Марина Серова.

Жаркая вечеринка

(страница 2 из 11)

скачать книгу бесплатно

– Ты тоже, Кать, – ответила я комплиментом на комплимент, хотя, приглядевшись, заметила у ее глаз первые тонкие морщинки. «Наверное, из-за мимики, – подумала я, – уж больно Катька много смеется и улыбается».

Все-то нам трубят, что ничто так не красит женщин, как улыбка. Красит-то она красит, только вот со временем ох как щедро награждает «гусиными лапками»!

– Грушин-то… – начала она.

– Я знаю, – перебила я Катьку, пытаясь как ножом отсечь ее излишнюю эмоциональность.

– Откуда?! – удивилась она и как будто даже обиделась, ведь своей лаконичной фразой я лишила ее возможности первой поведать мне об этом.

– От верблюда! – поддела я ее, но чтобы немного утешить, добавила: – Твоя информация мне тоже необходима.

– Ой, ты что, взялась за это дело?! – выпучила она глаза. Казалось, смерть Грушина отошла на второй план.

– Взялась, – холодно ответила я, – только не надо из этого делать светопреставление, жизнь продолжается, надо же кому-то заниматься поиском преступников.

– Ах, как интересно! – не унималась Ерикова, – может, на кухню пойдем, кофе выпьем?

– Было бы неплохо.

Опустившись на узенький кухонный диванчик, я наблюдала за мельтешением Катьки и, слушая ее неугомонный треп, отделяла зерна от плевел.

– …милиция понаехала, а мы там все полуголые, представляешь? – Она хихикнула. – А этому-то, как его там, Верещагину теперь каково? Огласки-то не избежать! А то такой важный, напыщенный, как индюк. Ты бы видела его перед тем, как он «заложил за воротник»! А Лидка-то все под него подстраивалась, угодить старалась. С нами гордая такая стала, а сама-то задницу этому Верещагину лижет! Фу, противно! Нет, а фамилия-то: Вере… ну, короче, тот, кто верещит. Только он не верещит, а щеки надувает, а может, и верещит – в постели-то, мы этого знать не можем, а вот Говоркова… ха-ха!

– Катя, – попробовала я ее остановить, – когда Беркутов позвал на помощь, ты где была?

Она непонимающе посмотрела на меня. В ее карих глазах появился какой-то детский укор – точно взрослые лишили ребенка сладкого.

– Ну, в массажке сначала была, потом, ой, подожди, чего-то я не помню… Ах да, ты про Беркутова спрашивала? – В ее глазах опять запрыгали озорные искорки. – Нет, ты представляешь, он все время из-за чего-то цапался с Грушей, царствие ему небесное, – она торопливо перекрестилась, – а Купцова эта, ну ты знаешь, Сережкина бывшая, выпендривалась да глазки Шубину строила.

– Они что, знают друг друга? – успела вставить я.

– Кто? Купцова с Шубиным? Откуда? Первый раз увиделись, но еще в кафе начали перемигиваться. Вместе в душ ходили, представляешь? Может, конечно, и не было ничего, врать не буду, но все равно, правильно Беркутов послал ее ко всем чертям. Приехала с одним, глазки строит другому, а Крокодила Гену ты знаешь, – вспомнила она школьную кличку Генки Шубина, – ему палец в рот не клади. Он и не растерялся, а что? Мой Толька как посмотрел на эту крысу, ну, на Купцову, так сразу и сказал: пробы ставить негде.

Зато видела бы ты, как она вырядилась: и сапоги-то у нее от Пазолини, и костюмчик-то у нее от Зандера, и сумочка-то у нее от Гуччи, и вдобавок трусы от Вондербра, зато бюстгальтер она не носит – хвалится своими сиськами…

– Кать, погоди, а кто такой этот твой Толька?

