Михаил Нестеров.

Мужская работа

(страница 2 из 26)

скачать книгу бесплатно

Отчего вдруг пришли такие мысли, Рощин не понимал – ведь никто не знал о его бисексуальной ориентации. Тогда же Борис подумал, что смотрит на людей по-другому, ведет себя с ними иначе. Что, природа делает свое дело? Может, оттого ресторанные проститутки, за редким исключением, не предлагают ему свои услуги? Не сами глаза, но их энергетика выдает человека с головой. Это как запах. Да, все так, хотя весьма и весьма преувеличено.

Штерн сильно картавил и окал – жуткая смесь. Отвечая на его вопрос, Борис едва сдерживал себя, чтобы не ответить так же: «Инфогмация стоит недешево».

Рачительный еврей пренебрегал своим здоровьем – курил жадно и часто, а сейчас еще и на сквозняке. Содрав слюду с упаковки сигары, прикурил от массивной зажигалки.

– Откуда ты узнал? – спросил он.

– В нашем посольстве очень многое можно услышать.

– Очень – меня не интересует. Давай подробности.

Борис остановил машину и повернулся к Штерну вполоборота.

– Даже в Москве не дают.

– Не надо продавать мне кота в мешке, – скривился Зяма. – Бесполезно мне описывать товар. За контрактное барахло я не выложу ни копейки. Я всегда плачу за живой товар. И последний момент, Боря: кроме меня, твои новости никому не нужны. А с благотворительностью я завязал после смерти своей бабки: она умерла в мой первый день рождения.

Трудно общаться с такими людьми, покачал головой Борис. Какие, к черту, дипломатические приемы, когда тебя откровенно берут на понт!

– Ладно, – кивнул он, – источник – мой шеф, заведующий консульским отделом посольства. – Рощин говорил о Вячеславе Лучкине, заместителе резидента по вопросам внешней контрразведки и безопасности. Рощин представлял службу нелегальной разведки СВР и, будучи у Лучкина в непосредственном подчинении, оперативно замыкался на нем.

– С чего это консул разоткровенничался с тобой? И где? Не на мятых простынях?

– Слушай, ты!

– Ты слушай. Я все про тебя знаю, кентавр. Вплоть до магазина, в котором ты отовариваешься прокладками.

«Сволочь!» – скрипнул зубами Рощин. Лицо его полыхало. Он буквально видел себя со стороны, задыхающегося не от нехватки кислорода, а от его изобилия в груди. Невидимая, но вполне осязаемая волосатая рука Штерна сдавила горло и не давала дышать. Проститутка, все видевшая насквозь! Был бы пистолет под рукой, пристрелил бы этого мерзавца!

Сегодняшняя встреча с приятелем медленно – как назло, медленно – проплывала перед глазами и стоп-кадрами останавливалась на самых интересных местах. Он видел все глазами подонка Штерна, подсматривающего в замочную скважину.

Боже, какой позор!..

Нет, был бы пистолет, выстрелил бы вначале в себя, а уж потом в эту мразь.

Кентавр… Почему кентавр? И мужик в доме, и скотина в сарае?

Сука!

Уши Рощина налились кровью, словно кто-то подсвечивал их сзади фонариком. И за щеками, наверное, по лампочке. И неизвестно, молчание Штерна – это хорошо в данной ситуации или больше пошли бы на пользу его оскорбления?

– Если надо будет, я тебя продам, – сообщил он после долгой паузы.

Сунув руку в карман пиджака, Зиновий вынул почтовый конверт. Обычно в конвертах передают деньги, но Рощин точно знал, что сейчас внутри нечто иное. Одну за другой Штерн вынимал из конверта цветные снимки, сделанные в гостиничном номере на Ньёрре Вольдгаде, и бросал их через спинку сиденья. – Можешь думать, что мы готовы удавиться за копейку, но босс велел сделать так, чтобы впредь тебе не платить. Возможно, мы прогадали и затраты на специалиста-фотографа не окупят себя. Вот хороший снимок. – Штерн держал в толстых пальцах последнюю фотографию. – Ты что, бреешь задницу, или она у тебя от природы лысая?

– Хватит! – оборвал его Рощин, попавшийся в так называемую «медовую ловушку»; не он первый, не он последний, кого таким вот примитивным, но всегда действенным способом ловят в капкан. – Хватит, – уже тише добавил он. – Наверное, вы действительно готовы удавиться за копейку.

