Татьяна Полякова.

Неопознанный ходячий объект

(страница 3 из 22)

скачать книгу бесплатно

– А где найти дом Ивана?

– Чего его искать, дом каменный, прямо у реки. На машине не проедете, а вот по этой тропинке пройдете.

Оставив машину возле магазина, мы отправились по тропинке и вскоре вышли к кирпичному дому, окруженному забором, который в нескольких местах завалился и в целом выглядел как-то неубедительно. Калитки мы не нашли, поэтому Женька, углядев очередную прореху в ограждении, внедрилась на чужую территорию и зычно крикнула:

– Хозяева…

Немедленно из-за угла дома появился упитанный ребенок лет десяти, вихрастый, веснушчатый и очень деятельный. Взглянув на нас, он кивнул и спросил, понизив голос:

– На ту сторону хотите?

– Хотим, – пребывая в некотором недоумении, ответила Женька.

– Сто рублей, – вторично кивнул ребенок.

– Сто рублей? – скривилась Женька. – Это что ж за расценки? В Питере за такие деньги целый час на катере катают.

– Вот и двигайте в Питер, – пожал плечами отрок, посмотрел на нас и добавил: – Здесь всего две лодки, батина да еще у Витьки. Но у Витьки лодка с пробоиной, и залатал он ее кое-как. Неизвестно, доберетесь ли до берега.

Узнав о такой перспективе, Женька поскребла в затылке и печально сказала:

– Ладно, вези за сотню.

– Через час подходите вон к тому месту, – ткнул отрок пальцем куда-то вниз, – и ждите. Я как освобожусь, сразу подойду.

Мы вяло согласились и побрели прочь. Деятельный ребенок, выждав полминуты и, как видно, придя к выводу, что мы с Женькой выглядим достаточно придурковато, крикнул:

– Тетя, вы б аванс дали.

Не оборачиваясь, Женька показала ему кукиш.

– Через час, – напомнил мальчишка, а я покачала головой:

– Что делается… такой маленький…

– И уже бизнесмен, – подсказала Женька. – И это в глубинке. Да, не истощилась еще земля русская на самородков.

– Самородка бы ремнем не помешало…

– Ремнем непедагогично, – вздохнула Женька. Я оглядела окрестности и спросила:

– Чем займемся?

– Надо машину пристроить, – опять вздохнула она, а я нахмурилась, очень возможно, что расценки здесь столичные и за стоянку автотранспорта нас обдерут как липок.

Тут взгляд мой упал на церковную колокольню, и я предложила:

– Давай в церковь заглянем. – Женька смотрела выжидающе, а я продолжила: – Местному батюшке должно быть что-то известно о нечистой силе. Если она тут есть, логично обратиться к священнику.

– Точно, – согласилась Женька, и мы направились к церкви.

Божий храм, недавно отремонтированный, был обнесен невысокой металлической оградой. Слева находились хозяйственные постройки, справа открывался прекрасный вид на реку, луг и лес, который отсюда казался совершенно непроходимым, девственная природа, да и только.

Церковь была закрыта, возле хозяйственных построек стоял «Москвич» с поднятым капотом, и мы побрели туда. Поблизости от машины людей тоже не оказалось, мы деликатно покашляли, в сарае наметилось какое-то движение, я в него заглянула и увидела священнослужителя, который торопливо что-то прятал в стеклянной банке.

В сарае попахивало табаком, но я на это вряд ли бы обратила внимание, если бы не излишняя суетливость батюшки. Он повернулся, увидел меня, пробормотал: «Тьфу, пропасть», – и нахмурился, после чего шагнул навстречу, степенно поздоровавшись, а я сделала вывод, что батюшка прятался в сарае с намерением предаться пороку, то есть покурить в тишине и спокойствии, но наше появление всю малину ему испортило.

– Здравствуйте! – радостно завопила Женька.

Батюшка вздрогнул, после чего поздоровался повторно, а я принялась его разглядывать.