– Толька-то? Да я у него работаю, на продовольственной базе. Он – директор, а я – бухгалтер. Такая история была… Упасть не встать! Нет, представляешь, мы с девчонками в прошлом году решили на Восьмое марта в кафе пойти, ну, в «Жемчужину», знаешь? Так вот, заказали то да се, сидим, он входит… пальто – нараспашку, сразу видно – душа-человек, в теле мужик, волосы кудрявые. Если бы я стояла, точно бы грохнулась… Он меня сам заметил, к нам подсел, шампанское самое лучшее заказал, а тут у него сотовый запиликал, мы с девчонками переглянулись: вот это парень! А он телефончик вырубил и говорит: «Сегодня меня ни для кого, кроме вас, нет!» Вот так! Он узнал, что я бухгалтер, позвал к себе на базу. С тех пор и кружусь с ним, ты не подумай, он любит меня… – Катька закатила глаза к потолку для пущей убедительности.

– Как фамилия-то Толи твоего?

– Абрамов, ты знаешь…

– Знаю, – я добродушно улыбнулась, – ты была с Толей, когда Беркутов закричал?

– Закричал? А? Да, то есть нет. Господи, где же я была-то? Шампанское память отшибает напрочь…

– Ну ты сама-то где была, помнишь?

– Погоди, конечно, помню, только не очень хорошо…

Я знала безалаберную Катьку еще со школы, поэтому удивилась, что она работает бухгалтером, но она еще тогда говорила мне, что в работе – совершенно другой человек. Очень интересно! Но сейчас, как я ни старалась, вытрясти из Катьки что-нибудь путное мне никак не удавалось.

– Ты хоть помнишь, что твой Анатолий выяснял отношения с Грушей?

– Ты знаешь?

– Ты что, лапшу мне на уши вешаешь? Прикидываешься дурочкой, мать твою, – грубо одернула я эту балаболку (иногда это помогает, сработало и на этот раз).– Значит, это ты помнишь, а где была, не помнишь?

– Ладно тебе, Тань, – сбавила она обороты, – я просто не хочу Толику навредить…

– А если твой Толик – убийца? А может, и ты с ним заодно, а?

– Да ты что, Тань? – она испуганно заморгала ресницами.

– Ничего. Говори, из-за чего они отношения выясняли?!

– Толик взял у Грушина сахар на реализацию, а тот требовал с него деньги.

– Много?

– Что много? – туповато переспросила Катерина.

– Катя! – Я строго посмотрела на нее.

– Двадцать тонн.

– По нынешним временам это около двухсот тысяч?

– Немного меньше, сто восемьдесят. Да что тебе Толик-то дался? Лидка вон у Грушина десять штук баксов взяла на квартиру полгода назад, ремонт там сделала, скоро переезжать будет. А должок теперь с нее спишется, что ли?

– Почему Абрамов не отдавал Грушину деньги? – поинтересовалась я, пропустив мимо ушей замечание по поводу Говорковой.

– Так ведь не продали еще.

– И Грушин этого не знал? – Я в упор посмотрела на присмиревшую Катьку.

– Как тебе сказать… – замялась она.

– Говори как есть, для тебя же будет лучше, – я видела, что Катька соврала мне, когда сказала, что сахар не продан.

– Ну, не весь еще продали…

– А может, продали и решили денежки покрутить? – прищурилась я.

– Ну что ты, Тань, – Катька обиженно надула губы.

– Так зачем же ты своего Толика поволокла туда, где будет Грушин?

– Да как-то не подумала. – Наклонив голову, Катька пожала плечами.

Памятуя о Катькином легкомыслии, в это поверить было нетрудно.

– Ладно, а теперь попробуй-ка вспомнить все с самого начала: как в сауну приехали, где кто был и чем занимался, – я ободряюще посмотрела на Ерикову.

– Ну, в кафе посидели, а потом, когда все уже датые были, решили в сауну поехать…

– Это твой Толя предложил?

– Ты и это знаешь? Откуда? – опять как-то обиженно прогнусавила Ерикова.

– Профессия у меня такая, – усмехнулась я. – Мне многое известно, так что лучше не ври и не выкручивайся, а то ведь я могу заподозрить что-то неладное.

