Валерий Гусев.

Профессор без штанов

(страница 2 из 12)

скачать книгу бесплатно

– Если бы я его поймал, – мечтательно произнес Алешка, – то снял бы с него штаны и посадил голой… спиной в самый большой муравейник. И дал бы ему мобильник – пусть звонит! Спасателям!

Папа засмеялся и сказал:

– А мы его вычислили и поймали.

– И в муравейник? – обрадовался Алешка. – Голого?

– Ну… не в муравейник, конечно. Сначала – в камеру. А до этого мои ребята сгоряча накостыляли ему как следует. Только вы никому об этом не рассказывайте. Это незаконно.

– Ну и порядки у вас! – вспыхнул Алешка. – Всякие гадости устраивать – законно. А накостылять за это – незаконно!

– Что делать? – папа вздохнул. – Мне тоже это не нравится. Но закон есть закон.

– Только не для всех, – буркнул Алешка.

– Какие вы все умные, – отозвалась мама, не отрываясь от телевизора. – Мне иногда даже не верится.

Странный вывод, надо сказать. Не верится, что мы умные? Или не верится, что она в такой умной компании?


На следующее утро Алешка позвонил профессору Медведеву. Мой брат, несмотря на юный возраст, уже убедился, что незнакомым взрослым не надо доверять сразу, лучше для начала что-нибудь соврать, приятное для них. Поэтому он сказал:

– Мы юные ученые. Любим всяких птиц. Особенно медведей.

– Очень приятно, – отозвался профессор, – но я не медведь и не птица. Чем могу быть полезен?

– У меня фотография есть…

– Мамина? У меня тоже, – живо отозвался профессор.

– Попугая, – сказал Алешка. – Но вот только мы не знаем, какой он марки.

– Ты хочешь сказать – какой он породы. Или какого вида.

– Вид у него прекрасный. И в фас, и в профиль. И с хохолком.

– Откровенно говоря, – признался профессор, – я по попугаям не специалист. Но если с хохолком, то это, скорее всего, какаду. Черный или розовый. Нужно посмотреть.

– Ну и посмотрите! – И Алешка нахально договорился о встрече.

Профессор долго что-то мямлил, что у него очень мало времени, а интересы науки требуют очень много времени, а вот на досуге или, еще лучше, в отпуске…

Но он не знал, с кем имеет дело, и был вынужден согласиться.

– Я со своим руководителем приеду, – сказал Алешка и положил трубку. – Поехали, Дим.

– А руководитель? – бестолково спросил я.

Алешка усмехнулся:

– Руководитель – это ты. Будто у нас в школе звериный кружок. А ты им командуешь.

Я только вздохнул. И мы поехали в этот биологический институт, где великие ученые изучают мир «пресмыкающих и млекопитающихся», как выразился Алешка.


Этот институт когда-то был очень важным. Здесь готовили собак для первых полетов в космос. Но теперь он немного заглох, потому что космос нам не очень нужен, а очень нужен рынок…

В кабинете профессора Медведева было полно всяких чучел. Они были как живые. Белка сидела на ветке и глодала сухую пыльную шишку. Волк с зелеными пуговичными глазами скалил белые зубы в красных потрескавшихся деснах. Лисица делала вид, будто несет куда-то добытую птичку.

А заяц сидел на задних лапках, поставив торчком свои длинные уши.

В углу, возле маленького столика, стоял на задних лапах громадный белый медведь. Тоже чучело. Он своей головой почти касался потолка. Красивый был медведь. Только почему-то черный кончик его носа был замазан белой краской – облупился, наверное.

У задних ног медведя стояла небольшая клетка с единственным живым существом. Как мы потом узнали, это была маленькая ушастая степная лисичка смешной породы фенёк. Ее так и звали – Фенечка. Она взволнованно металась по клетке и грустно тявкала.

Но больше, чем всяких чучел, в кабинете великого ученого было разных фотографий. Разных, но одинаковых. Это были белые медведи. То – поодиночке на плывущей льдине. То – семейной группой. А чаще всего – рядом с профессором. Как бы два верных друга. В обнимку. Чаще всего это был такой снимок – профессор с трубкой в зубах, а медведь – со здоровенной рыбиной. Правда, почему-то на всех медвежьих мордах их черные носы были тоже закрашены белой краской. А вот зачем – это мы узнали позже.

