Дарья Донцова.

Муму с аквалангом

(страница 2 из 25)

скачать книгу бесплатно

Я села на матрас, развернула одну шоколадку, вторую, третью и… зарыдала. Никто, никогда не заботился обо мне столь трогательным образом!

Стоит ли упоминать о том, что пачка бумаги на массивном письменном столе в кабинете оставалась нераспечатанной. Те, кто встречается со мною не первый раз, хорошо знают: у писательницы Виоловой плохо с фантазией, она способна описывать только события, произошедшие в реальности. А какие преступления могут случиться в раю?

Сегодня, на третьи сутки блаженного ничегонеделания, я решила сходить на общий пляж. Взяла сумку и спустилась по лестнице на площадку с зонтиками. Впрочем, последних оказалось всего пять штук, и под каждым стояло два лежака с матрасами и подушками.

Я устроилась почти у самой воды, вытащила было детектив Бустиновой и через секунду поняла – читать я просто не способна. В воздухе разливается нега, над синим-синим морем парят какие-то птицы, от расположенного рядом бара упоительно пахнет кофе…

– Если вам на жизненном пути встретился хороший человек, то абсолютно неважно, какого цвета у него личный самолет, – повторил ранее произнесенную фразу тоненький голосок.

Я перевела взгляд в сторону. Под зеленым зонтиком лежали две стройные блондинки, лет по двадцать пять. Из уст одной из них и вылетела сейчас замечательная сентенция.

– Мужики нынче измельчали, – ответила вторая, – никакой заботы о женщине. Моего никогда дома нет. Мечется на самолете по маршруту Нью-Йорк – Лондон – Париж, а я тут тоскуй в одиночестве.

– Аналогично, – подхватила другая девица. – Ну за фигом Петру третий миллиард? Двух вполне на нормальную жизнь хватит, нечего жадничать!

– Решили все деньги заработать, – простонала ее соседка. – Ну их в задницу! Давай, Нин, лучше о культуре побеседуем. Ну что мы безостановочно про мужиков шуршим…

– Хорошо, – согласилась Нина. – Слышь, Олесь, ты какую книгу недавно прочитала?

– Каталог яхт, – с готовностью откликнулась ее собеседница. – Очень увлекательно, заставляет думать. Представляешь, отделку салона можно заказать из красного дерева или из кожи. Какая лучше? Вот в чем вопрос!

– Петька строит яхту, – зевнула Нина. – Только за каким бесом она ему? Мотается за миллиардами по миру как заводной. А я, значит, буду одна на той яхте гнить?

– Гады они, – подхватила Олеся. – Мой манеру взял: прилетит сюда на уик-энд, брюликами меня зашвыряет и снова на работу.

– Гоблины!

– Мерзавцы!!

– Сволочи!!!

– Уроды!!!

После всплеска эмоций повисло молчание. Потом Нина протянула:

– Ну хватит про мужиков, давай о прекрасном. Ты где сумку брала?

– С кнопками? – оживилась Олеся.

– Нет, с вышивкой, – возразила Нина.

– Вау! – взвизгнула Олеся. – Ты еще новую мою не видела! Настоящий винтаж! Пошли, покажу…

Блондинки резво вскочили с надувных матрасов, подхватили их и ринулись к лестнице, которая вела наверх. На белом, нежном, словно бархат, песке остались две вмятины, размером примерно восемьдесят сантиметров на метр семьдесят.

– Дуры, да? – сказал кто-то у меня над головой.

От неожиданности я села и обернулась.

Ну надо же, совсем не услышала, как некая дама неопределенного возраста подтащила свой топчан почти вплотную к моему.

– Дуры, да? – повторила незнакомка и засмеялась. – Ох, простите, знаю, что так говорить не принято, но мы с вами почти родственники, поэтому я и позволила себе фамильярность. Я Эмма. Как вам погода?

– Замечательная, – кивнула я, пытаясь разглядеть незнакомую женщину, удивившую меня странным определением «почти родственники».

