Андрей Троицкий.

Прыжок в неизвестность

(страница 7 из 30)

скачать книгу бесплатно

Лейтенанта штормило, подкатывала тошнота. Перед глазами расплывались темные круги, при каждом вздохе острая боль прокалывала поврежденные ребра. А в башке творилось что-то невообразимое. Ощущение такое, что голову оторвали, а затем пришили на место. Но не совсем удачно. Мокрая рубашка в кровавых разводах прилипла к телу, а вода все лилась и лилась за шиворот. Грозной тенью нависал какой-то человек, то ли убийца, выдававший себя за фармацевта, то ли его напарник. Сил поднять голову не было. Лейтенант опустил взгляд и почувствовал, как вдоль позвоночника, промчалась стайка муравьев, больших и холодных как лед.

Пока он был в забытьи, чертов аптекарь разрезал брючный ремень, расстегнул «молнию» и спустил штаны вместе с трусами до самых колен. Рука в хозяйственной перчатке из толстой резины крепко держала Горобцова за пенис, в другой руке аптекарь сжимал нож-бабочку с двойной заточкой. И уже сделал первый пробный надрез на кожице у самого основания члена. Кровь из ранки капала на доски пола.

– Сальникова и Гришину доставили в вытрезвитель дней десять назад, – выдавил из себя лейтенант. Распухший язык едва шевелился. – Вернее так... После обеда, ближе к вечеру, к нам заехали два оперативника местного ОВД. Они сунули мне пятьсот баксов и сказали, что примерно через час на стоянке гостиницы остановится джип «Форд Эксплорер», из машины вылезет мужчина. Его надо задержать и доставить к нам. Всего-то и дел. И это за такие деньги. Я был дежурным смены... Я был дураком... Вы меня убьете?

– Все зависит от того, что ты скажешь, – ответил Колчин. – Ты уже убедился, что врать – себе хуже делать. Одно слово лжи, и... Ты знаешь, что случится дальше. Через час на этом месте будет пепелище и обгоревший до неузнаваемости труп, лишенный мужского достоинства.

– По... Понял, – Горобцов проглотил застрявший в горле комок. – В тот день со мной в вытрезвители находились еще три милиционера, фельдшер и уборщица. И еще водитель экипажа службы доставки. Пожалуйста, уберите нож. И дайте воды. Иначе я не смогу говорить.

Колчин сложил ножик-бабочку, стянул резиновые перчатки и сунул в дрожащую руку лейтенанта пластиковую бутылку, на дне которой плескалось два глотка ржавой воды.

– Теперь рассказывай.

* * *

Через полчаса Горобцов лежал в спальне, чутко прислушиваясь к шагам в прихожей. Это фармацевт и его помощник, топая башмаками, неторопливо покидали дом. Горобцов приподнялся, привалившись спиной к матрасу разломанной двуспальной кровати, перевел дух. Голова гудела, как перегревшийся паровой котел, сил не осталось даже на то, чтобы встать, пройти в ванную и прилепить к поцарапанному ножом члену полоску антисептического пластыря. Пока он даже не способен натянуть спущенные штаны.

Горобцов подумал, что нападение на офицера милиции, причинение ему побоев и порча имущества, – серьезное преступление. И надо бы позвонить куда следует, пока эти твари не ушли далеко. Но тут же отмел эту глупейшую мысль. Он слишком хорошо знал, как действует неповоротливая милицейская машина.

Пока примут меры, сообщат на все посты приметы нападавших, пройдет часов десять, не меньше. Преступников и след простынет. А в одну прекрасную ночь Горобцов заживо сгорит в этом курятнике.

Но дело обернется плохо, даже если бандитов каким-то чудом задержат. Тогда в ходе следствия Горобцову придется объяснить многое, отвечать на вопросы, которые он совсем не хочет слышать. Глядишь, за ходом судебного заседания он будет наблюдать через прутья клетки, установленной в зале. Лучше так: милицию он вызовет часа через два, сообщит, что неизвестные в масках напали на него. Били смертным боем до тех пор, пока Горобцов не сказал, что сбережение, заработанные праведным трудом, хранятся в нише за кухонной полкой. Не очень убедительно, но это лучше, чем правда.