– Да мы в этой сауне с Толиком не раз были. Там, надо сказать, неплохо, и Толик там – дорогой гость, – в глазах Катьки блеснула гордость. – Он и предложил всем туда двинуть, а что здесь плохого?

– Ничего, просто я должна знать все обстоятельства, понимаешь? Предположим, вошли вы в эту проклятую сауну, что было дальше?

И Катерина в своей путано-вязкой манере, постоянно спотыкаясь и возвращаясь к сказанному, отдавая дань бабскому красноречию, рассказала мне, что было дальше.

Облачившись в простыни, компания в полном составе сразу же заполнила обе сауны. Потом одни пошли в бассейн, другие – в душ, и в конце концов все собрались в комнате отдыха, чтобы продолжить возлияния. Порядок того, что происходило после, память Катерины воспроизвести отказывалась. А тут еще и утопленник – было от чего потерять голову!

Под конец Ерикова все-таки вспомнила, что, когда Беркутов стал звать на помощь, она была в массажной, но что она там делала и как туда попала, как ни билась, вспомнить не могла. Зато память Ериковой оказалась более цепкой, когда речь зашла о совместном посещении душа Шубиным и Купцовой. Это смешное обстоятельство навело меня на мысль, что людям больше свойственно следить за поступками других, а не за своими собственными.

Память Ериковой проявила прямо-таки дьявольскую изощренность, когда я спросила мою одноклассницу, кто стоял рядом с трупом в тот момент, когда она подошла. По ее словам выходило, что Беркутов со Ступиным как раз в этот момент вытаскивали тело на бортик, почти следом подошел Абрамов, затем подтянулись Шубин, Купцова, Говоркова и Лужина, последним подошел Верещагин. Что ж, это уже кое-что.

Я оставила Ерикову в состоянии легкого транса, вытряхнув из нее, пожалуй, все, что она могла хранить в своей черепушке. Среди самого разнообразного хлама там были и стоящие вещи. Например, информация о долге Говорковой Грушину.

* * *

Одно из бесспорных достоинств человека, а тем более частного детектива, – умение использовать время по максимуму. Для того чтобы лучше представить себе обстановку сауновских «посиделок», сразу после визита к Ериковой я решила поехать на Татарскую.

Рассказ Катерины был довольно эмоциональным и потому сумбурным. Мне он представлялся чем-то вроде облака с размытыми очертаниями. Оказавшись на месте событий, я наверняка смогла бы придать этому довольно эфемерному, в моем представлении, объекту более ясные и строгие контуры.

Возле сауны на Татарской было пусто. Холодный сильный ветер пробирал до костей, рвал волосы, бил наотмашь по лицу. Я нажала на красную кнопку звонка и ждала не меньше минуты, прежде чем дверь открылась.

– Чего надо? – грубо спросил грузный парень с заспанным лицом и всклокоченными волосами.

– Пожарная инспекция. Мне нужно осмотреть помещение, – резко сказала я, сунув ему под нос красные корки удостоверения и бесцеремонно проталкиваясь внутрь. Я порядочно задубела и вовсе не склонна была разводить антимонии.

Парень оторопел и отпрянул, пропуская меня в помещение. Он стоял, недоуменно почесывая затылок.

– Начальства нет, – как-то испуганно промямлил он, вынимая руку из колтуна волос.

– Неважно, я только проверю дымоходы, – не дожидаясь особого разрешения, я двинулась по коридору, – где у вас сауна?

– Прямо, через комнату отдыха и – налево.

Парень закрыл дверь и невесело поплелся за мной.

В коридоре было отвратительное освещение, пахло сыростью и вениками.

Миновав комнату отдыха, я оказалась в предбаннике и остановилась перед двумя дверями, обитыми деревянными рейками.

– Парные здесь? – строгим голосом спросила я парня.

– Угу, – промычал он.

– А эти двери куда ведут?

– Здесь бассейн, – указал он на стеклянную дверь, – а там душ.