Большие черные очки закрывали пол-лица собеседницы, яркая косынка спускалась на лоб до бровей, а губы были густо намазаны помадой. Впрочем, не менее необычным оказался и ее пляжный наряд. Вместо бикини или цельного купальника тело ее прикрывал длинный шелковый халат до щиколоток, с рукавами до запястий, из-под халата выглядывали шаровары, а на ногах красовались трогательные белые носочки, больше подходящие для пятилетней малышки.

– И правда чудесная, – кивнула Эмма. – Хорошо, что Нина с Олесей убрались. Они клинические идиотки. Первая замужем за водкой, вторая за алмазами. Надоели мужьям хуже псориаза, вот те их здесь и поселили. А тебя за что в тюрьму сунули? Ох, извини, я сразу на «ты» перешла, но ведь уже говорила – по сути мы являемся родственницами.

– Мы знакомы? – не выдержала я. – Простите, если вас не узнала, но ваше лицо практически полностью закрыто.

– Я Эмма, – повторила дама.

– Виола, – представилась я, ощущая себя весьма неловко.

– Арина Виолова, – поправила меня собеседница и засмеялась. – Хороша же я! Обозвала наших зайчиков, Нину с Олесей, дурами, а сама-то… Представляю твое недоумение. Я обожаю детективы. Хоть и живу далеко от России, но ни одной новинки криминального жанра не пропускаю и твой сериал про Лизу Касаткину считаю самым лучшим. Я его раза три перечитала, все шесть книг, вот и кажется теперь, что знаю автора, как родного. Понимаешь?

– Да, – с облегчением ответила я. – Рада встрече! – Славу богу, недоразумение разъяснилось.

Эмма вытащила пачку ментоловых сигарет, затянулась и тут же закашлялась.

– Черт… – пробормотала она. – Врач ведь давно велел бросить, но я слабохарактерная. Курю с пятнадцати лет и не мыслю дня без сигарет. Ты не волнуйся, я не стану мешать твоему отдыху. Просто очень обрадовалась, когда поняла, с кем столкнулась.

– Ты мне совершенно не мешаешь, – деликатно ответила я, – я ничем не занята, просто балдею.

– Хочешь коктейль? – поинтересовалась Эмма.

Я кивнула.

Она повернула голову в сторону бара и приказала:

– Два фирменных коктейля.

Через пять минут парень в белой куртке принес высокие бокалы. Я отпила малую толику и изумилась:

– Из чего приготовлен коктейль?

– Зеленый чай, мороженое, сироп лайма, пара капель «Бейлиса», – перечислила Эмма.

К сожалению, я не могу похвастаться хорошими манерами, вот и сейчас у меня вырвалось бестактное замечание:

– Звучит ужасно.

– Но вкусно, – заулыбалась Эмма.

– Действительно, – согласилась я. – Что и странно. Никогда бы не заказала этот напиток в баре, если бы знала его состав.

– Все надо пробовать, – заметила Эмма. – Ты тут одна или с мужем?

Я слегка удивилась любопытству дамы, но ответила:

– Я абсолютно одинокая девушка.

– Ты сама платила за отель? – не успокаивалась Эмма. – Вау! Не предполагала, что писатели так много зарабатывают!

– Сегодня на литературные гонорары можно хорошо жить, но такой отдых мне все же не по карману, – зачем-то уточнила я. – Кайф мне подарило издательство.

– Круто! – восхитилась Эмма. – А трудно писать детективы?

– Самое сложное заставить себя сесть за новую рукопись, – откровенно призналась я. – Люди ходят по магазинам, в кафе, в кино, а прозаик постоянно занят. Либо чиркает ручкой по бумаге, либо обдумывает сюжет. Пока не напишешь роман, он тебя не отпустит, а когда садишься за стол, уже ни на что другое не отвлекаешься, вот и оттягиваешь момент начала работы.

– Может, и мне попробовать писать книги? – задумчиво протянула Эмма. – Живу тут практически в одиночестве. Муж в основном находится в Москве, сюда заглядывает редко. Понимаешь, Флоридос – эта тюрьма.