– Да, чуть не забыл насчет намыленной веревки. Надумаешь вздернуться, помни о том, что точно такие же фото расклеят в МГИМО, где преподает твоя мать.

– Что?.. Что ты сказал? – Рощин беспомощно покачал головой: – Нет, ты не сделаешь этого.

– Нет?.. – Штерн цокнул языком. – Я уже говорил тебе, что я деловой человек и могу продать тебя. Хочешь работать на американцев? Не надо, не смотри на меня так и христосиком не прикидывайся. Ты не работал на иностранную разведку – это ты хочешь сказать? Но у нас есть своя разведка, контрразведка. Не слышал? Так что двушкой с отсрочкой приговора ты не отделаешься, пойдешь на пятерку с плюсом. Советую сразу ломиться в хату для «обиженных», иначе потом хуже будет.

– Чего вы хотите?

Штерн гнусаво рассмеялся. Именно такими словами чаще всего и дают согласие работать на ту или иную организацию. Пока он перхал, прикуривая очередную сигарку, Рощин вернулся к прежним мыслям. «Покрутись по городу», – сказал Штерн. Нет, он не играл, как думал о нем Борис, а забавлялся над уже давно проигравшим оперативным сотрудником внешней разведки. Неважно, кто делал снимки, важно, к кому они попадут. Штерн облегчил чью-то работу и вправе рассчитывать на определенную сумму. Но почему только сейчас он раскрыл карты? Снимки были сделаны два… нет, два с половиной месяца назад, а за это время Рощин встречался со Штерном несколько раз. Впрочем, Зиновий поступал правильно, не гнал события, но руку всегда держал на кармане пиджака. И как только третий секретарь посольства попытался встать в стойку, он тут же набросил на него строгий ошейник. Строже не бывает: позор на матери, друзьях семьи, многочисленных знакомых. Как убежать от этого? Куда скрыться?

Сейчас перед Рощиным действительно находился резидент – даже не вражеской разведки, а преступного картеля. Почему в голове никогда не возникало мыслей о вербовке? Или хотя бы о перепродаже? Продавая кое-какую информацию – когда секретную, а когда нет, – особо совестью не мучился, виделся себе спекулянтом, не более того. Упаси бог – предателем. За исключением сегодняшнего дня, не назвал ни одной фамилии сослуживцев.

– Теперь поговорим детально, – как сквозь вату услышал он картавый голос собеседника. – Кто именно заинтересовался моим боссом? – Штерн подобрал с коврика упавшую фотографию и бросил ее на переднее сиденье. – Собери снимки в конверт. Ну, так кто?

– Имени его я не знаю. Под него готовится тайниковая операция. В ней будут задействованы порядка десяти оперативников и пара «чистых» дипломатов. Со слов Лучкина, он профессионал, работник спецслужб.

– Что будет заложено в тайник?

– Автомат «галил», – начал перечислять Рощин, – с какой-то приставкой – «мар», кажется. Два магазина к нему…

Зиновий Штерн непроизвольно кивал. Как никто другой, он был знаком с этим типом оружия. «Галил» «МАР (MAR)» выпускается израильским военно-промышленным предприятием (IMI) «Рамат ха-Шарон». Вес – около трех килограммов с пустым магазином. Калибр 5,56, патрон 5,56х45. Длина 690 миллиметров с прикладом, 445 – со сложенным прикладом. Магазин – съемный рожок на тридцать пять патронов. Темп стрельбы – 650 выстрелов в минуту. Начальная скорость пули – 710 метров в секунду. Штыка нет. Ствол укорочен, шесть канавок, закрученных вправо. Безотказно действует как в условиях пустыни, так и в сыром климате.

Штерн продавал эти автоматы в Буркина-Фасо, неплохо они расходились и в Коста-Рике.

– Снайперская винтовка «СВД»…

Ну, этот тип оружия, с прицельной дальностью с оптическим прицелом 1300 метров, знает каждый, продолжал кивать Штерн.

– Пятьсот граммов пластита, детонаторы, инициатор взрыва, пульт дистанционного управления.

– Все?

– Нет. Пистолет «сигма» с глушителем и… из оружия больше ничего. Деньги – сколько именно, не знаю. Документы, кажется.

– Кажется или?..

– Об этом я не слышал, но однажды принимал участие в аналогичной тайниковой операции. Закладывали гранатомет, одежду, деньги и документы. Для кого это все предназначалось, сказать не могу. Просто не знаю. Вероятно, и в этот раз документы вошли в список.

