Петр Катериничев.

Охота на медведя

(страница 7 из 34)

скачать книгу бесплатно

   – Деньги любые хороши, плохо лишь их отсутствие. Но вы правы: лучше больше, чем меньше. А материалы... Папочка из одной муниципальной архивной конторки. Там ведь тоже люди хотят кушать.
   – Шесть тысяч.
   – Семь.
   – Ну хорошо.
   – Деньги при вас?
   – Да. Материалы?
   – Вы мне не доверяете?
   – Я хочу знать, что покупаю.
   Марк Захарович передал Гриневу папку. Тот открыл, пролистал, внимательно вглядываясь в колонки цифр.
   – Вам нравится? – Лучась елейной улыбкой, спросил Розен.
   – Это подлинные документы?
   Марк Захарович округлил глаза, вздохнул шутливо‑сокрушенно:
   – Помилуйте, Олег Федорович... Единственный экземпляр!
   Гринев вынул из «дипломата» перетянутую резинкой пачку, еще двадцать стодолларовых банкнот россыпью и бросил на стол.
   – Олег Федорович, – укоризненно прошелестел Марк Захарович; лоб его покрылся обильной испариной, он суетливо, но зорко оглянулся, быстро сгреб купюры пухлыми пальцами и мгновенно смахнул в сумку. – Разве ж так можно обращаться с деньгами?
   – Кому суждено быть повешенным...
   – Только не говорите за столом о покойниках, я вас умоляю!
   Гринев кивнул и снова углубился в изучение бумаг.
   – Кажется, я вам сегодня больше не нужен?
   – Нет.
   – Тогда я побегу? Удачи, милейший Олег Федорович, если не в начинаниях, так в завершениях. Видит бог, вы мне как‑то особенно симпатичны. – Марк Захарович закрыл сумку, протянул пухлую руку. Теперь его улыбка источала исключительное благодушие.
   – Это взаимно. – Олег энергично пожал мягкую ладонь.
   – И не сидите долго на одном месте, дорогой Олег Федорович. Нынче сквозит.
   Можно крепко застудиться. А мне вас, поверьте, будет очень недоставать.
   Марк Захарович быстро засеменил к выходу и через минуту исчез, как испарился. Лишь мелочь осталась лежать на столе ровной стопкой.
   К Гриневу подошла официантка:
   – Что‑то закажете?
   – Большую чашку кофе. Тройной эспрессо с кусочком сахара.
   Когда Олег закончил изучение содержимого папки, кофе чуть остыл, Гринев выпил его в три глотка, улыбнулся краешками губ, произнес тихо, почти про себя:
   – Коррида так коррида.
   Машина резко затормозила рядом, как только Олег спустился с террасы кафе.
   Двое парней выскочили резво, кинулись к нему, но Гринев оказался быстрее: неуловимый уклон, удар в печень, и первый из нападавших словно поскользнулся и бесчувственным мешком упал на асфальт. Второй был рядом, когда Олег бросил ему в руки «дипломат», крикнул:
   – Держи!
   Парень схватил «атташе» двумя руками и тут же рухнул на землю от умело проведенной подсечки.
Попытался было встать, но жестокий удар в основание черепа заставил и его ткнуться в землю.
   Гринев подхватил «дипломат», ринулся к «жигуленку», сел за руль, вставил ключи в замок зажигания, тронул, почти вырулил на полосу, и тут его с маху протаранил в борт массивный джип. Олег ударился, мотнул головой...
   Двери его автомобиля распахнулись одновременно. Худой жилистый парень гибким хищным зверем метнулся в салон, успел обхватить Медведя за отвороты пиджака и жестко свел руки. Олег попробовал освободиться, но удар в висок с другой стороны сделал мир тягучим и непрозрачным, ворот перекрыл сонные артерии, и он потерял сознание.


   Очнулся Олег в салоне того же джипа, скованный спереди наручниками, между двумя молчаливыми парнями. Тряхнул головой, спросил:
   – Далеко едем, пацаны?