Среди всех этих чучел и фотографий мы не сразу разглядели второе живое существо – самого профессора за его письменным столом, заваленным бумагами и книгами с закладками.

Но профессор был настоящий, не чучело. У него была бородка клинышком и очки, которые он то сдвигал на нос и смотрел поверх них, то задирал на лоб и смотрел из-под них. И при этом важно покашливал. Вот только росточком не очень был велик. Чуть побольше Алешки, но чуть поменьше меня.

– А где ваш руководитель, коллеги? – спросил профессор. – Хотелось бы и с ним познакомиться.

– Да вот он, – Алешка кивнул в мою сторону.

– Похвально, похвально, – профессор спустил очки на нос. – Такой юный… Где же ваша фотография?

Он задрал очки на лоб, взял снимки и, покашливая, стал их изучать.

– Типичный какаду. Очень редкий экземпляр. И очень дорогой. Он у вас разговаривает?

– Еще как! – сказал Алешка. – И копытами топает.


– Копытами? – Очки сами упали на нос, будто страшно изумились.

Алешка объяснил, рассказал про Крошкина.

– Бывает, бывает, – вздохнул профессор. – Такие вздорные соседи из-за нелюбви к животным заодно портят жизнь людям. – И без всякого перехода спросил: – Не хотите его продать?

– Крошкина? – будь у Алешки очки, они тоже от изумления упали бы на нос. – Кому он нужен? Его и даром-то не возьмут.

– Я попугая имел в виду, – уточнил профессор. – Очень эффектная птица.

Тут Алешка признался.

– Этой эффектной птицы у нас уже нет. Прошкина украли. И мы его разыскиваем.

– Ах, вот оно что! – Профессор как-то странно подскочил на своем стуле. Будто под ним кнопка завелась. – Бывает, бывает… И когда же украли? – вдруг спросил профессор, вовсю поиграв своими очками.

– Точно не помню, – ответил Алешка. – В четверг. Или в пятницу. А может, в январе.

Профессор странно взглянул на него поверх очков и промолчал.

Пауза затянулась, пора было прощаться. Мы теперь знали, что Прошкин – типичный какаду. И что, скорее всего, именно его мы и видели в этом странном зоопарке с грустными обитателями. Там, кстати, на его клетке так и было написано: «Попугай системы какаду, единственный экземпляр. Говорящий на двух языках. Цена – 1000 долларов».

Прошкин и правда знал еще один язык – английский. Но в очень ограниченном количестве – всего два слова: «Доброе утро». Эти слова он говорил своему другу Ростику…

Профессор подарил нам фотографию белого медведя с замазанным черным носом («Это главная тема моих научных трудов»), проводил нас до дверей, гоняя очки с носа на лоб и обратно, и опрометчиво пригласил навещать его в любое время – на свою шею, как вскоре выяснилось.

– Я вам виварий покажу. У нас есть очень редкие экземпляры мировой фауны. Заходите, коллеги.

– Зайдем, коллега, – пообещал Алешка. – Спасибо. – Но в голосе его я уловил нотку угрозы.

А профессор не уловил. А зря…


В зоопарке в Ясеневе Алешка сунул зубастому дядьке фотографии прямо под нос:

– Отдавайте нашего Прошкина.

– Ничего не знаю! – ответил тот. – Чего ты мне показываешь? У тебя какого звания попугай был? Какаду! А этот – совсем наоборот.

– Удакак? – буквально понял его Алешка. Или сделал такой вид.

– Никак! Иди к начальству! Пораспускали своих попугаев!

Начальство, этот самый Вертинар, тоже размещалось в вагончике. Там сидела полная дама и заполняла какие-то листки. А за перегородкой считал деньги сам Вертинар.

В общем, и у начальства мы ничего не добились. Правда, Вертинар разговаривал с нами очень вежливо.