Шаги удалялись, вот преступники протопали по веранде, но почему-то остановились. Послышались тихие голоса. Лейтенанта передернуло от мысли, что преступники могут передумать и вернуться, решив не оставлять живого свидетеля. Лейтенант, не двигаясь с места, прислушался, кажется, правое ухо слышит куда хуже левого. Вот топот ног на веранде. Несколько глухих ударов. Кажется, с разворота лупят подметкой ботинка по дереву. Точно, бьют по двум столбам, поддерживающим крышу веранды. Удары стихли, но уже через секунду Горобцов вздрогнул он оглушительного грохота. Столбы, прогнившие снизу, не выдержали. Крыша обвалилась, лопнула застекленные рамы, поползла вниз, обрушилась шиферная кровля.

– Господи, – прошептал Горобцов, чувствуя, что слезы снова наворачиваются на глаза. – Господи...

Других слов он не мог вспомнить.

* * *

Олег Решкин проснулся оттого, что кто-то потормошил его за плечо. Продрав глаза, он сел на кровати, посмотрел на циферблат часов, лежавших на тумбочке: четверть пятого утра. Свет в номере горит, Колчин, одетый в куртку, вываливает из шкафа вещи на свою кровать и распихивает барахло по дорожным сумкам.

– Мы уезжаем, – сказал Колчин, не дожидаясь вопроса. – Собирайся.

– А что, собственно, за спешка? И почему я должен среди ночи... Не жравши...

Колчин застегнул замки чемодана и «молнии» сумки, присев в кресло возле кровати Решкина, придвинул ближе пепельницу и прикурил сигарету.

– Я вернулся из города, – он выпустил струйку табачного дыма. – Разведка донесла, что на автомобильном рынке в Чебоксарах засветился «Форд Эксплорер» изумрудного цвета. Редкая машина в этих краях. Номера транзитные, документы оформлены на какого-то Морозова. Что за личность пока не известно.

Решкин, медленно просыпаясь, потянулся за сигаретой, крутанул колесико зажигалки.

– У вас, между прочим, между пальцев бурые пятна, – Решкин прищурился. – А на рубашке брызги крови. Вы что, кого-то убили, пока я спал?

– Рубашку я сейчас сменю, в спешке не заметил, – кивнул Колчин. – А кровь на пальцах... Я немного помял морду дежурному смены того самого вытрезвителя, про который я тебе рассказывал. Короче, собирайся.

Дорога, умытая дождем, отливала антрацитным блеском. Слева и справа расстелились бескрайние черные поля, на небе занималась серая заря. Солнце, закрытое тяжелыми облаками, еще пряталось за дальней полоской леса, из оврагов поднимался туман.

– Вы его случайно не замочили того мента? – Решкин зевнул. – А то знаете, как бывает... Раз, раз... И нет человека.

– Он жив, не волнуйся. А у меня для тебя подарок.

Колчин выудил из кармана паспорт и удостоверение, не отрывая взгляда от дороги, передал документы Решкину.

– Это так, на всякий случай. В гостинице и доме отдыха ты уже регистрировался под своим именем. Больше тебе не стоит светиться.

Решкин включил верхний свет, раскрыл паспорт.

– Козлов Иван Павлович, – вслух прочитал он. – Козлов Иван. Козлов... М-да, к этому надо еще привыкнуть. Скажите, ничего более благозвучного вы придумать не могли?

– Какая разница? Главное, чтобы фамилия распространенная.

Решкин сунул паспорт в карман и начал изучать удостоверение.

– Санитарный инспектор санитарно-контрольного отдела на железной дороге, – прочитал он. – Валер, слышь. Тебя дома ждет кто-нибудь? Ну, жена или... Или еще кто. Хотя бы кошка или рыбки в аквариуме. У меня вот ничего такого нет.

