Андрей Троицкий.

Прыжок в неизвестность

(страница 1 из 30)

скачать книгу бесплатно

Глава первая

Пригород Краснодара. 2 августа.

Вспыхнули красные стоп-сигналы автозака «ЗИЛ», машина остановилась у семафора перед железнодорожными путями и опущенным шлагбаумом. Лейтенант ФСБ Олег Решкин, сидевший на заднем сидении «Волги», следовавшей за грузовиком, вытащил из внутреннего кармана носовой платок и промокнул влажный лоб. Двенадцатый час ночи вечера, а изнуряющий зной, висевший над городом весь день, кажется, не пошел на убыль. Впереди такая же жаркая ночь.

На вокзале Решкин сдаст задержанного оперативникам из центрального аппарата ФСБ. И гражданин, закованный в наручники, называющий себя Николаем Николаевичем Марковым, предпринимателем, бездетным неженатым мужчиной тридцати восьми лет от роду покатит в столицу на фирменном поезде «Краснодар – Москва». В соседних купе пассажиров не окажется, их двери будут заперты проводником. Еще два опера станут посменно дежурить за дверью, наблюдать за пассажирами, сообщая старшему группы о подозрительных типах, снующих по коридору поезда. Меры безопасности, которые непосвященному человеку покажутся лишними, нужны для того, чтобы господин Марков добрался до столицы живым. В Москве, когда поток пассажиров схлынет, и опустевший поезд подадут на запасные пути, к вагону подгонят фургон с конвоем, который и доставит Маркова в Лефортовский следственный изолятор.

Решкин снова промокнул лоб платком. Наверное, виной всему эта проклятая жара, неподвижный застоявшийся воздух и чувство близкой опасности, появившееся неизвестно откуда. Это чувство словно соткалось из мрака южной ночи, намертво прилепилось к сердцу и больше не отпускало.

На заднем сидение «Волги» рядом с Решкиным устроился младший лейтенант Олег Чекалов, молодой оперативник из местного управления ФСБ. Худой белобрысый малый, одетый в недорогой костюм и клетчатую рубашку, он производит впечатление образцового институтского аспиранта, любимца кафедры, выбравшего для кандидатской диссертации какую-нибудь захватывающую человеческое воображение тему. Например, «Роль дождевых червей в процессах теплообмена верхнего слоя почвы». Чекалов часто смаргивал веками, высовывал изо рта кончик языка и слизывал с верхней губы капельки пота, коленями он сжимал ствольную коробку автомата Калашникова, стоявшего между ног. Беспокойными руками принимался теребить автоматный ремень, но бросал это дело и барабанил пальцами по костяным коленкам, вывивая глухой неприятный звук. Кажется, стучат молотком по крышке гроба.

Решкин подумал, что Чекалов слишком напряжен, его страхи, как дурная болезнь, передаются окружающим людям. Водитель «Волги», немолодой дядька, заскрипев креслом, вытащил сигареты и, прикрыв дверцу, выдул из себя густую струю табачного дыма. Где-то справа засвистел, приближаясь к переезду, локомотив, уходивший от станции. Через пару минут по стыкам рельс застучали колеса товарняка. Чтобы отвлечься, Решкин принялся считать вагоны, но быстро сбился.

Состав оказался длинным, следом за вагонами пошли цистерны с топливом, за ними платформы с гравием и песком.

– Долго еще до вокзала? – спросил Решкин.

– Это как поедем, – уклончиво ответил водитель, которого тянуло на долгий обстоятельный разговор, и пыхнул дымом. – Быстро или медленно. Сам знаешь, центральную улицу перерыли. Поэтому тащимся по окраине. И еще этот переезд... Тут всегда торчишь подолгу. Окажись мы на этом месте минутой раньше, глядишь, проскочили. А теперь...

– Если не будет встречных поездов или пригородных электричек, скоро поедем, – неожиданно вступил в разговор Чекалов. Он говорил высоким петушиным голосом, продолжая терзать автоматный ремень.

Решкин не слушал. Словоохотливость Чекалова выдавала беспокойство. И чего ему тревожиться? Проехаться на казенной машине по родному городу, просто удовольствие, не работа. Но сам Чекалов, попавший на оперативную работу в ФСБ всего пару месяцев назад, наверняка считал эту прогулку важным боевым заданием, чем-то вроде экзамена на профессиональную пригодность. И, облажайся он хотя бы в мелочи, завтра перед строем с него сорвут погоны, сунут в руки полосатый жезл и отправят постовым на самый вонючий городской перекресток, где он, задыхаясь бензиновыми выхлопами, станет махать палкой, регулируя уличное движение.