   – На кладбище, – ответил тот, что сидел слева.
   Джип и вправду через некоторое время выехал за кольцевую, прокатил с десяток километров, и вскоре Олег увидел ровные ряды могил и крестов подмосковного кладбища, выросшего на месте некогда деревенского погоста.
   Свернули на грунтовку. Тяжелый джип шел, переваливаясь на разбитой дороге.
   – Дали б сигаретку, что ли.
   – Нервничаешь?
   – Курить хочу.
   Тот, что слева, скривился в ухмылке:
   – Сашок, дай ему. Здоровью это уже не повредит.
   Сидевший справа жилистый вставил Олегу в рот сигарету, поднес огонь, Олег жадно затянулся.
   Кладбище обогнули по периметру, остановились у крепкой избы.
   – Приехали.
   Гринева провели в дом. У стены в ряд стояло несколько свежеструганых гробов, вкусно пахло свежей сосновой доской.
   – Наверх, – скомандовал провожатый.
   На чердак вела крепкая тесаная лестница.
   Чердак был просторный, ухоженный, светлый. Несколько стульев, стол и двое мужчин за ним: молодой очкарик из породы вечных отличников в модном галстуке и дорогом костюме и кряжистый мужик лет шестидесяти, с бурого цвета морщинистым лицом и блекло‑серыми глазками, одетый в дорогой, из хорошего бутика, свитер и свободные брюки.
   – Усаживать, что ли? – спросил сопровождавший Олега здоровяк у старшего. – Да. И кандалы с него сними.
   – Я бы поостерегся. Прыткий этот брокер, забодай его коза. Кутика и Веню уложил в три секунды, они и чирикнуть не успели. Хорошо, мы на подкате оказались и запечатали, а то бы – как знать.
   – Куда ему здесь бечь, кроме как в могилу? Мне говорили, мужчина он разумный, понимать должен. Понимаешь? – спросил старший, уставясь на Гринева мутным взглядом. Он смотрел так, словно не проспался еще – от пьянки или наркоты. А может, и талант у него таковой имелся: прятать интерес, тревогу, жалость, жестокость – за тусклой поволокой взгляда.
   Олег безучастно пожал плечами.
   – Лады. Береженого бог бережет, небереженого конвой стережет. Времена поменялись, а все идет по‑прежнему: одни за забором припухают, другие – на воле куражатся. Ты, Курень, к стулу его пристегни. Стул на совесть сработан, с ним егозой не поскачешь.
   Подошел жилистый Сашок, вдвоем с Куренем Олега усадили, пристегнув правую руку к громоздкому стулу. «Дипломат» поставили рядом со столом.
   – Портфелек с ним был, – пояснил Курень.
   – Угу, – кивнул старший.
   Пауза зависла длинная, тяжелая, как бетонная свая. Прошла минута, потянулась другая, третья. Олег сидел и смотрел прямо перед собой.
   – Ну ладно, парень ты не нервный, – заговорил пожилой. – А чего тогда руками махать начал, ребят разозлил?
   – Вообще‑то я их хотел водочкой угостить, да не успел.
   – А руками помахать успел...
   – Мышечная память.
   – Чего?
   – Инстинкты. Срабатывают быстрее мышления. В критической ситуации это важно.
   – Для «торпеды» – да. А бухгалтер, я чаю, головой спервоначалу думать должен. Ты ведь бухгалтер?
   – Угу. Счетовод.
   – Счетовод... – усмехнулся пожилой. – Что‑то погоняло у тебя для счетовода громкое: Медведь.
   – Медведь – не погоняло, а профессия.
   – Угу. Твой Чернов, значит, «капусту» рубит, а ты – в погреба складываешь?
   – Нет. Он рассаду добывает, а я – за огородом присматриваю.
   – Вот и я присматриваю. Коллектив поручил. Чтобы все по уму шло. Зовут меня Сан Санычем.