Я заглянула в парные, втягивая ноздрями сухой горячий воздух. Неплохо было бы здесь засесть на некоторое время – я уже начала согреваться, но легкий озноб все еще бродил по телу. Испустив вздох сожаления, я открыла стеклянную дверь и ступила на кафельную плитку. В тускло освещенном помещении бассейна мои шаги отдавались четким эхом.

– Иди погуляй пока, – я обернулась к патлатому, – если понадобишься, я тебя позову. Как тебя кличут-то?

– Колей, – вяло отозвался мой сопровождающий.

– Иди, Коля, отдыхай, я скоро.

Коля снова почесал затылок и, пробубнив что-то нечленораздельное, флегматично поплелся назад.

Пройдя вдоль бассейна, в котором едва шевелилась зеленовато-голубая вода, я свернула направо, огибая заднюю стену сауны, и оказалась перед белой узкой дверью с надписью «массажная». Направо шли туалетные и душевые кабинки. Оставив их позади, я остановилась у комнаты отдыха.

Интересная планировка: никаких тупиков и из любого помещения можно пройти куда угодно. Спаренная сауна являлась центром, вокруг которого располагались бассейн, массажная, туалет, душ, комната отдыха и две сообщающиеся с ней раздевалки.

Убийца мог попасть в бассейн откуда угодно: из любой раздевалки, из парных, из комнаты отдыха, а также из туалета и душевой. Ситуация, как в романе Агаты Кристи, – убийство в замкнутом пространстве. Я не могла наблюдать за участниками вечеринки ни до, ни после трагедии, и временной ориентир – крик Беркутова, – от которого можно было бы протянуть нить расследования, был довольно зыбок. Дело в том, что установить точное время, когда Беркутов увидел мертвого Грушина, было практически невозможно. Можно было лишь с разной долей вероятности делать предположения о местонахождении в этот момент каждого из участников вечеринки.

Конечно, можно опросить всех по отдельности, но я сомневалась, что смогу по их рассказам воссоздать четкую временну?ю картину.

Сколько прошло времени с момента смерти Грушина до того, как Беркутов обнаружил труп и поднял тревогу?

Убийца мог выследить Грушина, утопить его и, оставшись незамеченным, оказаться где угодно.

Я присела на широкий кожаный диван в комнате отдыха, пытаясь собраться с мыслями.

У кого есть надежное алиби? У Ступина с Верещагиным есть. При условии, что они не сговорились. Хотя какие могут быть общие дела у слесаря с кандидатом в депутаты? Можно, конечно, сделать предположение, что Верещагин подкупил Ступина, чтобы тот подтвердил, что они были вместе, но чем-то мне эта версия не нравилась.

У других вообще нет никакого алиби, но у многих скорее всего нет и явного мотива. Да, задачка не из простых!

Говоркова. Мотив как будто имеется, но могла ли она сделать это чисто физически? Женщине, если она не владеет специальными приемами, справиться с мужчиной довольно сложно. К тому же у Лидки была надежда, что ее состоятельный покровитель поможет ей.

Беркутов. Мог ли он убить? В школе он не выделялся никакими особенными талантами, учился ровно, но в отличники не стремился. Не был ни добрым, ни злым. Для того же, чтобы утопить человека, нужно основательно на него разозлиться.

А если принять во внимание его развод с Купцовой и то обстоятельство, что в последнее время Ольга жила с Грушиным?

Но ведь со времени развода прошло уже два года, и если бы Беркутов хотел отомстить, то, наверное, сделал бы это раньше. Или он все это время копил обиду и, воспользовавшись предоставившимся случаем, в лице Грушина отомстил сразу всем своим обидчикам? Судя по школьным годам, он не был злопамятным, но люди со временем меняются, а десять лет – срок немалый.

Закурив, я поднялась с упругого дивана и направилась к выходу.

Откуда ни возьмись появился Коля и с упреком посмотрел на дымящуюся сигарету в моей руке.

– Проверяла тягу, – объяснила я ему, – все в порядке.