– А почему ты спрашиваешь?

– Ну, это хорошо, когда человека кто-то ждет, кто-то думает о тебе, вспоминает. Мне кажется, так больше шансов вернуться назад живым. Это не пустые сантименты, это верная примета.

– Никто меня дома не ждет, – покачал головой Колчин. – Ни любовница, ни рыбки в аквариуме. Была у меня одна женщина, учитель. Я думал, что дело идет к свадьбе, но она ушла. Дорогу мне перебежал преподаватель физкультуры из ее школы. Такой хороший, обходительный, моей женщине доносил до дома тяжелый портфель. С детишками борьбой занимается. Аж тошно, какой хороший. Такие, брат, дела.

– И ты даже не посадил физкультурника в инвалидное кресло?

– Что бы это изменило? Подобные проблемы не решишь ни ножом, ни кулаком. Наверное, все дело ни в этой женщине, и не в учителе физкультуры. Все дело во мне. Я не смог дать женщине того, чего она хочет.

– Что, Валера, проблемы по мужской линии? Или с деньгами тогда возникла напряженка? Ты не купил ей шубу, на которую учителка положила глаз?

– Ты все опошляешь. Потенция, деньги, шуба...

– Тогда чего же она хотела?

– Если бы я это знал, – пожал плечами Колчин. – Тогда она была бы не с ним, а со мной.

– Заведи собаку. Это лучший выход из положения.

Колчин вспомнил, как пару месяцев назад к нему в гости заявился некто Иван Кузьмич Рябов, ветеринар, сосед со второго этажа. Он притащил на длинном изжеванном поводке серую болонку. Время от времени люди, стремившиеся избавиться от четвероногих питомцев, подбрасывали их в лечебницу при ветеринарной академии. Авось, найдется добрая душа, заберет псину. Рябов постоянно пристраивал бездомных собак, раздавая их знакомым, родственникам, случайным людям, посвящая этому благородному делу все свободное время без остатка. «Добрый кобель, – сказал ветеринар, затащив болонку в прихожую и потрепав ее по грязной морде. – Судя по зубам, не больше полутора лет. Главное, умный, как наш профессор. Знает команды. А уж ласковый... Слов нет. Только ты войдешь в квартиру, а он уже рядом. А в зубах тапочки. Откликается на кличку Жулик. И не капризный. Жрет все, что дашь. Кроме картофельных очисток и ореховой скорлупы».

«С чего ты решил, что мне нужна собака?» – удивился Колчин. «Каждому человеку нужна собака, – Рябов отстегнул карабинчик поводка. – Не отпускать же ее на улицу. Там дикие псы ее в клочья раздерут». Колчин на минуту задумался. «Я ведь время от времени в командировки езжу, – сказал он. – Кто станет тут с ней заниматься?» «Когда уедешь, оставишь мне, – урезонил Рябов. – У меня своих два кобеля. Разорюсь еще на миску супа. Авось, не обеднею. Чудный экземпляр. Посмотри, какой окрас. А прикус? Мечта, не прикус. Еще сто раз меня благодарить будешь. Ноги целовать. Он все медали возьмет на собачьей выставке». «Ладно, оставляй, – сдался Колчин. – Но с испытательным сроком. Если этот Жулик повадится среди ночи концерты устраивать или...» «Ни-ни, – замахал руками ветеринар. – Таких умных собак с фонарями не найдешь. Главное, Жулик спокоен, как удав. Кстати, с тебя бутылка». И ушел с сознание выполненного гражданского долга.

Тапочки жулик не приносил, командам не подчинялся. И вообще он оказался собакой тупой и своенравной. Подолгу сидел на подоконнике, заливисто лаял, завидев голубей или прохожих. Не дожидаясь прогулки, справлял нужду то посередине кухни, то в прихожей возле входной двери. Исцарапал когтями кожаный диван, разбил торшер и сбросил со стола электрический чайник, чудом не обварив кипятком ноги нового хозяина. Наверное, Колчин еще долго терпел выходки своего питомца, не желающего привыкать к порядку.