   Сан Саныч пожевал губами, потом сказал:
   – Так вот, Медведь. На то, в каких лесах ты своих клиентов обламываешь, мне плевать. С чего лавэ поднимаешь и сколько «крыше» засылаешь – тоже. А только непонятка у нас выходит.
   – Да? – Вот этот, – кивнул Сан Саныч на молодого, – Руслан, шепнул нам: упали вы ниже грязи. А он к вам двести кусков отнес, так сказать, плодиться и размножаться. Деньги те не мои, и не Руслана, деньги коллектива; он доверил по молодости и глупости вам. Картина ясна?
   – Кристально. Кто принимал деньги? Чернов? – быстро спросил Олег лощеного Руслана.
   – Том.
   – Иностранец? – уточнил Сан Саныч.
   – Здешний. Том Степанов. Он в Англии родился. Предки работали в обслуге посольства, вот и нарекли чадо Томасом, – пояснил Олег.
   – Какая разница, Медведь, кто принял, кто сдал?.. – продолжил Сан Саныч. – В конторе заправляешь ты и Чернов, так? Так. Работаете вы, по сути, на одну руку, а как уж потом лавэ пилите – мне тоже без интереса. А интерес мой в том, что деньги вам дали, денег теперь нет. Отсюда и проблема. Больша‑а‑ая проблема.
   У тебя лично, Медведь.
   – У нас, Сан Саныч.
   – У нас?
   – Именно. Вы спрашиваете с меня, коллектив спросит с вас. Я правильно все понял?
   – Лады. Хватит пустыми понтами греметь. По существу вопрос решать станем?
   – Да. – Олег полез в карман пиджака левой рукой, извлек сигареты, вытянул одну. – Огоньку бы.
   Сан Саныч кивнул, Курень, стоявший чуть поодаль за спиной, дал зажигалку, Олег прикурил, выдохнул, спросил глядя в глаза Руслану:
   – Срок договора?
   – Год.
   – Процент?
   – Пять.
   – Сколько?!
   – Пять.
   – Красиво. Но мы не «Bank of America».
   – Не понял, – жестко перебил их Сан Саныч.
   – Игра на бирже – дело рисковое. Двести штук, на год, под пять процентов... Что, в стране крупных банков мало? Они предлагают поболее и без рисков.
   – А сколько предлагаете вы?
   – Кому как. Но обычно – больше. Год – неплохой срок, чтобы сумму по уму прокрутить.
   – Ты хочешь сказать... – начал Сан Саныч и резко повернулся к Руслану:
   – Так сколько тебе тот Том Степанов откатил, выползок сучий? Ты что же, милок, решил сладко на деньги коллектива пожить? Куски втихаря отпиливать и себе в хлебало пихать, крыса?
   – Саныч, ты кого слушаешь?! Они же кидалы! Разводилы цирковые! И Гринев этот, и Чернов! Они людей опустили на такие бабки, что представить жутко...
   – А ты считал? – резко оборвал его Сан Саныч.
   – Что? – смешался Руслан.
   – Ты сидел подсчитывал, кого и на сколько они наладили?
   – Да об этом вся Москва говорит.
   – Не люблю пустобрехов. У того, кто считает чужие деньги, никогда не будет своих.


   Руслан замолчал было, поиграл желваками на скулах, сказал с обидой в голосе:
   – Да это я к чему, Саныч! Он тебе вкручивает, а ты его слушаешь!
   – А ты бы его без спросу закопал, а, Русланчик?
   – Нет, пусть ответит! – Руслан развернулся к Гриневу:
   – Ты тут мне предъявы лошадиные кидаешь! Ты – деньги верни! Что? Сказать нечего? Пусто на счетах? Семь лимонов за неделю слили, да? Людей на бабки опустили? Молчишь?
   – Думаю. А простой человек Том, а, Руслан? И незатейливый.
   Сан Саныч вздохнул, потер рукой переносицу:
   – Что‑то я не пойму, Руслан. Семь миллионов слили, говоришь? Зелени?
   – Да.
   – А где здесь изюм? В чем тогда их прибыток?