Я не сумела удержаться от язвительного замечания:

– Весьма комфортабельная темница, однако!

Эмма махнула рукой.

– Здесь только в первые месяцы жизнь раем кажется, а потом начинаешь ненавидеть море, солнце, пляж, прислугу. Сюда ссылают жен, чтобы их не видеть. Ну как Нину с Олесей.

– Не легче ли развестись с опостылевшей бабой? – пожала я плечами.

– Э нет! – качала головой дама. – Во-первых, почти у всех на руках есть брачный контракт, плати потом всю жизнь жирные алименты. Вот, например, Нина. Она запаслась справочкой от врача – оказывается, красотка с детства имеет порок сердца, является инвалидом, работать не может. Следовательно, суд обяжет бывшего мужа содержать разведенную женушку. Заикнись супруг о разводе, всех забот Нинуше будет – найти хорошего адвоката, а уж он-то организует ей санки с шоколадом. Хотя Петра, мужа Нины, ничто не пугает, он девок меняет, как носки. А другие парни призадумываются, что будет после развода. Ведь на свободный мешок с золотом налетят новые Ниночки. Ну уж нет, решают они, лучше супругу отослать во Флоридос, на виллу со всеми удовольствиями, пусть кайфует под присмотром экономки. Та мигом доложит хозяину, если женушка с кем-то в серьезные отношения вступит.

– Значит, муж любит свою супругу, раз подвержен ревности, – поддержала я бессмысленный разговор.

Эмма откинулась на лежак.

– Деньги он ревнует, – возразила она. – Вокруг сего райского местечка тучами роятся жиголо – ловят бабенок с тугим кошельком. Правда, Флоридос городок закрытый, посторонних сюда не пустят, да только здесь и свои охотники имеются. Они обученные, проверенные, много не откусят: часы, машину, квартиру, – одним словом, так, пустяки. Бизнес мальчики делать не хотят, у них менталитет хомяка. Получили крошку – и замечательно. Зачем хомяку крылья? Он же грызун, мышь серая по сути!

Я во все глаза смотрела на Эмму, а та, предприняв еще одну неудачную попытку закурить, вещала дальше.

– Но есть еще Сантири! Вот там базируется армия мужиков, мечтающих захапать какую-нибудь Нину, развести ее с мужем и потом всю оставшуюся жизнь существовать на алименты дурочки.

– Ясно, – кивнула я.

– Теперь далее. Олигарху жена нужна для статуса. И она у него есть, загорает в хорошо охраняемом месте, – подытожила Эмма. – Захочет порезвиться? Плиз, для нее тут есть Борька, Джоник, Сергей или лесбиянка Мария. Любовнички на всякий вкус. Надоедят эти – новых привезут, модель из журнала выпишут, пусть супруга оттянется. Но капитал она не поделит, местные мачо замуж ее не позовут. Олигарх же своим подружкам песни поет: «Люблю тебя, но в загс не поведу, имею жену. Она нашей любви не помеха, но бросить ее не могу. Ой, тяжело больна моя женушка! При смерти находится, неприлично развод затевать!» Один только Петр Зарубин такой решительный, он скоро Нину бортанет, отправит в переулок бывших жен. С его деньгами все возможно, и брачный контракт его адвокаты хитро составили. Кое-кто пытался у Пети лишнее отнять, да фигу получил.

– Здорово, – пробормотала я, – но меня-то просто отдохнуть отправили.

– Неужели Раиса к тебе Борьку не приводила? – хихикнула Эмма. – Она его всем демонстрирует.

Я внезапно почувствовала раздражение и коротко буркнула:

– Нет.

Очевидно, у Эммы хорошо развита интуиция, или в моих словах почувствовалась агрессия, потому что собеседница встала и пропела:

– Жарко становится, пойду вздремну. Если захочешь поболтать, я на пляже всегда до трех.

В пять часов дня, когда Раиса подала заказанный мною обед, я спросила у нее:

– Вы знакомы с Эммой?