Но у Жулика появилась новая привычка. Ни свет, ни заря, перед рассветом, он стал забираться под одеяло и кусать Колчина за ляжку. Укусы оказались болезненными. То ли Жулик звал на прогулку, то ли требовал жратвы. Колчин садился на кровати, смотрел на светящиеся стрелки часов: половина четвертого утра. И плелся к холодильнику, клал в миску мясной фарш. Снова ложился. И слышал, как Жулик, утолив голод, начинал тихо выть, исполняя какую-то собачью песню.

На исходе пятой недели Колчин капитулировал. Надев на собаку поводок, спустился на второй этаж и сдал Жулика ветеринару. «Вот тебе твоя умная собака, – сказал он. – Забирай. Я уже вторую неделю сплю в полглаза. Иначе он мне откусит одну из трех нижних конечностей. А это твоя бутылка. С собакой мы не сумели подружиться». «Эх ты, – покачал головой Рябов. – А я любовался, когда ты с Жуликом во дворе гулял». Он забрал бутылку, дернул за поводок и захлопнул дверь.

Почему-то именно сейчас Колчин пожалел, что не сумел воспитать собаку, сбагрил ее ветеринару.

Глава восьмая

Десятью днями раньше.

Старший лейтенант Александр Горобцов, заступил на дежурство с опозданием. День предстоял серый и нудный. Скучная работа, принудиловка, которая не обещала ни левых заработков, ни веселья. Будний день, когда борцам за трезвость редко удавалось поймать жирного гуся с толстым лопатником. Под вечер добычей, как правило, становились ханыги, пропившие почти всю наличность еще до встречи с милиционерами.

До обеда Горобцов коротал время за шахматами. Выбрав в соперники пожилого подслеповатого фельдшера Василия Ивановича Игнатенко, он заперся с ветераном в комнате отдыха и сыграл подряд пять партий, поставив на кон по пять баксов. Но почему-то долго не мог сосредоточиться на игре. Василий Иванович, уже переодевшийся в грязноватый халат и бахилы, как всегда, играл плохо. Но в этот раз легко ловил старлея на зевке и сумел выиграть подряд три партии, что случалось крайне редко. Четвертую партию Горобцов кое-как свел в ничью, а последнюю, сумев сосредоточиться, выиграл. Удача вновь повернулась лицом к старлею, он предложил фельдшеру зарядить три новых партии, надеясь отыграть деньги. Но Василий Иванович наотрез отказался продолжать эту бодягу, хорошо зная, что до вечера может запросто спустить всю зарплату и еще должен останется.

Сославшись на головную боль и слабость, фельдшер взял выигранные деньги и, сказав, отправляется обедать, скинул халат и поковылял в ближайшую рюмочную. Старлей вернулся в дежурную часть в самом дурном настроении, согнав со своего кресла милиционера водителя, он устроился за столом, принялся разгадывать кроссворд, злился на самого себя, запоздало жалел о проигранных деньгах. Пожалуй, в следующую смену, он сумеет собраться с мыслями и подчистую разделает придурка фельдшера. Отлепится от него, когда выгребет у старого козла всю наличность до последнего рубля. Но сегодня день не Горобцова, одна непруха.

Началось с того, что утром он поругался с любовницей, за завтраком вскользь заметив, что в Ирине давно тридцатник стукнул, она не пятнадцатилетняя молодуха, чтобы таскать короткие обтягивающие юбки, которые едва закрывают промежность. Баба за словом в карман не полезла, и Горобцов едва сдержался, чтобы не разбить ей в кровь морду. Не допив кофе, поднялся из-за стола, процедив сквозь зубы: «Шалава. Сука чертова».