– Волнуешься? – спросил Решкин.

– Я-то? – Чекалов заерзал на сидении. – Немного есть. Этот Марков, как он себя называет, еще тот фрукт. Не случайно же им заинтересовалась Москва. Правда?

– Пожалуй.

– Следователь прокуратуры провел с Марковым шесть допросов. Я читал протоколы. Сплошное вранье.

– Пожалуйста, прекрати играться с автоматом. Мне только пулевого ранения не хватало на ночь глядя.

– Да, да, – Чекалов скрестил на груди беспокойные руки.

– Тебе сколько лет?

– Двадцать пять.

– Совсем взрослый мальчик, – ободрил Решкин. – Я тебя старше всего на четыре года. Почти ровесники. Авторитетно заявляю: тебе не о чем беспокойся. Скоро машины будут на товарном дворе вокзала, там клиента с рук на руки передадим московским операм. А ты, сдашь автомат дежурному по оружейной комнате, вернется домой, к жене.

– Я не женат.

– Правда? – почему-то удивился Решкин. – Тогда поздравляю. Значит, мы с тобой состоим в клубе холостяков. Я разведен. И сегодня еще свидание с одной интересной особой... Короче, разговоры о бабах отложим на потом.

Решкин не успел закончить мысль. У будки стрелочника загудел зуммер, старик в черной железнодорожной фуражке выскочил из двери, в след ушедшего состава сделал отмашку красным флажком и снова побежал к будке. Шлагбаум начал подниматься. Автозак, раскачиваясь из стороны в сторону, тронулся с места. Водитель «Волги» выплюнув окурок, захлопнул дверцу, машина перекатила железнодорожные пути и поехала вслед за нещадно пылившим грузовиком.

«ЗИЛ» был таким древним, что место ему на свалке. Видимо, в прежние времена машину использовали для перевозки хлеба или колбасы, но не граждан, чьи интересы вошли в противоречие с законом. Впоследствии эту колымагу приспособили для своих нужд сотрудники следственного изолятора. Фургон обшили листовым железом, покрасили свежей светло зеленой краской, застеклили единственное оконце. Внутреннее помещение надвое разгородили решеткой. Возле задней двери установили мягкое сидение для двух конвоиров. По другую сторону решетки привинтили к полу деревянную скамью без спинки. Подследственным или осужденным не вредно посидеть на жестком. Сейчас в этой раскаленной консервной банке на колесах Марков, закованный в наручники, чувствует себя не лучше, чем в пыточной камере.

* * *

В поле зрение ФСБ этот человек попал, можно сказать, случайно. Месяц назад в Краснодаре объявился некто Рамзан Вахаев, человек, объявленный в российский и международный розыск, по сведениям из агентурных источников, причастный к похищениям людей и террористическим актам в сопредельных с Чечней республиках.

Он остановился в частном доме на окраине Краснодара у двоюродной тетки, престарелой бабы, инвалида второй группы по зрению. В местном управлении ФСБ решили пока Рамзана не трогать, по возможности отследить его контакты и связи. За домом стали приглядывать, поставили на прослушку домашний телефон тетки. Первую неделю Рамзан сидел тихо, носа на улицу не высовывал, телефоном не пользовался, гостей не встречал. Оперативники, выбравшие для наблюдения за объектом скобяную лавку на углу улицы, хозяин которой свой человек, видели лишь железные ворота с калиткой, высокий кирпичный забор, за которым просматривалась пыльная листва абрикосовых деревьев и шиферная крыша гаража на две машины. Днем и ночью из-за забора слышался лай спущенных с цепи овчарок.

Рамзан выбрался из своего лежбища на девятый день пребывания в городе. Поймав частную машину, он назвал водителю адрес Центральной гостиницы. В одиннадцать вечера устроился за столиком ночного ресторана на втором этаже, сделал заказ и внимательно выслушал песню про печальную луну, которую с эстрады мурлыкала немолодая певица, облаченная не в концертное платье, а в откровенный купальник бикини, который был маловат женщине на пару размеров. День будничный, посетителей в кабаке немного. Операм, занявшим три столика в разных концах зала, удалось не только внимательно рассмотреть Рамзана, но сделать несколько качественных фотографий. Коротко подстриженные усики, напомаженные до блеска волосы, сшитый на заказ костюм с «искоркой», яркий шелковый галстук с и ботинки с серебряными пряжками. Чеченец, напомаженный, насквозь пропитанный одеколоном, похож на старшего продавца галантерейной лавки.

В первом часу ночи за столик Рамзан подсел скромно одетый мужчина славянской наружности, лет сорока, спортивного сложения. Он заказал лангет и большую кружку пива. Разговаривал с Рамзаном Вахаевым минут десять, не дольше. Затем проглотил мясо, выпил пива и отчалил. После ухода незнакомца, чеченец тоже засобирался домой, хотя с часу ночи в кабаке начиналось шоу со стриптизом.

Знакомым Вахаева оказался некто Николай Николаевич Марков, проживавший в гостинице у вокзала. За ним установили наблюдение, выяснили личность. Но тут чекистов ждало разочарование: выходило, что этот тип чист, как уши новорожденного поросенка. Прописан в подмосковных Мытищах, разведен, не судим, в картотеках милиции и ФСБ не зарегистрирован. Фотографии Маркова, пальцы, снятые с пивной кружки, и рапорт о его контакте с Вахаевым ушли в центральный аппарат ФСБ. Московские опера выяснили, что по указанному в паспорте адресу в Мытищах действительно проживает Николай Николаевич Марков, дважды разведенный опустившийся на самое дно жизни ханыга. Бездетный, безработный, страдающий несварением желудка и популярной венерической болезнью. Свой паспорт пропил около года назад у шашлычной «Звездный дождь».

Пока в Москве крутилась бумажная карусель, в Краснодаре Марков и Рамзан встретились средь бела дня в толчее у билетных касс городской автобусной станции. На этот раз Вахаев оделся в линялые джинсы и голубую рубашку, в толпе среди пассажиров ничем не выделялся. На плече висела спортивная сумка. Марков был одет в тот же недорогой костюм, в котором появился в ресторане. В руках черная спортивную сумку, очень похожую на ту, что имел при себе Рамзан Вахаев. Не пожав друг другу руки, даже не раскланявшись, мужчины, встав в очередь за билетами на Майкоп, незаметно обменялись сумками. Рамзан, обмахиваясь газетой, вышел из душного зала на улицу якобы перекурить, поймал попутную машину и уехал к тетке. Через пять минут на воздух вышел Марков. Покрутившись среди пассажиров, упал на заднее сидение такси и направился в привокзальную гостиницу.

В номер Маркова чекисты ворвались в десять тридцать вечера, когда он, расплатившись с администратором, паковал чемодан. В черной спортивной сумке обнаружили двести тысяч долларов сотенными купюрами, испанский пистолет «Астра» девятого калибра и две снаряженные обоймы. В пиджаке железнодорожный билет до Москвы на ночной поезд. Маркова, не оказавшего сопротивления, задержали и отправили в изолятор временного содержания ФСБ. На следующий день ему предъявили постановление об аресте и перевезли в местный СИЗО.

Тем же вечером в тот же час началась операция по задержанию в доме тетки Рамзана Вахаева. Жилище перевернули верх дном, обследовали все надворные постройки, гараж, погреб, больше похожий на бомбоубежище, даже собачьи будки. Но след племянника давно простыл, видимо, он, перемахнув забор, ушел через соседский двор. Вся округа, насколько хватает глаза, застроена частными домами, дровяными сараями, старыми гаражами. Спрятаться среди этих построек, оторваться от слежки, опытному боевику раз плюнуть. Почуяв «хвост» еще на автовокзале или по дороге к дому, Рамзан вернулся к тетке, переоделся, – и ходу.

На небе сгустились синие сумерки. Муж Вахаевой Султан неподвижно сидел на пороге кирпичного дома и, смежив веки, молчал, словно погрузился в летаргический сон или накурился дури. Тетка бельмастыми глазами пялилась на оперативников и соседей понятых, на двух убитых овчарок, валявшихся посередине двора, трясла сухими кулаками и без остановки, как пулемет, шпарила отборными ругательствами, перескакивая с русского языка на чеченский и обратно. Недостатки зрения восполнял громовой раскатистый голос. Дикие вопли хозяйки прохожие слышали за два квартала от дома.

Добычу оперов составили туфли Вахаева с серебряными пряжками, фасонистый костюмчик, пара флаконов французского одеколона и шелковый галстук, прожженный сигаретой. Ни наркоты, ни денег, ни оружия, ни записной книжки. Тетку и ее мужа доставили в КПЗ, а наутро отпустили с миром. Какое обвинение предъявишь старикам?

* * *

Еще сегодня днем Решкин сидел в следственном кабинете краснодарской тюрьмы и листал протоколы допросов Маркова, которые проводил следователь городской прокуратуры. Враньем пахло за километр. Марков не утруждал себя сочинительством правдоподобных ответов, следователя считал полным недоумком. Действительно, Марков взял у своего знакомого в долг двести тысяч долларов, чтобы открыть собственное дело, ресторан в одном из спальных районов Москвы. О пистолете «Астра», лежавшем в спортивной сумке, разумеется, ничего не знал. Увидел пушку, когда расстегнул «молнию», вывалил пачки долларов на кровать в гостиничном номере, чтобы пересчитать. И остолбенел. Он никогда не держал в руках оружие, даже не знал, как пользоваться пистолетом.

«Вопрос: Имя знакомого, одолжившего вам крупную сумму в валюте, Рамзан Вахаев?» Ответ: «Мне он известен как Руслан Табоев. Кажется, занимается, оптовыми поставками в Москву ранних овощей». Вопрос: «Где, когда, при каких обстоятельствах вы познакомились?» Ответ: «Года три-четыре назад, в Нальчике. Сидели в одном ресторане, разговорились, ну, слово за слово». Вопрос: «Значит, вы случайные знакомые? Чем объясняется его щедрость? Двести тысяч долларов огромные деньги». Ответ: «Это не щедрость, а бизнес. Я оставил Руслану расписку. Он знает, где меня найти. Он мне доверяет. А деньги я вернул бы с процентами».

Вопрос: «Паспорт, которым вы пользуетесь, выдавая себя за Николая Николаевича Маркова, подложный. При каких обстоятельствах он попал к вам?» Ответ: «Купил на толкучке в Армавире. За отдельную плату на том же рынке мне помогли вклеить новую фотографию. Имен людей, у которых я купил документ, не знаю. Но их внешность смогу описать. И вот еще... Хочу сделать одно пояснение. Моя фамилия действительно Марков. Это простое совпадение. А вот имя и отчество другое. Сергей Иванович. Родился в пригороде Караганды тридцать семь лет назад, второго января. Мать работала откатчицей на шахте. Она погибла в результате несчастного случая. Попала под груженую углем вагонетку, которую спустили с горки. Мне тогда едва восемнадцать стукнуло. Вырос без отца. Закончил десять классов, горный техникум. В армию не взяли, потому что заболел туберкулезом. Лечился два года. По специальности, учетчиком на шахте имени Кирова, работал шесть лет. В последние годы занимаюсь мелкой торговлей. У нас в Казахстане денег не сделаешь, народ слишком бедный. Поэтому мотаюсь по России».

Вопрос: «Чем именно вы зарабатываете на жизнь?» Ответ: «А чем другие зарабатывают? Здесь купил, там продал... На хлеб с маслом хватает. Хотел получить российское гражданство, но эта канитель на годы растянется. Купил паспорт, чтобы начать свое дело. Я об этом всю жизнь мечтал. Осесть в столице и хозяйничать в своем ресторане. Но без паспорта ничего не получится. Я понимаю, что совершил преступление, воспользовавшись подложными документами. Свою вину сознаю полностью. И готов понести суровое, очень суровое, но справедливое наказание. Надеюсь, дело ограничится штрафом».

И дальше все в том же роде. Марков врал, врал и снова врал. Язык без костей и хорошо подвешен. В Караганду направили запрос, но ответа ждать долго. Кажется, этот тип просто тянул время. Но с какой целью? Разгадка на поверхности: Марков неплохо знает законы. Он расскажет одну жалостливую сказку, на ее проверку уйдет время. Затем придумает что-нибудь новенькое. Родился на Украине, рос без отца, мать погибла в результате несчастного случая. Во время сбора подсолнечника в поле на нее наехал трактор. В армии не служил, потому что врачи обнаружили защемление паховой грыжи. Лечился, трудился в сельхозкооперативе, зарабатывая на кусок хлеба, позже занялся мелким бизнесом...

Когда проверят и эту басню, начнет симулировать слабоумие или шизофрению. Назначат психиатрическую экспертизу, которая признает Маркова здоровым. Потом, как из-под земли появится неизвестно кем нанятый адвокат, который начнет давать умные советы и качать права. А там закончится срок следствия. Судья не выдаст санкцию на его продление. И клиента можно упрятать за решетку лишь за хранение оружие. Еще вопрос, удастся ли доказать в суде и этот эпизод. Неделю назад из центрального аппарата ФСБ сообщили, что подозреваемого, возможно, перевезут в Москву. Но для начала на месте в Краснодаре нужно кое-что выяснить.

Оказалось, что Маркова в компании того же Вахаева видели вместе в ресторане одной из гостинец Баден-Бадена. Вахаев по подложному загранпаспорту выезжал на лечение в Швейцарию, пил минеральную воду из природного источника, сторонился общества, с женщинами встречался не регулярно, вместо вечеринок посещал врача, который специализировался на лечении желудочных болезней. В Баден-Бадене сделаны несколько снимков Рамзана в обществе разных людей, которые давно интересуют ФСБ. На одном из снимков Рамзан обедает в компании Маркова.