   – Да кидалы они!
   Сан Саныч покачал головой:
   – Нет. Не пойму. Да и... ладушки. С тобой, Русланчик, мы потом потолкуем.
   А пока – с тебя спрос, Олег Федорович.
   – А какой с меня спрос? Деньги на год вложены? На год. Прошло... сколько?
   – Два месяца, – угрюмо бросил Руслан.
   – Два месяца. Вот через десять месяцев и обращайтесь. У вас все?
   – А ты гордец, Олег Федорович. У тебя, можно сказать, петелька на шее уже намылена, а ты – форс держишь. Могу велеть тебе по шее съездить, да боюсь, сговорчивее не станешь.
   – Не стану.
   – Ладно, раз уж вышли на чистый базар... То, что с конторой вашей происходит, – непонятка называется. Так?
   – Может быть.
   – Вот что, Медведик. Мы из кредиторов тебя, сдается, первыми выцепили. Что можем, скачаем с тебя. А будешь тут гонор глупый выказывать, так мы из тебя его сначала по жилушке вытянем, потом – в домовину забьем, вон их сколько, да и закопаем тепленьким. Погост‑то рядом. – Сан Саныч кивнул одному из помощников:
   – Курень, открой‑ка, пожалуй, его чемоданчик. Чай, у него там не бомба.
   Здоровый поднял «дипломат», положил на стол, оглядел замки, достал отвертку.
   Олег затянулся с удовольствием, улыбнулся искренне и абсолютно спокойно:
   – Бомба, Сан Саныч, бомба.
   – Да ну?
   – Сан Саныч, ты же умный человек, считать умеешь.
   – Ну?
   – У тебя две сотни подвисли по балансу, и это тебя парит. А я – семь лимонов сбросил, тут Руслан не соврал. Пораскинь мозгами, под что люди такие бабульки брокерской конторе сгрузят? А? Это биржевым игрокам‑то?
   – Ты не крути. Говори просто.
   – Под голову сгрузят. Но не под тупую, а работающую. Потому как деньги свои люди не потерять хотят, а вернуть. И с больши‑и‑им наваром. А почему, спросишь? А потому что у людей есть план. Жизнь – она как дом многэтажный. На первом, как водится, дворники обосновались да магазинчики торгуют. На втором – люди служилые. А – выше? Подумай, Саныч, мне ведь не только по твоим двумстам кускам ответ держать, по другим деньгам и другим людям. Хочешь чемоданчик вскрыть? Вскрывай. Это как за игрой колоду поменять, да у всех на глазах.
   Стерпят большие мужчины?
   – Сладко поешь.
   – Суть дела излагаю.
   – Да что ты его слушаешь, Саныч! Кинули они всех! И – лыжи уже смазали.
   Чернова никто нигде найти не может, и этот в бега намылился! – встрял Руслан.
   – Чемодан‑то ломать или как? – спросил Курень Сан Саныча.
   – Погоди. Ломать – не строить, – ответил тот. Посмотрел на Олега остро, зорко; поволоки, что застилала взгляд, как не было. – Мне до чужих схем дела нет. Я своему коллективу деньги хочу вернуть. Вот эта проблема между нами.
   – Никакой проблемы. Перо, бумага найдутся?
   – Расписку мне писать станешь? Может, где‑то голова твоя и дорогого стоит, а каракули, я чаю, уже не в цене.
   – Квартирка у меня родительская осталась. В полтораста штук потянет, если очень по‑скромному. Сталинка. Москва, центр.
   Сан Саныч бросает взгляд на Руслана, тот кивает.
   – И машина представительская, этого года выпуска. Ну что, двести кусков перекрыли? С лихвой?
   – Пожалуй что. Отстегни его, Курень.
   – А Руслан ваш мне ответную подмахнет. Что претензий к конторе у него нет.
   – На чем? На тетрадной четвертушке? У нас тут кроме конторских книг на покойников – никаких бумаг нету.