– Теперь повтори еще раз дословно, что сказал консул про моего босса?

– Дословно? – переспросил Рощин. – Консул разговаривал с резидентом, я услышал конец фразы: «Издец Антону Альбацу!»

4
Киль, Германия, этот же день

Все, что увидел Андрей Прозоров при встрече с Вадимом Салнынем, совпадало с характеристикой на бывшего офицера КГБ. Внешность латыша гармонировала с его же пасмурными шутками. Он был, безусловно, умным человеком – хотя в 7-м управлении КГБ (слежка за советскими гражданами – валютчиками, особо опасными преступниками, фарцовщиками) ум следовал за нижними конечностями: волка ноги кормят. Топтуны – они же филёры и шпики, сотрудники службы наружного наблюдения – берегли ноги, как только что переболевшие гриппом опасались сквозняков. Вадим словно на всю оставшуюся жизнь сохранил на лице выражение самого заурядного обывателя, человека с обычной внешностью, одевавшегося так же непримечательно. «Красавицы и красавцы перед выходом «на пост» маскируют свою красоту…» К этому постулату топтунов добавить нечего. Равно как и к правилу о «незаметности» – даже если вокруг вообще нет никого.

Умный… Знания в него, похоже, вбивали с помощью молота, заметил Андрей. Однако с ними он расстается легко и свободно. Прозоров кивал в ответ на откровения бывшего топтуна: мол, работая в «семерке», советские шпики бухали по-черному, снимая стресс напряженной работы.

– Я уже по-другому смотреть не могу, – делился самым сокровенным Вадим Салнынь, изредка делая глоток баварского темного. Они устроились в пивной, расположенной на территории порта Киль. Погода за окном – «теплого лета золотая уловка», по российским меркам, конечно. На Андрее синие джинсы, легкий пуловер серого цвета, кроссовки. Вадим, сидевший напротив, повесил короткую кожаную куртку на спинку свободного стула, оставаясь в темно-зеленой майке. – Отличия, сравнения, – продолжал он, – называй это как хочешь. Машинально отмечаю незнакомый автомобиль во дворе, человека, который якобы читает газету, а сам наблюдает за двором. Я способен на себе испытать чей-то наблюдательный взгляд – на спине, на затылке почувствую. У кого-то этот дар пропадает, у меня же он останется на всю жизнь.

«Ну как?» – чуть округлившимися глазами спросил латыш.

«Здорово», – так же молча похвалил Вадима Андрей.

Собственно, хмурый топтун набивал себе цену. Без рекламы никуда. Он быстро освоился в этом забугорном мире, под который изо всех сил подстраивался расколовшийся мир, некогда называвшийся Союзом Советских Социалистических Республик.

– Я мечтаю о смерти во сне. Ведь смерть во сне – подарок богов. Ты как считаешь?

– Любая смерть не подарок, – не согласился с собеседником Прозоров, прикидывая, куда клонит экс-филер. Наверное, никуда. Лишь бы не молчать. Любая пауза, наверное, считает он, не в его пользу.

Вадим Салнынь имел в своем досье забавный агентурный псевдоним – Щитомордник. Его он получил за изображение на одной любительской фотографии, где, прикола ради, околыш фуражки он украсил гербом госбезопасности – «Щит и меч». Грозная эмблема скрывала глаза и фактически находилась на верхней части лица. Отсюда и кличка – Щитомордник. Кому в голову пришла эта оригинальная мысль – непонятно. Могли назвать попроще: например, Меченосцем. Та же икра, только на бутерброде.

Вадиму в апреле этого года исполнилось сорок девять. Самый расцвет сил, если рассуждать с «высокой» точки зрения космонавтики: оптимальный возраст для полетов – от сорока пяти до пятидесяти. За бугор он подался в 1987 году и вот уже пятнадцатый год перебивается случайными заработками. Одно время, пользуясь своей природной наблюдательностью и отличной памятью, подрабатывал гидом. Туристический автобус, соотечественники, микрофон, хорошо подвешенный язык и немножко истории, которую можно почерпнуть в любом путеводителе, – вот все, что нужно гиду.

От привычки бухать по-черному он так и не избавился. Даже усовершенствовал ее: пил от щедрот туристов, но вволю.

