосом Федор.

– She showed me her room, – подхватил, стараясь поддержать мелодию, Корольков. – Isn,t it good…

– М-да, прапорщик, – прокомментировал хоровое пение Крылов. – Пинками тебя из армии надо гнать! Обратно в институт! Квазиуно!

Глава 5

Водитель-рядовой Иван Великохатько копался в моторе уже добрых полтора часа. Сафронов топтался вокруг автомобиля, не зная, к чему ему еще приложить руки.

– Сколько на ваших, товарищ лейтенант? – поинтересовался Великохатько, продолжая имитировать устранение поломки.

– Двадцать пять минут третьего, Иван. И не забывай, сейчас я сержант, – напомнил Сафронов, кивнув на собственные лычки.

Ситуация выглядела следующим образом. Ехали на «Урале» водитель и командир отделения, везли себе какие-то запчасти в соседний гарнизон. Вдруг раз – мотор и поломался. Встали, ковыряются в моторе. Машина ни с места, старенький уже «Урал»-то, с латаным-перелатаным корпусом. Рации при себе нет, потому стоят бедолаги посреди дороги и ждут – либо мотор починится, либо кто-нибудь из мимо проезжающих поможет.

– Думаете, клюнут? – спросил немногословный, редко задающий вопросы Иван.

– Видел, бача[12]12
  Бача (афг.) – мальчик-подросток.


[Закрыть]
нам навстречу по дороге шел? Я тебе тогда и скомандовал остановиться, – напомнил Сафронов.

– Это я помню, – кивнул водитель. – Думаете, он со всех ног рванул про нас докладывать?

– Еще полчаса, – произнес Сафронов. – Если «гости» не пожалуют, поедем дальше. Пока следующего бачу или ханум не встретим.

Засада была продумана и организована капитаном Крыловым. Сам Виктор сейчас скрывался за камнями, метрах в тридцати от дороги, возглавляя группу огневого поражения. Чуть ближе, в укрытии у горного ручья, ждала своего часа ГЗ – группа захвата пленных, документов и вооружения. Ее возглавлял прапорщик Максимов, в подчинении которого было четверо гвардейцев-срочников, на гражданке показывавших неплохие результаты в боксе и самбо. Как только «гости» появятся на горизонте, водитель и Сафронов должны были укрыться за кузовом «Урала». В этот момент группа огневого поражения уничтожала снайперов и передовых автоматчиков, часть группы во главе с сержантом Алвазяном обходила «духов» с фланга. Местность вполне располагала к такому маневру. Таким образом, Крылов и группа Алвазяна обеспечивали группе Максимова «коридор», по которому «захватчики» делали стремительный бросок и захватывали пленников. На все про все, по расчетам капитана Крылова, должно было уйти не более минуты. В состав группы, возглавляемой Виктором, входили снайпер, наблюдатель (он же второй снайпер), пулеметчик, вооруженный пулеметом РПК, трое автоматчиков. Не помешали бы и огнеметный расчет, а также бронегруппа плюс артиллерийский корректировщик и группа «вертушек», хотя бы из двух вертолетов. Но всего этого у группы капитана Крылова не имелось. В связи с внезапностью рейда и его секретностью Виктор был ограничен в людях и прочей поддержке, поэтому пришлось обойтись без посторонней помощи. Была еще так называемая группа обеспечения из двух солдат, фельдшера, радиста и переводчика Королькова. Этой группе было строго-настрого велено ни при каких обстоятельствах не ввязываться в бой. Они отвечали за обеспечение засады водой, сухпаем и связью. Все бойцы капитана Крылова были экипированы в полную боевую загрузку – бронежилет, «лифчик» с выемками для запасных рожков, а также по два индивидуальных пакета и по жгуту на каждого бойца. Общий вес такой экипировки был около тридцати килограммов.

Как только «Урал» с Сафроновым затормозил, вторая и третья машины, в которых находились остальные бойцы во главе с Крыловым, съехали на обочину и рассредоточились среди камней. Крылов отметил, что лейтенант Сафронов довольно толковый парень, выбрал весьма удобное место для «ремонта». «Учат долговязых в родном Рязанском десантном…» – не без гордости за родное училище мысленно усмехнулся Виктор. Почти все офицеры, прибывавшие в ДРА, были выпускниками Рязанского воздушно-десантного училища либо разведфакультетов и десантных рот общевойсковых, инженерных или политических училищ.