   – У меня бланки с собой. В чемоданчике. А печать ваш юноша, думаю, в кармашке носит.
   Саныч кивнул Руслану:
   – Сделай.
   Олега отстегнули, он взял со стола «дипломат», раскрыл, вынул папку, передал Руслану бланк. Тот заполнил, приложил печать, вернул Гриневу. Олег спрятал бумагу в папку.
   – Еще подняться думаешь? – спросил Саныч.
   – Не думаю. Рассчитываю.
   – Может, мы зря деньги вынимаем?
   – Кто скажет?
   Олег быстро написал две генеральные доверенности, размашисто расписался, передал Санычу. Тот прочел, оскалился:
   – А рисковый ты хлопчик, Медведь. Чай, догадался, что к нотариусу мы тебя не повезем: есть у нас свой, доверчивый, на любую закорючку печатку набьет. А что бы нам теперь тебя здесь же и не закопать? Землица, она ведь молчунья. Все тайны хоронит. А людишек, даже умненьких, и подавно.
   Олег довольно безразлично пожал плечами:
   – Тут я тебе не указ, Сан Саныч. Сам думай. Тебе жить.
   – Рисковый ты, Олег Федорович. Люблю рисковых: к ним фарт идет. Свободен.
   Дорогу найдешь?
   – Сильно долго топать. Может, подкинет кто до метро?
   – Сашок, подбрось. Претензий к нему нет.
   Жилистый кивнул.
   Олег подхватил «дипломат», пошел к лестничке, обернулся:
   – Да, Саныч, ты с деньгами очень торопишься?
   – Твоя какая теперь забота?
   – Квартирку повремени сливать. Пару недель. Дорога она мне. Как память.
   – Память – она всегда дорога. Сколько повременить?
   – Месяц. Заплачу вдвое.
   – Три сотни?
   – Четыре.
   – Что ж... Повременю. Может, сразу и еще расписочку накатаешь?
   – Зачем тебе бумага пустая? Слово.
   – Ну‑ну. Слово – серебро.
   В машине Гринев молчал.


   У входа в метро Олег постоял, раздумчиво глядя на сотовый, потом подошел и аккуратно опустил его в урну. Спустился к кассе, купил карточку, набрал из автомата номер. Слышимость была отвратительная.
   – Иваныч?
   – Федорович! Ты куда пропал?
   – Уже нашелся.
   – Ты где?
   – Помнишь, где мы вкушали чебуреки с волчатиной?
   – С волчатиной?
   – Ты выразился именно так. А мне – понравилось.
   – Помню.
   – Подъезжай сюда. Но не на большой машине. И – окольно.
   – Понял, не дурак. Тут Борзов...
   – Иваныч, разговоры тоже потом. И сотовый можешь выбросить.
   – Угу.
   – Жду тебя.
   Ждать пришлось почти два часа. Иваныч появился на сером «Москвиче» двадцатилетней давности. Посигналил. Олег открыл дверцу и плюхнулся на переднее сиденье.
   – Ты где раздобыл такого рысака?
   – Занял у одного соседа по старому гаражу. Типа аренды. У нас что, Федорович, облава?
   – Есть немного.
   – Я так и понял. Не, машину эту никто не вычислит, можно кататься спокойно. Я, как к тебе ехал, по переулкам и «сквознякам» центра лихо крутнулся. Чисто. И доверенность сделал по всей форме. Чтобы никаких вопросов.
   – Что в конторе?
   – Борзов рвал и метал! Оставил своих бугаев. Но, если честно, вид у него... похоронный.
   – Могу его понять. Что Том?
   – Молодцом. Лицо камнем, типа «клерк», а что там хозяева мыслят и где их носит – не его дело, да они и не докладывают.
   – Талантливый молодой человек. Далеко пойдет.
   Водитель внимательно посмотрел на Олега, но промолчал. Потом не выдержал, спросил:
   – Ты крепко попал, Федорович?
   – Да. – Не горюй. Выберемся. Далеко рулить?
   – Домой.