Он услужливо распахнул передо мной дверь.

– Акт проверки получите по почте, – сухо сказала я и спустилась с крыльца.

* * *

Я сидела за рулем «девятки» и смотрела на проносящиеся мимо корявые стволы обнаженных деревьев, серые фасады домов, грязные сугробы, наподобие китайской стены отделяющие тротуар от дороги, и строила предположения, как встретит меня Купцова. Въехав во двор, заваленный снегом, я с трудом нашла где приткнуться.

Лифт поднял меня на четвертый этаж.

– Кто там? – раздался из-за двери недовольный, заспанный голос.

– Иванова Татьяна, я училась вместе с Грушиным.

Щелкнул замок, и дверь открылась. На пороге я увидела стройную блондинку в коротком атласном халате. Ее большие, слегка асимметричные глаза уставились на меня с немым вопросом.

– Мне нужно с вами поговорить, – как можно любезней произнесла я.

– Это срочно?

– Да, и, мне кажется, это в ваших интересах.

– Вот как? – вскинула она прихотливо изломанные брови.

– Я расследую обстоятельства смерти вашего… э-э… Грушина Артема.

– Проходите, – устало сказала она и посторонилась, пропуская меня.

Пристроив куртку на вешалке, я прошла в просторную гостиную, выдержанную в бежево-абрикосовой гамме. Ничего лишнего: комплект мягкой мебели, книжные полки, дорогая аппаратура, журнальный столик со стеклянной поверхностью, в углу – небольшая тумбочка, на которой стоял симпатичный грибок настольной лампы, на окнах – светлые жалюзи. Пол застелен ковром, около подоконника в двух кадках сверкали упругими глянцевыми листьями фикусы.

– Садитесь, – Купцова указала на большой диван с плавно изогнутой спинкой. – Хотите выпить?

– Нет, спасибо, я за рулем, – ответила я, занимая предложенное место.

– А я выпью, – безразлично сказала она.

Она подошла к бару, плеснула в рюмку коньяка и, заправив за уши светлые выбившиеся пряди, села в кресло напротив меня. Я заметила, что руки ее дрожат.

– Вы что же, частный детектив? – спросила она как-то равнодушно.

– Вроде того.

– Так что же вы хотите узнать?

Она говорила медленно и спокойно, такая манера речи меня устраивала.

– Ольга… могу я вас так называть?

– Ну конечно, – согласилась она, сделав маленький глоток.

– Вы действительно думаете, что Грушину помог утонуть Беркутов?

Она неопределенно пожала плечами.

– Так решила милиция.

– Но вы ведь способствовали этому?

В ее глазах сверкнули недобрые огоньки.

– Я только сказала правду.

– Не могли бы вы повторить то, что сказали милиции?

Она беспокойно заерзала и, отведя взгляд в сторону окна, вдруг резко перевела его на меня. В нем было столько высокомерного недовольства и откровенной неприязни! Я подумала, что она не раз уже использовала этот отрепетированный прием, когда ей требовалось кого-то одернуть или осадить. Сделать вид, что я испугалась? Наверное, не стоит.

Я терпеливо ожидала ответа на свой вопрос. Наконец после кислой ухмылки Купцова выдавила из себя:

– Я сказала, что слышала, как Сергей с Артемом разговаривали на повышенных тонах и Сергей угрожал Грушину.

– А вы не знаете, о чем конкретно был разговор?

– Нет, не знаю, – отстраненно ответила она. Ее взгляд опять стал вялым и апатичным.

– Вы считаете Сергея способным на убийство?

– Не думайте, что если вы учились с ним в школе, то все о нем знаете, – снова оживилась Ольга, – да и те, кто с ним работает, представляют его этаким херувимчиком, не способным на дурной поступок, а я пожила с ним и знаю, чего от него можно ожидать. Он ревновал меня к каждому фонарному столбу, сцены закатывал, за нож хватался…

Ее синие глаза сузились от злобы, а лицо передернулось гримасой отвращения.