– Вряд ли наши отношения можно назвать дружескими, – церемонно сообщила Раиса. – Госпожа Эмма очень богата, живет на собственной вилле, не является клиенткой отеля и никаких точек пересечения со служащими нашей гостиницы не имеет. Но я, конечно же, много раз ее видела – Флоридос крохотный городок, жителей здесь мало.

– Она сидела на пляже в длинном халате, шароварах, носках и с ярко накрашенными губами, – запоздало удивилась я.

«Волшебная палочка» сделала вид, что не услышала моего замечания, откланялась и ушла.

Глава 3

Поздним вечером в окно гостиной кто-то постучал. Я оторвалась от DVD-плеера, по которому смотрела сериал про Эркюля Пуаро, и крикнула:

– Входите, не заперто.

– Здесь никто не пользуется замками, – раздалось из холла, и в комнату вошла Эмма.

Надеясь, что сумела скрыть свое недовольство, я вежливо улыбнулась:

– Добрый вечер. Еще не спите?

– У меня бессонница, – сообщила Эмма. – Можно я сяду?

Мало найдется людей, которые, услышав такой вопрос, честно ответят: «Нет, сейчас у меня нет желания вести беседы, хочу спокойно насладиться фильмом», поэтому я приветливо сказала:

– Конечно, выбирайте самое удобное кресло.

Эмма плюхнулась на цветастое сиденье. Я уставилась на даму, молчание несколько затягивалось. Чтобы нарушить его, я сделала дежурное замечание:

– Сегодня стояла замечательная погода.

– Немного жарковато, но для Флоридоса характерен зной, – привычно отреагировала Эмма, – дождей до сентября не будет.

– Волшебный климат. Завтра, наверное, небо тоже останется безоблачным, – педалировала я тему.

– Зонтик нам точно не понадобится, – эхом отозвалась Эмма.

Я притихла, гостья не делала попыток возобновить беседу.

Я почувствовала раздражение. Виола Тараканова, как известно, не получила в детстве так называемого светского воспитания. Нет, я не вытираю нос кулаком, не ковыряю вилкой в зубах, знаю, какое платье следует надеть, если меня позовет на чай английская королева, даже слышала, что истинная леди всегда носит шляпку. Но вот всякие тонкости остались за гранью моего понимания. Если честно, ответы на вопросы: с какой стороны от кавалера должна идти дама, если их представляют королю; можно ли отправиться на охоту в юбке; коим образом надлежит приветствовать дам в гостиной – начинать с самой пожилой или с наиболее знатной, – меня мало волнуют. На королевский раут мне не попасть, убийством животных, пусть даже и легально разрешенным, я не занимаюсь, и среди моих знакомых нет графинь-баронесс-виконтесс-маркиз, поэтому первой я поздороваюсь с какой-нибудь старушкой. А вот Эмма, наверное, в курсе этих примочек и сейчас соблюдает этикет: раз она пришла в гости, то ее обязаны развлекать разговором. Но я же не звала даму! Значит…

– Извини, Вилка, – вдруг подняла голову и заговорила Эмма, – на самом деле я пришла потолковать о важном деле, но не знаю, с чего начать.

Я ощутила некий дискомфорт. Отчего-то произнесенная Эммой фраза резанула слух, но что меня задело, я так и не поняла, потому что дама вдруг сняла косынку, огромные очки с темными дымчатыми стеклами и мгновенным движением стерла носовым платком с губ огненно-красную помаду.

– Ой, господи… – ахнула я и прижала руки к щекам.

Эмма оказалась страшилищем. На ее голове практически не было волос, и лучше бы ей быть совершенно лысой, чем иметь на макушке несколько коротко остриженных пучков. Брови отсутствовали начисто, как, впрочем, и ресницы. В воспаленных, опухших веках прятались то ли голубые, то ли серые глаза, верхняя часть щек представляла собой переплетение множества рубцов. На носу и подбородке кожа была нежная, не тронутая болезненными изменениями, зато губы походили на… Извините, сравнения закончились.