Лет ему было не больше тридцати, высокий, довольно деликатного телосложения, он изо всех сил старался выглядеть солидно. Этому сильно препятствовал тот факт, что лицо батюшки солидностью похвастать никак не могло, так как он был конопат, рыжеватые волосы густотой не радовали, бороденка тоже не впечатляла. По этой причине или по какой другой глаза священника имели страдальческое выражение.

– Простите, что побеспокоили, – продолжала излучать сияние Женька и полезла в сумку за своим удостоверением. – Мы из газеты…

Тут из-за церкви появилась старушка в белом платочке и крикнула:

– Отец Сергей…

Тот недовольно махнул рукой, и бабку как ветром сдуло, из чего я сделала вывод, что, несмотря на забавную внешность, батюшка держит паству в строгости. Он заглянул в Женькино удостоверение, кивнул, но продолжал хмуриться, как видно, очень переживал, что мы застукали его за неблаговидным делом.

– Это Анфиса, – немного невпопад заявила Женька, ткнув в меня пальцем. – Мое имя вы видели, то есть…

– Отец Сергей, – влезла я, – мы к вам вот по какому делу. В редакцию пришло письмо от жительницы деревни Липатово.

Лицо отца Сергея скривилось, точно от зубной боли. Думаю, батюшка бы плюнул в досаде, но сдержался и только спросил с отчаянием:

– Игнатова писала?

– Игнатова, – кивнула Женька.

– Все никак не угомонится, – вздохнул отец Сергей.

– Что, часто пишет? – проявила интерес Женька.

– Часто. И помногу. Владыке три письма отправила. Даром что до почты никак не доберешься, она внука за тридцать километров посылает, а его и за десять метров отпускать нельзя, потому что… Cами увидите… Oдно беспокойство всей округе.

– А на что Игнатова владыке жаловалась? – спросила Женька.

Батюшка недовольно взглянул на нее и не без язвительности спросил:

– А в газету на что?

– На нечистую силу, – брякнула я.

Батюшка закатил глаза с досады и тяжко вздохнул, а подружка ткнула меня локтем в бок.

– Вот что, пойдемте в дом… присядем, – без особой охоты предложил отец Сергей, и мы гуськом по песчаной тропинке обогнули церковь и вышли к добротному дому с резным крылечком, на котором в настоящий момент сидела старушка в платочке. При нашем приближении она вскочила, а батюшка сказал: – Евдокия, напои гостей чаем.

– Не беспокойтесь, – затараторила Женька, но батюшка был непреклонен, и вскоре мы устроились на веранде за круглым столом, украшением которого был медный самовар.

Тут бы и приступить к беседе, но нас с Женькой здорово отвлекло одно обстоятельство. Не успели мы устроиться на веранде, как дверь, ведущая в дом, приоткрылась и в проеме возникла веснушчатая физиономия девчушки лет девяти с тонкими косичками, я ей подмигнула, девчушка хихикнула и исчезла, но через мгновение появилась вновь, и не одна. Рядом с первой мордашкой возникла другая, очень похожая на первую. Я опять подмигнула, и они исчезли, после чего я смогла лицезреть уже трех девчонок, надо полагать, погодок. Через пять минут я насчитала шестерых детишек женского пола и на отца Сергея глянула по-другому, с большим пониманием. Когда появился годовалый карапуз в платьишке с чужого плеча, отец Сергей обратил внимание на эту делегацию и грозно шикнул, после чего девичий табунок удалился и больше нам на глаза не показывался. Зато на веранду вышла дородная женщина со смешливыми глазами, круглолицая, симпатичная и с младенцем на руках. Нараспев сказала: «Здравствуйте» – и устроилась на диванчике.

Отец Сергей попытался глазами выказать недовольство, но не преуспел. Супруга, которую звали Ольга Юрьевна, твердо вознамерилась узнать, что мы за гости, а узнав, приняла в беседе самое деятельное участие. После приветствий и знакомства речь поначалу зашла не о Липатове, а о детях, потому что, кивнув на младенца, мирно посапывающего на руках матери, я спросила:

– Мальчик?