Довольно экспансивная дамочка! Кто бы мог подумать!

– А вы повода для ревности ему не давали? – невозмутимо спросила я ее, не отступая под ее недобрым взглядом.

– Повода? Да повод всегда можно найти при желании, тем более если мозги не в ту сторону повернуты!

Она явно пыталась уйти от ответа.

– Скажите прямо, вы изменяли Беркутову? – Я вперила в нее холодный взгляд и почувствовала, как напряглись мышцы на ее лице.

– Он сам в этом виноват, придурок! – эти слова, полные ненависти и обиды, вылетели из нее, как пробка из бутылки шампанского. – Он же своим занудством каменную скалу мог из себя вывести: твердил постоянно одно и то же, в чем-то вечно меня подозревал, звонил мне на работу по сто раз на день, разве что детектива не нанимал, чтобы следить за мной. Не захочешь – изменишь!

– И вы в конце концов не выдержали? – Я подыграла ей, придав своему голосу сочувствие и мягкость.

Ее взгляд стал не таким неприязненным, синие льдинки в ее глазах растаяли, на губах появилась горькая усмешка.

– Представьте себе. – Она со вздохом поднялась, чтобы налить себе еще коньяку.

В этот раз она не тянула с выпивкой, а одним махом опрокинула содержимое рюмки себе в желудок.

– Я изменяла ему не ради удовольствия, хотя, не скрою: мне приятно ловить на себе заинтересованные взгляды мужчин. Не чужд мне и легкий флирт, – Ольга хитровато улыбнулась, – я надеюсь, вы меня понимаете.

Легкая асимметрия глаз придавала ее улыбке дополнительный шарм. Я молча кивнула.

– Может быть, выпьете кофе? – Она заметно потеплела, не то согретая коньяком, не то ободренная моей поддержкой.

– Я бы выпила соку или чаю.

Она неторопливой походкой, плавно покачивая бедрами, вышла на кухню и вскоре появилась с подносом, на котором стояла резная металлическая ваза с фруктами и стеклянный кувшин с апельсиновым соком.

Выпив полстакана сока, я достала пачку «Кэмела» и вопросительно посмотрела на Купцову.

– Дайте и мне сигаретку, я вообще-то бросила, но такое дело…

Мы закурили. Ольга поставила на столик пепельницу и с удовольствием затянулась, выпуская дым через тонкие ноздри.

Я обратила внимание на портрет, висевший на стене напротив меня. На нем широко улыбался мужчина в годах, с большими залысинами, мясистым носом и прищуренными глазками, глядящими из-под седых бровей.

– Это ваш родственник?

– Это Рон Хаббард, – усмехнулась Ольга, – основатель саентологии. Артем одно время увлекался его учением.

– Вы давно знаете Грушина? – Я решила воспользоваться временной «оттепелью».

– Около года, вернее, я и раньше его знала, но чисто визуально, а год, как мы с ним сошлись.

– Вы жили у него?

– Нет, он приезжал несколько раз в неделю, у нас были свободные отношения.

– Вас это устраивало?

– Вполне. – Она закинула ногу на ногу и поправила полу халата.

– Вы часто виделись с Сергеем после развода?

– Первое время он наведывался регулярно, но когда понял, что поезд, как говорится, ушел, немного остыл.

– А кто был инициатором развода?

– Подавал на развод он – хотел припугнуть меня, но, когда я согласилась, пошел на попятную, но было уже поздно: он мне надоел.

– А какие отношения были у него с Грушиным? Я что-то не припомню, чтобы они особо конфликтовали в школе.

– Ну вы скажете тоже – в школе! – усмехнулась она. – Им сколько тогда лет-то было?! Какие у них могли быть конфликты?

– Хорошо. А о каких недавних конфликтах вы знаете? – невозмутимо спросила я.

– Знаю только, что у них были довольно натянутые отношения, которые, сами понимаете, не улучшились, когда Сергей узнал, что мы с Артемом стали встречаться.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11

Поделиться ссылкой на выделенное