Не умолкая ни на секунду, «однофамилец» ядовитой змеи, которая водится в Средней Азии, не уступает в ядовитости гюрзе и достигает двух метров в длину, перемежал свою торопливую речь жестами и профессиональными сбивками: посмотрите налево… посмотрите направо… впереди вы видите… построенный в начале века…

– На родину не тянет? – спросил Андрей, намотав на ус очередную бесполезную информацию о том, как ведет себя объект наблюдения вне дома, с кем встречается, ищет ли он за собой слежку; подумал, что скоро свихнется от нескончаемой болтовни, от специфических терминов, которые знал не хуже Щитомордника. «Воткнуть связь в адрес» – означает убедиться, что лицо, встретившееся с объектом наблюдения, пришло именно домой: уверенно ли он выбирает транспортное средство для поездки, открывает ли дверь своим ключом.

Все это напомнило Андрею события двухлетней давности. Тогда ему было двадцать шесть, он находился в Бонне с заданием, и его «припас» один из офицеров «наружки». Прозоров не дал ему «воткнуть связь в адрес»: умело используя проходной подъезд, сломал на выходе немцу шею. Если сравнивать до конца, то нынешняя ситуация очень походила на ту, случившуюся в декабре 2000 года. Тот безызвестный «ганс» тоже не знал, глядя на объект слежки, что вскоре расстанется с жизнью. Вот и Щитоморднику вряд ли доведется скончаться во сне, о чем он, может быть, с долей провидения и мечтал.

– Домой? Чего я там забыл? Разве что жену. И то вряд ли: ее я действительно забыл. – Салнынь коротко хохотнул и продолжил, не меняя интонации: – Если бы ты не напомнил…

– Ты был в Копенгагене?

– Да. – Вадим слегка сморщился. – Город красивый, но, мне кажется, ничего своего не имеет. Средневековые замки позаимствовал от Праги. Каналы в центре города – от Венеции. Ветряные мельницы и голландский пригород Драгёр – от Амстердама. Гвардейцы в медвежьих шапках и королевский дворец Амалиенборг – от Великобритании. Если ты спросишь о датчанах, они обычные люди, не хуже и не лучше нас.

Похоже, лучше Щитомордника о Дании и ее столице со спальными районами в пригородах, виллами и уютными коттеджами на окраинах, обрамленными ухоженными садами и газонами, рассказать не мог никто.

Однако Андрей и без Щитомордника знал, что, к примеру, по количеству эмигрантов Датское королевство, обращающее свою политику не налево и направо, но на запад и на восток, привлекшее к себе внимание иностранных разведывательных служб, намного опередило многие развитые страны Европы.

До недавнего времени Дания была центром сосредоточения интересов стран Варшавского блока и Северо-Атлантического альянса. Датчане, из газет периодически узнавая о проколе той или иной службы, гордились своей маленькой страной как центром мировой политики. Заодно собой, создав для разведчиков оптимальные предпосылки для камуфляжа ими своих секретных занятий. К услугам шпионов всех стран на выбор представители разнообразных профессий и всевозможных государств; на каждом углу открытые двери кафе и ресторанов, где можно уединиться, не вызывая подозрений; лабиринты микрорайонов и кварталов, сложные транспортные развязки помогают разведчику определить наружное наблюдение и, если потребуется, скрыться. Они научились давать сто очков вперед службе НН контрразведывательного отдела датской полиции – ПЭТ.

– Так как насчет аванса? – повторился Щитомордник, допив второй бокал пива.

– Без проблем. Сколько хочешь, половину?

Вадим секунду-другую поразмышлял, взять ли сейчас семь тысяч, а по возвращении еще восемь, или пять и десять? Равные половины его отчего-то не устраивали, ему хотелось получить «под расчет» больше, кучей. А с другой стороны, если работа сорвется не по его вине, плакала вторая половина.

– Восемь тысяч сейчас, – поставил он условия, – семь после. – Щитомордник наметанным взглядом окинул пивную и кивнул парню: дескать, можешь начинать отсчет, все спокойно.

Андрей вскрыл банковскую упаковку евро, отсчитал десять сотенных купюр и положил их в карман, остальные – девять тысяч – протянул Салныню, пояснив:

– Штука на билеты, гостиницу. Машину возьмешь напрокат в салоне на Хаммаршельдсалле. Там же есть часовой магазин, купишь часы с компасом. Также тебе понадобится багажная сумка и лопата. Где-нибудь на окраине Копенгагена найдешь магазинчик, торгующий садовыми принадлежностями. Товар возьмешь в Нестведе. По дороге, ведущей из города в бухту, свернешь направо через двести метров после километрового указателя «восемь». Не забудь провериться.