Место было выбрано удобное, но вот только «гости» с визитом не торопились.

– У ручья, – негромко подал голос наблюдатель, он же второй снайпер.

– Готовность один! – подал команду Крылов.

В эту же секунду рядовой Бекамбаев два раза ухнул, точно местная птица с замысловатым названием. Сафронов и Великохатько получили сигнал. Лейтенант незаметным движением приготовил к бою пистолет Стечкина, водитель сделал шаг назад, укрывшись таким образом за капотом машины.

– Двинулись бородатые, – проговорил Крылов, отчетливо наблюдая появившиеся фигуры в чалмах.

Как он и предполагал, сразу стрелять «духи» не стали. Гораздо важнее было пленить солдат-шурави и, по возможности, захватить или уничтожить их технику.

– Добрый утро! – коверкая слова и ударения, произнес один из бородатых, как только оказался в поле зрения Сафронова.

В лоб Сафронову смотрело черное дуло автомата, очень похожего на немецкий «шмайсер». Такие лейтенант видел только в фильмах о Великой Отечественной. Между тем заглохнувший «Урал» взяли в полукруг еще пятеро бородачей. У них в руках были вполне современные «АКС-74».

– Пойдем, шурави, – негромко произнес старший, подойдя к Сафронову на расстояние вытянутой руки.

На сей раз ударения в словах было сделаны на редкость правильно.


– Где они сейчас? – поинтересовался Виталий Павлович Шубин у своего немногословного помощника.

– Совсем рядом, – ответил тот и ткнул карандашом в один из квадратов карты местности.

Все четверо сидели в рабочем кабинете гостевого дома. Степан Митрофанович во главе стола, с правого края – тот, кто хорошо помнил Ванинский порт.

– И на них уже вышли? – продолжил вопросы Виталий Павлович.

– Наш человек только что передал, что грузовик заметили, солдат решили взять в плен, с машиной – по обстановке. К шоссе выдвинулся отряд в количестве восьми человек.

– Переговорное устройство у «нашего человека» надо будет забрать сразу же по окончании акции. – Виталий Павлович кивнул на причудливую зажигалку в виде восточного кинжала, которую держал в руках его помощник.

– Будет сделано, – кивнул тот. – Парфенова предупредить сейчас или по окончании боестолкновения?

– Разумеется, по окончании, – проговорил Шубин. – Возможно, капитан Крылов героически погибнет в боевой операции. Хотя надежда на это слабая, Крылов – опытный командос… Ему бы полтора года назад майорскую звезду и в академию, сейчас не было бы этих дурацких хлопот. Главное – разведроту, а следом за ней и разведбатальон ВДВ после такого конфуза расформируют… Когда все закончится, переговорник у Парфенова тоже забери. А то этот идиот наберется ума похвастаться им перед девками.

– Обижаете, Виталий Павлович, – развел руками помощник. – Все, ухожу, пожелайте «ни пуха»…

Помощник покинул помещение, и некоторое время все трое сидели в тишине.

– Прошу прощения, Виталий Павлович, – первым подал голос тот, кто помнил Ванинский порт. – Я человек новый, несколько из других социальных слоев. Объясните, пожалуйста, – вот ведь этот Крылов. Он же вроде бы ваш человек, в том смысле, что офицер, член коммунистической партии. И вы вдруг с такой легкостью даете приказ об его уничтожении?!

– Много вопросов задаешь, Петр Васильевич, – отозвался Шубин. – Я, грешным делом, тебя за толкового считал. Уж в тех социальных слоях, откуда ты родом, такие вещи, по-моему, хорошо растолковывают.

– В «тех» растолковывают, – кивнул Петр Васильевич. – Но мы-то сейчас вот здесь. – Он окинул взглядом недешевую обстановку кабинета. – Я просто должен знать ВАШИ правила, чтобы придерживаться их.

– Степан Митрофанович! – Шубин кивнул в сторону пожилого. – Ты ж у нас от идеологического фронта, так растолкуй непонятливым!

– Капитан Крылов – солдат, – проговорил, не особо задумываясь над объяснением, Степан Митрофанович. – Солдатам свойственно погибать. Таков исторический закон. Если Крылов останется в живых, он продолжит писать свои рапорты, что нам с вами, Петр, совершенно не нужно. Ко всему прочему, он может попасть в плен. Там ему развяжут язык, а в душманских лагерях периодически отираются всякие иностранные репортеры, охочие до сенсаций. Дело может запахнуть международным скандалом. В данный же момент Крылова ждет героическая смерть, светлая память и мемориал в школе, которую он окончил. То же самое ждет сотни и тысячи других солдат… Есть еще вопросы, Петр?