* * *

Марков переступил порог следственного кабинета в тот же день, когда пришла шифровка из Москвы. Несвежая рубашка, провонявшая потом, мятые штаны, спутанные волосы. Он выглядел усталым, под глазами залегли тени, от кофейного загара не осталось следа. Две с половиной недели, проведенные в общей камере, горячей и душной, как крематорий, переполненной местными урками и бытовиками, не пошли на пользу. Решкин усадил Маркова на привинченный к полу табурет, развернул перед его носом удостоверение следователя городской прокуратуры Самохина Ивана Ильича.

– Время отпусков, – сказал Решкин и, включив верхний свет, уселся за стол. – Теперь вашим делом буду заниматься я. Временно.

Марков вытер нос кулаком и кивнул.

– Курите? – спросил Решкин. – Какие сигареты предпочитаете?

– А у вас что, разные есть? – Марков говорил приятным баритончиком с хрипотцой.

Решкин положил на стол пачку «Примы» и спички.

– Наши прокурорские работники в прошлом году ездили в Европу, – сказал он. – Ну, вроде как по обмену опытом.

– Вот как? – усмехнувшись, Марков прикурил сигарету. – Значит, ума набирались? Похвально. Лично я это только приветствую. Вот вы по виду совсем еще молодой человек, вам полезно потереться в Европе. Посмотреть, как тамошние сыскари ловят преступников. Авось, что-то полезное почерпнете.

– Я не о том, – не заметил иронии Решкин. – Во многих европейских тюрьмах заключенным разрешают курить сигареты с фильтром. Тамошним зэкам просто в голову не приходит, что из сигаретного фильтра, если его поджечь и раздавить каблуком, получится холодное оружие. Что-то вроде писки или бритвенного лезвия. Этой штукой можно порезать сокамерника или вскрыть себе вены.

– На то она и есть отсталая Европа, – ответил Марков. – До таких вещей там еще не додумались. У них все впереди.

– В камере не очень жарко?

– Не очень, – вежливо ответил Марков. – Температура всего лишь градусов на десять-пятнадцать выше, чем в этом кабинете. И воняет, как на помойке. Но жить можно и в стадных условиях.

Решкин наклонился под стол, вытащил большую бутылку минеральной воды, доверху наполнил два пластиковых стаканчика.

– Пейте, разлито в Карловых Варах, – сказал он. – Всегда держу при себе, потому что у меня повышенная кислотность. Так недолго и до язвы.

Марков, немного удивленный странной манерой следователя вести допросы, поднял стаканчик, внимательно посмотрел на пузырьки, принюхался, словно хотел убедиться, что жидкость – не керосин, а простая минералка. Сделал глоток.

– Вообще-то самую лучшую минеральную воду в Европе разливают в Баден – Бадене, – сказал Решкин.

Стаканчик дрогнул в руке Маркова, вода едва не расплескалась.

– Там пили воду особы царских кровей, – продолжил Решкин, рассеяно глядя на пустую стену. – Очень дорогой город.

– Баден – Баден? – переспросил Марков и поставил недопитый стаканчик на стол. – Это, кажется, в Швейцарии?

– Это в Германии, – улыбка сошла с лица Решкина. – Вам ли не знать такие вещи. Этим фотографиям полгода.

Он открыл папку, привстал с кресла и положил на стол перед Марковым три самые удачные карточки, сделанные в Баден-Бадене, полученные из Москвы.

– Действительно, немного похож на меня, – Марков ткнул пальцем в одну из фотографий, почесал кончик носа. – Да, что-то есть общее... Но я не бывал в Баден-Бадене. Я вообще за границу никогда не выезжал.

– Вот как? Но в Германии тебя хорошо запомнили, – Решкин перешел на «ты». – Ты так сорил деньгами, будто в жизни больше не будет случая их потратить.

– Вы, гражданин начальник, ошибаетесь, – Марков откашлялся в кулак, он злился на самого себя. – У меня никогда не было такого шикарного костюма. И перстня тоже. Я только мечтал о таких вещах. Ведь это перстень, ну, на пальце у этого человека?

– Я не знаю, – Решкин вызвал конвой.

Через полчаса из Управления ФСБ по закрытой линии он связался с Москвой.



скачать книгу бесплатно

страницы: 1 2 3 4 5 6 7 8 9 10 11 12 13 14 15 16 17 18 19 20 21 22 23 24 25 26 27 28 29 30

Поделиться ссылкой на выделенное