Нацепил картуз и, громко хлопнул дверью, пошел в сторону магазина ловить частника, чтобы доехать до работы. Но и здесь старлея ждала неудача. Ни одной свободной тачки. Он опоздал на работу на двадцать минут, прозевал важный телефонный звонок. Позже Горобцов выяснил, что звонили из серьезной фирмы, предлагая денежную халтуру: постоять на вахте в одном из городских ресторанов, где будет проходить деловая встреча местных бизнесменов, плавно переходящая в ужин и массовую попойку со всеми вытекающими. Пока Горобцов нашел концы, созвонился с нужным человеком, халтура уплыла. Среди ментов быстро нашлись другие добровольцы. И вот теперь в шахматы проигрался придурку Игнатенко, который, даже будучи трезвым, смутно представляет себе, как передвигать фигуры по доске.

Проводив экипаж патрульной машины, которая впервые за день выехала в город, Горобцов хотел полчаса вздремнуть, когда в дверях нарисовались два знакомых опера криминальной милиции местного ОВД. Оба, как всегда, в штатском. Виктор Ануфриев, спортивный мужик со смазливой мордой, какие обычно нравятся бабам, отозвал старлея в темный коридор. Второй опер, Женя Блинов остался в дежурке и, присев на стул у зарешеченного окна, развернул газету. Горобцов редко сталкивался по работе с ментами из ОВД, а Блинова, личность с темным прошлым, старался обходить стороной, об этом типе ходили разные истории. Поговаривали, что Блин на короткой ноге с местными бандитами, выполняет для них деликатные поручения. Разные истории рассказывали... Но Горобцов не собирал сплетен, на чужую болтовню ему плевать с высокой колокольни.

– Одна просьба, – придушенным голосом сказал Ануфриев, когда убедился, что в полутемном коридоре не трется уборщица. – Услуга будет хорошо оплачена.

– Что за просьба? – навострил уши старлей, почувствовав, что жизнь дает ему шанс немного заработать и с лихвой наверстать упущенные.

– Примерно через час с небольшим на стоянке ближней гостиницы остановится джип «Форд Эксплорер», темно зеленый металлик, – ответил Ануфриев. – Из тачки вылезет мужчина, некий Максим Сальников. Экскурсант из Москвы. Его надо задержать и доставить к нам. Всего-то и дел. А потом мы с Блином подъедим и заберем к себе этого кадра.

– А почему именно к ним доставить. Что мне с ним тут делать.

– Тоже самое, что ты делаешь со всеми алкашами. Посадишь в отдельную комнату под замок.

– Почему бы вам самим его не задержать?

– Балда, мы же о тебе беспокоимся, – усмехнулся Ануфриев. – Если этого перца возьмем мы, ты не заработаешь ни гроша.

Ануфриев полез в карман пиджака и сунул в ладонь Горобцова деньги. Старлей, пересчитав купюры, удивился. Пять сотен гринов. И это за такую малость: задержать и доставить в трезвяк какого-то хмыря. Господи, да он бы за бесплатно оказал коллегам такую пустяковую услугу. Но сердце неожиданно екнуло в груди, защемило, словно подсказывало, что дело не такое уж простое и самый милый вариант – от него отказаться. На языке вертелся еще десяток вопросов. Горобцов, сосчитав бабки по второму разу, сунул их во внутренний карман кителя. Только спросил:

– А что это за хрен такой?

– А тебя есть разница? – вопросом ответил Ануфриев. – Я сам толком не знаю, что он и кто он. – Мне это не нужно, знать подробности. Ну, сделаешь?

– Вез вопросов, – кивнул Горобцов. Он хотел добавить, что за такие бабки мать родную в трезвяк приведет, но, подумав, решил, что шутка неудачная. – Если ваш клиент не опоздает, можете забрать его через полтора часа.

– С тобой приятно работать.

– С тобой тоже приятно, – отозвался старлей.

Ануфриев изобразил что-то похожее на улыбку, повернулся и, махнув Блинову рукой, умотал через служебный вход. Горобцов, дождавшись, когда после объезда территории вернется патрульная машина, занял переднее сидение и велел водителю службы доставки Диме Косареву ехать к гостинице.