– Девочка, – весело сообщила Ольга, – одни девчонки… – Она хихикнула и сморщила нос, а мы с Женькой заулыбались, точно находили в данном обстоятельстве что-то чрезвычайно забавное.

Батюшка едва заметно вздохнул, мы немного развили тему детей, но особо увлекаться нам не позволила Женька. Она достала из сумки письмо Игнатовой, которое прихватила специально для этой цели из машины, и зачитала его вслух. Отец Сергей болезненно морщился, а матушка слушала внимательно и время от времени кивала, точно соглашаясь.

– Ну, тетка Августа, – без всякого пастырского смирения проворчал батюшка, – такое в газету понаписать… Греха не боится.

– Так что же, все неправда? – усмехнулась Женька.

– Почему все? – вздохнул отец Сергей. – Мост в самом деле снесло, и начальству до этого дела нет. Липатово точно на острове, и, чтоб туда попасть, такой крюк делаешь, да и то не на всякой машине проедешь. Речка хоть и плохонькая, но ведь через нее не перепрыгнешь, а у местных лодок нет, раньше без надобности были, а теперь где же их взять? Это ведь не гвоздь, в магазине не купишь. И со средствами массовой информации тоже беда по причине все той же труднодоступности. А теперь еще и провода срезали, так что все Липатово без электричества осталось. Живут там люди пожилые и… В общем, все, что там о нечистой силе, – это глупость, сами понимаете, а также самообман, происходящий от злоупотреблений…

– Каких злоупотреблений? – не поняла я.

Батюшка вздохнул, а матушка весело пояснила:

– У них там в каждом доме самогонку производят, а сбывать ее некуда. Вот русалки мужикам и мерещатся, всей деревней чертей гоняют, господи, прости… – Матушка торопливо перекрестилась, виновато косясь на супруга.

– Вот оно что, – озадачилась Женька. – А участковый, он тоже пьет?

– Нет. Не скажу. Выпивает, конечно, но на общем фоне можно сказать – совершенно не злоупотребляет.

Формулировка мне показалась довольно затейливой, что значит, к примеру, «на общем фоне»? Но лезть с такого рода вопросами я поостереглась и ждала, что дальше скажет отец Сергей, но батюшка замолчал.

– Так случай, описанный в письме, имел место? – спросила Женька.

Отец Сергей пожал плечами:

– Василия Ивановича, участкового то есть, липатовские совершенно замучили. Он пошел проверить, да, видно, заплутался на болоте.

– Это он вам рассказал?

– Он у нас молчун и особо ничего не рассказывал. Но и так ясно.

– А люди действительно в тех краях пропадали?

– Пропадали, – покаянно кивнул отец Сергей. – Только вы поймите, там с трех сторон река, а с четвертой болото. Летом дачники кто за клюквой, кто за черникой, а с болотом шутки плохи. И леса здесь такие, ого-го, заплутать не трудно. И лихие люди, к несчастью, тоже нас стороной не обошли. Святотатство форменное: часовню ограбили, икону украли, с девятнадцатого века в ней находившуюся. Церковную кружку унесли, позарились. Срам, да и только.

– А еще Петра Наумовича убили, – вздохнула матушка.

– Кто такой Петр Наумович? – насторожилась Женька.

– Как же, Петр Наумович Холмогорский…

Фамилия показалась мне знакомой, я перевела взгляд на Женьку, на лице которой отобразился напряженный мыслительный процесс.

– Неужто не знаете? – ахнула матушка. – Он ведь человек очень известный.

– Как же, как же, – обрадовалась Женька, – художник, писатель, краеведением занимался?

– Точно. Очень много полезного для людей сделал. Церковь помогал восстановить, да и вообще… Вот скоро три года, как погиб. До сих пор убийцы не найдены.

– Нельзя ли об этом поподробнее? – сощурила зеленые глазищи подружка.

Батюшка вздохнул, но его супруга приступила к рассказу с большой охотой:

– Петр Наумович жил в Красном Селе, на той стороне реки, от Липатова километров десять будет. Дом у него на отшибе стоял, большой дом, прямо на холме, бывшая помещичья усадьба. Петр Наумович его отреставрировал на свои средства. Музей мечтал создать, быт русской усадьбы. А еще галерею, он ведь картины коллекционировал, очень ценные. Его уговаривали их в столицу перевезти, а он отвечал, что в столице и так музеев много, а в провинции тоже люди. Здесь его родные места, он сам-то родом из Фрязина, вот и радел за земляков, хотел о себе светлую память оставить. Человеком он был уже в преклонных летах, о душе много думал. И у кого только на него рука поднялась… – с горечью покачала головой матушка, а батюшка кивнул и добавил:

– Да-а…

– И никаких следов?

– Нет. Хотя наше милицейское начальство старалось и из Москвы людей присылали, но все впустую. Убийцы как в воду канули, хотя уйти им, если верить начальству, некуда.

Я слушала Ольгу и пыталась припомнить обстоятельства той трагедии. Дело действительно вышло громким, потрясшим не только две соседствующие области. Ему много уделяли внимания средства массовой информации. Однако ничего толком я вспомнить не могла и удвоила внимание, решив позже выспросить Женьку, у нее память получше моей, авось что и расскажет.

Матушка еще раз вздохнула и замолчала. Неожиданно история меня заинтересовала, и я надеялась на продолжение.

– И что потом? – не очень вежливо спросила я.

– Ничего, – пожал плечами батюшка. – Музей, конечно, открыли, назвали именем Петра Наумовича, а его похоронили в парке, рядом с домом, как он завещал, в музее теперь за хозяйку его жена, очень хорошая женщина и верующая. Помогает всем, чем может, а похищенные ценности до сих пор не найдены, и нас всех это очень удручает. Выходит, лучше б Петр Наумович их в свое время в столицу отдал, там охрана надежнее, да и вообще…

Женька почесала нос и, должно быть, решив, что мы довольно далеко отошли от первоначальной темы разговора, спросила:

– Значит, отец Сергей, ничего противоестественного в Липатове не происходит?

– Для меня противоестественно, что люди бога не боятся, – нахмурился он, голос его зазвучал сурово. – А местные власти… – Он рукой махнул в досаде. – Нет нигде порядка.

Тут Женька взглянула на часы, и я тоже. Если мы думали воспользоваться услугами юного бизнесмена, стоило поторопиться.

Мы поблагодарили за чай и вскоре простились с хозяевами, которые вышли проводить нас. Подружка, окинув взглядом просторный двор, смекнула, что батюшке ни к лицу дух стяжательства, и спросила:

– Нельзя ли у вас машину оставить? Она у нас возле магазина стоит… Насчет лодки мы договорились, а бросать имущество без присмотра…

– Конечно, конечно, – заволновался батюшка, – хотя у нас в селе случаев воровства не наблюдалось, бог миловал, но в это время приезжих много, так что осторожность не повредит. Перегоните к сарайчику…

Далее последовали благодарственные слова, взаимные заверения, после чего Женька отправилась за машиной и вскоре на ней вернулась. Мы оставили «Жигули» возле сарайчика, извлекли из багажника чемодан и, простившись с гостеприимным семейством, направились по тропинке к реке.


Отрок ждал нас, сидя на корме лодки. Суденышко показалось мне на редкость хлипким и совершенно не подготовленным к путешествию по воде с большим чемоданом. Я плавала хорошо и за наши жизни не очень переживала, а вот чемодан плавать не умеет, и мы его скорее всего лишимся, об этом следовало подумать. Но только не Женьке. Для нее все это мелочи, а о мелочах она не думает.

– Здорово, – поприветствовала она предприимчивого ребенка.

– Я уж решил, что не придете, – проворчал он, помог Женьке забраться с чемоданом в лодку, вставил весла в уключины, дождался, когда мы устроимся, и вдруг потребовал: – Деньги покажите.

– Какие? – слегка прибалдели мы.

– Сотню, – удивился отрок.

Женька возмущенно приоткрыла рот, но вместо того, чтобы сделать зарвавшемуся ребенку внушение, достала сотню, повертела ею перед его лицом и сунула в карман джинсов.

– Вези аккуратней.

Мальчишка оттолкнул лодку от берега, ловко запрыгнул в нее и подхватил весла. Река хоть особой мощью похвастать и не могла, не широка и не величава, но зато оказалась капризной, делала в этом месте поворот, и течение здесь было довольно бурным. Несмотря на все старания мальчишки, лодку сносило по течению.

– Чемодан у вас тяжелый, – заметил он, изрядно запыхавшись.

– Греби, отрок, и без критики, – хмыкнула Женька.

Он еще немного поработал веслами и не выдержал:

– Вы бы мне помогли, тетя…

– Ага, умный нашелся. Подрядился, так работай.

– Далеко снесет, вам же ножками топать.

– Ничего, прогуляемся.

– А чемодан? Он ведь тяжелый.

– Шантажист, – возмутилась Женька, между тем лодку все заметнее сносило течением. – Помогу, только стольник пополам.

– Это всего пятьдесят рублей, – обиделся мальчишка.

– «Всего», – передразнила Женька и презрительно отвернулась.

В конце концов парень сдался, и мы с Женькой заняли его место, памятуя, что ребенку еще предстоит возвращаться назад и ему стоило поберечь силы. Работали мы не очень слаженно, но бодро и вскоре пристали к берегу. Мальчишка вытащил наш чемодан, получил полсотни и, объяснив, как пройти в Липатово, отчалил. А мы стали подниматься по крутому берегу.

Подъем с чемоданом нас не воодушевил. Выбравшись наконец на ровное место, мы огляделись. Метрах в двадцати выше, где из воды торчали сваи снесенного моста, начиналась песчаная дорога, мы потопали к ней. Чемодан решили нести по очереди, и сейчас была очередь Женьки, я шла впереди, пытаясь среди деревьев различить какие-либо строения. Отрок уверял, что до деревни километра три, не более, но теперь в правдивость его слов я не очень-то верила, местность казалась мне какой-то необитаемой.

А между тем день клонился к вечеру, то есть вечер к ночи. Я взглянула на часы – время позднее, а мы только-только выбрались на дорогу. Тут я некстати вспомнила о разгуле нечистой силы и невольно поежилась, солнце садилось за реку, и через полчаса будет темно, а здесь ни фонарей, ни света в деревне, чего доброго пройдем мимо…

– Зря мы на ночь глядя сюда отправились, – заметила я ворчливо. – Можно было в Заручье переночевать. Мир не без добрых людей. Матушка бы не отказала.

Женька заметно поежилась и почему-то понизила голос:

– Думаешь, в самом деле что-то может быть?

– Что «что-то»? – не поняла я.

– Ну… Ухает или воет, не помню, что там в письме.

– Не говори глупостей, – возмутилась я. – Батюшка намекал, что твоя Игнатова личность, как бы это выразиться, не вполне надежная в смысле информации. Банника, к примеру, отец Сергей вовсе комментировать отказался, а выть могут собаки.

– Я и собак боюсь, – заявила Женька. – Они кусаются.

– С чего им кусаться?

– Не знаю, может, бешеные. Слушай, Анфиса, твоя очередь чемодан нести.

– Еще чего. Половина пути не пройдена.

– А как ты узнаешь, что уже половина?

– Узнаю, – отрезала я.

Идти по дороге было совсем не трудно и даже приятно, она петляла от одного перелеска к другому, и я с томлением ожидала, когда покажется деревня. По моему мнению, половины пути мы так и не прошли, а уже стемнело. Впрочем, песчаная дорога хорошо была видна в темноте, и заблудиться мы не боялись. Другое беспокоило меня. Кому доводилось идти ночью через поле, тот знаком с тревожным чувством, которое возникает как бы без всякой причины. На бескрайнем небе, которого в городах просто не бывает, засверкали звезды, ночь выдалась безлунной, и это тоже почему-то пугало. Женька, пыхтя из-за своей тяжкой ноши, старалась держаться рядом со мной, то и дело вглядываясь в темноту.