– Вот об этом не надо напоминать. – Салнынь положил деньги в карман брюк, оставив при себе лишь одну купюру. Почти год евро в обращении, а он никак не привыкнет к ним. Зато как легко он адаптировался после «деревянных» к маркам! Переход произошел быстро и безболезненно.

– Теперь дальше. Закроешь машину и поднимешься на холм, найдешь сосну с обломанной нижней веткой. От нее сделаешь восемьдесят шагов строго на юго-запад до следующего ориентира, валуна, который недавно переворачивали. От него пятьдесят шагов на запад, прямиком к известняковой скале. Обойдешь ее справа, справа же найдешь прямоугольник пожухлой травы: дерн там снимали. К тому времени, как ты появишься там, трава в месте тайника будет отличаться цветом. Копай смело – над товаром лежит доска. Упрешься в нее, вынимай аккуратно. Товар переложишь в сумку, а мешок, в который он завернут, выбросишь по дороге. В Копенгагене в самом начале Ньёрре Вольдгаде остановишься, заглушишь двигатель и выйдешь из машины. Собственно, это и будет означать, что работу свою ты сделал. За машину не беспокойся, ее отгонят в бюро по найму. Все понял?

– Да, – твердо ответил бывший топтун.

– Тогда повтори.

Когда Андрей рассказывал, Щитомордник отчетливо представлял работу своих бывших коллег. Ведь раскрытие тайниковых операций – одна из задача службы наружного наблюдения. Иностранным разведчикам, работающим в Москве, всегда было проблематично выходить на связь со своими агентами, подыскивались и подготавливались места для тайниковых операций; в тайниках оставляли инструкции либо задания для агентов или извлекали готовые материалы. Вадим по своему опыту знал, что обнаружить и зафиксировать место закладки или изъятия – дело едва ли не гиблое.

Это сейчас, в век компьютерных технологий, можно без труда выйти на связь с агентом, по Интернету передать чертеж или схему.

Еще не мог не вспомнить о том, что выпустить материал из рук (оставить его в тайнике) – пусть даже на короткое время – всегда большой риск. И еще одно «всегда»: если материалы, как бы они ни шифровались, попадают в руки контрразведки, то агента всегда вычисляют. Всегда.

Щитомордник не ошибался, полагая, что вот сейчас за закладкой, место которой он знал, ведется наблюдение. Повторяя полученную от Прозорова информацию, он изредка едва заметно покачивал головой – время: «Время между закладкой и изъятием обычно сокращается до минимума». Что сводит возможности служб наружного наблюдения по раскрытию тайниковых операций к нулю. Вадим сможет изъять закладку только через два дня, и если приплюсовать сюда еще пару дней, которые прошли с момента закладки, то получается четыре-пять дней. Вообще-то многовато.

А так закладка, которую, судя по всему, осуществили оперативники Службы внешней разведки в Копенгагене, была стандартной.

Салнынь словно возвращался на службу… только в ином качестве. И, положа руку на сердце, мог признаться себе, что не раз и не два готовил себя к похожему повороту событий. Но время отодвигало мечты о левом заработке все дальше.

Спросить, что в тайнике? Но о таких вещах не спрашивают: дал согласие – молчи. Согласился выслушать детали работы – лишних вопросов не задавай, включая и касающиеся рекомендаций, по которым к нему подошел этот парень. Можно отказаться от работы, но деньги жгли ему ляжку.

Как бы то ни было, все выяснится на месте, когда он снимет дерн, копнет на пару штыков в глубину и вынет доску, обнажая мешок с товаром.

Впрочем, он успокоился, когда Андрей, прощаясь, еще раз сказал:

– Мы обратились к тебе как к специалисту. Необходимо, чтобы операция прошла гладко и товар не попал в чужие руки. По секрету: мы отмели несколько кандидатур, находящихся непосредственно в Дании. Только не загордись оказанным тебе доверием.

«Это вряд ли», – решительно подумал Вадим, провожая взглядом высокую фигуру собеседника. Он еще раз оглядел уютную пивную с большим телевизором над барной стойкой, вещающим на спортивном канале и привлекающим сюда клиентов-портовиков, место, где ровно через неделю он получит еще семь тысяч евро.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26

Поделиться ссылкой на выделенное