– Друзья мои! Все попугаи одного вида похожи друг на друга. Я вам его верну, а завтра объявится еще один его владелец. И устроит скандал. Что прикажете делать?


Мы молча вышли из вагончика.

– Я знаю, что делать, – шепнул мне Алешка. – Раз они Прошкина украли, то и мы его украдем. Имеем право.

Мы еще раз подошли к вольере с попугаем. Прошкин сидел нахохлившись.

– Прошкин, – шепнул Алешка.

Попугай встрепенулся, поднял хохолок.

– Прошкин хороший, – сказал Алешка.

Попугай переступил по жердочке и… ответил:

– Пр-рошкин хороший! Рростик хор-роший! Кр-рошкин – др-рянь!

Мы переглянулись. Несомненно – это Ростика попугай. Единственный его друг. Кроме Алешки, конечно.

– Укр-р-радем! – сказал Алешка во весь голос.

Глава III. КАК УКРАСТЬ ПОПУГАЯ?

Вообще-то мне эта затея не понравилась. Во– первых, не совсем честно. Во-вторых, опасно. В-третьих, трудно.

Алешка отмел все мои возражения одним махом:

– Во-первых, Дим, я и слушать тебя не хочу. Во-вторых, я все придумал. В-третьих, и без тебя обойдусь!

Ну уж нет! Я его одного на это дело не пущу. Без меня он не обойдется. Хотя я и сам не представляю, как украсть попугая. Никогда попугаев не крал. Воздушный шар мы с Алешкой угоняли, экскаватор тоже, поезд однажды украли – целый состав. Но вот попугаи… Как их крадут? Впрочем, не буду я этой проблемой загружаться – все равно Лешка что-нибудь придумает. Если уже не придумал. Сам же сказал: «Я все придумал. И без тебя обойдусь!»


– Дим, – спросил Алешка, – ты со своими девочками в классе дружишь? Они тебя уважают?

– Не знаю, – огрызнулся я, – не спрашивал. А тебе-то что?

На этот вопрос Алешка не ответил. А задумчиво продолжил, будто меня в комнате не было:

– Наверное, все-таки они его уважают… Серьезный человек. Добрый, отзывчивый… Не вредный… Кружком звериным командует… Значит, животных любит. И девочек не обижает. Так! – он шлепнул себя по коленкам и встал. – Идем в гости. На разведку.

– В гости или на разведку? – уточнил я.

– Как будто в гости. А на самом деле – на разведку. Будем игрушки собирать.

– Ка… какие игрушки? Зачем?

– Так надо. Для детского сада. Понял?

– По… понял.

– Так я тебе и поверил! – хмыкнул Лешка. Но объяснять ничего не стал. Достал из-за шкафа нашего семейного Мишку плюшевого и засунул его в пакет. – Это приманка, Дим. Жалобная такая.

У нашего семейного Мишки вид был действительно жалобный. Он нам достался от бабушки. Постепенно. Когда бабушка была маленькая, она клала его с собой в постель. Потом это делала наша мама, в своем детстве. Потом Мишка перешел ко мне. А несколько лет назад он спал с Алешкой. Алешка очень серьезно к нему относился. Бережно укрывал краем одеяла, желал ему спокойной ночи и здоровался с ним по утрам.

За все эти годы Мишка порядком поистрепался, его несколько раз стирали, и выглядел он очень грустно.

Я покорно поплелся за Алешкой. Сначала мы зашли к Ольге Малютиной, она жила в нашем подъезде. И встретила нас очень вежливо.

– Чего приперлись? – спросила, что-то дожевывая. – Мне некогда, мне под душ пора.

Ольга в раннем детстве немного заикалась, и врач посоветовал ей для излечения почаще что-нибудь есть и почаще принимать душ. Поэтому как ни придешь к ней, она либо на кухне, либо в ванной. Либо ест, либо моется.

– Мы по делу, – сказал Алешка. – У нас эта… как ее… акция.

– Какая еще акция? – Ольга проглотила кусок и пошла за другим на кухню.

Мы за ней.