– Матерь божья! – помимо воли произнесла я. Тут же поняла свою бестактность и попыталась исправить ситуацию: – Прости, Эмма, я не хотела тебя обидеть.

– Ерунда, – небрежно произнесла гостья, – я давно привыкла к производимому мною впечатлению.

Отработанным движением Эмма прикрыла голову шелком, вернула на место очки, вытащила из кармана помаду и ловко, без помощи зеркала, накрасила губы. Затем пояснила:

– Автомобильная авария. Хочешь, покажу, как я выглядела до катастрофы?

Не дожидаясь моего ответа, она вытащила из кармана блузы нечто типа маленького бумажника, открыла его, и я увидела фотографию двух молодых женщин. Не красавиц, но вполне симпатичных, с открытыми счастливыми улыбками.

– Я слева, – ткнула пальцем в изображение гостья. – Наверное, ты удивилась, увидев меня на пляже в халате, штанах и носках? Сочла ненормальной?

– Нет, что ты, – пробормотала я.

Эмма улыбнулась.

– Не ври. Мое тело выглядит хуже лица – был ожог девяноста пяти процентов кожи. Обычно в подобных случаях люди не выживают, но доктора совершили чудо, и я выздоровела, однако жизнь моя теперь качественно изменилась. Как ты догадываешься, я всегда появляюсь на людях в макияже, с прикрытой головой. Ношу плотные колготки или брюки, кофты с рукавами до запястья. Остаться обнаженной позволяю себе лишь в ванной, где нет ни одного зеркала.

– Бедняжка, – вырвалось у меня.

– Софье пришлось хуже – она умерла. – Эмма пожала плечами. – А я живу, дышу морским воздухом, вкусно ем, валяюсь у телевизора. Антон, правда, появляется редко, ну да и понятно почему. Иногда я подумываю об удочерении симпатичной малышки, но меня останавливает мысль: как ребенок отнесется к виду изуродованной мамочки, а?

Я не нашлась, что ответить.

Эмма села на ковер по-турецки и сказала:

– У меня много денег – достались от матери, ее звали Анна Львовна. Она всю жизнь занималась продажей картин, работала в музее, оценивала полотна для частных коллекционеров, сильно поднялась во время войны. Люди из-за голода продавали шедевры за бесценок, отдавали Рубенса за пакет гречки. А у матери к продуктам был доступ – мой отец заведовал крупным складом. Консервы там, макароны, яичный порошок… Нехорошо осуждать родителей, они меня обожали, тем более что произвели на свет в почти пожилом возрасте. Я родилась в семидесятом, маме исполнилось сорок пять, папе было на десять годков больше. Да, да, понимаю твой невысказанный вопрос. Анне во время войны и двадцати не исполнилось. Как она могла оценивать картины? Но ее родители работали в Эрмитаже, девочка с малолетства жила среди искусствоведов, отлично разбиралась в живописи, в семнадцать лет выскочила замуж… Да и дед с бабкой имели большое собрание раритетов. Но история моей семьи тебе не интересна, главное одно: я богата. Антон же был беден.

– Это твой муж? – я рискнула перебить ее.

– Точно, – кивнула Эмма, – Антон Поспелов. Короче, мне очень нужна твоя помощь!

– Что я могу сделать? – пролепетала я.

Эмма поправила очки.

– Для начала выслушай меня.

– Хорошо, – кивнула я, – начинай!

Гостья стянула с дивана плед, завернулась в него и поудобнее уселась на подушки. Затем завела рассказ.


Эмма рано встретила свою любовь – увидела Антона в метро и потеряла голову. Симпатичная девочка понравилась парню, и у них начался роман. К декабрю они поняли: им не жить друг без друга, и Эмма объявила матери:

– Я выхожу замуж.

Отец ее к тому времени уже умер, а мать не возражала, лишь вздохнула и сказала:

– Я не против раннего брака, сама стала женой в семнадцать лет, но… Эммочка, он тебе не пара.