– Скажите… – проговорил Петр, сделав вынужденную паузу, точно собираясь с духом. – А меня и… моих людей вы тоже считаете солдатами?

– Вас, Петр, мы считаем деловым партнером, – ответил Степан Митрофанович. – По-моему, вы должны быть удовлетворены.

– Так точно, – произнес Петр, кивнув Шубину, – так ведь, кажется, принято отвечать у вас?

Ответить Виталий Павлович не успел. Лежавшая рядом с пепельницей кинжал-зажигалка издала негромкий мелодичный звук. Это означало, что с генералом Шубиным выходят на связь.


– Пойдем, шурави, – повторил бородач.

– Куда? – стараясь изобразить замешательство, проговорил Сафронов, отметив, что Великохатько сумел отойти за кабину.

Бородач молча кивнул на свой допотопный автомат. Сафронов сделал вялое движение в сторону и вдруг стремительно выбросил вверх правую ногу. Точно ударом бича он выбил из рук моджахеда оружие, так, что тот не успел выстрелить. Одновременно сухо щелкнули два выстрела, уложившие двоих «духов», ударила и автоматная очередь…

Вторым ударом Сафронов был намерен сбить бородача наземь, но тот тоже кое-чего стоил в рукопашной. Сумел блокировать удар лейтенанта и нанес ответный. Столь быстрой атаки от уже немолодого «духа» Сафронов не ждал, потому отлетел к кузову, сильно ударившись о него затылком. Бородач выхватил откуда-то из-за пояса кинжал и бросился на Сафронова. Лейтенанту не оставалось ничего другого, как выстрелить в бородача из своего «стечкина». «Этого живым надо было!» – с досадой на самого себя подумал Сафронов, откатываясь за колесо «Урала» и ловя на мушку очередной бородатый силуэт. Между тем на дороге, точно спустившиеся с небес, появились бойцы во главе с Максимовым. Федор снес ударом в челюсть одного замешкавшегося от столь стремительной атаки «духовского» автоматчика. Двое бойцов тут же подхватили тело, не давая ему упасть. Сафронов перевел взгляд на бородача, подстреленного им, так как услышал с его стороны стон, переходящий в злое бормотанье. Старший «дух» был жив. Он не мог подняться сам, но сумел вскинуть руку с кинжалом. Еще мгновение, и точный бросок неминуемо сразит кого-нибудь из группы захвата. Сафронов вскинул своего «стечкина», выстрелил, почти не целясь. Бородач выронил нож, захрипел, точно раненый хищник. Сафронов бросился на него, шестым чувством угадывая, что именно этот может оказаться ценным «языком». Без особого труда тренированный Сафронов сумел перевернуть моджахеда лицом вниз и скрутить ему сзади руки собственным поясным ремнем. Между тем выстрелы окончательно умолкли.

Как и предполагал капитан Крылов, «засадное мероприятие» заняло не более минуты. Пятеро душманов (в том числе прикрывающие, замаскировавшиеся со стороны ручья) были убиты. Трое взяты в плен. Двоих «чистенькими» повязали Федор и его бойцы, третьего, со сквозным ранением в грудь, взял-таки Сафронов. Теперь в дело вступил нетерпеливо ждавший своего часа младший лейтенант Корольков.

– Сколько обещано за мою голову? – задал вопрос Виктор сразу всем трем пленникам, а Дима тут же перевел.

Оба молодых «духа» задергали плечами и потными физиономиями, однако не вымолвили при этом ни слова. И тут старший, наспех перевязанный фельдшером, что-то хрипло пробормотал.

– Они не умеют считать, – перевел Корольков.

– А ты умеешь? – всем своим мощным корпусом повернулся к раненому Крылов.

Младший лейтенант перевел, и Крылов тут же получил утвердительный ответ. Далее раненый заговорил хрипло и медленно, с паузами, прикрыв глаза, точно не хотел видеть ненавистных, пленивших его шурави. В противовес ему Корольков переводил быстро, почти синхронно. Не зря Крылов захватил с собой очкарика.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24

Поделиться ссылкой на выделенное