   – В смысле...
   – К родителям.
   Лицо Олега закаменело, но прошло это через минуту.
   – Федорович, не мое дело, конечно, но если пошла такая пьянка... Думаю, ту твою квартирку тоже обложили.
   – Она уже не моя.
   Водитель только покачал головой, сосредоточился.
   – Кстати, Иваныч... В теперешних обстоятельствах... Короче: я сам водить умею и...
   – Нет, Федорович. Ты уж меня не обижай. Ты ж со мной всегда не по‑хозяйски, а по‑человечески.
   – Я в том смысле...
   – И я в том.
   Молчание длилось с полминуты.
   – Ну извини.
   – Да ты чего, Федорович. Я про квартиру говорить начал: ее обложили, верняк. Могли борзовские орлы, могли... Ну да тут тебе виднее. Тебе в квартиру нельзя.
   – Когда нельзя, но нужно, то – можно.
   – Я пойду. Если даже пасут, то тебя.
   Олег задумался, спросил:
   – Уверен?
   – А как же. Я же за баранкой двадцать лет. Когда не уверен – не гоню.
   – Ладно. Но «Москвич» оставишь в двух кварталах, пешочком разомнешься.
   – Понял.
   – Поднимешься, зайдешь. За спальней кладовка. Там баул. Захватишь. Потом – поднимешься на верхний этаж. Тот ключ, что с одной бородкой, от чердака. Замки в чердачных дверях не навесные, врезные. Все одинаковые. Откроешь, пройдешь по чердаку, выйдешь из крайнего подъезда, сразу свернешь налево, за угол, там проходной. Если кто во дворе и припасывает, то с ходу не сообразят. Выйдешь к универсаму, напротив остановка: троллейбус, автобус, маршрутка. Народу за пять минут набирается. Проедешь одну остановку. Дальше ко мне – пешком и – осмотрись.
   – Накрутил ты, Федорович. Как в кино про Штирлица.
   – Все запомнил?
   – Немудрено. Сделаю.
   Автомобиль припарковался к обочине у одного из сквериков.
   – Ты бы, Федорович, пошел, в кафешке пивка попил. Чего сидеть, нервы себе тереть?
   – Лучше посплю.
   – Тоже дело, если спится, – с уважением отозвался водитель.
   – Да, если бабульки будут у подъезда, поздоровайся.
   – Я вообще вежливый.
   – И по сторонам головой не верти. Так примечай.
   – Федорович, что ты меня «лечишь», как несмышленого? Как‑никак в свое время в армии служил.
   – У тебя специфика была другая. Все, пока, удачи.
   – К черту.
   Олег прислонился к стеклу и смежил веки. Уже и первый сон заклубился приятной грезой: теплое море ласково набегало на мелкий песок, а разноголосый московский шум сделался дальним и сливался уже с шумом прибоя...


   В окошко раздался требовательный стук. Олег вскинулся, не вполне узнавая окружающее.
   – Гринев? Ну ты и место себе для сна разыскал! Ты что, напился? Как ты залез в такую рухлядь? А я ищу тебя по всем телефонам!
   От этой женщины, как от тайфуна, – никуда.
   – Эвелина?
   – Не знаю, кого ты видел во сне, но я – наяву. Уразумел? Может, распахнешь для дамы дверь?
   Олег огляделся. В нескольких метрах впереди застыл ослепительно белый «пассат», за рулем его угадывалась фигура чернокудрого мужчины.
   – А твой мачо не заревнует?
   – Тебя это заботит?
   Дверь Эвелина открыла сама, Олегу пришлось передвинуться на водительское место, иначе бывшая жена запросто плюхнулась бы ему на колени.
   – Гринев, у тебя нездоровый вид. Все так и живешь? Ешь по всяким закусочным что попало, спишь с кем придется... Горбатого могила исправит.
   – А по мне – я красивый.
   – Твой горб – в душе. А это еще уродливее.


скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30 31 32 33 34

Поделиться ссылкой на выделенное