– Мы собираем мягкие игрушки для детского сада, – сказал ей в спину Алешка. – Птичек всяких, собак, вроде попугаев.

– Нет у меня собак вроде попугаев, – сказала Ольга. – Чай будете?

– Будем.

Она налила нам чая и полезла на антресоли. Повозилась там, что-то подвигала и бухнула на пол здоровенную сумку.

– Выбирайте, – сказала она.

Мы распахнули «молнию» и стали копаться в сумке.

– А получше у тебя нет? – недовольно спросил Алешка. – Они у тебя драные все. И никого не узнать. Вот это, по-твоему, кто?

Ольга прожевала, проглотила.

– Заяц, кажется. Или козел.

– У зайца, – со знанием дела сказал юный биолог, – должны быть уши. А у козла еще и рога. А у этого даже хвоста нет.

– А зачем ему хвост?

– Вот вы все так, – пожурил ее Алешка. – Все стараются отдать, что похуже. Жадные все. Вот смотри, что нам дали во втором подъезде, – и он вытащил из пакета нашего жалкого Мишку.

– Какой хороший поросеночек, – проворковала Ольга. И растрогалась: – Ладно, отдам вам свою любимую Леночку. – И она принесла из комнаты красивую большую куклу. – Она глазки закрывает, «мама» пищит. – И отхватила кусок колбасы.

– Жует? – спросил Алешка машинально.

– Кого? – удивилась Ольга. – Это ведь не крокодил.

– А петуха у тебя нет? – спросил Алешка. – Как у нашей бабушки. Она его на чайник надевает. Или попугая, нет?

– Сами не знают, чего хотят, – обиделась Ольга. – Все, мне пора на водные процедуры.

Мы вышли на лестничную площадку. Алешка поскреб затылок, задумчиво так. Потом встрепенулся.

– Пошли дальше.

– Зачем? – завопил я. – На фиг нам эти игрушки?

– Я думал, ты все понял. – Алешка невинно захлопал глазами. Как кукла Леночка. – Объясняю. Помнишь, как Прошкина подманили? Ему показали красивую попугаиху. И он полетел к ней знакомиться.

– Ну а причем здесь куклы, мишки, зайчики?

– Будем ходить по домам. Ко всем твоим девчонкам. Пока не найдем игрушку, похожую на попугая. И подманим Прошкина. Живой-то попугаихи у нас все равно нет.

Ах, вот оно что! Славно придумано, малыш!

– Только давай лучше по твоим одноклассницам ходить, – сказал я.

– Вот еще, – фыркнул Алешка. – Они, во-первых, еще сами в эти игрушки играют – ни за что не отдадут. А во-вторых, больно надо, чтобы меня в классе дураком задразнили.

– А меня, значит, можно?

– Тебя не станут дразнить. Вы уже взрослые.

Объяснил.

В общем, ругайся – не ругайся, а идти пришлось. В каждой квартире мы нахально врали про детский сад, высматривали среди игрушек что-нибудь похожее на попугая марки «какаду», и, наконец, нам повезло: у Зойки Петровой нашлась большая курочка Ряба. Очень похожая на попугая. Только без хохолка. Но с одним хорошим качеством: когда эту несушку дернешь за лапку, она взмахивает крыльями и кудахчет. Но это качество было единственным. Курица была страшна как… черно-бурый орел (это Алешка потом про нее так сказал). Взлохмаченная, ободранная, с какими-то злобными глазами…

– Здорово, – тем не менее сказал Алешка. – В самый раз. Зой, ты пришей ей на голову хохолок.

– Это еще зачем? – удивилась Зоя. – У нее гребешок есть.

– Невидный какой-то, – поморщился Алешка. – Не попугайный.

– Так это же курица!

– Ладно, сойдет, – сказал Алешка. – Мама пришьет. Давай свою несушку.

Мы засунули курицу в пакет и пошли домой.

– Чего добыли? – спросила мама от телевизора.

– Попугая, – сказал Алешка.

Мама вздрогнула. Обернулась.

– Это курица, – сказала она, успокоившись. – Игрушечная.

– Мам, – попросил Алешка, – пришей ей хохолок.

– Зачем?

– Хохлатка будет. Мы ее тебе на день рождения подарим. Или на Восьмое марта.

– Больно надо, – сказала мама. – Некогда мне.

Тогда Алешка взялся мастерить хохолок сам. Что он там такое сделал, я не понял. Но, по-моему, когда Прошкин увидит это хохлатое чудище, он к нему не полетит. Он просто в обморок хлопнется.

– Все! – сказал Алешка, очень довольный своим творением. Полюбовался, поставил на подоконник. – Пусть сохнет. А мы пойдем Прошкина проведаем.


Прошкин был на месте. Никто его еще не купил. Мы присмотрелись к его клетке, прикинули, как поудобнее его подманить нашим хохлатым чудовищем, и помчались домой…

…А дома нас ждал небольшой сюрприз. Мы не зря пошлялись с нашим жалобным Мишкой – слух о сборе игрушек разлетелся по всему нашему микрорайону. И, наверное, многие родители обрадовались такому удобному случаю избавиться от старых игрушек.

Когда мы вошли в свой родной дом, наша мама стояла в прихожей по колено во всяких зайчиках, крокодильчиках, обезьянках… А на руках она держала громадного мишку. Ростом примерно с меня. Да он еще и ворчал как голодный.

А вот попугая среди этого добра так и не нашлось. Ну, ничего – сойдет и курица с хохолком.


В тот же вечер мы пять или десять раз сходили в свой бывший детский сад, перетаскивая туда гору игрушек. И нарушили там весь режим.

Детвора, которой давно уже надоели ее привычные игрушки, так налетела на новые, что мы даже подумали – уж лучше бы эти семейные зайчики и рыбки мирно доживали свой век на своих антресолях в родных домах. А здесь они недолго проживут…

Это был фильм ужасов. Представьте! Один малец хватает зайца и прижимает его к груди и тут же видит у другой груди забавную обезьянку – без глазок и без хвоста. Он тут же бросает зайчика и дергает из других рук ободранную обезьянку. Раздается отчаянный рев. А в это время третий расчетливо подползает и забирает в охапку и зайца с хвостом, и обезьянку без хвоста. Тут же кто-то бацает ему плюшевым мишкой по балбешке. Еще один рев. И этот рев подхватывает отчаянный визг – две девчушки так здорово поделили красивую куклу с голубыми волосами, что одной от этой куклы достались ее ножки, другой – все остальное без ножек, а третьей – весь комплект голубых волос…

Воспитательницы и нянечки метались от одной схватки к другой, успокаивали, мирили, делили, наказывали… А мы с Алешкой потихоньку смылись.

– Плохо мы воспитываем молодежь, – сказал Алешка, когда мы подошли к подъезду.


– Дим, – сказал Алешка, – я голодовку объявлять не собираюсь. Я ее не люблю.

– Я – тоже, – обрадовался я.

– Поэтому, – продолжил Алешка, – я решил забрать Прошкина силой.

– Это как? – насторожился я.

– Это хитростью, – уточнил Алешка. – Я сейчас подумаю, а ты будь готов.

Я всегда готов. Силой, хитростью… Но когда мой младший брат проявляет активность, я становлюсь пассивным исполнителем.

…Алешка предложил осуществить похищение Прошкина по той же программе.

– Понимаешь, Дим, – пояснил он свою мысль, – у Прошкина уже такой опыт есть. Его уже один раз украли.

Опыт есть, а вот машины у нас нет. Единственный человек, который мог бы нам помочь, это дядя Федор из нашего дома. Я про него уже как-то рассказывал. Он очень отзывчивый человек. Всегда всем помогает. Его даже просить не надо. Если, например, увидит дядя Федор, что у кого-нибудь машина не заводится, тут же подойдет – глядь, а уже из-под капота одни ноги торчат.

И самое главное, дядя Федор, если даже его попросить о чем-нибудь необычном, никогда не спросит: «А зачем?» Он поскребет макушку и сделает.

Поэтому мы не стали с ним хитрить, а прямо сказали, в чем дело.