– Ты трусишь, что ли? – не выдержала я.

– Чего мне трусить? – обиделась подружка и тут же добавила: – Где эта чертова деревня?

– Не поминай на ночь, – шикнула я. Женька испуганно охнула и перекрестилась, а я смилостивилась и взяла у нее чемодан.

– Думаешь, половину прошли? – спросила она, я лишь пожала плечами.

– Ты вот что, – решила я отвлечь ее от глупых мыслей, – расскажи мне про убийство Холмогорского, если сама чего знаешь.

– Давай я тебе лучше утром все расскажу, – вздохнула она. – Вспоминать покойников к ночи тоже не очень хорошо.

– Да что на тебя нашло? – разозлилась я.

– Сельская местность не является для меня привычной средой обитания, – обиженно заметила подруга. – А ты правда ничего не боишься или выпендриваешься?

– Я боюсь в темноте деревню проглядеть, – ответила я. – Не забывай, люди без света сидят, да и время для деревенских уже позднее.

– Надо быть внимательнее, – согласно кивнула она и пошла веселее.

Впереди возникло что-то темное, судя по очертанию, еще один перелесок, мы прошли мимо, и тут Женька заорала что есть мочи, а я с перепугу выронила чемодан и хотела тоже заорать, но нашла в себе силы спросить для начала:

– Ты чего, чокнутая?

Подружка ткнула пальцем за мою спину и невнятно пробормотала:

– Удавленник.

Я посмотрела в ту сторону и от неожиданности вздрогнула, а потом здорово осерчала на подругу.

– Женя, ты дура, – сказала сурово. – Это журавль.

– Журавль? – растерялась она.

– Колодец.

И в самом деле, в нескольких шагах от нас находился колодец, на длинной цепи, свисая с длинного наклонного шеста, темнело ведро и чуть заметно раскачивалось с неприятным скрипом.

– Ох, господи, – перекрестилась Женька, – не поверишь, сердце в пятки улепетнуло, что за придурок до такой конструкции додумался?

– Надо знать родную историю.

– А ты знаешь?

– Частично. – Судя по вредности, которая рвалась наружу, о душевном спокойствии подруги можно больше не волноваться. – Идем, – позвала я. – Если есть колодец, значит, деревня всего в трех шагах, а может, мы уже в деревне, просто еще не поняли.

Женька воодушевилась, сделала несколько шагов по дороге и ткнула пальцем куда-то в сторону.

– Свет.

И точно, слабое сияние пробивалось из темноты. Не задумываясь, мы свернули с дороги и заспешили на огонек и вскоре чуть не уперлись носами в бревенчатое строение с крохотным оконцем, на котором стояла свеча, пламя слабо подрагивало, а я завороженно таращилась на него.

Между тем Женька уже стучала в низкую дверь, и я присоединилась к ней. И только после этого сообразила, что бревенчатое сооружение – это баня и ломиться сюда, как бы это выразиться, не совсем прилично. Однако хозяева выбрали не совсем подходящее время, чтобы попариться.

Послышались шаги, затем дверь распахнулась, и мы увидели… уж не знаю, что на меня нашло, но заорала я еще громче Женьки. Перед нами стояло существо, смутно похожее на пожилого мужчину, в беспалой лапе оно держало стакан со свечой, освещавшей снизу его лицо, заросшее рыжей щетиной, с черными глазками-пуговками и кустистыми бровями. Существо ухмылялось, демонстрируя два желтых жуткого вида клыка, на самые его брови была надвинута шапка-ушанка с торчащими в разные стороны ушами, грудь покрыла густая растительность, одежда отсутствовала. Существо премерзко хихикнуло и глумливо сообщило:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22

Поделиться ссылкой на выделенное