– Почему же? – возмутилась дочь.

– Мы москвичи (после войны родители перебрались в Москву), имеем квартиры, дачу, машину, – принялась перечислять Анна Львовна, – коллекцию картин и статуэток, драгоценности. Эмма, ты – богатая невеста. Теперь взгляни на своего жениха. У него лишних порток нет, живет в общежитии и небось мечтает о московской прописке. Девочка, вы познакомились в подземке! Спутника жизни так не выбирают.

– Мама, немедленно прекрати! – взвилась Эмма.

– Извини, доченька, – парировала Анна Львовна, – но такова правда. Богатой девочке следует трижды подумать, прежде чем бежать в загс.

– Я люблю его, а он любит меня, – уперлась Эмма.

– Ты еще так молода… – попыталась вразумить ее мать.

– Ну-ка, вспомни, сколько тебе самой было, когда ты вышла за папу! – ринулась в бой Эмма.

– Солнышко, мой муж был старше Антона, – возразила Анна Львовна, – он содержал семью. Конечно, я разбираюсь в искусстве, как никто другой, и папа никогда не лез ко мне с советами, какую картину или фигурку приобретать, но деньги на покупки давал он и…

– Антон тоже способен меня обеспечить! – рявкнула Эмма.

– Хорошо, душенька, – покорно кивнула мать, – мое дело дать совет, а твое – либо послушать его, либо нет. Давай зови жениха.

Анна Львовна с распростертыми объятиями приняла будущего зятя, угостила его вкусным ужином, вытащила бутылку раритетного вина, и Эмма расслабилась. Слава богу, мама очень ее любит, поэтому не станет противодействовать ее счастью. Но тут дело приняло неожиданный поворот.

Подав на стол кофе, Анна Львовна сказала:

– Теперь обсудим технические детали свадьбы. Где вы хотите ее справлять?

– В кафе, – быстро ответил Антон.

– Замечательно, – одобрила Анна Львовна. – Расходы, естественно, пополам.

– Мама, – зашипела Эмма, – ты с ума сошла?

– Заинька, – укоризненно покачала головой Анна Львовна, – Антон вливается в семью, в которой нет мужчин. Он же не собирается жить за наш счет? Наверное, понимает, что я далеко не молода, получаю скромную пенсию и нуждаюсь в помощи. Конечно, я возьму на себя оплату половины счета за свадебное торжество, куплю тебе платье, туфли, фату, но потом с радостью передам тебя, как говорится, в руки мужа. Буду очень благодарна, если вы изредка станете навещать меня.

– Что значит «навещать»? – поперхнулась Эмма. – Разве мы не тут будем жить?

– Доченька, две хозяйки на кухне, даже, если они ближайшие родственницы, непременно поссорятся, – заявила мать. – Но ты не переживай, проблему жилья для вас решит твой муж.

Антон покраснел, а Анна Львовна улыбнулась.

– Еще кофе?

Эмма вцепилась в край дивана. Она думала, что жених откланяется и уйдет навсегда из негостеприимного дома. Но Антон поступил иначе.

– С удовольствием! Плесните кофейку, – отозвался он. – И от пирога я не откажусь.

Первые годы после свадьбы молодые жили очень тяжело. Анна Львовна, как и предупреждала, не пустила их к себе, Поспеловым пришлось снимать квартиру. Эмма иногда прибегала к матери и жаловалась:

– Зимнее пальто превратилось в рухлядь, сапоги истоптались, телевизор сгорел…

Анна Львовна ахала, покупала дочери одежду, но на телевизор денег не давала. Она вообще не помогала дочери рублями, однако частенько делала ей подарки, причем приобретала вещи, которыми могла пользоваться только Эмма, допустим, платье. Если же речь шла о предмете, который мог пригодиться и зятю, к примеру, о холодильнике или об утюге, тут мать прикидывалась глухой.

В конце девяностых у Антона появилась возможность поднять собственный бизнес, и Эмма обратилась к матери с просьбой:



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25

Поделиться ссылкой на выделенное