– Сделаем! – сказал дядя Федор, не раздумывая. – Доброе дело. Нам бы только до места доехать.

Да, это проблема. Несмотря на то что дядя Федор очень хороший мастер, его собственная машина ездит очень редко. Она старенькая, вся в ржавых дырках, на спущенных колесах. И завести ее может только дядя Федор, к тому же не каждый раз.

Пока мы подкачивали шины, дядя Федор исчез под капотом. Оттуда доносилось только звяканье ключей, пыхтение и бормотание: «Ах, ты вот как? А мы тебя вот этак! Щас заработаешь!»

И заработала! Сама по себе будто.

В глубине двигателя что-то щелкнуло, чвакнуло, лязгнуло, он взревел, и… машина поехала! С дядей Федором под капотом. Прямо к помойке. Дядя Федор болтал в воздухе ногами, а потом вдруг крикнул:

– Стоять! – И машина послушно остановилась возле самого бака с мусором. – Ишь, – проворчал дядя Федор, – разбежалась. То ее ни за что не уговоришь, а то никак не остановишь.

И он оказался очень прав. Когда мы наладили машину и поехали в Ясенево, прихватив нашу приманку в виде ватной курицы, замаскированной под попугая, машина дяди Федора, как он ни старался, ни разу вовремя не остановилась. Каждый светофор мы пролетали на красный свет под визг чужих тормозов и ругань водителей. И после каждого светофора она «клевала носом» и останавливалась в самый неподходящий момент.

Я сидел бледный, вцепившись в ручку двери, а Лешка и дядя Федор веселились от души.

Наконец нас остановил гаишник. Тоже не сразу. Он и свистел, и жезлом махал, и бежал за нами следом.

Догнал, сердитый и решительный.

– Ваши документы! – сказал он дяде Федору.

– Какие документы? – удивился дядя Федор.

– Как какие? – тоже удивился инспектор и постучал жезлом по капоту, отчего тот чуть не свалился на проезжую часть. – Ну, хотя бы удостоверение на право вождения автомобилем.

– Да рази ж это автомобиль? – еще больше удивился дядя Федор. – Это же развалюха.

– Это я вижу, – строго произнес инспектор. – И куда же вы направляетесь на этой развалюхе?

– На свалку, – сказал Алешка. – Нам участковый велел. Говорит: «Уберите ее с глаз долой со двора». Или, говорит, я за себя не отвечаю.

– Я его понимаю, – вздохнул инспектор. – Езжайте. Только тихонечко. Шагом.

– Так точно! – сказал дядя Федор и поскреб макушку. – Только вы отойдите в сторонку, она вас боится.

Теперь и инспектор с задумчивым видом поскреб затылок, приподняв фуражку.


В общем, мы добрались до Ясенева. И даже нашли удобное местечко для парковки – в пределах видимости Прошкина. И стали ждать.

Наконец, пришел Вертинар с тазиком, в котором лежали бананы и яблоки. И тараканы.

– Приготовились! – прошептал Алешка. – Доставайте приманку.

Я вытащил из сумки курицу, замаскированную под попугаиху, и приподнял ее над головой, готовясь запустить в действие. Дядя Федор обернулся и чуть не шарахнулся в сторону.

– Это кто? – шепотом спросил он. – Не кусается?

– Клюется, – хихикнул Алешка. И схватил меня за руку. – Давай!

Я высунул курицу за окошко и стал дергать ее за лапу. Курица замахала крыльями и затрясла хохолком. Который тут же с нее свалился.

Алешка завопил во все горло:

– Прошкин! Ко мне!

Вместо Прошкина к нам подбежала чья-то хорошо воспитанная собака и села в ожидании дальнейших команд. А вот Прошкин что-то не сработал. Нет, вначале все было правильно. Услышав Алешкин призыв, он выпорхнул в дверную щель и полетел к нам, великолепно расправив свой хвост. Но, не долетев буквально двух шагов, шарахнулся, как дядя Федор, и, развернувшись в воздухе почти на месте, ринулся обратно, забился в клетку и стал топтаться на жердочке, быстро приговаривая:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12

Поделиться ссылкой на выделенное