* * *

На автомобильной стоянке они оказались, когда дождь, зарядившие с полудня, немного утих. В будке охраны торчал хорошо знакомый Горобцову пожилой мужик, увидев канареечный «уазик», он поднял шлагбаум, пропуская милиционеров на территорию, отгороженную от внешнего мира бетонными столбами и железной сеткой. Стоянка оказалась полупустой. Не вылезая из машины, Горобцов внимательно осмотрелся по сторонам. Быстро смеркалось, моросил дождь. В лужах плавал отраженный свет фонарей. На улице прохожих не видно, пространство, отделявшее стоянку от гостиницы свободно. И возле подъезда под козырьком ни души, только топчется швейцар в шитой золотом курточке и синих штанах с широкой красной полосой, напоминавшей генеральские лампасы.

– Хорошо, – сказал Горобцов, отвечая на собственные мысли, и обратился к водителю. – Значит так, сержант. Сейчас должен подъехать джип с московскими номерами. Мы задержим водителя и доставим его к нам. Задача ясна?

– А что, жирный гусь? – облизнулся Косарев.

Вместо ответа старлей вложил в огромную и теплую ладонь водилы сто баксов. Мол, суди сам, жирная птичка или так себе и добавил:

– Если окажет сопротивление или заупрямится, бей прямо в пачку. Как ты умеешь. Выруби этого московского козла с одного удара.

– Сделаем. За деньги не жалко отбивать кулаки.

Ждать пришлось полчаса или около того. На территорию стоянки въехал темный джип с московскими номерами. Водитель припарковал машину в дальнем углу стоянки, рядом со стареньким «фордом». Горобцов надел фуражку и потер одна о другую холодные ладони. Клиент на месте, можно начинать. Горобцов уже приоткрыл дверцу, когда с переднего пассажирского сидения джипа вылезла молодая женщина с каштановыми волосами. Стройная фигура, модное платье, какое в провинциальном городе на толкучке не купишь.

Водитель, повернув голову к старлею, вопросительно посмотрел на него. У Горобцова было всего несколько коротких мгновений, чтобы принять единственно правильное решение. О женщине разговора не было. Он должен был задержать и доставить в трезвяк этого московского хрена. И вдруг эта баба.

– Черт, мать их так, – вслух сказал Горобцов. – Мне ни слова не сказали об этой сучке.

Горобцов быстро просчитал все варианты развития событий. Если сейчас отказаться от этой затеи, придется возвращать деньги операм. А ведь сейчас старлей считает каждую копейку, не отказывается даже от мизерного заработка, чтобы выбраться из своей старой лачуги на городской окраине. Нет, так не пойдет. Деньги назад, – это не вариант. Можно задержать мужика, оставив бабу мокнуть под дождем. Нет, это самый никудышный ход. Стерва созвонится с РОВД, сообщит номер «уазика» дежурному, поднимет такую пыль, что долго придется отписываться. И пойдет, и поедет... Короче, жди больших неприятностей. Если уж брать мужика, то вместе с его кралей. И, по большому счету разница не велика, задержать одного московского пижона или прихватить за компанию и его подружку.

Свидетелей нет, кроме этого черта швейцара, стоявшего на ветру под козырьком парадного подъезда, и подслеповатого мужичка, выписывающего квитанции автолюбителям, оставляющим здесь машины. Но этих типов можно не считать, ни за людей, ни за свидетелей. Проговорись они хоть словом, мгновенно лишаться денежной кормушки при гостинице, вдобавок огребут столько неприятностей, что хватит до конца дней.

Здесь представлен ознакомительный фрагмент книги.
Для бесплатного чтения открыта только часть текста (ограничение правообладателя). Если книга вам понравилась, полный текст можно получить на сайте нашего партнера.

Купить и скачать книгу в rtf, mobi, fb2, epub, txt (всего 14 форматов)



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное